Осколок Империи

Три месяца спустя. Мортис. Галадриэль стояла на балконе цитадели Саурона, глядя на древний мир. Мортис — планета легенд, место Силы, где Тёмная и Светлая стороны сплетались в странном балансе. Гигантские монолиты возвышались над долинами, энергетические бури танцевали в небе. Здесь Саурон обосновался как наместник Императора Палпатина, управляя целым сектором галактики. За эти месяцы она и её команда посетили ещё пять миров в подчинении Саурона. Каждый со своими проблемами: расовые конфликты на Рилоте, экономический коллапс на Малаасторе, коррупция на Эриаду. И везде они искали решения. Не силой — словом, пониманием, компромиссом. Не всегда получалось. На Малаасторе пришлось арестовать губернатора. На Рилоте радикалы с обеих сторон попытались убить Галадриэль — Глорфиндель спас её, но сам был ранен. Но чаще получалось. Медленно, с трудом, но получалось. И с каждым миром Саурон всё больше прислушивался к её мнению. Не всегда соглашался — были жаркие споры, почти ссоры. Но прислушивался. Их отношения менялись. Из враждебных — в напряжённо-уважительные. Галадриэль не могла отрицать: Саурон интересовал её. Не внешне (хотя она не была слепа — он был притягателен, в тёмной, опасной манере). Но его ум был как отточенный клинок: острый, быстрый, беспощадный. Споры с ним были как фехтование — напряжённые, захватывающие. И он менялся. Медленно, почти незаметно, но менялся. Стал чаще спрашивать мнение советников, а не просто приказывать. Отменил несколько особенно жестоких законов в своих владениях. Даже улыбался иногда — настоящей улыбкой, не ироничной усмешкой. Он способен меняться, понимала Галадриэль. Не стать светлым — нет, это невозможно. Но стать… более мудрым.

***

В этот вечер Саурон пригласил её на частный ужин в своих личных покоях. Не официальное мероприятие, не рабочую встречу. Именно ужин. Галадриэль колебалась, но согласилась. Они сидели в небольшом зале с панорамным видом на долины Мортиса. Древние статуи Отца, Сына и Дочери — легендарных существ Силы — возвышались вдали, подсвеченные лунами. Еда была изысканной, но Галадриэль едва прикасалась к ней. Нервничала, хотя не хотела признавать. Саурон заметил. — Ты напряжена. Почему? — Потому что не понимаю, зачем мы здесь, — честно сказала она. — Это не похоже на вас. Романтические ужины. Он усмехнулся. — Возможно, я хочу удивить тебя. — Пауза. — Или себя. Они поговорили о мелочах. Потом Саурон отложил бокал и посмотрел на неё серьёзно. — Галадриэль, я хочу спросить тебя кое о чём. — Он помедлил, что было для него редкостью. — Как ты… относишься ко мне? Она застыла. — В каком смысле? — Во всех смыслах. — Он наклонился вперёд. — Я вижу, как ты смотришь на меня. Галадриэль молчала долго. Потом тихо ответила: — Ты хитришь, потому что давно знаешь. Я тоже хочу спросить в свою чередь. Кто ты: чудовище или… человек? — И то, и другое, — тихо сказал Саурон. — Не буду отрицать. Саурон остановился прямо перед ней. Так близко, что она чувствовала его тепло, ощущала волны Силы, тёмной, но контролируемой. — Стань моей королевой. Моей супругой. Не просто советником, а равной. Правь со мной этим сектором. Меняй Империю изнутри, начиная отсюда, с Мортиса. — Его голос стал мягче. — Я знаю: ты вдова. Келеборн погиб в шторме, и боль никуда не делась. Я не прошу забыть его. Прошу дать шанс… будущему. — Почему? — прошептала она. — Почему всегда я? У тебя может быть кто угодно. — Потому что ты видишь меня, — просто ответил Саурон. — Не символ. Не Тёмного лорда. Не наместника Императора. Меня. И не боишься сказать, когда я неправ. — Он коснулся её щеки, нежно. — И потому что я… полюбил тебя. Безумно, невозможно, но полюбил. Тишина была оглушающей. Только ветер Мортиса завывал за окнами. Галадриэль смотрела на него. На этого человека, который был Сауроном, но также Аннатаром — творцом, правителем, тем, кто мог быть великим, если направить его правильно. И она увидела будущее. Два пути. Первый: отказаться. Остаться советником. Делать добро, но ограниченно. Жить в тени, влиять, но не править. Второй: согласиться. Стать королевой сектора. Получить реальную власть менять миры под управлением Саурона. Рядом с ним, тёмным, но учащимся свету. Вместе создать что-то новое. Не идеальное, но лучшее. И оттуда, возможно, влиять на всю Империю. Рискованный путь. Потому что власть развращает. Потому что она может стать такой, как он. Или он может затянуть её во тьму. Но также… шанс. Спасти галактику не битвой, а изнутри. Начав с малого — с этих миров, этого сектора. И Келеборн… она знала, что бы он сказал. Живи, любимая. Не останавливайся в прошлом. Я всегда с тобой, но твой путь продолжается. Слёзы катились по её щекам. — Если я соглашусь, — прерывающимся голосом сказала она, — обещай мне. Обещай, что будешь слушать. Всегда. Даже когда злишься. Даже когда я требую невозможного. Обещай, что моё мнение будет важным. — Обещаю, — без колебаний ответил Саурон. — Клянусь Силой, которая течёт через Мортис. Твой голос будет равен моему. Галадриэль закрыла глаза. Вздохнула. Потом открыла и посмотрела прямо на него. — Тогда да. — Тихо, но твёрдо. — Я стану твоей королевой. Супругой. Партнёром. — Она взяла его руку. — И мы изменим этот сектор галактики. Вместе. А там… посмотрим. Саурон улыбнулся. Настоящей, тёплой улыбкой, которую Галадриэль никогда не видела раньше. Он притянул её к себе и поцеловал. Нежно, благоговейно, словно боялся, что она растворится. Галадриэль ответила на поцелуй. И впервые за века почувствовала… надежду.

***

Представители всех миров сектора собрались в древнем храме на Мортисе — месте, где когда-то обитали легендарные Существа Силы. Голограммы транслировались на десятки планет: люди, твилеки, родианцы, вуки, даже кзариты (Гром’Шак привёл делегацию, был в церемониальной броне). Галадриэль стояла перед троном наместника, в платье из серебристой ткани. Волосы распущены, сияли как звёздный свет. Саурон, в чёрных одеждах с серебряными рунами, стоял рядом. Древний дроид-жрец (архаичная модель, сохранившаяся с времён Старой Республики) провозгласил механическим, но торжественным голосом: — Галадриэль, Леди Света, принимаешь ли ты корону Мортиса? Обязуешься ли править сектором справедливо, защищать слабых, вести народы к процветанию? — Принимаю, — ясно сказала она. — И обязуюсь. Саурон взял корону, изящную, с вкраплениями кристаллов Силы из самого Мортиса, и возложил на её голову. — Встань, Королева Галадриэль, — произнёс он. — Супруга наместника. Со-правительница сектора Мортис. Она встала. Рёв толпы (как присутствующих, так и через голосеть) был оглушительным. Галадриэль посмотрела на собравшихся. На людей, на нелюдей, на всех, кто смотрел с надеждой или опаской. И тихо прошептала, так, что слышал только Саурон: — Мы не подведём их. Клянусь. Он сжал её руку. — Клянусь. Потом, обратившись ко всем, Галадриэль произнесла речь. Не длинную, но сильную. — Я пришла в эту галактику из другого мира. Видела ужасы войны, тиранию, разрушение. И думала, что здесь всё повторится. — Она обвела взглядом зал. — Но я также видела надежду. Видела людей, готовых меняться. Миры, готовые к справедливости. И правителя, — она посмотрела на Саурона, — готового слушать. — Я не обещаю рая. Будет трудно. Будут ошибки. Но обещаю: каждый голос будет услышан. Каждая жизнь будет важна. Мы построим сектор, где закон защищает всех, где сила служит справедливости, а не наоборот. Пауза. — И начнём мы здесь. На Мортисе. На планете баланса между Светом и Тьмой. Символично, не правда ли? Аплодисменты громом прокатились по залу.

***

Церемония закончилась. Гости разошлись. Команда Галадриэль праздновала в своём крыле цитадели. А Галадриэль и Саурон остались одни. Они стояли на балконе, глядя на ночной Мортис. Три луны освещали долины призрачным светом. Энергетические бури танцевали на горизонте — вечное напоминание о силе этого места. — Страшно? — тихо спросил Саурон. — Ужасно, — честно призналась Галадриэль. — Я только что связала свою жизнь с Тёмным лордом. Стала королевой Имперского сектора. Келеборн, наверное, схватился за голову в Мандосе. — Или гордится тобой. Она посмотрела на него удивлённо. — Почему ты так думаешь? Саурон задумался. — Потому что ты делаешь то, что правильно. Не легко, но правильно. — Он взял её руку. — Твой муж любил тебя. Значит, он хотел бы, чтобы ты была счастлива. Даже если это счастье… необычное. Галадриэль усмехнулась сквозь слёзы. — «Необычное» — мягко сказано. — Она вытерла глаза. — Но да. Я думаю, он бы понял. Он всегда был мудрым. Они помолчали. Потом Саурон сказал: — Я хочу, чтобы ты знала: я серьёзно. Насчёт равенства. Твой голос, твои решения — они будут важны так же, как мои. Даже если я с ними не согласен. — Это будет проверяться, — предупредила Галадриэль. — Часто. — Я знаю. — Усмешка. — И боюсь. — Правильно боишься. Они рассмеялись. Впервые вместе, искренне. Потом Саурон серьёзно спросил: — У тебя есть планы? На первые шаги? Галадриэль кивнула. — Много. Во-первых, нужно реформировать систему налогообложения в секторе. Бедные планеты задавлены платежами, богатые уклоняются. Во-вторых, права нелюдей — закон должен быть железным, а не декларацией. В-третьих… — Погоди, — Саурон поднял руку. — Это звучит как месяцы работы. — Годы, — поправила она. — Но мы начнём завтра. — Завтра? — Он поднял бровь. — Может, медовый месяц? Галадриэль посмотрела на него с лёгкой иронией. — Медовый месяц — роскошь мирного времени. У нас — галактика в хаосе, сектор, требующий реформ, и Император, который может в любой момент решить, что его наместник слишком мягок. — Она подошла ближе. — Но… одну ночь мы можем себе позволить. Саурон улыбнулся и притянул её к себе. — Тогда давай не будем тратить её на разговоры о политике. И они не тратили.

***

Три месяца спустя. Планета Кир’Валлах, окраина сектора. Галадриэль стояла на трибуне, обращаясь к тысячам рабочих завода по переработке руды. Люди и твилеки, измотанные, недоверчивые. Рядом — Саурон, Элронд с дата-падом и Глорфиндель как охрана. — Новый закон о труде вступает в силу сегодня, — объявила Галадриэль. — Рабочий день — не более десяти часов. Обязательное медицинское страхование. Право на забастовку без репрессий. Минимальная зарплата повышается на 40%. Шум в толпе. Недоверие. Один рабочий, человек с обожжённым лицом, крикнул: — Красивые слова! Но что изменится на деле?! Губернатор всё равно найдёт способ обойти закон! — Губернатор больше не проблема, — спокойно ответила Галадриэль. — Он арестован за коррупцию и жестокое обращение. Новый губернатор, — она указала на женщину рядом, бывшего юриста, — будет следить за соблюдением закона. А я лично буду проверять каждые три месяца. — А если она тоже прогнётся под владельцев заводов? — не унимался рабочий. Галадриэль спустилась с трибуны, подошла к нему. Посмотрела в глаза. — Тогда вы свяжетесь со мной напрямую. — Она протянула ему коммуникатор. Рабочий ошеломлённо взял устройство. Толпа затихла. — Вы… серьёзно? — Абсолютно. — Она повернулась ко всем. — Я не прошу верить мне на слово. Прошу дать шанс. Три месяца. Если ничего не изменится — продолжайте бороться. Но если изменится… поддержите реформы. Медленно, очень медленно, толпа начала аплодировать. Саурон, стоя на трибуне, наблюдал с каменным лицом. Потом тихо сказал Элронду: — Она невероятная. — Да, — согласился Элронд. — И меняет тебя. — Знаю.

***

Резиденция наместника на Мортисе. Ночь. Галадриэль вошла в кабинет Саурона, уставшая, но довольная. День был долгим: встречи, переговоры. Саурон сидел за столом, изучая голограмму сектора. — Ещё работаешь? — спросила она. — Всегда. — Он не поднял головы. — Твоя речь сработала, но владельцы заводов недовольны. Подают жалобы Императору. Галадриэль напряглась. — И что он ответит? — Пока ничего. — Саурон откинулся на спинку кресла. — Палпатин наблюдает. Хочет понять, сработают ли мои… наши методы. Если да — возможно, распространит на другие сектора. Если нет… — Сместит тебя. — Или хуже. Тишина. Галадриэль подошла, села на край стола. — Значит, мы не можем позволить себе неудачи. — Именно. — Он посмотрел на неё. — Давление огромное. На меня, на тебя, на команду. Один серьёзный провал — и всё рухнет. — Тогда не позволим провалов. — Она взяла его руку. — Мы сильны. Вместе. Саурон сжал её пальцы. — Иногда я думаю: а если я затяну тебя во тьму? — Он говорил тихо. — Ты светлая, Галадриэль. А я… нет. Галадриэль коснулась его щеки. Он притянул её к себе, обнял. Они сидели так долго, в тишине, находя утешение друг в друге. Потом Саурон прошептал: — Спасибо. — За что? — За то, что ты здесь. За то, что не сдаёшься. — Он поцеловал её в висок. — Ты делаешь меня лучше. Галадриэль закрыла глаза, прижавшись к нему. — А ты делаешь меня сильнее.

***

Год спустя. Совет сектора Мортис. Зал заседаний был полон. Губернаторы, сенаторы, военные, представители гильдий. И, впервые, делегаты от рабочих союзов и нелюдских общин. Галадриэль и Саурон сидели на возвышении, бок о бок, на равных тронах. Элронд выступал с отчётом: — Всё это прекрасно, но давайте говорить откровенно. Мы балансируем на лезвии. Император терпит наши эксперименты, потому что они пока работают. Но стоит одному миру взбунтоваться, одной катастрофе случиться — и он уничтожит всё, что мы построили. — Я знаю, — спокойно ответила Галадриэль. — Именно поэтому мы не можем расслабляться. Каждое решение должно быть взвешенным. Каждый шаг — продуманным. — Но свободным, — добавил Саурон. — Мы не откажемся от реформ из страха перед Императором. Иначе какой смысл в том, что мы делаем? Глухой ропот одобрения. Потом встал Гром’Шак. Кзарит был внушителен даже сидя, а стоя казался горой мускулов и меха. — Я, Гром’Шак, говорю от имени нелюдских народов сектора. — Его голос гремел. — Впервые за десятилетия нас не только слышат, но и уважают. Наши дети ходят в школы. Наши больные получают лечение. Наши голоса имеют вес. — Он посмотрел на Галадриэль. — Королева Света, мой народ готов драться за вас до смерти. Галадриэль встала, подошла к нему. — Я не хочу, чтобы кто-то умирал за меня, Гром’Шак. Хочу, чтобы жили. И процветали. И вместе строили будущее. Кзарит опустился на одно колено (для его народа — высочайший знак уважения). — Тогда мы будем жить и строить. Вместе. Овация потрясла зал.