Fieri Cor Meum, или Как Приручить Волка

День 8.6 — Она была… не знаю, как описать… — Ярос уселся, подтянув колени к груди и обхватив их руками. — Полной противоположностью моей родной матери. Доброй… ласковой… нежной… Я не знал значения этих слов, пока жил с Ритой. Ты не против, если я буду называть мать по имени? — Не против. Продолжай, — Тесей тоже сел поудобнее. — Рита учила меня выживать. Добывать пищу, защищаться от хищников. Но никогда не проявляла любви. Когда я плакал или пытался заговорить с Ней, Она била меня по лицу и приказывала заткнуться. Я даже имени своего не знал. Когда Она обращалась ко мне, то говорила «эй ты». Я думал, это и есть моё имя… Ярос замолчал и опустил взгляд. — Ты сказал, что она тебе пела, — напомнил Архонт, опасаясь, что сын снова уйдёт в себя. — Такое случалось крайне редко… И скорее всего Она пела себе самой, а мне просто нравилось думать, что для меня. — Она назвала тебе твоё имя только перед смертью? Парень кивнул и рассеянно уставился перед собой. — Рита знала, что больна и, скорее всего, чувствовала, что скоро умрёт. За несколько дней до смерти Она показала мне дорогу к Поселению Изгоев. Мы держались на расстоянии и остались незамеченными. До этого я никогда не видел других людей. Тогда Она сказала: «Когда настанет время, придёшь сюда». Потом мы вернулись домой. Однажды я проснулся, а Она лежит… Раньше такого никогда не бывало. Я подполз ближе и увидел, что Её трясет, а сама Она белая, как снег. Она схватила меня за руку и велела слушать и запоминать. Сказала, что моё имя — Персей. Сказала, Она сделала всё, что могла, чтобы я стал сильным и мог сам о себе позаботиться. Что мой долг и судьба — отомстить тирану, виновному в гибели её сородичей и её собственной смерти. Назвала его имя и взяла с меня клятву, что я выживу и исполню своё предназначение. То, ради чего Она позволила мне родиться и вырасти… Ярос умолк. Тесей задумчиво сдвинул брови, в рассказе сына его смущала одна несостыковка. — В день нашего знакомства ты попросил не звать тебя Персеем, потому что так тебя называла мама… — Верно, — подтвердил юноша, поднимая на отца влажные глаза. — Мама. — Ты имел в виду Вербу… Парень перевёл взгляд на надгробный камень справа и снова принялся раскачиваться взад-вперёд, приглушённо поскуливая. — Сына! — мужчина протянул руку и прищёлкнул пальцами перед его носом. — Не отключайся! О матери ты рассказал, теперь расскажи о Маме. — Я уже сказал… Она была ко мне добра, заботилась… любила… И погибла из-за меня, — Ярос опустил лоб на согнутые колени, пряча лицо. — Почему ты пошёл к тем руинам? Да ещё один? — Хотел порадовать… Барда… — он поднял голову и, увидев непонимающий взгляд отца, вздохнул и начал объяснять. — Почти каждый вечер мы собирались у костра, Бард рассказывал нам разные истории и пел. Я обожал слушать его песни. Однажды он невзначай сказал, что в Прошлой Эпохе у людей были особые приборы, которые играли музыку, и что они наверняка остались в разрушенных городах. Я знал, что на юго-востоке от Поселения есть такой город — видел руины издалека. Но до него было целых два дня пути, тогда я ещё не решался ходить так далеко. За длительные отлучки мне всегда здорово влетало. И мама каждый раз просила, чтобы я не уходил надолго… Но… в то время мне так хотелось, что Бард был доволен мной… чёртов кретин! Парень схватился пальцами одной руки за предплечье другой и с силой сжал. Тесей понял, что сын бередит рану, полученную от лисы, и строго прикрикнул: — Прекрати! Рассказывай дальше. Ярос отпустил свою руку, тяжело вздохнул и продолжил: — Я знал, что меня не пустят, если скажу, куда собираюсь, поэтому ушёл втихаря, ночью, пока все спали. Решил передвигаться бегом, чтобы сэкономить время. Надеялся обернуться за три дня… Провизию с собой не взял — всё, что было необходимо, я мог добыть в лесу. У меня был только заплечный мешок для добычи и нож. Туда я, как и планировал, добрался быстро — через полтора дня. Стал обыскивать здания, нашёл кучу интересных штуковин, но ничего не брал, потому что пришёл за конкретными вещами. Я обнаружил то, что искал, в одном из магазинов — музыкальный проигрыватель и диски с записями. Тогда я, конечно, не знал, что они так называются… Я был счастлив. Представлял, как обрадуется Бард, как будет гордиться мной… Я взял столько дисков, сколько влезло в мой мешок, и уже направлялся обратно, когда дорога, по которой я шёл, обрушилась прямо у меня под ногами. Я провалился в разлом и при падении повредил запястье. Яма оказалась метра три глубиной, а у меня нерабочая рука и ни еды, ни воды с собой. Но я не собирался сдаваться и пытался выбраться несколько часов кряду, пока совершенно не выбился из сил. Передохнув, я повторял попытки, но каждый раз безуспешно. — Тебе было страшно? Ты понимал, насколько мало у тебя было шансов выжить? — Я думал лишь о том, что если погибну, то нарушу клятву, данную матери, и обещание, данное маме… Эти мысли приводили меня в ужас и заставляли продолжать попытки выбраться. Я не верил, что кто-то придёт мне на помощь. Надеялся, но не верил… Склоны разлома были слишком крутые, и у меня не получалось достать до края даже с разбега. Я пробовал использовать нож, но всё было впустую — я мог подтянуться на одной руке, но высоты, на которую мне удавалось его воткнуть, было всё равно недостаточно, чтобы выбраться наружу. Поэтому на следующий день я прекратил попытки, взял булыжник, который мог удержать одной рукой, и начал долбить им по своду, который казался наиболее рыхлым. Надеялся, что он осыплется и станет более пологим, чтобы можно было взобраться по нему. К концу дня я даже добился определённых успехов — насыпь, которую мне удалось отколотить, доходила мне до пояса. Но силы иссякли, и мне нечем было их восполнить. Я хотел отключиться, но понимал, что если вдруг случится чудо, и кто-то придёт искать меня, я должен быть в сознании, чтобы дать знать, где я. Поэтому я лёг на дно разлома и стал ждать, что придёт за мной раньше — помощь или смерть… — Сколько ты там пробыл, пока тебя не нашли? — Вроде бы дней пять… Я сам не следил за временем, мне потом сказали, что начали искать меня на пятый день после ухода, а нашли на седьмой, минус полтора дня моего пути туда. — Пять дней без еды и воды… тринадцатилетний ребёнок… Как тебе удалось продержаться? — Я был приучен к голоду с раннего детства, бать, — парень серьёзно посмотрел на отца. — Когда я научился ходить и держать в руках нож, Рита дала мне понять, что моё пропитание — это мои проблемы. Да, Она учила меня, но никогда не делилась собственной добычей. У меня не всегда получалось раздобыть себе еду, бывало, я нормально не ел неделями. Поэтому эти пять дней не были для меня чем-то из ряда вон выходящим. Правда я сильно ослаб, пока пытался выбраться, но, думаю, смог бы продержаться ещё два-три дня. — Тебя нашёл Бард? Ярос ответил не сразу. Его лицо словно окаменело, а пальцы рук начали подрагивать. Тесей понял, что юноша мысленно перенёсся в свои страшные воспоминания, которые никогда и никому не озвучивал. — Сына? Говори со мной, — мягко настоял мужчина. — В тот день… я услышал мамин голос… сначала подумал, это глюки от голода и жажды… Она звала меня по имени. Я хотел встать, но не смог. Хотел крикнуть в ответ, но горло пересохло настолько, что у меня не вышло издать ни звука. А она всё звала и звала меня… Я взял свой булыжник и начал стучать им о другой, лежащий рядом, но смог сделать всего несколько ударов. Через некоторое время я услышал ужасный грохот, а потом всё стихло. Я сразу понял, что произошло… Понял, что это конец… что надежды больше нет. Я потянулся за своим ножом, хотел закончить всё побыстрее, но не смог его даже поднять. И тогда я отключился, понадеявшись, что больше не очнусь. Не знаю, сколько прошло времени, пока меня не вытащили и не привели в чувства. Наверное, несколько часов… Я пришёл в себя, когда старшие заливали воду мне в рот. Увидев, что я очнулся, Бард стал трясти меня, кричать «Где она? Где твоя мама?»… — Если ты слышал, как обрушилось здание, то Бард тоже должен был слышать, — перебил Тесей, но юноша покачал головой: — Его группа пришла позже, они не слышали. — Бард сказал, что они пришли одновременно и разделились, когда искали тебя… — Брехня, — Ярос посмотрел в глаза отцу. — Бард пришёл туда позже и не за мной, а за мамой. — Ничего не понимаю… Наверное, ты что-то путаешь, сына… — Неужели ты ещё не понял, бать? Старик меня ненавидит, и так было всегда, с самого начала. — Как ты можешь такое говорить?! — опешил Тесей. — Бард тебя вырастил, заботился о тебе! И до сих пор за тебя переживает. Юноша горько рассмеялся, обхватив голову руками: — Ох, бать… Ты ничего не знаешь. Ничегошеньки… — Рассказывай! — потребовал мужчина. — Это надолго, а нам надо бы уже возвращаться. Давай в другой раз? — Мы никуда не пойдём, пока я не докажу тебе, что ты не виновен в смерти Вербы. — У тебя не выйдет… Я же всё тебе рассказал. Мама оказалась там и погибла, потому что искала меня. — Хорошо, давай работать по прежней схеме — я задаю вопрос, ты отвечаешь. Быстро и чётко. — Как скажешь, — нехотя согласился парень, с сомнением качая головой. — Ты любил Вербу? — Больше всего на свете. — Ты желал ей смерти? — Конечно, нет! — Ярос возмущённо вскинул голову. — Ты заманил её в заброшенный город нарочно, чтобы она там погибла? — Да нет же! Я же сказал, я собирался обернуться как можно скорее, чтобы не волновать её! — Обстоятельства, которые тебя задержали, зависели от тебя? — Нет… — Пойти за тобой — это было её решение? Её выбор? — Да. — Почему она пошла тебя искать? — Потому что любила и беспокоилась обо мне, — глаза юноши снова наполнились слезами, а губы задрожали. — Как она узнала, где тебя нужно искать? — Бард сказал ей… — парень опустил голову. — Мне потом Муза рассказала. Оказалось, старик знал, куда и зачем я пошёл, но не собирался идти за мной. Сначала он не говорил маме, но, когда она стала искать меня по лесам, сказал, что беспокоиться не о чем, потому что я пошёл в заброшенный город, а туда путь не близкий, вот я и задержался. Мама просила его отправиться на поиски, но он отказал. Тогда она пошла сама, уговорив ещё несколько человек идти с ней. Барду они ничего не сказали, а когда он понял, что мама ушла, то отправился следом за ней. — Хм… Мне он рассказывал совсем по-другому… Ладно, обсудим это позже. У тебя была возможность предотвратить обрушение того здания или как-то предупредить Вербу? — Нет. Я пытался, но не смог подать сигнал. — Тогда в чём твоя вина? Ты не желал, чтобы случилась эта трагедия, и не знал, что она произойдёт. Ты не мог её предотвратить и повлиять на ситуацию, потому что сам попал в беду и едва не погиб. Так в чём же ты виноват? — В том, что вообще пошёл туда! В том, что моё желание наконец добиться расположения Барда перевесило страх огорчить маму. В том, что был слишком глуп и самоуверен, чтобы понять, что не нужно соваться в опасные места в одиночку. Я рискнул и проиграл, а ценой за это стала жизнь самого дорогого мне человека. — Ты понимаешь это сейчас, будучи взрослым… ну, почти взрослым человеком. Вспомни, разве тогда ты полагал, что идёшь на риск? Разве ты пошёл бы туда, если бы считал, что есть вероятность не вернуться? — Нет… Тогда я был уверен, что ничем не рискую… безмозглый идиот… Я опасался только, что дорога задержит меня на день-два. А то, что в заброшенных городах случаются обрушения, я тогда не знал… — Но знал Бард. Как думаешь, зачем он рассказал тебе о проигрывателях и о том, где их можно найти? — Хочешь сказать, он сделал это нарочно, чтобы я туда пошёл? — Мне не хочется в это верить, но… ты же сам сказал, что Бард знал, где тебя искать. Значит, он рассказал тебе об этом с умыслом и был абсолютно уверен, что ты туда отправишься. Нужно будет потолковать обо всём этом со старым другом… Тесей сердито сдвинул брови и погрузился в мрачные мысли. Ярос тоже притих, обдумывая слова отца. — Неужели он таким образом хотел от тебя избавиться?.. Не могу в это поверить… — Знаешь, а я бы не удивился, — помедлив, тихо пробормотал парень. — Но всё равно… это мало что меняет… — Как это «мало что»? Сына, это в корне меняет совершенно всё! Ярос непонимающе уставился на отца, и тот пояснил: — Пойми, если Бард действительно преследовал цель отправить тебя одного в заброшенный город, то рано или поздно добился бы этого. Если бы ты не пошёл в тот раз, он бы нашёл способ послать тебя туда позже. И при этом ты был бы также уверен, что принял решение отправиться туда сам. Вспомни, упоминал ли Бард о заброшенных городах прежде, или тогда ты услышал о них впервые? — Не впервые, конечно… Он много раз рассказывал, что раньше в старых городах можно было раздобыть провизию, одежду и другие полезные штуки. — Ага… но одежда и провизия тебя, видимо, не особо интересовали? Но он в конце концов придумал, за чем ты непременно отправишься. Ты понимаешь, что это значит, Ярос? — Не особо… — неуверенно откликнулся юноша, наморщив лоб. — Это значит, сына, что решение пойти в заброшенный город было навязано тебе твоим опекуном, да ещё и с подлым умыслом. У тебя не было шансов не пойти. Если бы ты не пошёл тогда, то в следующий раз Бард сказал бы, что там наверняка остались лекарства, которые необходимы твоей маме, сестре или ему самому. Или ещё что-нибудь в этом роде. Надо же… а я всю жизнь считал себя самым искусным манипулятором… Вот только Бард просчитался — не ожидал, что Верба пойдёт искать тебя без него. Наверное, планировал пойти за тобой ещё через пару дней, чтобы найти и показать ей уже твой труп. Но почему? Он же всегда говорил о тебе с такой теплотой… Помог тебе вчера, когда спину скрутило… А теперь выясняется, что Бард всю жизнь желал тебе смерти? Почему? Нет, не отвечай! Мы обсудим всё это потом. А сейчас ты вслух подытожишь всё, о чём мы с тобой говорили, и объяснишь, почему не виноват в смерти своей мамы, так, чтобы поверил и я, и ты сам. Слушаю тебя, сына. Ярос с шумом выдохнул ртом воздух, с силой провёл рукой по лицу сверху вниз и закрыл глаза, чуть запрокинув голову назад. Так он просидел пару минут, а Тесей терпеливо ждал, пока сын соберётся с мыслями. Наконец он открыл глаза и заговорил: — Моё решение пойти в заброшенный город было навязано Бардом. Он бы не успокоился, пока не добился бы, чтобы я пошёл туда, потому что хотел от меня избавиться. Я пошёл бы в любом случае, не тогда, так позже. Я думал, что ничем не рискую, потому что не знал тогда об опасностях, которые могут поджидать в заброшенных городах. Если бы знал, то не пошёл бы один, чтобы не волновать маму. Я не ожидал, что попаду в ловушку, которая меня задержит и поставит под угрозу мою жизнь. Я не планировал, что задержусь, и мама отправиться меня искать. Я не предполагал, что здание, в котором она будет, обрушится, и никак не мог это предотвратить. Я сделал всё, что мог, чтобы выбраться, но был ранен и истощён. Я… я не виноват?.. — последний фразу Ярос произнёс жалким голосом, с робкой надеждой глянув на отца. — Это ты мне скажи. Юноша вдруг начал задыхаться и хватать ртом воздух. Он пересел обратно на колени и прижал одну руку он к груди, а второй вцепился в волосы. — Я не виноват… Не виноват!!! — выкрикнул он срывающимся голосом. — Я не знал! Я не хотел!!! Я ничего не мог сделать… Из его глаз снова брызнули слёзы, а изо рта вырвался вой, перемежающийся с нечленораздельными звуками, парень вновь начал раскачиваться взад-вперёд. Тесей придвинулся ближе и, обняв сына, прижал его к груди. — Вот так, сынок, молодец… Кричи, плачь… Дай боли выйти из тебя со слезами и криком. Яроса трясло, истерика накрыла его волной, и он начал биться в объятиях отца, но тот держал его крепко и надёжно. Через несколько минут парень затих, продолжая лишь глухо всхлипывать и поскуливать. — Послушай меня, мой мальчик, — мягко обратился к нему Архонт, когда понял, что тот в состоянии воспринимать его слова. — Ты не виноват в смерти мамы, но должен извиниться перед ней за то, что много лет не навещал её, игнорируя и заглушая свою скорбь. Это должно быть только между вами, поэтому я сейчас встану и отойду подальше. Но перед этим я бы тоже хотел поговорить с ней. Ты не возражаешь? Юноша молча качнул головой и, отстранившись от отца, немного отполз назад, освобождая ему место перед могилой. Тесей подвинулся и развернулся лицом к надгробному камню. Положив на него руку, мужчина вздохнул и заговорил: — Здравствуй, милая Верба. Так жаль, что мы с тобой не были знакомы. Но, несмотря на это, я считаю тебя своей семьёй и глубоко сожалею о твоей безвременной кончине, потому что ты сделала то, чего у меня не было возможности сделать — подарила моему ребёнку любовь и ласку. Спасибо тебе, милая Верба, что заботилась и беспокоилась о моём сыне. Благодаря тебе он смог вырасти человеком. Закончив речь, Тесей тяжело поднялся на ноги и молча двинулся прочь, не оборачиваясь на оставшегося возле могилы Яроса.