Fieri Cor Meum, или Как Приручить Волка

День 14.2 Через пять минут Ярос вышел из палаты и высокомерно игнорируя любопытные взгляды находящихся в коридоре сотрудников и пациентов проследовал прямиком в сестринскую. Аника была там, стояла у окна, обхватив себя за плечи и мелко подрагивая. Парень шагнул к ней и осторожно позвал: — Ники… — Уйди, — не оборачиваясь всхлипнула девушка. — Ники, послушай… Медсестра медленно повернулась к нему лицом. Из глаз, полных боли и обиды, катились слёзы, губы дрожали, а щёки пылали от стыда. — Что я тебе сделала? Я не понимаю… Мне казалось, что мы подружились… Почему ты так со мной поступил? За что? — Прости, крошка, я не знал. Клянусь, я не хотел тебя обидеть! Я могу всё исправить, только ты должна мне немножко подыграть.

***

— Я сказала, оставь меня в покое! — взвизгнула девушка, пулей вылетая из сестринской. — Прости меня, любимая! Я так виноват! — вопил Ярос, выбегая следом за ней. Персонал и особо активные пациенты стали вновь стягиваться на их громкие крики. — Убирайся! Я не хочу тебя больше видеть! — медсестра быстро цокала каблучками по коридору задрав носик и не удостаивая взглядом крутящегося вокруг неё парня. — Между нами всё кончено! — Не говори так! — воскликнул юноша схватившись за сердце, а затем картинно рухнул на колени и пополз вслед за девушкой, простирая к ней руки. — Я не смогу без тебя жить! Прошу тебя, любовь моя, дай мне ещё один шанс! Аника остановилась, повернулась к стоящему на коленях парню и непреклонно заявила: — Тот, кто готов поставить под удар мою честь, не заслуживает второго шанса. Твой поступок свидетельствует о том, что возникшие между нами чувства ложные и не могут привести к серьёзным отношениям, а значит, они должны быть закончены! Прощай! С этими словами она резко развернулась и гордо удалилась прочь, а Ярос, воздев руки к потолку, драматично взвыл: — Не-е-ет!!! О, горе мне, горе! Жизнь более не имеет смысла! Пойду повешусь, — после чего поднялся на ноги, небрежно отряхнул колени и направился к двери, ведущей к лестничной клетке. — На мой взгляд, последние реплики были лишними, дорогой, — заметила ожидавшая его на площадке перед лифтами Сара. — Да брось, мам! Всё прошло просто офигенно! — улыбнулся парень. — Уверен, зрители получили массу удовольствий. Как думаешь, этого спектакля будет достаточно, чтобы Ники сохранила репутацию? Створки лифта разъехались в стороны, Ярос с Сарой шагнули в кабину и поехали вниз. — Надеюсь, что да. По крайней мере, теперь она не будет выглядеть униженной и оскорблённой жертвой в глазах окружающих, — сказала женщина. — Но есть одна проблема… Юноша вопросительно приподнял бровь, и Сара пояснила: — Тебе теперь нельзя возвращаться в эту палату и вообще в это отделение. Девушка тебя прогнала, и люди не должны больше видеть вас вместе. Что же делать?.. Нельзя допустить, чтобы Тесей узнал об этом инциденте, иначе будет беда… — Сара крепко задумалась, прикусив костяшку указательного пальца. — А может, попросить Пеона, чтобы он меня совсем отпустил? Я ведь уже в норме, — с надеждой предложил Ярос. — Сомневаюсь, что он согласится, — покачала головой женщина. — Пеон — перфекционист и привык каждое дело доводить до конца. Но можно попробовать попросить его перевести тебя на амбулаторное лечение… — Это как? — Будешь приходить сюда только на процедуры, а после них уходить обратно домой. — А что, так можно, что ли?! — изумился парень. — Можно. Но нужно будет объяснить ему причину. Может быть, даже сказать правду или часть её. Я подумаю, как лучше. Лифт доставил их на первый этаж. Покинув стены госпиталя, Ярос глянул на дисплей Браслета и охнул: — Бля-я-я… десять минут всего осталось! Батя мне башку оторвёт или ещё что-нибудь ценное, если я не приду вовремя… Я побежал! — Как это «побежал»?! — всполошилась Сара. — Тебе же нельзя! — Нежелательно, — поправил юноша, — но если очень нужно, то можно. Пока, мам! Быстро чмокнув будущую мачеху в щёку, он резвым галопом рванул в сторону Акрополя.

***

Путь от госпиталя до кабинета отца занял у Яроса пятнадцать минут. Ворвавшись в кабинет, он согнулся, уперев руки в колени, и стал выравнивать сбившееся от бега дыхание. — Ты опоздал, — ровным тоном констатировал Архонт, не отрывая взгляд от экрана ноутбука. — Всего… на… пять… минут, — задыхаясь ответил парень. — Бежал? — деловито уточнил мужчина. — Угу, — решив, что отрицать очевидное бессмысленно, подтвердил Ярос. — И что же тебя задержало? — всё так же спокойно осведомился Тесей. — Исправлял свой очередной косяк. — Успешно? — Вроде да… — отдышавшись, юноша выпрямился и внимательно посмотрел на родителя, пытаясь оценить его эмоциональный настрой, но тот не удостаивал сына ответным взглядом и был, казалось, всецело поглощён работой. Ярос помедлил ещё немного, надеясь, что отец всё-таки передумает и пощадит его. Не дождавшись никакой реакции, он горько вздохнул, подошёл к банкетке, присел и принялся расшнуровывать ботинки. — Разве я велел тебе раздеваться? — сухо спросил Архонт. Парень ответил ему недоумённым взглядом. Тесей закрыл крышку ноутбука, положил подбородок на переплетённые пальцы рук и тихо приказал, — иди сюда. Сядь. Юноша настороженно подошёл к столу и опустился в кресло напротив отца. — Я задам вопрос, и от честности твоего ответа будет зависеть твоя участь, — предупредил мужчина. — Зачем ты вчера позвонил мне, специально нарвался на наказание и не выполнил его? — Как бы тебе объяснить, бать… — Ярос задумчиво провёл ладонью по щетине на голове. — Это было нужно для эксперимента. — Ты решил проверить, будет ли тебе что-нибудь за ослушание, или я просто забуду об этом? — Нет, не так. Эксперимент был с Брутом, и мне нужно было алиби на момент его проведения. — Что за ерунду ты несёшь? — начал закипать Архонт. — Не испытывай моё терпение, отвечай нормально! — Я нарвался на наказание, чтобы ты думал, что я выполняю его, в то время как мы с Брутом занимались другим… — И чем же вы занимались? — Да блин, бать! Реально не догоняешь? Сексом мы занимались, ясно? — вспыхнул юноша. — Врёшь! Я бы сразу узнал, если бы один из вас приблизился к другому ночью. — А мы и не приближались, — ехидно ухмыльнулся Ярос. — Брут был дома, а я в госпитале. — Тогда как?.. — По телефону, бать. Эксперимент. Могу рассказать в подробностях, если хочешь. — Нет, спасибо, как-нибудь обойдусь без этой информации, — надменно откликнулся мужчина. — Лучше расскажи, как ты планировал объяснять мне отсутствие записи с выполнением упражнений? — Сказал бы, что всё выполнил, но случайно забыл нажать за запись. Или нечаянно удалил вместо того, чтобы отправить. Кнопки перепутал, с кем не бывает? — То есть получается, ты снова хотел меня обдурить? — Получается… — нехотя признал парень, виновато косясь на отца. — Понятно. Ну что ж, неси розги, сына. Они в ведре, ведро в санузле. — Но… ты же сказал… Я же честно во всём признался! — протестующе вскинулся Ярос. — А я не говорил, что отменю наказание, я сказал, что от твоей честности будет зависеть твоя участь. А участь, в данном случае, это причитающееся тебе количество. Если бы ты солгал, то получил бы сотню, но раз уж ты был откровенен, я, так и быть, сокращу это количество вдвое. — Спасибо, — кисло улыбнулся парень. — Ты капец какой великодушный. — Я знаю, — кивнул Тесей. — Хватит мне зубы заговаривать, сына. Быстрее начнём — быстрее закончим. Юноша со вздохом поднялся с кресла и поплёлся в спальню за розгами.

***

Притащив почти в края наполненное водой ведро с торчащими из него кончиками прутьев, Ярос поставил его на пол возле банкетки и предпринял очередную попытку избавиться от обуви. — Сына! — окликнул его Тесей и, как только парень повернул голову в его сторону, бросил ему через стол небольшой рулончик клейкой ленты. Тот ловко поймал скотч, покрутил в пальцах и глянул на отца, вопросительно приподняв бровь. — Если ты хочешь, чтобы я сам себя примотал к банкетке этой штукой, то говорю сразу — у меня это навряд ли получится. — Я бы очень удивился, если бы у тебя такое получилось, — усмехнулся Архонт и распорядился, — скрепи прутья скотчем в пучки по пять штук. Ярос ненадолго задумался, а потом с надеждой спросил: — Тогда один удар будет считаться за пять? — Не угадал, — покачал головой мужчина, вновь открывая крышку ноутбука. — Но так же нечестно! — возмущённо воскликнул парень. — Тогда ведь получится двести пятьдесят, вместо обещанных тобой пятидесяти! — Ты уверен, что торговаться со мной в твоём положении — это хорошая идея? — негромко осведомился Тесей. — Я ведь, чего доброго, могу и передумать делать тебе поблажку. — Хороша, блять, поблажка… — едва слышно проворчал себе под нос парень, обматывая скотчем концы первых пяти розог. — Будь добр, повтори, что ты сказал, сына. Я не расслышал, — с угрожающей мягкостью попросил Архонт, оторвав взгляд от экрана. Ярос чуть было не выпалил все имеющиеся у него на этот счёт мысли, но вовремя прикусил язык, осознав, что спор с отцом лишь усугубит ситуацию. — Ничего, — буркнул он, опуская получившийся пучок обратно в ведро и берясь за следующую партию прутьев, — это я сам с собой. — Надо же! Ты начал учиться самоконтролю. Отличное достижение. Юноша скрипнул зубами, едва сдержавшись от желания огрызнуться, и молча продолжил выполнять порученное ему дело. — Долго ещё? — поинтересовался Тесей через несколько минут. — Последний, — печально вздохнул Ярос, обматывая клейкой лентой конец четвёртого пучка. Закончив работу, он поднялся с банкетки, аккуратно положил рулончик скотча на край отцовского стола и направился в сторону спальни. — Ты далеко? — полюбопытствовал Архонт. — В сортир. Отлить мне надо, — ответил тот и обернувшись елейным тоном спросил, — можно? — Можно, — покладисто кивнул мужчина. — Надеюсь, на этот раз у тебя хватит ума не запираться в санузле? — Я не самоубийца, — фыркнул юноша, скрываясь за дверью спальни. Тесей закрыл крышку ноутбука, встал из-за стола, снял пиджак и повесил его на спинку кресла, затем потянулся и сделал пару наклонов в стороны, разминая затёкшие мышцы. На столе вдруг ожил селектор: — Архонт, напоминаю, что через полчаса у вас встреча с директорами предприятий лёгкой промышленности. — Перенеси встречу на завтра, на то же время, — распорядился мужчина, нажав на кнопку аппарата. — Сегодня я занят. — Но, Повелитель, завтра в это время у вас встреча с представителями коммунального хозяйства… — Тогда поставь сегодняшних директоров через два часа после завтрашних коммунальщиков. Почему я должен тебе это объяснять? Сама могла бы догадаться. — Прошу прощения, Архонт, — стушевалась секретарь. — Как прикажете. Селектор умолк. Тесей подошёл к банкетке, взял из ведра один из пучков, взвесил в руке и пару раз взмахнул им, примериваясь. Вода с прутьев брызнула в разные стороны, потекла по его предплечью. Мужчина опустил розги обратно в ведро, расстегнул пуговицы на манжетах рубашки и принялся педантично подворачивать рукава до локтей. Когда Ярос вернулся в кабинет, Архонт сделал шаг назад и молча кивнул сыну на банкетку, тот также молча начал избавляться от предметов одежды. — Ради того, чтобы надрать тебе задницу, мне пришлось перенести очень важную встречу, — сообщил ему Тесей, продолжая неспешно подворачивать рукава. — Я польщён, — мрачно откликнулся юноша, снимая джинсы, а затем попросил, — дай чего-нибудь прикусить, что ли… — Не в этот раз. — Почему это? — удивился парень. — Потому что в процессе мы будем вести диалог. — Диалог? Бать, ты прикалываешься? Или хочешь, чтобы я снова губу прокусил? — Этого не случится, — твёрдо заявил мужчина, беря в руки розги и указывая ими на банкетку. — Ложись. — Ты уверен? — Ярос в одних боксерах и футболке завороженно смотрел на прутья, зажатые в отцовском кулаке. — Уверен, — кивнул Архонт. — Потому что я запрещаю тебе делать это снова. Я имею в виду, прокусывать губу. — А-а-а… ну, тогда другой разговор, — с иронией произнёс юноша, укладываясь на банкетку. — Раз ты запрещаешь, тогда конечно… — Заголяйся! — сурово приказал Тесей и, как только парень неохотно приспустил боксеры, с силой хлестнул его по обнажившейся части тела. — Ай, сука, бля! — вскрикнул тот больше от неожиданности. — Кроме того, я запрещаю тебе выражать свои эмоции посредством нецензурной лексики, — спокойно предупредил мужчина и занёс руку для следующего удара. — Каждое бранное слово обойдётся тебе в плюс десять раз. — Это произвол! — возмутился Ярос, но получив второй стежок, лишь дёрнулся и зашипел. — Далее, — продолжал Архонт, неспешно отвешивая елозящему на банкетке наследнику резкие стежки, — я хочу, чтобы ты знал, что мне не доставляет ни малейшего удовольствия тебя наказывать. — Вот это новость… — процедил юноша, морщась от усиливающегося с каждым ударом жжения в ягодицах. — Теперь я хочу, чтобы ты подумал, зачем я это делаю, если мне это не нравится? Парень молчал, пытаясь найти баланс между концентрацией на дыхании и абстрагированием от боли. Тесей нахмурился и особенно сильно хлестнул сына. — Когда я задаю вопрос, то желаю получить на него ответ. — Ау! С-с-с… — вскинулся тот. — Да просто чтобы наказать! Я косячу, ты наказываешь. Какая ещё может быть причина? — Я спросил «зачем?», а не «почему?». Это означает, что я хочу услышать цель, а не причину. Ты вообще понимаешь разницу? — Нихрена я не понимаю! Уй! У меня нет способностей к многозадачности! Ауч! Когда я сосредоточен на одной проблеме… Йау!.. то не могу думать о чём-то ещё! — вздрагивая от каждого хлёсткого удара, выпалил Ярос. — Придётся тебе учиться и этому, сына, — невозмутимо откликнулся Архонт, продолжая экзекуцию. — Я повторяю вопрос: с какой целью, по твоему мнению, я, твой отец, регулярно подвергаю тебя, уже почти взрослого мужчину, телесным наказаниям? — Да хрен тебя разберёт! Не будь ты моим отцом, я бы решил, что тебе просто нравится смотреть на мою голую жопу. Сказав это, он тут же об этом пожалел, потому что на обозначенную часть тела посыпался шквал мощных жгучих стежков. Парень глухо взвыл и принялся судорожно подбирать ответ, который удовлетворил бы разгневанного родителя. — Самоутверждаешься ты так, — брякнул он первое, что пришло в голову. — Порка — это твой способ демонстрации власти и контроля надо мной. — Отчасти ты прав, — мужчина чуть остыл и сбавил темп и силу ударов. — Но демонстрация власти — это второстепенная цель. Какова же основная? — Да хватит уже, бать! — взбеленился парень. — Чего ты ко мне докопался? Лупишь, так лупи, зачем ещё издеваться-то?! — Считаешь, я над тобой издеваюсь? — опешил Тесей, застыв с занесённой для следующего удара рукой. — А разве нет? — Ярос повернул к нему мокрое от пота лицо. — Мало того, что ты причиняешь мне боль и унижение, теперь я ещё должен искать этому уважительное оправдание в процессе? Это что, по-твоему, не издевательство? Архонт медленно опустил руку, вздохнул, присел на край банкетки, немного отодвинув ноги сына к противоположному краю, и задумался, бесцельно крутя в пальцах пучок розог. Когда молчание затянулось дольше, чем на минуту, юноша предпринял попытку подняться с банкетки, но его тут же припечатал обратно увесистый шлепок по исполосованному заду. — Лежать! — строго скомандовал Тесей. — Я с тобой ещё не закончил! — Ну ба-а-ать… — проскулил парень. — Ну, хорош, в самом деле… — Это мне решать! — отрезал тот и уже более спокойно продолжил, — слушай, если не желаешь думать сам. Научно доказано, что человек лучше запоминает информацию, если находится под воздействием каких-либо сильных переживаний или ощущений, таких как гнев, страх или боль. В стародавние времена, если поселению грозил набег или война, люди, чтобы сохранить нажитое добро, закапывали его в землю где-нибудь в лесу. Оставлять явные пометки, чтобы как-то обозначить место тайника, было опасно, потому что в таком случае его могли найти враги. Знаешь, что делали люди? Они брали с собой сыновей и, закопав в землю клад, секли их там до крови, и те накрепко, в мельчайших деталях запоминали это место и, когда опасность была позади, могли легко его отыскать. — Забавно, — подал голос Ярос, подперев голову согнутыми в локтях руками, — я делал примерно то же самое, когда зарывал свои заначки. — В самом деле? — удивился Архонт. — Угу. Правда я не бил сам себя по жопе, а просто протыкал предплечье кончиком ножа, пускал кровь и внимательно осматривал местность вокруг тайника. Теперь, когда я подхожу к одному из своих схронов, шрам от прокола, который я сделал на том месте, начинает саднить, так я понимаю, что пришёл куда нужно. Память тела. Я понял, о чём ты говоришь, бать. — Тогда скажи, какую цель я преследую, наказывая тебя физически? — Видимо, ты считаешь, что так я лучше усвою урок, — вздохнул парень. — И? — требовательно уточнил Тесей. — И память тела, хотя в нашем случае точнее будет сказать «память жопы», удержит меня от подобных косяков в будущем?.. — неуверенно предположил Ярос. — Верно. Вот видишь, можешь ведь думать, когда захочешь. — Это потому, что сейчас я думал только об этом, не отвлекаясь на внешнее воздействие. Говорю же, я не умею концентрироваться на нескольких делах сразу. — Что ж, теперь, когда ты понимаешь, с какой целью получаешь по заднице, можно приступать непосредственно к самому уроку, — объявил мужчина, поднимаясь на ноги и меняя использованный пучок розог на новый. — В смысле?! — взвыл юноша, вывернув голову назад. — А то, что было до этого, не считается, что ли?! — Ну почему же? Считается. Но там всего раз пятнадцать и было. — Нифига! Раз двадцать пять, как минимум! — Опять торгуешься? Ты ведь не считал, — заметил Архонт, взмахивая в воздухе прутьями. — Ты тоже! — Ладно, тогда компромисс — будет ровно столько, сколько понадобиться мне, чтобы озвучить своё внушение. — Так себе «компромисс», бать… — недовольно пробормотал Ярос, затем сделал глубокий вдох и медленный выдох, ухватился руками за ножки банкетки и обречённо сказал, — лады, погнали…