Разгадка

…Леви так и стоял бы у двери библиотеки, так и смотрел бы на найденную Микасу, цепляясь взглядом за её тонкие пальцы, слипшиеся волосы, какие-то бесформенные – или просто нещадно измятые? – не по погоде тёплые брюки и вытянутый на локтях серый свитер. Потому что, пока он видел всё это, он был уверен, что ещё ничего не закончилось. Да, он НАШЁЛ, но, пока Микаса сидит здесь, перед ним, он жив. Только где-то под лопатками, странно засвербив, пробегает дрожь. Леви при этом лишь плотнее вжимается плечом в косяк двери, продолжая, почти не моргая, смотреть на неё. Вдруг произошло то, чего он хотел и не хотел, ждал и не ждал одновременно: Микаса подняла голову. Веки и губы у неё распухли, щёки ввалились. Так вот, кто хлюпал носом за воздушной стеной! Вот кого встреченные капитаном люди называли призраком замка. Вероятно, испуганная и растерянная, Микаса бродила по пустой казарме, натыкаясь на мебель, что-то роняла, производя пугающие окрестных жителей звуки. Эта догадка для Леви была похожа на удар клинка. Дальше мысли его побежали привычной цепочкой: «Если бы я пришёл к замку раньше?..» « И что? – мысленно перебивал он сам себя. – Я ж тоже не понимал ни черта тогда. Хорошо, что Дана хоть что-то пояснила, а то сидел бы сейчас вот так же и думал, что помер». Как будто услышав его мысли, Микаса с усилием разлепила губы и прохрипела: - Значит, вы всё-таки тоже умерли, капитан? - Тц! С чего ты взяла, Аккерман? - Ну, вы же здесь… - И что? - Издеваетесь? – голос Микасы пробился сквозь хрипоту долгого молчания и теперь звучал напористо. Почти как раньше. Леви невольно опустил голову и усмехнулся. - Очень смешно, - Аккерман отвернулась к пыльному окну. - Тц! Даже сейчас дерзишь? – Леви сделал шаг вперёд, отрываясь от косяка. Странная дрожь между лопаток утихла, но для верности он отвёл плечи назад до упора. Всё оказалось в порядке: он по какой-то причине был всё ещё жив. - А что? Что вы мне сделаете? Накажете? – в голосе Микасы послышался обречённый смешок. – Так вы мне давно уже не капитан. - Это верно. - Даже убраться не сможете заставить. - Почему? - Потому что нас нет. Мы умерли, капитан. Леви снова усмехнулся и покачал головой из стороны в сторону: - Ты права, Аккерман. Убраться здесь не помешало бы, - он обвёл взглядом стены, пыльные книжные стеллажи, которые для него выглядели серыми. – Но это - позже. Капитан всё ещё не решался приблизиться к Микасе, разглядывая библиотеку и подмечая границу миров. Окно, дверь, диван, на котором сидела Аккерман, сама девушка, кресло возле дивана, большой пустой письменный стол, стены, потолок и пол под ногами были цветными, «здешними». А вот полки, книги, рулоны чертежей на них явно не позволят капитану себя потрогать или передвинуть: они серели другим, «не здешним». «Странно», - только и смог он об этом подумать, снова переключая внимание на Микасу. Она по-прежнему смотрела в окно. Он по-прежнему стоял, сложив руки на груди, на полпути между дверью и диваном, размышляя о том, как убедить Микасу в том, что она жива. К счастью, ситуация разрешилась сама собой: в библиотечной тишине громко заурчал её пустой желудок. Микаса ещё сильнее прижала колени к груди, стыдясь такого вот предательства собственного организма. А капитан сделал ещё пару шагов вперёд: - Тц! Как ты считаешь, Аккерман, что это было? - У меня… в животе… - Вот именно. В совершенно пустом животе. Так ведь? - Нет. - Что «нет»? Чем ты вообще питалась здесь все эти дни? - У Саши на полке всегда были хлеб или яблоки, а пару раз даже кусочки сыра, - Микаса рвано выдохнула, понимая, что капитан прав и есть ей хочется безумно. Леви подошёл ещё ближе и прищурился, разглядывая в тусклом луче света, пробивавшегося сквозь пыльные стёкла, её опущенные плечи и заострившийся подбородок. Теперь он готов был признаться себе, что и там, в прежнем мире, во время войны, позволял себе такие вот взгляды. Он прекрасно помнил, какого цвета у Микасы глаза. Серые. Как летнее предгрозовое небо. Он и в Марли редко, но всё же вспоминал, стараясь заснуть, её порывистые движения и её обречённую усталость, ощущение её волос на своей ладони, когда позволял себе положить руку ей на макушку, поддерживая в минуты сомнений. Что его останавливало там и тогда? Возраст? Субординация? Возможное близкое родство? Да кто ж его знает?! Почему так и не написал ей после войны? Теперь-то незачем себя обманывать: именно для этого он покупал, а потом хранил в столе те самые конверты и листы почтовой бумаги. «Тц! Чего уж об этом…» Теперь у Леви есть сон, который привёл его в замок, и ошарашенная голодная Микаса в библиотеке этого самого замка. - Аккерман, прояви-ка чудесную способность думать! Мёртвые не хотят есть. И не радуются хлебу с сыром. У них и в животе от голода не урчит. Понимаешь? Микаса впервые открыто посмотрела на него, кивнула, соглашаясь, и друг … громко икнула. От неловкости она прикрыла рот ладонью и снова опустила глаза. - И не икают мертвецы, знаешь ли… -Я пить хочу. - Тц! Уже лучше. Я - сейчас, - капитан развернулся, вышел из библиотеки, а дальше по лестнице и коридору нёсся уже, как пацан, сломя голову к своей комнате. Вернувшись в библиотеку, он протянул Микасе стакан прохладной колодезной воды: - Бери. И дыхание задержи… от икоты. Пока она жадно глотала воду, Леви втянул носом воздух и понял, что и сам очень хочет дыхание задержать: - Тц! Аккерман, никогда не думал, что скажу такое не Ханджи, - капитан выразительно поморщился – Микаса протянула ему пустой стакан с откровенным вопросом в глазах: - Что ещё? - Пора бы тебе… помыться. Щёки Микасы мгновенно стали пунцовыми. Да знала она, знала, что последний раз душ принимала после того, как … Жан на службу ушёл. Это было – точно же! – в другой жизни. И голова у неё уже чесалась. И замечание капитанское было справедливым. Но обида есть обида! Ведь даже во время войны она ни разу не получала такого выговора: - Да я просто замурована в казарме. Вокруг меня – снова стены. Только из воздуха. Я там всё обошла и облазила. - И что? - Это просто склеп! Склеп без выхода. И всё – всё! – там, как раньше. Только я там - одна! - Но сейчас же ты здесь? - Знаете, капитан: эта чёрная… задняя – как хотите её называйте! - лестница – мой единственный выход оттуда. И ведёт он только сюда, в библиотеку! - Тц! Не кричи, Аккерман. Лучше ещё раз подумай. Лестница обычно ведёт в двух направлениях, - Леви остановился около широкого рабочего стола. - Вверх и вниз? – неожиданно для себя продолжила его мысль Микаса. - Точно. А внизу, под этой лестницей, - он выдержал паузу, крутя пальцами пустой стакан. Микаса вдруг резко подняла голову и повернулась к капитану: - Душевые для новобранцев, - её лицо вдруг засветилось этой догадкой, стиравшей с него и усталость, и обречённость. А Леви с громким стуком опустил стакан на деревянную столешницу, как будто ставя точку в этом разговоре, и позволил себе чуть улыбнуться: - Тц! Ты не безнадёжна, Аккерман. Значит, жива. Когда он обернулся, она уже решительно двигалась к выходу из библиотеки. На несколько секунд замерла у того самого косяка, к которому чуть раньше прислонялся плечом капитан: - Спасибо вам. - Про ключ от шкафчиков с мылом и полотенцами помнишь? Она кивнула и начала быстро спускаться по ступенькам. А Леви по парадной лестнице отправился на кухню: Микасу срочно нужно было накормить. Он, разумеется, готов был отдать ей свою порцию, но так они долго не протянут. Значит, нужно как-то было объяснить замку, что теперь Аккерманов в нём двое. Однако, спустившись, капитан обнаружил в миске четыре яйца вместо двух, два куска куриного мяса, кабачок, несколько мелких помидоров и три яблока. Мисок, ложек и кружек теперь на полке над раковиной было по паре. Леви готовил и размышлял: - Значит, замок всё-таки сам нас с Микасой к себе притянул. Сам для нас с ней этот мир создал. Осталось понять, на кой мы ему сдались. Свою порцию капитан оставил на плите. Он решил, что спустится и поест в столовой позже, чтобы изголодавшуюся Аккерман не смущать. Пусть хоть руками ест, хоть тарелку вылизывает – главное, чтобы в животе у неё от голода не урчало. Леви по собственному опыту знал, каково это. Так что – пусть её! Только три яблока на мгновение поставили капитана в тупик. Потом и эта задачка решилась: третье он в карман сунул, чтобы на ночь Микасе оставить. Зачем? Просто захотелось. Раз в цветах и комплиментах он ни титана дохлого не смыслит, то пусть будет хоть яблоко. Поставив еду на большую хлебную доску, Леви поднялся в библиотеку. Когда переставил миску, кружку и ложку на стол, в дверях показалась Аккерман с полотенцем на мокрых волосах и в каком-то жутком вязаном грязно-бордовом платье. - Теперь можно к вам подойти, капитан? – спросила она с порога. - Конечно. Только что это на тебе? - Я, пока мылась, поняла, что чистой одежды у меня нет. А это платье было первым, которое я вспомнила. - Значит, и у тебя это работает? - Что? - Да вот это… с одеждой. Я ещё в Марли, когда…- Леви отмахнулся от воспоминаний: потом расскажет. – Понял, что теперь переодеваться могу, если просто представлю, в чём мне удобнее будет. Микаса кивнула и подошла к дивану, принюхиваясь к запаху яичницы с овощами. - Тц! Платье только это… Старит тебя, что ли… - Вот спасибо, капитан! Его мне Жан покупал, - Микаса почему-то сжала кулаки и уставилась в пол, как будто даже про запах еды забыла. - Ладно тебе… Кирштайн – отличный парень. Только вот со вкусом у него… - Леви понимал, что сам бы вряд ли нарядил Микасу в такое, но ведь в том, прежнем их мире, не до нарядов было после войны. Чего он прицепился? Глупости это… - Да… Жан… Теперь он хотя бы счастлив будет… Женится, на ком захочет… Не надо ему больше меня защищать и прятать. - Ты не права, Аккерман. Жан искал тебя. Даже в газету объявление давал. Он недавно был здесь. Перед воротами долго стоял. - Правда? Леви кивнул. А Микаса виновато теребила пояс платья: снова она виновата, снова ошиблась, снова кому-то сделала больно. Про Алекса она старалась вовсе не вспоминать, чтобы не разрыдаться. В этот самый момент капитан положил ей руку на плечо и слегка сжал его крепкими пальцами: - Не плачь… - Леви никогда не умел успокаивать. – Садись лучше есть… После поговорим. - А вы? - Я… позже … Вернусь позже… Тц! – Леви закатил глаза. - Ешь давай, отродье! В коридоре капитан прислонился спиной к каменной кладке стены: колени сделались ватными и перед глазами всё поплыло. Ведь вот она – Микаса. Он её нашёл. Они рядом. Но ей-то каково было оставить там, за стенами замка и другого мира, друзей, мужа, а может, даже… Кстати, ведь у них с Жаном и ребёнок мог успеть родиться. Если так, то Микасе и его оставить пришлось… Но здесь уж Леви точно ничего не под силу было изменить. Точно так же, как не под силу было остановить водоворот войн, в которые был втянут Парадиз. Не в его это силах! При всём желании… Он вернулся в библиотеку, держа в руках две чашки со свежезаваренным чаем. Микаса повернулась к нему от окна, возле которого теперь стояла, взяла чашку, поблагодарила кивком. - Капитан, а как вы сюда попали? - Это долгая история, в которой я и сам не всё пока понимаю. - Но вы же расскажете мне её когда-нибудь? – Леви кивнул. – А как вы поняли, что не умерли? Вот тут Леви снова глаза закатил: так жив был в его памяти марш-бросок за конюшню: - Тц! Тоже… Организм… подсказал. Микаса улыбнулась и вдруг зевнула, не успев даже прикрыть рот ладонью: - Простите, капитан. Я почти не спала с тех пор, как здесь оказалась. - Тебя проводить? – Леви только после этого предложения вспомнил, что чёрная лестница, как и казарма, была для него закрыта. - Нет, - Микаса ответила решительно и как-то уж очень поспешно. – Там страшно. Можно я теперь здесь ночевать буду? - Тц! – Леви, шумно сглотнув, кивнул. – Тогда дождись меня. Когда он вернулся с подушкой и одеялом, Микаса уже мирно посапывала всё на том же библиотечном диване, поэтому капитан аккуратно подсунул ей под голову свою подушку, легко проведя ладонью по её густым чёрным волосам, и накрыл одеялом, подоткнув с краю для тепла. Покидая библиотеку, он ещё раз обернулся на тихо спящую Микасу, приподнял уголок губ в едва заметной улыбке и пошёл к себе. Растянувшись на кровати под стареньким солдатским одеялом и заложив под голову руки вместо подушки, Леви решился-таки обдумать, почему после того, как он НАШЁЛ, он всё ещё был жив. Но на грани сна и яви вдруг откуда-то услышал низкий голос Даны: - Выходит, не всё ещё ты, Леви, нашёл. Значит, ещё не конец. А вот, когда всё, что нужно, найдёшь… Капитан даже не понял, в какой момент уснул и сколько проспал… … Микаса выспалась. Она уже и не помнила, когда чувствовала себя настолько отдохнувшей, поэтому перевернулась на спину, потянулась и приоткрыла один глаз. Сквозь пыльные оконные стёкла пробивался солнечный луч. Микаса, привыкшая большую часть жизни ночевать в казармах, временных и походных лагерях, не умела пугаться, просыпаясь в незнакомом месте. А сейчас всё было даже как будто правильно: уснула на диване в штабе Разведки и проснулась там же. Подниматься Микасе совершенно не хотелось, поэтому она повернулась лицом к спинке дивана и натянула на плечо тёплое одеяло. Одеяло?.. Удивление было недолгим – капитан! Аккерман покрутилась, устраиваясь поудобнее. В конце концов улеглась на живот, уткнулась носом в подушку, обхватив её руками. Пряный запах мужского пота, впитавшийся в шов наволочки, смешивался с запахом дикой мяты, напоминавшим травянисто-горьковатый лесной воздух после дождя, от чисто простиранной ткани. Снова – капитан! Следом за этим откровением раздался стук в дверь. - Да, капитан, - отозвалась Микаса, не отрывая голову от подушки. - Вылезай из постели, ленивое отродье. Завтрак почти готов, - странным было то, что в мужском голосе не было слышно теперь ни привычной сухости, ни командирского приказа. - Хорошо. Я быстро. Микаса ещё раз потянулась, вылезла из-под одеяла, свернула постель и подошла к зеркалу. Она провела рукой сверху вниз по его стеклу, стряхнула с пальцев налипшие комки пыли. То, что в библиотеке было так грязно, откровенно удивляло Микасу, как и то, что капитан оказался прав насчёт её платья. Оно, и правда, ей совершенно не подходило: оттенок ткани делал кожу серой, глаза мрачными и явно добавлял ей лет. Раньше она даже не задумывалась об этом, а вот теперь – пожалуйста! Микаса решила прислушаться к совету капитана и представить себя в чём-то другом. Например, в том светло-розовом брючном костюме с длиннющим поясом, который с посыльным передала ей из Хизуру Киёми Азумабито. Живя с Жаном, она просто не знала, куда такой костюм надеть, а вот теперь в замке он казался абсолютно уместным. Микаса на секунду прикрыла глаза. А когда открыла, сама себе внезапно понравилась в зеркальном отражении. В это же время на пороге появился капитан в белой рубашке и простых чёрных брюках. В руках он снова держал на манер подноса большую хлебную доску с кухни. На ней снова стояли миски и кружки, лежало что-то, аккуратно завёрнутое в бумагу. Леви, спустившись утром на кухню, снова с радостью понял, что продуктов вполне хватит на двоих, и одобрительно кивнул, благодаря замок за заботу. Капитан какое-то время поколебался, раздумывая, завтракать ему одному или составить компанию Аккерман. Потом отбросил все сомнения и поднялся в библиотеку. - Ничего себе! – удивилась Микаса, опустившись на стул возле накрытого стола. – Даже хлеб с сыром и… - она с любопытством приподняла краешек бумаги. – И шоколад? Леви кивнул и опустил ложку в тарелку с молочной кашей: - Без тебя, Аккерман, замок меня так не баловал. Не иначе, он задобрить тебя хочет. Или ты ему просто нравишься. - А вам? – Леви молча кивнул, по-прежнему глядя в тарелку, а Микаса аж язык прикусила от такого внезапного своеволия. Пока пили чай, она, пересиливая стеснение, расспрашивала капитана о том, почему в библиотеке так пыльно, как устроена в этом мире жизнь и что Леви уже успел о ней узнать. - Знаешь, всему своё время, - ответил капитан. – А сейчас мы с тобой вылазку устроим. Хочешь? Микаса кивнула. - Вот ты говоришь, что можешь перемещаться только по чёрной лестнице, - Микаса снова кивнула. – Но на чердак ты, конечно, подняться не пробовала? - Нет, капитан. - Тогда – вперёд! Дверь на крышу там, помнится, никогда не запиралась. - А вы? - А я могу подняться только по главной лестнице. - Тогда… встретимся на крыше? Теперь кивнул Леви. Микаса вышла из библиотеки первой и стала с опаской подниматься по совершенно тёмным металлическим ступеням. Да, они проделывали несколько раз этот путь на спор с друзьями. Саша и Армин тогда жались друг другу, как мышата. А Жан даже попытался как-то неуклюже прижать Микасу к холодной стене, но увидел паука. Тогда-то все и выяснили, что он боится их не меньше, чем Армин. Микасе даже странным показалось, что воспоминания больше не обжигают её, не причиняют ей боли. Как будто они, и правда, в другом мире остались. С этой мыслью она шагнула в захламлённую коморку чердака и потянула на себя массивную металлическую скобу. Потом слегка пригнула голову и шагнула на крышу замка. Поток свежего воздуха ударил ей в лицо, а бившее в глаза солнце заставило прищуриться, чтобы увидеть капитана, который уже стоял между зубцами смотровой площадки воротной башни, привычно сложив руки на груди. Микаса впервые заметила, что в том, как ветер трепал его отросшую чёлку, было что-то совсем не капитанское… Когда Микаса показалась на освещённой крыше, Леви даже дышать расхотелось: такой она казалась нездешней в этом своём заморском светлом костюме. «Да она и в форме была…» - капитан усилием воли отогнал непрошенную мысль и отвернулся, глядя на деревья и блестевшее под солнцем лесное озеро. Микаса подошла, остановилась рядом, хотела руку между зубцами крыши высунуть, но только упёрлась ладонью в воздушную стену. Это было досадно и горько, но на помощь снова пришёл капитан: - У замка свои правила для каждого из нас, Аккерман. - Получается, я отсюда никогда не выйду? - Тц! Не горячись. Не паникуй. Мы с тобой ещё очень мало знаем об этом мире и его законах. Мы не знаем, зачем вообще этому замку понадобились. - Но вы-то можете выйти? - Да, - Леви совершенно спокойно вытянул руку вперёд. – И за стену выйти могу. Но для меня всё вокруг делится на серое и цветное. - И для меня, - задумчиво произнесла Микаса, даже не заметив, как тоже сложила руки на груди. - Серое – чужой мир. Цветное – наш, - она кивнула. Он продолжил. – Так вот, до того, что серое, я дотронуться не могу, в руки это взять не могу: пальцы насквозь проходят. А у тебя? - Пока не знаю. Надо попробовать, - она ещё раз погладила воздушную преграду ладонью, снова сложила руки, но теперь глазами буквально впилась глазами в блестевшее на солнце лесное озеро. – Красивое. И вы до него прогуляться можете. - Могу, но пока незачем. - Ну, пройтись, на брёвнышке посидеть, поплавать. Леви как-то странно поджал губы, но всё равно ответил: - Сказал же: незачем, - и чуть тише добавил, - да и не умею я. - Вы не умеете плавать, капитан? – от удивления Микаса опустила руки, развернулась и уставилась на бывшего командира. - Леви. - Что? - Зовут меня Леви. И я давно уже не капитан, Аккерман, - он тоже опустил руки и повернулся к ней, глядя исподлобья. - Тогда и я не Аккерман. Просто Микаса. Леви кивнул, по глаз так и не поднял: - Научишь? – вопрос этот от того, кого в прежнем мире звали Сильнейшим воином, прозвучал как-то совсем по-мальчишески, поэтому Микаса улыбнулась и закивала. В это время Леви нащупал в кармане брюк яблоко, которое ещё накануне хотел ей в библиотеке оставить, вытащил его, отряхнул, крепко обхватил ладонями, большими пальцами надавил на середину у самого черенка, сделал всего одно резкое поворотное движение, будто выворачивая яблоко наизнанку. И протянул ей, теперь уже глядя прямо в глаза, почти ровную половинку: - Будешь? У изумлённой девушки даже рот приоткрылся от удивления: Леви, отказавшись быть для неё капитаном, остался полон сюрпризов: - Как?.. Научите? - Конечно, Микаса. Откусили от своих половинок яблока Аккерманы почти синхронно, снова разглядывая лесное озеро.