Игрок прошлого (Past's Player)

      Прошла ещё одна неделя, и рождественские каникулы стремительно приближались. Теперь у Гарри были тренировки по квиддичу вместе с остальными слизеринцами, и они внезапно стали относиться к нему куда лучше теперь, когда у него появился шанс принести им победу в Кубке по квиддичу.       Сам Гарри не совсем понимал, что думать о них в ответ. Он знал, какими они станут в будущем, знал, на какие ужасные вещи они будут способны, но когда он видел их в пижамах или случайно заставал за обычными дурачествами, он не мог не напоминать себе, что они всё ещё не совершили ничего из этого. В данный момент они были просто учениками, которые не знали о своих будущих поступках.       И хотя он не мог назвать их невинными… он не мог и автоматически считать их Пожирателями смерти или воплощением зла. От этого у него путались мысли.       Как можно проводить с ними время, зная, кем они станут, и при этом не переносить часть вины на себя?       Том Реддл оставался совершенно другим делом.       Если он пытался убедить Гарри в каких-то добрых намерениях, то терпел полное поражение.        Возможно, Реддл просто наслаждался тем, что ему больше не нужно играть роль идеального ученика, и поэтому позволял себе вести себя с Гарри как можно более отвратительно. Или же он просто показывал себя таким, каким был бы без всех этих слоёв масок и тщательно выстроенных образов.       Гарри не стал бы утверждать, что в их взаимодействии не было никакой игры, но там определённо было и что-то более настоящее - не игра с образом, а игра с самим человеком.       Хотя после того, что случилось с Роджером, у него не было никакого настроения для игр. И всё же с этим ничего нельзя было поделать, потому что, за исключением эпизода с Обливиэйтом - и Гарри до сих пор не понимал, что именно так взбесило Реддла и почему он вообще не стёр ему память полностью - Реддл явно предпочитал его участие полному игнорированию.       Поэтому Гарри стал тише, направляя силы на дуэли и попытки найти способ вернуться домой, вместо того чтобы постоянно цепляться к молодому Тёмному Лорду. Хотя, иронично, именно эти колкости оставались одним из немногих способов выпустить накопившееся напряжение.       Он не сказал бы, что ему нравились их дуэли, но в них было что-то освобождающее - возможность выплеснуть себя напрямую, привычным способом, а не через политические игры, к которым он только начинал привыкать.       И становилось ещё лучше, когда Реддл постепенно переставал так легко его побеждать, потому что Гарри начал играть по своим собственным сильным сторонам, а не пытаться выиграть его же оружием.       В одной лишь Тёмной магии он никогда бы не победил - у того были годы опыта и врождённая склонность к этому.       Возможно, проблема изначально заключалась именно в этом: в постоянной путанице, в разрывающих его эмоциях и в том, что Реддл всегда казался в более выгодном положении - что, строго говоря, так и было.        Знание будущего мало помогало там, где он не разбирался ни в политических сетях, ни в магии, которая считалась территорией врага. Знания ничего не стоили, если их нельзя было применить, не проигрывая одновременно.       Поэтому он начал использовать и Светлые искусства, и парселтанг, чтобы уравнять шансы.       Выражение лица Реддла в первый раз было бесценным, прежде чем в его глазах не появился тот самый голодный блеск, от которого у Гарри возникло ощущение, что победителем он на самом деле не стал.       Впрочем, это могло быть и из-за того, что Реддл умел вести себя так, будто он контролирует ситуацию даже тогда, когда это было не так, и потому понять, что он на самом деле думает, было невозможно. В голову этого ублюдка всё равно не залезешь.       Факт оставался фактом: Гарри тоже постоянно находился в состоянии недосыпа, так что, учитывая всё, он не думал, что справляется так уж плохо. Просто ему так не казалось, и это раздражало.       Как можно быть равным, когда все условия так явно против него? Как можно победить Волдеморта, когда его юная версия уже сейчас заставляет чувствовать себя потерянным?       Роджер тоже помогал, по-своему. По крайней мере, в те короткие периоды, когда Гарри удавалось видеть его между физиотерапией.       Было… облегчением иметь кого-то, кто знал правду, кроме Тома. С Роджером он позволял себе быть куда более настоящим, пусть и напряжённым из-за накопившихся обид между ними.       Хотя ни Имоджен, ни Роджер больше не хотели проводить с ним время. Похоже, даже верность Пуффендуя имела предел.       Гарри не винил их. Роджер с самого начала предупреждал его не втягивать его в проблемы с Реддлом, а он всё равно это сделал.       И он не собирался втягивать в это кого-то ещё, поэтому всё замыкалось в порочный круг: он всё больше времени проводил со слизеринцами, потому что ему было на них, по сути, всё равно.       Возможно, именно этого Реддл и добивался. Но у него тоже был план. Он начал действовать иначе, постепенно смещая фокус: он отказался от роли «пешки» Тома, потому что стало очевидно, что вписаться в круг ближайших последователей у него не получится, как бы он ни пытался.        И, к удивлению, это не мешало ни слизеринцам, ни самому Реддлу продолжать с ним общаться. Мульсибер даже как-то посмотрел на него странно и задумчиво спросил, чем он отличается от остальных, когда собирал вещи на каникулы.       В любом случае, Гарри решил, что если прямая власть принадлежит Реддлу, то он будет работать с массами - с теми, кого игнорируют, с основой, с краями системы, вместо того чтобы бить в центр. Он на собственном опыте знал, насколько опасной может быть группа против одного человека.       Сейчас он тяжело дышал, лежа на полу Выручай-комнаты после очередной дуэли, и было трудно сказать, кто из них победил, потому что оба были достаточно измотаны и уже обрабатывали свои раны.       Если он и чувствовал взгляд Реддла, то не реагировал. Тот всегда пытался заговорить в такие моменты усталости - или, как считал Гарри, начать очередную манипуляцию.       И он отказывался признавать, что постоянное столкновение с чужим интеллектом - пусть и таким раздражающим - странным образом улучшало его магию и оценки.       Больше всего бесило то, что Реддл всегда выигрывал в чём-то хотя бы раз за разговор. Это каким-то образом мотивировало сильнее, чем все попытки Гермионы в прошлом.       Он не был настолько самонадеян, чтобы считать себя равным ему интеллектуально. Том мог говорить о сложнейших теориях магии с такой скоростью, что Гарри только моргал, делая вид, что успевает за ним.       Но и идиотом он себя не считал. Когда Реддл замедлялся и убирал весь этот слой терминов, объясняя проще и с примерами, Гарри неожиданно начинал понимать.       И это было странно. С одной стороны, раздражало, что Том явно заметил, что он не понимал его с самого начала и использовал это. С другой - он всё же тратил время, чтобы объяснить так, чтобы Гарри понял.       Чёрт возьми, почему этот человек не мог стать ужасным, но талантливым учителем вместо Тёмного Лорда - так всё было бы куда проще.       Обычно после таких занятий он просто выходил, хромая, и старался не думать о том, что, к несчастью, они ещё и делят одну спальню.       Его рубашка была насквозь пропитана кровью после особенно неприятного режущего проклятия со стороны Тома - что окончательно развеяло иллюзию, будто Реддл хоть сколько-нибудь сдерживается ради своего «обучения тёмным искусствам».       Если бы он не потратил бесконечное количество времени на изучение контрзаклинаний после одного из первых таких случаев, он, вероятно, уже лежал бы с выпущенными внутренностями ещё тогда.       Его слабым утешением было то, что Реддл сам выглядел не намного лучше.       Пока что им удавалось не довести друг друга до комы снова, и это было к лучшему, потому что Гарри подозревал: если кто-то из них всё-таки добьётся подобной победы, проигравшего, скорее всего, просто оставят умирать от слабости.       С трудом можно было представить себе, чтобы Реддл тащил его истекающее кровью тело в больничное крыло.       Он стянул с себя пропитанную кровью, изорванную рубашку, слегка поморщившись, чтобы осмотреть рану, и раздражённо поднял взгляд, когда снова почувствовал на себе чужой взгляд.       - Похоже, я тебя всё-таки недостаточно изуродовал, раз у тебя ещё остаётся время на то, чтобы пялиться, - прорычал он в сторону Реддла, который держал платок у недавно сломанного носа.       - Откуда они? - тихо спросил молодой Тёмный Лорд вместо ответа, указав в его сторону.       Гарри моргнул, посмотрел вниз и напрягся.       Дурсли не оставляли на нём много следов - они скорее предпочитали игнорировать его - но стычки с Дадли всё же оставляли последствия, и были ещё случаи после слишком удачного совпадения алкоголя и магических всплесков. Ничего чрезмерного, и он всегда быстро заживлялся, но полностью без следов не обходилось.       - Ты, похоже, всё ещё не научился концепции «не твоё дело», - резко сказал он, заживляя рану тихим заклинанием и натягивая рубашку перед собой, словно щит.       Том наклонил голову.       - Знаешь, я никогда не видел тебя без одежды.       Гарри поперхнулся.       - Теперь я понимаю, почему у твоей свиты почти одни парни, - процедил он. - Это у тебя обычная практика?       Реддл моргнул, а затем рассмеялся. Этот смех поднял у Гарри волосы на затылке - не тёплый и не искренний, но в нём было что-то ещё.       - Да, дорогой. На самом деле весь план состоит в том, чтобы затащить тебя в свою постель и разрушить тебя.       - Так у тебя есть план? - Гарри поднял брови, намеренно игнорируя предыдущую фразу, хотя в шее всё равно неприятно потеплело. - Смотрю, мировое господство не единственная цель.       Ухмылка стала только шире, а затем исчезла, сменившись чем-то, чего Гарри раньше на лице Тома не видел - он не мог точно определить, чем именно.       - Мой первоначальный комментарий был о том, что при жизни в одной спальне обычно видишь соседа в разных состояниях одежды, хочет он того или нет. Ты же прячешься за шторами, если мы не спим, или выходишь из душа уже одетым.       Взгляд Реддла скользнул по его шрамам.       - Я бы спросил, я ли их тебе оставил, но они слишком старые. Они растянулись и исказились с ростом твоего тела. Интересно, не так ли? - голос стал слишком тихим.       - Не особенно, - ровно ответил Гарри, поднимаясь.       - И очевидно, ты не рос с родителями.       Реддл тоже поднялся, лениво перегораживая ему путь. Гарри облизнул губы, чуть поднял подбородок, скрестив руки.       - Очевидно.       - И ты воспитан магглами. Это легко заметить: ты не знаешь достаточно о тонкостях магического общества и не несёшь той самоуверенности, которая бывает у тех, кто вырос на имени. Значит, магглы. Полукровка, как ты сам говорил, а значит, мать, вероятно, магглорождённая. Есть родственники там?       - Какая разница?       - Мне просто интересно, почему ребёнок вырос с таким количеством шрамов.       - Я был неосторожным ребёнком.       - Что-то я в этом сомневаюсь.       В глазах Тома всё ещё мелькало то самое странное выражение, и от этого становилось даже хуже, чем от любой открытой ненависти.       Гарри опустил взгляд, шагнул в сторону - и уже ожидал, что его схватят за руку, но Реддл лишь резко сместился и прижал его к стене.       Гарри уже почти привык к этому. У Тома была привычка так делать, когда он заканчивал разговор.       Возможно, если бы это был не будущий Тёмный Лорд, это даже можно было бы назвать почти навязчивым стремлением удержать диалог.       Но это всё равно было чертовски раздражающе - и больно в нынешнем состоянии.       - Чего ты вообще так зациклился? - резко сказал Гарри. - Ты что, ожидал, что у меня будет золотое детство с няньками и пирогами?       - Я не ожидал, что тебя будут бить.       - Меня не били… - начал Гарри, и сам же слегка покраснел от собственных слов.       - Да, конечно, - резко выплюнул Том, уже без прежней насмешки, глаза вспыхнули. - Нормально ли для подростка быть таким худым и покрытым шрамами? Ты был просто раздражающим ребёнком. Ты это заслужил.       У Гарри сжалось лицо, и хватка Реддла только усилилась. Внутри стало неприятно и пусто от того, куда ушёл разговор.       Он вдруг понял, почему Тома это так задело, хотя тот всегда с лёгкостью говорил о насилии, убийствах и чужих страданиях - будто это не имело значения.       И в какой-то момент всё просто сложилось. Гарри усмехнулся — тихо, почти ласково.       - Что, не нравится? - спросил он. - Лорд Волан-де-Морт в ужасе от того, что обрёк ещё одного ребёнка на то же самое детство, что было у него?       Том застыл.       Пальцы резко сжались на его плечах, но дальше движения не последовало - будто его собственная воля на мгновение отключилась. Гарри на секунду сбился с дыхания, увидев это выражение: не маску, не игру, не расчёт. Настоящее.       И на секунду он понял, что мог бы просто оттолкнуть его - и Реддл бы не сопротивлялся.       Хотя он уже какое-то время думал, что, возможно, Том Реддл и есть Волдеморт, но Волдеморт - это не Том Реддл, и в Реддле было куда больше, чем в том монстре, которым он станет… он никогда по-настоящему не видел ничего, что намекало бы на искупление. Ничего, что указывало бы на то, что мальчик вообще собирается остановиться на пути, по которому так стремительно несётся.       Но сейчас, глядя на него… он выглядел куда более человеческим, чем Гарри когда-либо его видел. Просто ещё один пятнадцати-, шестнадцатилетний подросток, такой же неуверенный в своём будущем и жизни, как сам Гарри.       Возможно, он просто слишком долго пытался спасать других людей, потому что не смог спасти ни своих родителей, ни себя самого, и это стало инстинктом по дороге, и уже не имело значения, кого именно он пытается спасти.       Гарри мягко убрал пальцы Тома со своих плеч.       - Пойдём, - тихо сказал он, опуская взгляд. - Твои прихвостни, наверное, уже гадают, куда делся их хозяин.       И на этот раз Наследник Слизерина молча последовал за ним.