Fieri Cor Meum, или Как Приручить Волка

День 10.2 Как и просила Сара, Ярос покинул Акрополь через главный вход. Выйдя из здания, он снял с плеч рюкзак и достал из него телефон, после чего снова закинул его за спину, взял Крылья под мышку и двинулся по улице, на ходу отправляя вызов Бруту. В трубке раздалось несколько длинных гудков, а потом звонок оборвался. Парень повторил попытку, но результат был тот же. Тогда он остановился и принялся набирать сообщение, от усердия высунув наружу кончик языка: «Если ты сейчас же мне не ответишь, я пойду искать тебя в твой Институт и буду там спрашивать у каждого встречного, где мой наречённый?» Отправив сообщение, юноша вновь бодро зашагал по улице, взяв курс в направлении Института. Через несколько секунд в его руке затрезвонил телефон. — Привет, Кор Мэум! — жизнерадостно воскликнул Ярос, приняв вызов. — Что тебе надо? — раздался из динамика безразличный голос Брута. — Где ты? — Что тебе надо? — повторил молодой человек всё тем же равнодушным тоном. — Просто поговорить. — Говори. — Не по телефону. Нам нужно встретиться. — Не нужно, — коротко бросил Брут, и в трубке послышались частые гудки. Ярос недоумённо уставился на телефон, а затем снова набрал номер любовника. — Оставь меня в покое, Ярос! — ледяным голосом отчеканил учёный, приняв вызов после первого же гудка. — Если ты и правда этого хочешь — оставлю, клянусь. Но сперва мы поговорим. Ты должен дать мне возможность объясниться. — Я ничего тебе не должен, — сухо откликнулся Брут. — Да, ты прав. Тогда так — прошу тебя, встреться со мной и выслушай. Пожалуйста. В трубке воцарилось молчание. Брут раздумывал над предложением, а Ярос терпеливо ожидал его ответа. — Я буду дома через три часа, — отрывисто произнёс молодой человек и тут же прервал звонок. — Через три, так через три, — пробормотал Ярос себе под нос, убирая телефон обратно в карман. — Значит, придётся сначала метнуться за розгами. Он круто развернулся в другую сторону и направился к южной границе Купола, напевая вполголоса: “ — Не исчезай… Во мне ты навек. Не исчезай на какие-то полчаса… Вернёшься ты вновь через тысячу, тысячу лет, Но всё горит Твоя свеча. Не исчезай Из жизни моей, Не исчезай сгоряча или невзначай. Исчезнут все, Только ты не из их числа. Будь из всех исключением, Не исчезай… *

***

Брут как мог оттягивал момент возвращения домой. Он привёл в порядок всю документацию, скопившуюся за последние несколько дней, принял активное участие в двух экспериментах, трёх обсуждениях и одном исследовательском опыте, и составил план работы для всех лабораторий на месяц вперёд. Убедившись, что дел на сегодня больше не осталось, юноша с тяжёлым сердцем покинул Институт. До дома Брут добрался не через три, а через четыре с половиной часа после разговора с Яросом. Выйдя из лифта на своём этаже, он обнаружил любовника, сидящего на корточках возле двери в его квартиру. На полу рядом с парнем лежали его рюкзак и перевязанный бечёвкой пучок прутьев, а вокруг валялось несколько окурков. Как только дверь лифта открылась, Ярос оторвал взгляд от экрана телефона, который держал в руке, и приветливо улыбнулся шагнувшему из кабины Бруту. Сердце у того ёкнуло и затрепетало, но он постарался сохранить спокойный вид и холодно осведомился: — Почему ты сидишь здесь? Ты мог открыть замок своим Браслетом и ждать внутри. — Мой Браслет у бати, — ответил наследник Архонта поднимаясь и подбирая с пола свои вещи. — Он так увлёкся, исполняя свой отцовский долг по моему воспитанию, что забыл мне его вернуть. Брут молча подошёл к двери, разблокировал замок и шагнул в квартиру, Ярос юркнул следом за ним. — У тебя не найдётся какой-нибудь не слишком нужной тряпки? — разуваясь в прихожей спросил парень. — Посмотри в шкафу, — Брут махнул рукой на дверь спальни, а сам проследовал на кухню и включил чайник. Ярос заскочил в спальню, взял с полки шкафа первое попавшееся полотенце, после чего отправился в ванную, прихватив с собой пучок прутьев и оставив дверь открытой. С минуту Брут недоумённо прислушивался к шуму воды. Наконец любопытство взяло верх, он прошёл и заглянул в ванную комнату, где Ярос обматывал мокрым полотенцем связку прутьев. — Что ты делаешь? — не удержавшись поинтересовался учёный. — Нужно, чтобы прутья оставались сырыми. — Зачем они тебе? — Батя велел принести. Для икебаны, — усмехнувшись ответил парень. — А если они высохнут, то уже не сгодятся, и мне придётся лететь за новыми. Брут молча вернулся на кухню, заварил себе кофе и прошёл с чашкой в гостиную. Усевшись на диван, он включил транслятор и потягивая горячий напиток сосредоточил внимание на последнем выпуске новостей. Закончив возиться с розгами, Ярос тоже направился в гостиную. Пройдя на середину комнаты, он встал между диваном и транслятором так, чтобы загородить партнёру изображение, и многозначительно сложил руки на груди. — Поговорим? Брут вздохнул, щёлкнул пультом выключая транслятор, затем поставил чашку на журнальный столик и с вежливым вниманием уставился на Яроса. Тот убрал руки с груди и упёр их в бёдра. — Как ты думаешь, Брут, сколько человек за свою жизнь я назвал «Cor Meum»? — негромко спросил он. — Откуда мне знать? — пожал плечами учёный. — Десяток? Два? — Всего одного. Тебя. — И что? Ты сделал это только для того, чтобы ко мне никто не лез. — Верно, — кивнул Ярос. — Потому что хочу, чтобы ты был только моим. — Я не твоя собственность! — ощетинился Брут. — С какой стати ты решил, что можешь указывать мне с кем быть? — Потому что люблю тебя. А ты — меня, — глядя ему в глаза твёрдо заявил парень. Брут потрясённо вытаращился на любовника, а тот продолжал, — я обручился с тобой, потому что понял, что хочу, чтобы мы были вместе до конца. — Трудно в это поверить, учитывая, что при первой же возможности ты занимаешься сексом с другими, — язвительно заметил юноша. — Интересно у тебя получается! Мне, значит, с другими нельзя, а тебе, значит, можно?! — Мне тоже нельзя. По крайней мере без твоего разрешения. Признаю, я виноват перед тобой, но не в том, что перепихнулся с Хо-Хо, а в том, что сделал этого без твоего ведома и согласия. — Что за бред?! Хочешь сказать, у вас там в порядке вещей изменять своей паре, если это происходит с её согласия? — Так и есть, — подтвердил Ярос. — И если твоя пара в курсе и не возражает, то это не считается изменой. — Спешу тебе сообщить, что здесь, в Полисе, у нас совершенно иные представления о браке, верности и изменах. И если ты полагаешь, что я стану терпеть подобное и давать своё согласие всякий раз, когда тебе приспичит потрахаться на стороне, то ты глубоко заблуждаешься! — Понял, учту. Но и ты, Брут, тоже должен понять — то, что произошло вчера между мной и ребятами, не значит ровным счётом ничего. Всего лишь секс и не больше. Я просто хотел порадовать их напоследок, и они прекрасно знали, что теперь, когда я помолвлен, это навряд ли повторится снова. Мне всегда было плевать, с кем кроме меня спят мои партнёры, потому что я не чувствовал к ним того, что испытываю к тебе. — А что, по-твоему, испытал я, когда узнал, чем ты занимаешься, да ещё и после навязанной тобой же помолвки? — с досадой спросил Брут. — Ну я же не ожидал, что ты об этом узнаешь! — всплеснул руками парень. — Клянусь, я не хотел тебя обидеть или ранить, Кор. — Но ты ранил. Ты причинил мне боль. — Прости меня, Кор Мэум! — Ярос опустился на колени возле ног Брута и взял его руки в свои. — Скажи, что мне сделать, чтобы искупить свою вину? Я на всё готов! — Хочешь искупить вину? — молодой человек спокойно посмотрел на любовника сверху вниз и с невозмутимым видом велел, — раздевайся. Ярос заинтриговано приподнял правую бровь, затем вскочил на ноги и принялся поспешно стягивать через голову толстовку. — Нет! — резко осадил его Брут. — Не так. Медленно. — М-м-м, — томно протянул парень, начиная неспешно высвобождать руки из рукавов. — А ты, оказывается, такой затейник. И такой строгий. Мне нравится! — Молчи! — приказал Брут, откинувшись на спинку дивана и наблюдая за ним из-под полуопущенных век. Ярос наконец избавился от толстовки, затем слегка запрокинул голову, приоткрыл рот и начал плавно водить руками по своему торсу, избегая заклеенных пластырями участков. Бруту стало жарко, он почувствовал, как член в штанах заинтересованно шевельнулся. Тем временем Ярос потянулся к застёжке джинсов. Расстегнув её, он медленно запустил туда руку и провёл ладонью по своему члену. — Нет! — снова остановил его партнёр. — Не смей себя ласкать! Парень неохотно вынул руку из штанов и озадаченно посмотрел на любовника. — Сейчас удовольствие буду получать я, а не ты, — непреклонно заявил Брут. — Раздевайся дальше. Ярос поджал губы, но подчинился. Нагнувшись, он медленно спустил штаны до щиколоток и переступил через них, затем стянул носки. Оставшись в одних трусах, которые уже заметно оттягивала возбуждённая плоть, парень жарко выдохнул: — Видишь, что ты со мной делаешь? — Я не разрешал тебе говорить! — строго напомнил Брут. — Снимай! Юноша неторопливо опустил трусы до колен, выпрямился и выжидающе посмотрел на партнёра. — Повернись, — велел тот. Ярос развернулся к нему спиной, и Брут присвистнул, — живописная… икебана. — Нравится? — парень обернулся через плечо и попытался рассмотреть свой зад. — А батю вот не устроило почему-то… Собирается добавить больше красок в своё произведение, художник-абстракционист хренов! — Ещё раз заговоришь без разрешения — будешь наказан, — пригрозил Брут и, заметив ироничный взгляд партнёра, пояснил, — оденешься и пойдёшь на выход. Ярос сделал испуганные глаза и провёл щепотью по губам. — Поворачивайся, — скомандовал Брут и, когда тот развернулся обратно к нему лицом, властно приказал, — на колени! Ко мне! Окончательно избавившись от белья, парень послушно опустился на четвереньки, подполз к любовнику и лукаво заглянул ему в глаза. Тот развёл колени в стороны и выразительно кивнул на свою ширинку. Ярос вопросительно приподнял брови, давая понять, что ждёт словесных инструкций. — Расстёгивай. Доставай. Ласкай, — отрывисто распорядился Брут. Юноша охотно приступил к выполнению приказа. Высвободив из штанов твердеющий член партнёра, он обхватил его губами и энергично задвигал головой и руками. Брут откинул затылок на спинку дивана, приоткрыл рот и шумно задышал. Ярос выпустил изо рта член и старательно вылизал его яички, продолжая двигать по стволу рукой. — Сделай так же, как в тот раз у меня в кабинете, — попросил Брут. — Горлом. Парень ухмыльнулся, снова направил плоть партнёра в рот, пропустил его глубоко себе в глотку и принялся совершать глотательные движения. — О-о-ох… да-а-а… ещё… ещё-о-о-о… — стонал Брут, облизывая пересохшие губы, но через пару минут почувствовал, что скоро приблизится к финалу, и поспешно притормозил любовника, — стой! Погоди немного… Ярос позволил члену выскользнуть из горла, приподнялся и потянулся к губам Брута, увлекая его в страстный поцелуй, затем стянул с него рубашку с майкой и принялся выводить у него на груди узоры своим языком. Брут запустил пальцы ему в волосы, а второй рукой стал оглаживать парня по плечам и спине, после чего уверенно потянул его на себя, усаживая на свои бёдра. Ярос, тут же поняв намерения наречённого, сплюнул себе на ладонь, завёл её за спину и быстро распределил слюну по собственному анусу и стволу партнёра. Затем, опершись разведёнными коленями на диван, приставил головку члена к своему входу и начал осторожно опускаться, придерживая его одной рукой. Брут в неконтролируемом порыве сжал ягодицы парня обеими руками. Тот недовольно зашипел, и учёный поспешно переместил руки выше, на его талию. Опустившись до основания, Ярос закинул руки любовнику на плечи и начал двигать бёдрами, сперва медленно, затем всё быстрее. Спустя пару минут он потянулся рукой к своему члену, но Брут перехватил её: — Я запретил тебе ласкать себя. — Пожалуйста, Кор, — простонал тот не прекращая фрикций. — Я очень хочу! — Ты не кончишь, пока я не разрешу! — непреклонно отрезал Брут. Сжав плечи партнёра, он принялся энергично подмахивать бёдрами. Ярос громко застонал и не переставая двигать тазом упёрся руками в спинку дивана, приблизив своё лицо почти вплотную к лицу Брута. Неотрывно глядя ему в глаза он стал обжигать его губы своим горячим дыханием. Почувствовав, что уже почти на грани, Брут обхватил рукой член любовника и довольно сильно сжал в кулаке. — Изменишь мне ещё хоть раз, оторву его вместе с яйцами! — хрипло выдохнул он. — За-мё-та-но, — прошептал Ярос, на каждом слоге толкая свой член ему в кулак. Через пару мгновений тело Брута сотрясла сладкая судорога, он со стоном излился в партнёра и обессиленно обмяк, прикрыв глаза. — Кор Мэум, — жалобно воззвал к нему Ярос, продолжая толкаться в уже расслабленную руку, — позволь мне тоже… помоги… Брут собрался с силами, снова сжал в кулаке член юноши и интенсивно задвигал рукой. — Быстрее! — взмолился тот, чуть откинувшись назад и в бешеном ритме подмахивая задом, — давай… ещё немного… ох, бля-я-я… Бурно кончив на грудь наречённого, парень подался вперёд, прильнул к нему и умиротворённо выдохнул. Брут тоже обнял его и осторожно завалился набок, увлекая Яроса с собой. Несколько минут любовники просто лежали прижавшись друг к другу. — Яр? — наконец тихо позвал Брут. — М? — То, что ты сказал… насчёт своих чувств ко мне… это правда? — Угу, — откликнулся тот не открывая глаз и уткнувшись носом ему в плечо. — Яр! Я серьёзно! — учёный потормошил парня, и тот неохотно открыл глаза. — Я тоже, Брут. Ты — Cor Meum, моё сердце. И моя жизнь. Навсегда, — с этими словами Ярос стянул с запястья браслет, тот же, что подарил избраннику во время помолвки, и снова надел на протянутую руку Брута. — А как же твои речи о том, что ты не позволяешь себе любить, потому что, якобы, приносишь несчастья тем, кого любишь? — Это в прошлом. Батя помог мне понять, что я ошибался. — Хорошо, — улыбнулся Брут и крепче прижал к себе любимого. В его объятиях Ярос расслабился и начал было задрёмывать, но вдруг резко распахнул глаза и вскинулся, словно ужаленный: — Блять! — Что такое? — всполошился учёный. — Батя… — парень вскочил с дивана и кинулся к своим разбросанным по полу вещам. Вынув из кармана джинсов телефон, он взглянул на экран и с облегчением выдохнул — неотвеченных вызовов не было. — Что случилось-то? — поинтересовался Брут, подбирая с пола майку и обтирая ею свою грудь. — Уже седьмой час. Вечер… — напряжённо откликнулся Ярос. Немного подумав, он пару раз дотронулся до дисплея и послал вызов. — Привет, тёть! Как там батя? Проснулся? … Ясно. Передай ему, что я скоро буду … Да … Нет, не обедал … Я просто не успел ещё, не ругайся. Сейчас перекушу чего-нибудь … Да, обещаю … Лады. Пока, мам. Ой… Парень быстро сбросил вызов и ошалело уставился в пустоту. Брут понимающе улыбнулся, приобнял его за плечи и чмокнул в щёку. — Иди в душ, а я пока придумаю, чем тебе перекусить, — сказал он, мягко подталкивая партнёра к коридору. Ярос растерянно кивнул, вышел из гостиной и скрылся за дверью ванной комнаты, а Брут отправился на кухню.

***

— Извини, кроме бутербродов больше ничего придумать не получилось, — учёный виновато развёл руками. — Да брось! Твои бутерброды — это лучшее, что я ел в этом Городе, — заявил Ярос, садясь за стол и хватая с тарелки угощение. — Ты пойдёшь со мной к бате? — Яр… мне не хотелось бы снова быть свидетелем твоего наказания. — Пожалуйста, Кор! Может, если он увидит, что мы помирились, и у нас всё хорошо, то поостынет и не станет опять меня лупить. Хотя бы сегодня… — Хорошо, пойдём, — вздохнув согласился Брут. — Только пообещай, что если это не сработает, ты не станешь меня задерживать и дашь уйти. — Лады, — Ярос задумчиво жевал уже третий бутерброд. — Ты случаем не знаешь, куда подевался Бард? — Отец запер его в изоляторе. Он сказал мне вчера во время ужина. — И что он собирается с ним делать? Оставить там до конца его дней? — Он ещё не решил. Сказал, это будет зависеть от тебя. — От меня? — удивился парень. — А я-то тут причём? — Спроси у отца сам. — Спрошу… — задумчиво пробормотал тот и сунул в рот последний бутерброд. — Ну что, погнали?

***

Через полчаса молодые люди предстали пред грозными очами Архонта, трогательно держась за руки. Тесей окинул их изучающим взглядом. — Разногласия улажены? — деловым тоном осведомился он. Парни синхронно кивнули в ответ. — Что ж, хорошо. Ярос, ты принёс то, что я велел? Юноша чуть сник и молча положил на отцовский стол связку прутьев, обмотанных сырым полотенцем. Мужчина вопросительно посмотрел на сына. — Они должны оставаться влажными, — нехотя пояснил тот. — Если высохнут, утратят гибкость и станут ломкими. — Ясно. Тогда иди и положи их в душевую кабину, — велел Тесей и заметив, что сын медлит, с опаской ожидая дополнительных распоряжений, добавил, — а потом возвращайся сюда. Ярос заметно оживился, схватил свёрток и скрылся за дверью спальни. — Присаживайся, сынок, — обратился Архонт к Бруту, указывая на одно из кресел перед рабочим столом. Во втором уже сидела Сара, которую парни сперва не заметили. — Вы точно разрешили все спорные вопросы? — Да, отец. Мы с Яром пришли к согласию и взаимопониманию, — смущённо улыбнулся юноша. — Рад это слышать. Однако, вы оба должны помнить о том, что отношения, подобные вашим, являются незаконными и запретными в нашем Городе, поэтому вы обязаны держать их в тайне и не демонстрировать окружающим. — Разумеется. Даю слово, что мы будем держать нашу связь в секрете. Ярос вернулся из спальни, подошёл к столу и обратился к отцу: — Как ты себя чувствуешь, бать? — Гораздо лучше, спасибо, — покивал мужчина. — Подвинь кресло от шахматного стола и подсаживайся к нам. Парень подтащил кресло, поставил его посередине, между Брутом и Сарой, уселся и выжидающе посмотрел на Архонта. — Слушай внимательно, сына, — вздохнув обратился к нему тот. — Когда я пришёл сюда после того, как оставил тебя в госпитале, у нас с Бардом случился непростой разговор. Перед этим я дал команду Фемиде вести аудиозапись нашей беседы, так, на всякий случай. Сначала я не хотел давать тебе слушать её, потому что там много неприятных для тебя вещей, но потом мы с Сарой посоветовались и решили, что будет правильнее дать тебе возможность самому сделать выбор. В связи с этим у меня к тебе два вопроса — хочешь ли ты вообще слушать эту запись и, если да, то один или вместе со всеми нами? — Конечно, я послушаю, иначе помру от любопытства, — хмыкнул Ярос и уже серьёзнее добавил, — здесь собрались мои близкие, от которых мне нечего скрывать, так что врубай, бать. _______________________________________________________________________ * Музыка: М. Таривердиев Слова: А. Вознесенский; Г. Беседина и С. Тараненко «Не исчезай»