Lunateya

Следующие несколько дней Лунатея постоянно возвращалась в мыслях к тайнам семьи Салли. В особенности к Кири и Джейку. Как? Почему? Даже зная ответы, она сомневалась в этой реальности. Ей было стыдно перед Кири. Наблюдая и привыкая к новой жизни, она все чаще думала о том, что поступила с ней неправильно. Она осудила не поступок, а сущность, не разобравшись. Поэтому одним днём, во время приготовлений к обеду, она возникла рядом с трудящейся Кири, и наконец заговорила. -Кири, прости меня. За то, что я убежала, — негромко, через силу, сказала она, и чтобы занять руки, тоже принялась за работу. Девушка ответила не сразу. Лунатея заметила как она резко перестала резать овощи, смутилась, возможно испугалась, затем задумалась. Кири подняла на нее глаза. В них не было ни упрёка, ни обиды. Только большая любовь и сочувствие. — Я прощаю тебя, — сказала Кири тихо. — Я понимаю твой страх, знаю твою историю, поэтому не сержусь, — она положила свою руку на ее. — Просто позволь мне показать тебе больше. Я хочу, чтобы ты увидела этот мир моими глазами.

***

Стало легче. Лунатея перестала бояться леса. Кири и Нетейам показали ей этот мир во всей красе. Наступило признание. Враждебный шум распался на отдельные, понятные голоса. Она сняла свои плетёные снегоступы. Лесная почва была непредсказуемо мягкой, скользкой. Но ощущение было ошеломляющим. Она наконец почувствовала в полной мере, как сквозь нее проходит эта таинственная, непонятная до этого, энергия леса. Оказалось, что лес может защищать. Во время ливня Кири увела её под гигантский лист водяной лилии, и они сидели там, сухие, слушая, как дождь барабанит по их живому укрытию. В другой раз, когда Нетейам, не сказав ни слова, просто указал взглядом вверх, в разрыв листвы, где в луче заходящего солнца кружились десятки атокирин, она утвердила, насколько их мир наполнен и прекрасен. Белые семена-духи танцевали в золотом свете, и эта картина была столь же величественна и чиста, как полярное сияние над её льдами. Тогда в сердце что-то дрогнуло. Здесь тоже есть своё волшебство. Вместе с Кири помогая Нейтири, и слыша ее теплое «спасибо», она понимала, что все-таки может играть по их правилам, а уже позже, распробовав, спелые фрукты, выяснила что сок не такой уж и ядреный, а сладкий и освежающий. Джунгли перестали быть тюрьмой или полем битвы. Они стали местом, где можно стоять босыми ногами на тёплой земле, понимать язык птиц и доверять тем, кто, несмотря на все странности и тайны, раз за разом доказывал, что они — не враги. Это был не конец пути, а только его начало. Лунатея и Нетейам стояли на высокой скале, недалеко от деревни. — Закрой глаза, — сказал он, аккуратно обняв ее за плечи, зная, что она боиться высоты. — Разный ветер несет разную правду, — Лунатея повиновалась. — Сухой ветер с востока. Влажный и тяжёлый с юга. Лёгкий, игривый шепот с запада, — она вдыхала и запоминала. — И звонкий, прохладный из твоих краёв. С севера. Новый поток воздуха коснулся её лица. Она глубоко вдохнула, и по её коже побежали мурашки, от которых перехватило дыхание. Вздох ее дома. Неповторимая чистая, ледяная свежесть. Сквозь этот знакомый, разрывающий душу холод, она чувствовала тёплое, живое дыхание Нетейама у себя в волосах, его руки, согревающие её плечи, и тепло его твердой груди у её спины. В то мгновение, на краю пропасти, зажмурившись, она одновременно чувствовала острую боль ностальгии и первую, робкую благодарность судьбе, что привела её сюда, в этот тёплый круг его объятий, где даже дыхание её погибшего мира казалось не только горем, но и частью этой новой, сложной, живой симфонии. Она больше не плакала. Однажды вечером, когда Лунатея по привычке помогала Кири перетерать лекарственные коренья, к ней подошла Нейтири. — Завтра на рассвете я иду на дальние склоны за редкими травами, — без предисловий сказала Нейтири, и ласково провела ладонью по ее спине и плечу, в знак приветствия. — Беру тебя и Нетейама с собой. Лунатею взволновала радость и гордость, возникшая тот момент. Нейтири берет ее в дальнюю вылазку. Она быстро кивнула, не в силах вымолвить ни слова, но её сияющие глаза сказали всё за неё. Нейтири эта увлеченность позабавила, она хихикнула с привычной ей мягкой улыбкой. Путь на дальние склоны был долгим и изнурительным. Тропа вилась вверх, цепляясь за крутые обрывы, воздух становился разрежённым и прохладным. Но для Лунатеи это было не тяжким испытанием, а увлекательным путешествием в неизвестное. Нейтири шла впереди, а позади в паре шагов двигались Нетейам и Лунатея. Их взаимодействие не ускользнуло от зоркого взгляда матери. Нейтири быстро заметила, как они, почти не переговариваясь, обменивались быстрыми взглядами и едва заметными жестами. Как Нетейам не терял бдительности, незаметно подставляя плечо на самом крутом подъёме или отодвигал колючую ветку с пути Лунатеи. В сыне она видела не просто охотника, а настоящего мужчину, который инстинктивно берёт на себя заботу и защиту той, кто рядом. Проверка не заставила себя ждать. На обратном пути, уже с полными сумками редких синих мхов, на них из чащи выскочила стая молодых волков, голодных и агрессивных. Нейтири, вместо того чтобы броситься вперёд, сделала шаг назад, слившись с тенью дерева. Она специально не вмешивалась. Именно для этого она и затеяла эту вылазку, и специально пошла по опасному маршруту. Ей нужно было знать, на что способна эта девушка в неучебной ситуации. Год назад точно также отец проверял Нетейама, чтобы наконец допустить его к групповой охоте. Выверенная тактика их дуэта начала действовать. Нетейам принял на себя лобовую атаку ведущего самца, отвлекая его ярость, в то время как Лунатея ловко «провалилась сквозь землю» и быстро обошла стаю. Ее стрела нашла уязвимое место в шее второго зверя, а её крик на секунду дезориентировал остальных. Нетейам, уже зная этот манёвр, мгновенно сменил тактику с обороны на контратаку. Координация была безупречной. Нейтири, наблюдая с высокого валуна, лишь изредка подавала короткие, хлёсткие команды, направляя их слаженную работу, но не заменяя её. Потеряв двоих, хищники отступили. Дуэт хлопнули в ладоши, в честь удачной работы. Нейтири была горда ими обоими. Лунатея уже многое умела, даже в паре, под давлением реальной угрозы, она показала хорошие умения и чуткость к партнёру. Она была достойна войти в круг настоящих воинов. Вечером, когда семья была в сборе за ужином, Нейтири рассказала мужу об их походе и похвалила девушку. Она рассказала некоторые важные детали, которые говорили о ней как о хорошем бойце, но также отметила ее главное отличие. — Она собрана, быстра и умна, — заключила Нейтири. — Но у неё есть одна проблема, которую не исправить тренировками. Она слишком белая. На фоне зелени она как сигнальный огонь. Это опасно не только для неё, но и для всего отряда. Лунатея невольно напряглась. Конечно. Она все ещё была уязвимой и чужой. Но прежде чем эта мысль успела пустить корни, с другой стороны костра прозвучал спокойный, но ровный голос Нетейама: — Я знаю решение. Можете поверить на слово. — Хорошо. Значит, через три дня, на рассвете, Лунатея выходит с отрядом старших на охоту к Чёрным скалам, — объявил он. — Будь готова. И в назначенный день, Нетейам разбудил ее гораздо раньше обычного. Надо было готовиться. Он взял её за руку и повёл вглубь спящего леса. Там, в первой полосе туманного рассветного света, он остановился, опустил на землю небольшую берестяную коробку и открыл её. — Смотри, что у меня есть, — сказал он торжественно. В коробке лежала глина нескольких оттенков. Настоящая палитра леса. — Я скрою тебя от посторонних глаз, — он зачерпнул полную ладонь тёмной, влажной глины. — Дай мне руку. Так началось превращение. Он взял и развернул ее руку тыльной стороной ладони. — Здесь будет особый знак, — он нарисовал спираль. — Символ возвращения домой, — линия была плавной, бесконечно закручивающейся внутрь самой себя. — Его рисуют наши охотники, уходя в долгий путь, или воины перед битвой, из которой могли не вернуться. Он означает: «Пусть каждый твой шаг вперёд будет и шагом назад — к очагу, к своему месту у костра», — Нетейам дорисовал завиток в самом центре, и спираль обрела завершённость. — Он напоминает, за что ты сражаешься. Не только за месть или выживание, но и за право вернуться. Она верила ему без тени сомнения. Его пальцы вели уверенные линии по ее локтю. На ней все ещё была северная накидка, закрывающая спину и плечи. Лунатея не раздумывая расцепила пуговицу, и одеяние спало. Окунув пальцы в глину синего цвета, он покрыл плечо рисунком, а потом плавно перешёл к шее и ключицам. Когда подушечки его пальцев скользнули по самой хрупкой косточке у основания шеи, Лунатея невольно содрогнулась и отвернулась, пряча лицо, от внезапной интимности этого жеста и от того, как её собственная уязвимость обнажилась под его прикосновением. — Встань и повернись, пожалуйста. Она повиновалась, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Теперь он видел её спину. Он видел ее всю. Его руки, ощутимо легли на её лопатки. Он начал с позвоночника, проведя тёмную ось от шеи до поясницы, как стержень, вокруг которого теперь будет строиться её новый облик. Словно ветви, расходились изогнутые узоры. Нетейам работал молча, сосредоточенно, и Лунатея чувствовала, как под его прикосновением её страх окончательно растворяется. Когда со спиной было закончено, он снова зачерпнул глины и мягко коснулся её бока, чуть обнимая ее, чтобы перевести линии на живот. Она обернулась, но не могла поднять на него глаза. Его рука скользнула вокруг её талии, поддерживая и направляя. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже. Он коснулся её лба. Лунатея несмело подняла на него глаза и увидела свое отражение. Он провёл две плавные, симметричные линии от центра её лба к вискам, повторяя изгиб её бровей — знак зоркости. Лунатея закрыла глаза, впитывая это ощущение. Он делал последние штрихи по скулам и единую ровную полосу по носу. Когда он убрал руку, она открыла глаза. И она хотела было что-то сказать, но выразить не смогла. Он понимающе улыбнулся. — Идём. Охота прошла стремительно и слаженно. Отряд, ведомый опытным вождём, стал частью ритма леса, и Лунатея из него не выбивалась. Её новый камуфляж сработал безупречно. Она не рвалась вперёд, не старалась доказать что-то, вместо этого она наблюдала, слушала, предугадывала. Она вовремя заметила тревожное движение в листве справа от основного стада шестиногов и тихим, условным жестом предупредила Нетейама, предотвратив преждевременное обнаружение отряда. А когда началась погоня, она использовала не грубую силу, а знание местности, которое переняла у Кири, — и ловко направила отбившегося молодого зверя в узкое каменное ущелье, где его уже ждали основные охотники. Прибытие в деревню было шумным. На плечах несли богатую добычу, а в глазах горело удовлетворение от хорошо выполненной работы. На подходе к деревне Лунатея громко подала сигнал о возвращении в тот самый свисток, что ей подарила Кири. У общего костра Джейк подошёл к сыну, его глаза внимательно скользнули по узорам на коже Лунатеи, ещё не смытым, а затем метнули проницательный взгляд на Нетейама. — Находчиво, сын, — произнес вождь, и в его голосе послышалась коварная усмешка, ведь это был не просто тактический приём, а нечто гораздо большее, и оба это понимали. Нетейам, обычно такой смелый, потупил взгляд, смущённо проводя рукой по затылку. Довольный смех матери, наблюдавшей со стороны, ясно дал понять, что его секрет раскрыт полностью и похоже одобрен. В ту ночь Эйва показала им общее видение.