Переговоры

— Шлосс, не стойте позади меня. — А что тако… — Ничего. Мне некомфортно. Пройдите, сядьте. Что у вас там, очередная уникальная информация от тайного источника в Минобороны? — А что у вас? Говорят, вас вчера видели в ресторане… с госпожой Айрин Саммарель. Олег Иванович смерил особиста красноречивым взглядом с ног до головы. — Вы ревнуете, что ли? — Я? Какого черта? — Давайте по делу, — строго сказал переговорщик и поправил слишком туго застегнутый воротничок кителя. — Что мы можем предложить в качестве мены… безопасной? Шлосс нажал на клавишу пульта, показывая презентацию. — Ну, экономисты подготовили расчеты, а я только со своей точки зрения их рассмотрел. Понятно, что никакой военной продукции и даже двойного назначения мы предлагать не можем. Первый вариант — это натуральный обмен… на натуральный продукт. Компания берет планету под производство леса — так вот, десять процентов от валового продукта по сырью — им. В течение десяти лет. А? Нормально, по-моему. Их реактор на самом деле на ладан дышит… Олег Иванович провел рукой по волосам. — Я бы не стал. — Почему? — По ряду причин. Пусть экономисты придумают еще что-нибудь. Шлосс кликнул еще раз. — Ну вот… Вариант два. Рядом с их территорией в сороковых квадратах есть парочка старых геянских геологоразведочных баз. Там остались минералы, микроэлементы, оборудка кой-какая старая. Вот, посмотрите опись. Только вытаскивать это все, конечно, охренеть можно. Но пусть развлекаются. Как это она сказала… «должно быть интересно»! Олег Иванович развернул столбцы на планшете. — Элеватор, эскалатор… телескопы старые… зеркала… зеркальца. Не знаю, не знаю. Шлосс отмахнулся. — Послушайте, вполне равноценный обмен. Их старье на наше. Еще и монтаж непонятно кто будет делать, если договоримся… Вы их коннекторы видели вообще? Он показал руками что-то неприятное. Олег Иванович с усилием потер виски. — Мясо, рыба… ритуалы.. Органика, неорганика… Интересно, должно быть интересно… Из мыслей не шли яркие смеющиеся глаза Алины Николаевны. И кровь элитного стейка на ее губах. +++ Гертайки снова появились как ослепительная графическая картина, серая и золотая. Обменявшись приветствиями, приступили ко второму раунду переговоров. — Алина Николаевна… Госпожа Айрин Саммарель… — страшно смущаясь, проговорил Олег Иванович. — Мы долго думали, что можем предложить Империи. Что нужно тому, у кого все есть… задача не из простых. Вариантов пока немного. Десять процентов от производимого Компанией сырья с планеты после терраформирования… в течение десяти… пятнадцати лет. На золотых масках лежали неподвижные острые блики. — Что вы собираетесь там производить? — спросила женщина. Олег Иванович развел руками. — Планируем органику. Шпон… ценных пород дерева. Экспорт на Мицар уже обговорен, это хорошее сырье для декоративных… — Не интересно, — сказала она. — Еще? — Также, — он отправил изображение с планшета на большой экран, и гертайки синхронным движением повернули маски, словно кошки, следящие за лучом, — есть несколько баз… по сути идентичных вашему… транспорту, — он спешно подобрал синоним. — Тех же годов выпуска… с неплохим набором редкоземельных металлов… и кое-каким оборудованием. Алина Николаевна перекрестила ноги и сделала странный жест у плеча. Кажется, он означал отрицание. — Кое-каким, — сказала она, словно отколов каждый звук «к» от хрупкой льдины. — Это практично. Но не интересно. Вы начали понимать суть мены. Это хорошо. Но пока вы не поняли ее красоту. Они синхронно встали, и широкие плечи воительниц сомкнулись, закрывая тонкую серую фигурку, словно двери странного узилища. +++ Он нашел их в фойе. Все трое смотрели в огромный видовой иллюминатор, за которым величественно плыл астероидный пояс. — Алина Николаевна, разрешите обратиться. — Разрешаю. Она повернулась, сняла маску. — Хочу предложить вам… немного органики. В рамках культурного обмена. Тут есть оранжерея, и как раз сейчас цветут ландыши. Вы любите ландыши, Алина Николаевна? Он сунул косарь смотрителю, потребовав закрыть оранжерею на переучет или на что там их закрывают — и выгнать всех посетителей. Здесь пели неведомые и невидимые птицы, и несся дурманный запах трав и цветов, названий которых не знал он сам. Они шли с ней рукав в рукав. Иногда он невзначай касался ее — не тела и не телом, а обшлагом — окружающее ее серое полотно. Чеканные шаги золотых воительниц слышались позади, как раздражающий метроном. — … а потом родители перебрались на Кеплер 22Б, а я в летное поступил, — рассказывал Олег Иванович. — Выпустился лейтехой, салагой… Третьим помощником поступил на эсминец. Я весь его своими руками перебрал, верите, Алина Николаевна? А потом получил предложение на гражданку, в коммерцию уйти… На Веге три года оттрубил. Они неплохие ребята-то в целом… даром что жидкие. Я когда увольнялся, у меня старпом с расстройства в осадок выпал… в самом прямом смысле. Но на Мицаре сами понимаете… условия. А у меня ипотека... И вот, теперь порекомендовали в Компанию. Она крутила в пальцах золотую маску и молчала. — Вам не холодно, Алина Николаевна? Тут все-таки… климат. Хотите? Он быстро расстегнул китель — гертайки сразу приняли выжидательно-агрессивные позы, взявшись за мечи. Он показал им руками: тише, тише, все хорошо — и медленно стянул форменный китель с плеч. Осторожно накинул на плечи женщины. Сквозь отверстия в золотых масках на него настороженно смотрели глаза с острыми вертикальными зрачками. — Таков ритуал, — пояснила им Алина Николаевна. — В действиях геянина нет оскорбления или угрозы. Золотые маски склонились на бок, будто ее слушали внимательные и очень опасные животные. Ландыши нашлись по головокружительному аромату. Небольшой квадрат уникальной органической земли был полностью белым от цветения. Одна из гертаек замерла в паре шагов от клумбы и предостерегающе протянула руку, останавливая Алину Николаевну. — Цветы не ядовиты, — сказала та. — А их запах считается приятным. Золотая воительница опустилась на колено — будто сложился двухметровый циркуль — и из такого положения склонила голову к белой кипени. В сияющем металле ее маски отразились соцветия ландышей. Гертайка осторожно потрогала острым когтем маленькую чашечку цветка. И еще раз. Гуляли долго. В сегменте, отведенном для роз, Олег Иванович наконец решился. Алый, с юным плотно сжатым бутоном, цветок сразу привлек его внимание. Протянул руку и стиснул пальцами твердый стебель. Роза не ломалась. Он сжал сильнее, вывернул — плотный зеленый стебель впился в палец неожиданно острым и твердым шипом. Отпустить было невозможно. Олег Иванович стиснул зубы и доломал. Протянул Алине Николаевне. Звук гертайских клинков, покидающих ножны, стал уже привычным. Она взяла цветок осторожно, не касаясь его. — Алина Николаевна… — тихо выговорил мужчина, — я вас прошу. Если что-то… или кто-то угрожает вам… если вас удерживают, если вам плохо… только скажите мне. Только скажите. Она поднесла розу к лицу и вдохнула тончайший аромат. — Красиво. Йертайан любят, когда красиво, Олег Иванович. По ее тонким пальчикам текла его кровь.