Стадия гнева

Сигарета тлела между пальцами Рана, пока он стоял под козырьком круглосуточного, глядя в темноту, куда скрылся этот чертов сучонок. Дождь уже стихал, но настроение было хуже некуда. — Ушёл, гад, — прошипел он, со злостью пнул валяющуюся на земле бутылку из-под пива. Та покатилась по луже с жалким звоном. — В следующий раз я тебя в бараний рог скручу. Злость требовала выхода. Хотелось кого-нибудь избить. Желательно кого-то конкретного. Если бы не эта проклятая метка, он бы ни за что не пропустил удар. Просто повезло уроду. Ран мысленно обругал всё на свете: дождь, удар по носу, и особенно — рожу своего соулмейта. Он запомнил её слишком хорошо: сухие губы среднего размера, ярко выраженная линия челюсти, синяки под глазами, нос с лёгкой горбинкой, а главное — тёмно-серые глаза и три маленькие родинки слева у уха. Сломать бы ему лицо. Но удача сегодня явно не на стороне Хайтани. Даже компания гопников, завидев старшего брата, спешно перешла на другую сторону улицы. Дождь окончательно прекратился, когда Ран толкнул дверь подъезда. Риндо в коридоре уже потирал руки в предвкушении, поглядывая в зал. Две девчонки сидели на старом диване. день у братьев выдался паршивым, зато вечер обещал скрасить настроение. Правда, гандоны закончились, выпивки и угощений никто не купил, и Ран сам вызвался сбегать в круглосуточный — к удивлению младшего. Дверь хлопнула так, что стены задрожали. Риндо замер. — На хуй отсюда. Обе, — прорычал Ран. Не громко, но в соседней комнате всё равно зашевелились. — А как же… — промяукала одна из девушек. — Пять минут. Чтобы вас здесь не было. Девушки схватили вещи и выскользнули за дверь, не оглядываясь. — Это кто тебя так? — осторожно спросил Риндо, когда за ними щёлкнул замок. — Не спрашивай, — процедил Ран сквозь зубы. — Давай найдём ублюдка… — Найду… Я найду и… — Ран задохнулся от злости. — «Пиво ему оплати»… Так оплачу, сука… Он прошёл в комнату, хлопнув дверью. Риндо остался стоять в коридоре, хмуро глядя на стену. Брат был на грани — лучше не лезть. Пока. Ран стянул с себя толстовку и замер, уставившись на запястье. Надпись сияла на коже, словно насмехалась. Внезапно в голове сверкнула идея. Пряча руку в кармане, он прошёл мимо разочарованного Риндо в ванную и заперся на слабую защёлку. Включил холодную воду, побрызгал спиртом из аптечки на метку — жгло, но терпимо. Достал бритву. — Нахуй мне это сдалось, — прошипел он, прислушиваясь к звукам за дверью. Тише добавил: — Щас вырежу — и конец. Приставил лезвие к первой букве и полоснул. Боль ударила током, кровь мгновенно залила кожу. Ран закусил губу, полоснул ещё раз, потом ещё. Смыл кровь под краном — надпись осталась на месте, чёткая и издевательская. — Ах ты сука, — выдохнул он и снова взялся за бритву. Ещё раз. Ещё. Пока всё запястье не превратилось в сплошной кровавый месив. Ни одного свободного сантиметра. Дверь внезапно дёрнулась — хрупкая защёлка отлетела в сторону. Риндо стоял на пороге, округлив глаза. — Ты конченый, что ли? — заорал он. — Не надо этого делать! Найдём эту тварь и въебём ему! Младший схватил брата за запястья, внимательно посмотрел ему в лицо. — Ты совсем ебнулся? — Это ты ебнулся, если думаешь, что я вены резать собрался, — огрызнулся Ран. Риндо опустил взгляд на руку, поправил очки и поднёс её ближе к свету. — Это что за хуйня? — вырвалось у него. Смех подкатил к горлу, но, вспомнив настроение брата, он подавил его. Младший Хайтани молча развернулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ран схватил мыльницу и швырнул её в стену — керамика разлетелась с громким треском. «Я что, пидор, что ли?» — взорвалось в голове. Холодный ветер ворвался в комнату сквозь приоткрытое окно, и Эрика резко проснулась. Город ещё спал, серый предрассветный свет едва пробивался сквозь занавески, а в голове эхом отдавалась чужая, совершенно посторонняя мысль: «Я что, пидор, что ли?» Она моргнула, села на кровати и недоверчиво потрясла головой. Мысль повторилась — громче, настойчивее, с ярко выраженным оттенком злости и паники. — Что за хуита… — пробормотала Эрика, захлопнула окно и тут же потянулась за сигаретой. Затянулась, надела чёрные штаны. Потом села на край кровати и начала аккуратно обматывать кисть эластичным бинтом. Красные круглые ожоги от сигарет густо усыпали всю кисть и предплечье, старые белёсые шрамы, словно лунные кратеры, обрамляли свежую грубую надпись. Метка выделялась особенно ярко на этом израненном фоне. А в голове всё крутилась и крутилась эта дурацкая фраза, как заезженная пластинка: «Я что, пидор, что ли?» День обещал быть весёлым. Очень. Эрика недовольно поморщилась и спустилась на кухню. — Эри-чан, — пухлый мужчина с маленькими глазками тут же положил ей руки на плечи, тяжело дыша перегаром. — Отвали, — она резко сбросила его ладони. — Ну пожалуйста… — У меня дела. — Ты же всё равно в школу не ходишь. Какие у тебя дела? — он плюхнулся рядом на табурет, откупорил банку пива. Эрика молчала, в задумчивости вывалила лапшу быстрого приготовления в миску и залила кипятком. — Знаешь, как я лишился пальцев? — мужчина поднял руки, демонстрируя обрубки мизинцев. — Очень за тебя рада. Молодец, больше так не делай, — сухо ответила она. — Это гордость. А вот это что? — он внезапно схватил её за кисть и развернул ладонью вверх, уставившись на свежий бинт и на то, что проглядывало из-под него: вся рука в шрамах от сигарет, как поле боя после артобстрела — десятки красных и белёсых отметин, старые и новые. — Опять? Сколько можно? Зачем вы, идиотки, это делаете? Эрика вырвала руку. — Ну чё тебе надо, старик? — рявкнула она. — Чтобы ты в школу ходила! — заорал он в ответ. — Или хоть поработала за меня сегодня! — Тряпьё твоё продавать? — Эрика фыркнула. — Меня же зачморят. — А за долг зачморят меня, — тихо добавил он. Девушку передёрнуло. — А это что? Новый прикол какой-то? — мужчина снова потянулся к бинту, но Эрика отстранилась. — Ладно, — вздохнула она. — Пора открываться. Попродаю твоё тряпьё, старик. Он довольно улыбнулся и помахал ей рукой на прощание. Часам к десяти утра Ран наконец успокоился. Он всё ещё не смирился с наличием соулмейта, но сейчас это отошло на второй план. Соулмейство его никогда особо не волновало. Все эти романтические сопли он считал никому не нужным дерьмом. Проблем в жизни у Хайтани и без того хватало, а какой-то «судьбой предназначенный» человек жизнь точно не облегчал. А вот мысль о том, что его соулмейт — парень, сводила с ума. Когда толпа вокруг мирно ждала зелёного света, Ран лениво скользил взглядом по лицам и внезапно поймал хитрый прищур брата. Риндо чуть закинул голову вверх и сверлил старшего взглядом. Риндо и незнакомец были одного роста — и от этого по спине Рана снова пробежали мурашки. В сознании всплыло ненавистное лицо: тёмно-серые глаза и три маленькие родинки слева у уха. Внезапным движением он накинул капюшон на голову Риндо. — Не смотри так на меня. Загорелся зелёный. — Ну и как это? — не отставал младший, шагая рядом. — Что именно? — Ты знаешь. — Если скажешь, что веришь в эту херню, я тебя уебу. — Да не верю я. Просто интересно. И с одной трахаться намного прикольнее, чем с разными. — Чем это? — Ну она всегда рядом. Затащил к себе — и всё. Всегда готова. Рана передёрнуло от местоимения «она». Как, чёрт возьми, рассказать брату, что вселенная связала его с парнем? — Кстати, кто тебе вчера вдарил? Её парень? — Риндо усмехнулся. Ран резко ускорился. Младший не ожидал и на миг отстал. — Она не свободна? — Риндо догнал его в два шага. — Ты запомнил, как он выглядел? Ран пошёл ещё быстрее. — Давай поищем? — не унимался Риндо. Ран сорвался с места и рванул вперёд. Риндо изумлённо проводил брата взглядом, потом бросился следом. Братья Хайтани влетели на заброшку. Десятки пар глаз мгновенно уставились на них. — С этого дня начинаем бегать все, — скомандовал Ран, прошёл к сложенным кирпичам и уселся на импровизированный трон. Избитый парень рухнул перед ним на колени. Старший молча ждал. — Это карма. До меня доебалась карма. — В смысле по заслугам получил? — Ран едва сдержал улыбку — шутка показалась ему гениальной. — Это банда с соседнего района, — тихо шепнул Риндо. — Прям просто так доебались? — лениво протянул старший. — Мотивировали тем, что я зашёл на чужую территорию. Сказали, что братья Хайтани охуевшие и не следят за своими делами. — Тебя бабы избили, что ли? — разразился смехом Риндо. — Эти сукебан в соседнем квартале властвуют. Чем ты их так задел? Прокладки украл? Среди парней прошёл смешок. Ран недовольно скривился, вспомнив вчерашний вечер. Ему было не до смеха. Лицо соулмейта снова встало перед глазами. — Тебя били всей толпой или кто-то конкретный? С кем зацепился? — Бедствие, — промямлил избитый. — Это имя? — уточнил Ран. Толпа молчала. — Никто не знает? — Да, девушка. Так её зовут. Опасная и чертовски сильная. Дерётся как зверь. - Проскулил избитый. — Ты реально не слышал про «Карму»? — шепнул Риндо. Ран отрицательно покачал головой. — Ни разу? — Слушай, меня мошки не интересуют, — отрезал Ран. — Да, меня тоже не особо. Так, слухи доходили, — Риндо почувствовал себя неловко. — Ещё что-то есть? Все отрицательно замотали головами. — Тогда расходимся. Мы с этим сами разберёмся. Толпа начала расходиться. — С бабами ещё я не разбирался, — бурчал Ран, когда они с Риндо остались вдвоём. — Нет, связываться с ними даже не хочется, но имя своё защитить надо. — Ну, с ними связываться себе дороже, — Риндо похлопал брата по спине, и они вышли с заброшки. Осенняя погода не радовала. Настроение Хайтани старшего напоминало сегодняшнее небо — такое же хмурое и непредсказуемое. Голова была забита кучей мыслей, которые он неумело пытался разложить по полочкам. Он шёл впереди, Риндо чуть сзади. По привычке. Младшему не нравилось, когда брат в таком настроении. Не из-за страха — просто хотелось хоть что-то сделать, чтобы Ран был счастлив.