Разгадка

Мисси привыкла к тому, что в том месте, которое называют домом, всё должно быть честно. Приют, куда они попали с братом, не был исключением: сирот на государственном обеспечении содержали чисто, строго и небогато. Никто не голодал. Никого особенно не притесняли. Девочке разрешали ежедневно видеться с Армином в игровой и даже укладывать его спать. Он радовался каждому её приходу, улыбался, тянул к ней ручки. Да, всё было именно так. Честно. У явившейся однажды в кабинет директора детского дома дамы, видимо, тоже было представление о честности. Только своё: отсутствие излишней чувствительности и деловая хватка. Дама была красивой, ухоженной и явно богатой. Она смерила Мисси не слишком довольным взглядом и спросила: - Ты Аккерман? Мисси кивнула. - Я – госпожа Йегер. Карла. Мисси снова кивнула. Потом дама довольно долго смотрела то в свой телефон, то на девочку в ситцевом платье, как будто что-то сравнивая, сверяя, прикидывая. Наконец она тоже кивнула, бросила телефон в сумочку и продолжила: - Теперь ты будешь жить у меня. Я тебя забираю. Мисси не очень понимала, радоваться ей сейчас или нет, потому что внезапно почувствовала себя хомячком в зоомагазине, куда они однажды ходили с папой. - А Армин? – Мисси впервые прямо взглянула на госпожу Йегер. – Брата и сестру же нельзя разлучать. - Он – Арлерт. Не Аккерман, - без всяких эмоций продолжила дама. – Возможно, и ему с усыновлением повезёт. - Но ведь… - слёзы полились по лицу Мисси будто ниоткуда. Она и сама не помнила, когда плакала в последний раз. Девочка, никого не спросив, рванулась, распахнула дверь директорского кабинета и, рыдая, бросилась в крыло малышей. Её попыталась остановить воспитательница, которая несла собранные вещи на выход. Мисси вывернулась, выхватила у неё своего плюшевого зайца и продолжила путь к игровой. Девочка ворвалась в комнату, нашла глазами Армина, увлечённо пыхтевшего среди кубиков, и посадила рядом с ним любимую игрушку: - Армин, зайчик останется с тобой. Он мягкий, Армин. Он тёплый, - братишка смотрел на Мисси округлившимися глазами, а она размазывала слёзы по лицу рукавом, стоя на коленях рядом с ним. Когда вошедшая воспитательница взяла Мисси за руку и вывела из комнаты малышей, она уже не плакала – только привычно сжимала губы в тонкую полоску, чтобы снова зарыдать только совсем недавно под душем. Ей было десять. Жизнь отняла у неё всех и заставила двигаться дальше. Дом Йегеров был большим и светлым. В нём было всё, чему полагалось быть в богатых домах: высокие потолки, камин в гостиной, широкий холл. Был даже сад слева от подъездной аллеи во дворе. Мисси выделили отдельную комнату. Карла сама развесила в шкафу нехитрые наряды приёмной дочери, пока та оглядывалась по сторонам и ставила на полку свою книжку японских сказок, в которой пряталось изображение Капитана. Вскоре у Мисси появились новая одежда, новая обувь и новые книги. Её отвели в новую школу. Разумеется, не в ту престижную, где учился Эрен, но тоже частную. Заметив, что Мисси любит рисовать, Карла определила её в художественную студию. И всё вроде бы складывалось хорошо, но по ночам девочке хотелось обнять братика, узнать, как он там, без неё, и она утыкалась лицом в подушку, лёжа без сна. Навещать Армина Мисси не позволяли. Запрет казался ей, десятилетней девочке, странным, как, впрочем, и всё семейство Йегеров. Главой семьи была Карла: она вела дом, строила бизнес, продвигала модельную карьеру подрастающего сына. А ещё целенаправленно двигалась к тому, чтобы Йегеры стали одной из самых влиятельных семей на Парадизе. В средствах при этом она была не особенно разборчива, поэтому и решила повторить историю семьи «Надежды Человечества», без трагедий и титанов, разумеется. И именно поэтому она нашла девочку с фамилией «Аккерман», чтобы удочерить, а заодно показать «свободу своих взглядов» и «широту души» - так об этом потом писали газеты – ведь Аккерманы были объявлены предателями Парадиза бессрочно. В комнате Миссии госпожа Йегер велела установить шикарный домик для кукол именно так, чтобы его было видно, когда дверь приоткрывалась – как бы невзначай – перед посетителями особняка. Куклами из этого домика девочка не играла. Ей выдавали одну из них, когда Карла брала её с собой на какую-нибудь благотворительную встречу. По этим же поводам Мисси наряжали в новые красивые платья. Первому такому платью она очень обрадовалась и на всю жизнь запомнила, что оно было розовым, с оборками и вышитыми на плечах журавликами. Девочка аккуратно срезала с него бирку, как учила бабушка, нарядилась и выбежала в гостиную, чтобы показаться приёмной матери. - Тебе очень к лицу это платье, Мисси, - одобрительно кивнула та, - но девочка из нашей семьи может выйти в свет в одном платье только один раз. Потом мы возвращаем наряд в магазин. А без бирки это сделать трудно, поэтому больше, сделай милость, никогда её не срезай. - Значит, оно не моё? – расстроилась Мисси. - Привыкай, детка! Такие правила, - съязвил заглянувший в это время в гостиную Эрен. - А вообще, ты реально красотка. Мисси после его слов быстро скрылась в своей комнате: внимание нового брата её пугало. С правилами она смирилась. И теперь во время каждого «выхода» картонная магазинная бирка больно натирала ей спину. Именно тогда Мисси и начала понимать, что она лишь кукла, марионетка, декорация в постановке легендарной истории семьи «Надежды Человечества», которую разыгрывала Карла. Во сколько лет пришло это понимание? В двенадцать? В четырнадцать? К пятнадцати годам Мисси знала это абсолютно точно. Госпожа Йегер всем раздала роли, чтобы копировать легенду. Расчёт оказался верным – семья добилась исключительного положения среди элиты Парадиза. Даже своему супругу Грише она купила здание для клиники за городом, что должно было напоминать о знаменитом уходе Йегера-старшего за стену. Сам отец Эрена относился ко всей этой кутерьме совершенно спокойно и не мешал супруге выстраивать этот пиарный мирок. Гриша жил настоящим: из фантазий ему хватало того, что он делал людей такими, какими они хотели себя видеть. В свободное время он любил гулять с детьми и очень переживал, что Эрен общается с ним неохотно. А вот Мисси эти прогулки, пикники и поездки нравились. Особенно к морю. Эрен там обычно убегал к воде и бродил по кромке прибоя. Мисси несколько раз порывалась побежать с ним, но Гриша останавливал девочку: - Не стоит. Эрен – одиночка. Пусть его. А мы с тобой лучше пойдём на стрижей посмотрим. Мисси охотно поднималась и шла смотреть на живых, юрких птичек, которые, казалось, ни на минуту не останавливаясь, бороздили воздух над её головой. Вот это – движение, жизнь, полёт – Мисси нравилось. А Эрен? Эрен подолгу застывал у воды, вглядываясь в горизонт или куда-то ещё. Однажды Мисси решилась его всё-таки подразнить. Подобрав несколько мелких камешков, она бросила их ему в спину. Попала – он вздрогнул. Оглянулся. И снова замер, теперь уже стоя спиной к морю. - Догоняй! – крикнула Мисси, довольная своим успехом, и бросилась наутёк. А Эрен замялся в непонятной настороженности, переминаясь с ноги на ногу, пока она бежала и махала ему высоко поднятой рукой: - Ну, что же ты, Эрен? Догоняй! Через пару секунд он нехотя - как будто что-то пошло не так - тронулся с места и побежал за Мисси.