Осколок Империи

Эпилог. Два года после коронации. Сектор Мортис стал легендой в галактике. Островком относительной справедливости и процветания в океане Имперской тирании. Беженцы со всей галактики пытались попасть сюда. Император Палпатин наблюдал, заинтригованный и настороженный одновременно. Дарт Вейдер прибыл с инспекцией лично.

***

Тронный зал цитадели Мортиса. Тёмный лорд стоял перед Галадриэль и Сауроном, внушительный в чёрных доспехах, дыхание механическое, зловещее. — Император обеспокоен, — проговорил Вейдер. — Твои методы, Саурон, радикальны. Права для нелюдей. Ограничения на власть губернаторов. Это пахнет мятежом. — Это пахнет справедливостью, — возразил Саурон. — Мой сектор — один из самых стабильных в Империи. Экономика растёт. Народ лоялен. Не из страха, а по выбору. — Лояльность по выбору — иллюзия, — холодно отрезал Вейдер. — Порядок держится на силе. — Сила без справедливости рождает лишь ненависть, — вмешалась Галадриэль. — И рано или поздно эта ненависть взрывается. Мы видели это в нашем прошлом мире. Империи, построенные на терроре, падают. Вейдер повернулся к ней. Даже через маску чувствовалась ярость. — Ты смеешь учить меня, эльфийка? — Не учу. Делюсь опытом. — Галадриэль не дрогнула. — Лорд Вейдер, я пережила века войн. И знаю: страх — инструмент краткосрочный. Уважение — долгосрочное. Тишина. Механическое дыхание Вейдера заполняло зал. Потом он сказал: — Император даёт тебе, Саурон, ещё один год. Если сектор останется стабильным — твои методы будут... рассмотрены для других. Если нет — ты и твоя королева предстанете перед судом. — Понял, — коротко ответил Саурон. Вейдер развернулся к выходу, но в дверях остановился. — Кстати. Император хочет видеть вас обоих. Через три месяца. На Корусанте. И ушёл, оставив тревожную тишину.

***

Частные покои. Ночь. — Корусант, — тихо повторила Галадриэль. — Сердце Империи. Логово Палпатина. — Да. — Саурон стоял у окна, напряжённый. — Он хочет оценить нас лично. — И что мы ему покажем? Саурон обернулся. — Правду. Что мы меняем галактику не против него, а для стабильности Империи. Что наши методы работают. — Пауза. — Но также силу. Палпатин уважает только силу. Галадриэль подошла к нему. — Мы справимся. — Она обняла его. — Прошли через столько. Ещё одно испытание не сломает нас. — Надеюсь. — Он прижал её к себе. — Потому что если Палпатин решит, что мы угроза... — Тогда мы будем бороться. — Галадриэль подняла голову. — У нас есть верные миры. Армия. Союзники. Даже если придётся противостоять Императору — мы не одни. — Это предательство, — прошептал Саурон. — Мятеж. За это — смерть. — Или свобода. — Галадриэль взяла его лицо в ладони. — Я не призываю к войне. Но если Палпатин оставит нам выбор между рабством и битвой — я выберу битву. Саурон смотрел на неё долго. Потом медленно кивнул. — Я тоже.

***

Три месяца спустя. Корусант, Имперский дворец. Галадриэль и Саурон шли по коридорам, окружённые королевской гвардией в красных доспехах. Мрамор, позолота, атмосфера давящего величия. За ними, на почтительном расстоянии — Элронд, Гендальф, Глорфиндель. Остальные остались на корабле. — Нервничаешь? — тихо спросил Саурон. — Ужасно, — призналась Галадриэль. — Но не покажу. — Правильно. Палпатин чувствует страх. Питается им. Они вошли в тронный зал. Огромное пространство, погружённое в полумрак. В центре — трон, а на нём — сгорбленная фигура в чёрном. Император Палпатин, древний, изуродованный, но излучающий чудовищную мощь Силы. Галадриэль почувствовала это сразу — волна тьмы, ледяная, всепоглощающая. Страшнее, чем раньше был Саурон. Страшнее, чем даже Моргот когда-то. Он — само зло, поняла она. — Приветствую, лорд Саурон, — прошипел Палпатин голосом, похожим на скрежет. — И твою... интересную супругу. Они опустились на одно колено (протокол требовал). — Император, — сказал Саурон. — Вы вызвали нас. — Да. — Палпатин встал, медленно спустился с трона. Приблизился. — Хочу понять: кто вы. Реформаторы? Или предатели, играющие в доброту? — Слуги Империи, — твёрдо ответил Саурон. — Которые хотят её укрепить, а не ослабить. — Укрепить... — Палпатин обошёл их. — Интересное слово. Ты даёшь нелюдям права. Ограничиваешь губернаторов. Снижаешь налоги. Это слабость, Саурон. Не сила. — Это прагматизм, — возразила Галадриэль, поднимая взгляд. — Довольные граждане не бунтуют. Они работают, производят, поддерживают режим. Наш сектор — доказательство. Палпатин остановился перед ней. Наклонился, жёлтые глаза вспыхнули. — Дерзкая, — прошипел он. — Мне нравится. Но дерзость и мудрость — разные вещи. — Он выпрямился. — Скажи мне, эльфийка: зачем тебе это? Ты не из нашей галактики. Могла бы жить тихо. Почему лезешь в политику? Галадриэль встала (рискованный жест, но она решилась). Посмотрела Императору в глаза. — Потому что видела, к чему ведёт равнодушие. — Её голос был твёрдым. — В моём мире великие эльфы сидели в башнях из слоновой кости, пока тьма пожирала мир. Я не повторю эту ошибку. Если могу что-то изменить — изменю. — Даже если это стоит жизни? — Даже так. Палпатин усмехнулся, звук вышел отвратительным. — Фанатичка. — Он обернулся к Саурону. — И ты одобряешь её методы? — Да. — Саурон тоже встал. — Император, я служу вам верой и правдой. Но также верю: Империя переживёт века, только если народ будет за неё, а не против. Террор работает лишь до первого серьёзного кризиса. Лояльность — вечна. Долгое молчание. Потом Палпатин рассмеялся. Тихо, зловеще. — Ладно. Вы интересны. Продолжайте свою игру в "добрых правителей". — Он вернулся на трон. — Но знайте: я наблюдаю. Одна ошибка, один намёк на предательство — и вас раздавлю. Обоих. Вместе с вашим сектором. — Понял, — ответил Саурон. — Свободны. Они вышли из зала, напряжение спало только в коридоре. — Это было... — начала Галадриэль. — Ужасно, — закончил Саурон. — Но мы выжили. — Пока, — мрачно добавил Элронд, догнавший их. — Он нам не доверяет. — Знаю. — Галадриэль сжала кулаки. — Значит, нужно быть осторожными. Но не останавливаться.

***

Два года спустя. Сектор Мортис. Проекты расширялись. Образовательные программы для детей всех рас. Медицинские центры на бедных планетах. Даже система народных судов, где граждане могли обжаловать решения властей. Галадриэль и Саурон стали символом. Легендой о правителях, которые слушают, а не приказывают. О Тёмном лорде, который изменился благодаря Свету. О королеве-эльфе, которая принесла надежду в мрачную галактику. Но также враги множились. Имперские пуристы считали их предателями идеалов Империи. Криминальные синдикаты теряли влияние и жаждали мести. Даже некоторые мятежники Альянса не доверяли — считали уловкой Империи. Однажды ночью, Галадриэль проснулась от кошмара. Видела огонь, разрушение, Мортис в руинах, Саурона мёртвым. Он проснулся от её плача, обнял. — Что случилось? — Страшный сон. — Она дрожала. — Мы проиграли. Палпатин уничтожил всё. — Это всего лишь сон. — Или предвидение. — Она посмотрела на него. — И я боюсь, что мы зашли слишком далеко. Что однажды Император решит: хватит. Саурон гладил её волосы. — Возможно. Но знаешь что? Даже если так — мы сделали что-то важное. Доказали: можно править по-другому. И это знание останется. В людях, которых мы спасли. В мирах, которые мы изменили. — Он поцеловал её в лоб. — Это уже победа. Галадриэль прижалась к нему, слёзы высыхали. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Безумно, невозможно, но люблю. — И я люблю тебя. — Его голос был нежным. — Больше, чем думал, что способен. Они лежали в тишине, находя утешение в близости. Снаружи три луны Мортиса освещали ночь. Древние статуи Существ Силы стояли молча, свидетели вечного баланса Света и Тьмы. А в цитадели двое правителей — бывшие враги, а ныне супруги — верили, что смогут изменить галактику. По крайней мере, попытаться.