Fieri Cor Meum, или Как Приручить Волка

Примечание автора: данная глава публикуется досрочно только благодаря новому прилетевшему лайку и подписке. Если активность будет такая же низкая, как в последние 4 дня, следующая глава будет опубликована через неделю. Нет реакции — нет мотивации выкладывать проду. Автор в печали ((( __________________________________________________________________ День 8.5 Отойдя от спутников на сотню шагов, Архонт остановился, повернулся к шедшему за ним сыну и сложил руки на груди. Увидев это, Ярос вздохнул и потянулся к застёжке своих джинсов. — Ты чего? — удивлённо приподнял одну бровь Тесей. — А чего..? — парень непонимающе посмотрел на него, продолжая расстёгивать штаны. — Тебе в туалет приспичило? — Вроде нет… — А зачем тогда штаны снимаешь? — усмехнулся мужчина. — Ну так… для получения отцовского внушения же… — Не хочу тебя разочаровывать, сына, но этой чести ты, как я и сказал ранее, удостоишься только по возвращении домой. — Ну во-о-от… — притворно расстроился Ярос, надувая губы. — А я так надеялся… Тесей тихо рассмеялся и уселся за землю, жестом приглашая сына занять место напротив. Тот выполнил указание и вопросительно уставился на отца. — Перед тем, как ты стал откачивать Марка, ты спросил, зачем я спровоцировал тебя на агрессию, — начал разговор Архонт. — У меня была на это веская причина, и я хочу, чтобы ты о ней знал. Я хотел доказать тебе, что на самом деле ты не такой бесчувственный мерзавец, каким пытаешься казаться. И даже в состоянии аффекта не способен причинить вред близким людям. За своими равнодушием и циничностью ты прячешь сердце, полное боли и любви. Но ты не даёшь им выхода, держишь всё в себе, и это медленно разрушает тебя изнутри. — А разве ты не делаешь то же самое? Прячешь свою боль за маской беспощадного тирана, — тихо спросил парень, чуть сузив глаза. — Не переводи тему, сына. Сейчас речь идёт о тебе, а не обо мне, — строго погрозил пальцем Тесей. — Но наши с тобой проблемы — суть одна. Чувства причиняют боль, которая может убить. И нам приходится заглушать их, чтобы выжить. — Всё не совсем так, Ярос, — покачал головой Архонт. — Ну так объясни мне, в чём я не прав? — Попытаюсь… Сынок, мне пятьдесят шесть, на моих плечах лежит ответственность за жизни и благополучие десятков тысяч человек. Это тяжкое бремя, поверь мне. Когда я принял его на себя, я был даже моложе, чем ты сейчас. И мне пришлось научиться держать эмоции под контролем, потому что от взвешенности моих решений зависели судьбы доверившихся мне людей. Моя жизнь тоже не была лёгкой и безмятежной, Ярос. Я, как и ты, многажды испытал боль потерь, горечь поражений и сожаление о совершённых ошибках, но я не имел права отступать и опускать руки… — Я же тоже не отступаю, бать. Не догоняю, к чему ты клонишь? — Не перебивай, сына! Слушай меня. Ты считаешь, что наше с тобой поведение схоже, я пытаюсь объяснить тебе разницу. А она в том, что я играю свою роль ради счастья многих людей, а ты — только ради себя самого, ради того, чтобы избегать боли. — Нихрена подобного! — парень вскинул голову и возмущённо посмотрел на отца. — Не ради себя, а ради безопасности других! — Во-первых, ты противоречишь сам себе. Минуту назад ты сказал, что заглушаешь чувства, чтобы выжить. Во-вторых, ты слишком многое о себе возомнил, если думаешь, что от твоего отношения к человеку зависит его жизнь. Ты что, какое-то древнее божество? Вершитель судеб? С чего ты решил, что твои чувства имеют влияние на жизни окружающих? — Ты же уверен, что влияешь на судьбу своих подопечных, — язвительно заметил Ярос. — А я чем хуже? — На судьбу моих подопечных влияют мои решения и действия, а не мои чувства и эмоции. Понимаешь разницу, сына? Я был очень привязан к Икару, затем события повернулись таким образом, что мне пришлось встать перед выбором — позволить ему жить или приговорить к смерти. Если бы я принял решение уничтожить Икара, это произошло бы не потому, что он пошёл против моей воли и разонравился мне, а потому что безопасность других была для меня важнее, чем жизнь одного, пусть и дорогого мне, человека. Мы несём ответственность за последствия принятых решений, а не за чувства, которые испытывали, принимая их. — Но принимаемые решения зависят от этих чувств, — возразил юноша. — Не обязательно. Ты что меня не слушаешь? Решение может быть принято и вопреки эмоциям, но согласно голосу разума. — Ох, бать… я что-то уже совсем запутался, — Ярос обхватил голову руками, запуская пальцы в волосы. — И даже забыл, с чего мы начали, и к чему ведём эту беседу. — Хорошо, тогда вернёмся к началу. Сейчас я сжато изложу тебе своё понимание твоих проблем, а ты выслушаешь всё не перебивая, и ответишь, что думаешь по этому поводу. Что скажешь? — Жги, бать, — парень поднял вверх два больших пальца. — Что ж… — мужчина ненадолго задумался, формулируя свои мысли, затем заговорил, — ты не даёшь выхода своим чувствам — заглушаешь свою боль алкоголем, сигаретами и сексом, потому что так проще и приятнее. Ты подменяешь любовь безразличием и пренебрежением, потому что боишься снова ощутить боль потери. При этом ты убеждаешь себя самого в том, что тобой движет благородная цель защитить близких от опасности, к которой, якобы, приводит твоя любовь. Но это лишь самообман, сына. То, что ты потерял дорогих тебе людей — не твоя вина, а воля судьбы. Твоя вина в том, что ты малодушно отмахиваешься от своей скорби и не принимаешь свою боль, тем самым оскорбляя память тех, кого потерял, и предавая их любовь, которую они питали к тебе. — Хватит, — прошептал Ярос, глядя вниз и нервно сжимая пальцы. — Я понял. Ты считаешь меня малодушным и слабовольным трусом, который делает всё, чтобы избегать душевной боли. Спасибо. Буду иметь в виду. — Не нужно обижаться, сына. Кроме меня тебе этого никто не скажет. — И что дальше? Ты сказал, я услышал. Чего ты хочешь от меня теперь? — Всё, чего я хочу, это чтобы ты был счастлив. — Счастлив? Ты серьёзно? По-твоему, меня сделает счастливым боль, если я снова позволю себе её чувствовать? — Если ты дашь выход боли, это освободит тебя от неё и откроет твоё сердце для любви. Ты должен избавиться от своих страхов и чувства вины. — Как? — спросил юноша несчастным голосом. — Ты должен поверить в то, что не виноват в своих потерях. — Это невозможно… Потому что я твёрдо убеждён в обратном, — парень сокрушённо покачал головой. — Я знаю. И я намерен доказать тебе, что ты ошибаешься. Именно для этого мы сейчас отправимся на могилы твоей мамы и твоего брата. — Бать… не заставляй меня, прошу, — Ярос сжался и обхватил себя руками за плечи. — Я не смогу… не выдержу… — Я не собираюсь тебя заставлять. Ты пойдёшь сам, чтобы доказать себе самому, что у тебя достаточно мужества, чтобы встретиться со своими страхами и побороть их, — мужчина приподнялся и, приблизившись к юноше, положил руки ему на плечи. — Посмотри на меня! Поистине, смел тот, кто сумел одержать победу над самим собой и своими внутренними демонами. Я буду рядом и помогу тебе в этой борьбе. Юноша опустил глаза и надолго умолк, уйдя в раздумья и покусывая нижнюю губу. Наконец он снова поднял на отца взгляд и решительно объявил: — Лады, бать. Я готов. Погнали. Затем он мигом вскочил на ноги, а вот Тесей отчего-то замешкался. — Ох, сына… Ноги затекли… Давай-ка, помогай, поднимай своего старика, — Архонт протянул руку, но юноша, хмыкнув, обошёл его сзади, просунул руки ему подмышки и одним рывком поставил на ноги. — Ох ты ж… ничего себе… — Тише, бать, отдышись. Башка не кружится? Блевать не тянет? — Ярос обошёл отца по кругу, отряхивая его одежду от грязи и лесного сора. — Ты сказал, тебе пятьдесят шесть? — Верно. — Капец ты старый, бать, — с сожалением заметил парень. — Я думал, тебе меньше… — Современная медицина творит чудеса. Глянь на меня, разве я выгляжу на свой возраст? — мужчина развёл руки в стороны и повернулся вокруг себя. Парень с сомнением окинул его оценивающим взглядом: — Ну… Слушай, а современная медицина может способствовать продлению мужской силы? — невинно поинтересовался он. — А то я начинаю беспокоиться за вашу с Сарой будущую интимную жизнь… — Ах ты… — задохнулся от возмущения Тесей и решительно двинулся на расхохотавшегося сына. — Ну-ка, иди сюда, наглец бессовестный, я тебе уши оборву! — Брось, бать, — Ярос примиряюще поднял руки, пятясь назад. — Я же правда переживаю. Честно! — Переживает он… — раздражённо передразнил Архонт и чуть смутившись добавил, — всё у меня в порядке… с этим… Ясно тебе, охальник? — Ясно, — улыбнулся парень, — тогда очень рад… за вас обоих. Тесей сдвинул брови и издал тихий горловой рык, но потом махнул рукой, раздосадовано покачал головой и быстрым шагом двинулся обратно к месту, где остались их спутники. Ярос нагнал отца и молча пошёл рядом с ним, а затем неуверенно позвал: — Ба-а-ать… — Ну? — буркнул мужчина, всё ещё рассерженный бесцеремонностью сына. — Можно, мы пойдём туда только вдвоём, без остальных? — Почему? — Архонт остановился и вопросительно посмотрел на парня, но тот мешкал с ответом. — Стесняешься? — Типа того… Я не знаю… как себя поведу. И не хочу, чтобы кто-то смотрел на меня, когда… — Я понял, сына. Мы пойдём вдвоём. Ты же помнишь дорогу? — Ярос отрывисто кивнул, и мужчина добавил, — тогда нужно предупредить наших друзей, чтобы подождали и не тревожились за нас.

***

Вернувшись к спутникам, Архонт поманил их рукой и стал объяснять план дальнейших действий, пока Ярос стоял в стороне, погрузившись в свои мысли. — Мы так не договаривались, Тесей! — вознегодовал Бард, выслушав друга. — Я что, не имею права пойти на могилы моих жены и сына?! — Конечно же, имеешь, старина, и пойдёшь, только не одновременно с нами, а после. Парень не станет открываться перед зрителями. — А нам что прикажешь делать, пока вы проводите свой сеанс психотерапии? — осведомился всё ещё недовольный Бард. — Можете пока побыть здесь и устроить привал или прогуляться по окрестностям, решайте сами. — Ладно, ступайте, а мы тут найдём, чем себя занять, — махнул рукой старик, немного успокоившись. — Только постарайтесь не слишком задерживаться. Хотелось бы вернуться в Полис до наступления темноты. — Не переживай, дружище, сейчас всего только начало третьего, — успокоил его Тесей, взглянув на дисплей своего Браслета. — До наступления темноты ещё масса времени. Ладно, мы пошли. До встречи. — Постой, отец, — окликнул его Брут. — Как мы узнаем, что вы закончили, и мы можем подходить? Здесь же нет связи… — Я подам сигнал, — Ярос приблизился и исподлобья окинул взглядом компанию. — Свистну. — А мы точно услышим? — с сомнением уточнил Марк. — Далеко это вообще? — Не особо, — откликнулся парень. — И вы услышите. — Только давай без демонстрации, пожалуйста, — Бард жестом остановил юношу, который уже сунул в рот указательные пальцы. — Ручаюсь, что его свист мы точно услышим. — Ну, вот и договорились, — Тесей дружески хлопнул Барда по спине и подошёл к Яросу. — Идём, сына. Показывай дорогу.

***

Отец с сыном шли в полной тишине около двадцати минут. Внезапно Ярос остановился, со страхом глядя перед собой. Архонт, проследив за его взглядом, увидел впереди множество могильных холмов — в нескольких метрах от них начиналось первое кладбище Изгоев. Мужчина не стал торопить парня, терпеливо дожидаясь, пока тот сам сделает первый шаг вперёд. Ярос медлил, его тело начала сотрясать мелкая дрожь, а на лбу выступили капли пота. — Я не был здесь больше десяти лет… — хрипло произнёс он. — Со смерти Амиса… Тесей молча положил руку ему на плечо и чуть сжал. — Я решил, что если не увижу её могилы, то это поможет мне думать, что… она всё ещё жива… просто ушла и живёт где-то ещё… — продолжил Ярос, пытаясь объяснить отцу и самому себе свои чувства, которые так долго скрывал. — Если я увижу могилу, мне придётся признать, что все эти годы я обманывал сам себя… И что её нет… Архонт продолжал молчать, полагая, что никакие слова сейчас не будут уместны, и что сыну просто нужна его поддержка и возможность выговориться. Но парень вдруг повернул к нему голову и дрогнувшим голосом спросил: — Как ты думаешь, она злится на меня? Обижается, что не приходил к ней все эти годы? — Я думаю, она скучает и будет очень тебе рада, — ответил мужчина, глядя ему в глаза. Ярос перевёл взгляд обратно на кладбище, сделал глубокий вдох и решительно двинулся вперёд. Тесей последовал за ним. Парень уверенно шёл между могильных холмов, не глядя на надписи на надгробных камнях, пока не нашёл искомые. Остановившись между двух соседних могил, он рухнул на колени, поднял лицо к небу и закричал. Когда воздух в лёгких закончился, он сделал вдох и закричал снова, затем ещё и ещё. Тесей не мог с уверенностью сказать, сколько это продолжалось, но знал, что вмешиваться и останавливать парня не нужно. Когда крик иссяк и превратился в глухой скорбный вой, Архонт обошёл надгробия и опустился на колени напротив юноши. — Слушай меня, сына. Сейчас я буду задавать вопросы, и ты должен будешь отвечать мне, сразу и не раздумывая. Это понятно? — требовательно спросил он, но парень не ответил, продолжая тихо подвывать и раскачиваться, сидя на коленях. Тогда Тесей без замаха отвесил ему несильную пощёчину. — Ты слышал, что я сказал?! Ярос замолк, поднёс ладонь к мокрой от слёз щеке и, с трудом сфокусировав взгляд на сидящем напротив отце, чуть слышно выдавил: — Да, бать... — Кто здесь лежит? — мужчина положил руку на надгробный камень слева от сына. — Кем он был для тебя? — Амис, мой старший брат. — Ты любил брата? Вы были близки? — Да. Я любил Амиса, я он меня. Мы заботились друг о друге и о нашей сестре. — Как он погиб? — На охоте. — Ты считаешь, что виноват в его смерти? — Да. — Почему? — Потому что послушался его и не пошёл с ним. Если бы мы пошли вдвоём, у него было бы больше шансов выжить… Тесей нахмурился. — Разве Амис не пошёл на охоту тайком, потому что вы с сестрой голодали? — Тебе это Бард сказал? Что я просил еды? — Ярос сердито тряхнул головой. — Я никогда не просил! Я с младенчества привык есть что угодно, какое бы оно ни было по вкусу, от личинок насекомых до корней растений. И попав в Поселение, практически всегда ел только то, что добывал сам, либо приносил что-то взамен того, что мне давали. — Значит, он пошёл, чтобы добыть пищу для Музы? — Для всех… — снова качнул головой парень. — Я увязался за Амисом, хотел помочь, но он не позволил мне идти с ним. Сказал, что если ему придётся защищать меня, то будет меньше шансов раздобыть еду. И что… мама не простит ему, если со мной что-то случится. И я вернулся в Поселение… а он… погиб, потому что был один. Ярос утёр лицо рукавом, но слёзы продолжали катиться из его глаз. — Ты не сказал Барду, что Амис пошёл один? — Сказал… Он ответил: «Ну, хоть один настоящий мужчина нашёлся» и всё… Накануне он предлагал охотникам поискать добычу в неразведанном лесу, но никто из старших не решился. Только Амис… — Бард не пошёл за сыном, когда ты рассказал? — Пошёл. Через два дня. Когда он не вернулся. Тесей ненадолго умолк, обдумывая услышанное, затем снова обратился к парню: — Ты сам ходил в тот лес? — Да, но гораздо позже. После смерти Амиса Бард запретил всем туда соваться. А после того, как… не стало мамы… мы покинули это место и перенесли Поселение на восток, туда, где было больше добычи. Пять или шесть лет назад, когда я уже собрал Стаю, я взял несколько человек, и мы пошли в тот лес. Просто на разведку. Оказалось, он кишит долбанными белками. Мы еле выбрались, потеряв двоих. Все остальные получили серьёзные раны. Эти бешенные твари нападают толпой и не оставляют ни единого шанса… С тех пор тот лес зовётся Беличьим. — Белки?.. — недоверчиво переспросил Архонт. — Белки, — горько усмехнувшись подтвердил Ярос. — Значит, ты пошёл в тот лес будучи почти вдвое старше, чем был, когда погиб Амис. И пошёл не один, а с группой. И едва выжил. Так? — Так, — кивнул парень. — А теперь подумай и скажи мне, сына, был ли у тебя шанс выжить, если бы ты пошёл тогда вместе с братом? Юноша посмотрел перед собой невидящим взглядом, осмысливая факты, и потрясённо выдохнул: — Нет… — И что это значит, Ярос? — требовательно спросил мужчина. — Амис меня спас… Мы бы оба погибли… Я не виноват… — Не виноват, — подтвердил Тесей, про себя добавив, — виноват, но не ты. — Почему я сам этого не понял? За столько лет… — Потому что ты — балда, — беззлобно укорил сына Архонт. — И отчего-то решил быть мучеником, повесив на себя все грехи. Лицо Яроса озарила робкая улыбка, которая тут же угасла, когда он перевёл взгляд на второе надгробие. — Но с ней всё иначе… — прошептал он. — Это моя вина… — Я докажу тебе, что ты заблуждаешься. Расскажи мне о своей маме, сынок.