For the Love of Bones

Когда Гарри вышел из Гринготтса, он замер на вершине белых каменных ступеней, подставляя лицо небу. Воздух позднего дня был бодряще-прохладным, и он сделал глубокий вдох, позволяя ему прояснить мысли. Он медленно выдохнул, потирая лицо рукой. «Моя жизнь просто не может быть легкой, верно?» Он раздумывал, не отправиться ли прямиком на Площадь Гриммо, но решил этого не делать. В доме было слишком многолюдно, и, как бы сильно он ни ценил своих друзей, сейчас ему требовалось побыть одному. Ноги сами привели его к кафе-мороженому Флориана Фортескью, где он заказал клубничный сандае и нашел тихий уголок, чтобы собраться с мыслями. Пока он ел, его разум прокручивал всё то, что он узнал. «Перво-наперво мне нужно написать мадам Боунс и договориться о встрече. Гоблины ясно дали понять, что с этим контрактом нельзя медлить. Как только с этим будет покончено… с остальным разберусь по мере поступления проблем». Почувствовав, что почва под ногами стала чуть более твердой, Гарри доел мороженое и решил ненадолго заглянуть во «Флориш и Блоттс». Он просмотрел полки и выбрал несколько книг по этикету и традициям волшебников — он ни за что не позволит древним обычаям снова застать его врасплох. — Не хочу, чтобы меня застали врасплох, — пробормотал он под нос, расплачиваясь. Кассир бросил на него любопытный взгляд, но ничего не сказал. Гарри уменьшил книги и сунул их в карман, прежде чем выйти наружу. «Наверное, мне пора возвращаться», — подумал он, борясь с зевотой. Затем, без всякого предупреждения, мир накренился. Странное ощущение вращения охватило его, и прежде чем он успел опомниться, он уже стоял посреди Площади Гриммо. Гарри нахмурился. «Как я здесь оказался?» Стряхнув чувство неловкости, он поднялся по ступеням и проскользнул внутрь, радуясь, что ни с кем не столкнулся по пути в свою комнату. Закрыв за собой дверь, он облегченно выдохнул. Он еще не был готов к расспросам. — Тебе следует отправиться в Поттер-Мэнор как можно скорее, — эхом отозвался в его сознании голос Сириуса. — Там ты сможешь спокойно во всем разобраться, к тому же у твоего деда в подвале была отличная тренировочная комната. Тебе стоит использовать её по полной. Гарри вздохнул. — Ты прав, Сириус. Я останусь здесь на ночь, чтобы ввести всех в курс дела, а утром отправлюсь в мэнор. Он достал пергамент и перо и, устроившись у окна, набросал черновик письма мадам Боунс. После нескольких неудачных попыток он, наконец, остановился на варианте, который звучал правильно:

Уважаемая мадам Боунс,

Возможно, вам неизвестно, но Сириус перед смертью назначил меня своим наследником, что делает меня Лордом Дома Блэк. Это, в свою очередь, дало мне статус совершеннолетнего и позволило также принять титул Лорда Дома Поттеров.

Во время моей встречи с гоблинами мне сообщили о нерасторжимом брачном контракте между Домом Поттеров и Домом Боунс — контракте, который я обязан соблюсти, иначе рискую потерять свою магию. Я хотел бы встретиться с вами в любое удобное для вас время, чтобы обсудить этот вопрос подробнее. Пожалуйста, отправьте Хедвиг обратно с указанием времени и места, и я буду в вашем распоряжении.

С уважением,

Лорд Гарри Джеймс Поттер-Блэк

Когда он отложил перо, Хедвиг грациозно опустилась на спинку его стула, выжидательно глядя на него. — Привет, девочка, — сказал он, поглаживая её перья. — Ты можешь отнести это мадам Боунс и подождать ответа? Она согласно ухнула, ласково прикусила его пальцы и взлетела. Гарри откинулся на спинку стула, наслаждаясь моментом тишины, прежде чем встать и начать мерить комнату шагами. «И что мне теперь сказать остальным?» Он всё еще был глубоко погружен в свои мысли, перелистывая «Руководство по магическому этикету», когда его дверь внезапно распахнулась. — Гарри, дружище! Мы и не знали, что ты уже вернулся, — сказал Рон, выглядя удивленным. Гермиона, стоявшая прямо за ним, нахмурилась. — Гарри, — медленно произнесла она, — как ты сюда попал? Все внизу ждут, когда ты выйдешь через сеть Летучего пороха из «Дырявого котла». Гарри замялся. — Я, э-э… подумал о Площади Гриммо, а потом… я оказался здесь? Глаза Гермионы расширились. — ЧТО?! Ты трансгрессировал?! Гарри поморщился от громкости её голоса. — Я не знаю, как это вышло! В одну секунду я думал о том, что пора возвращаться, а в следующую — уже стоял снаружи. Гермиона уставилась на него, открыв рот. — Это… Гарри, это невозможно! У тебя даже нет лицензии! Гарри вздохнул и объяснил всё: чтение завещания, статус совершеннолетнего, семейные кольца и то, что гоблины рассказали ему о его новой магии. — Они сказали, что потребуется время и практика, чтобы научиться её контролировать, но… возможно, это было частью процесса? — он взглянул на Гермиону. — Я надеялся, что ты поможешь мне изучить это. Её глаза загорелись. — Конечно, я помогу! — Ну, нам лучше сказать остальным, что ты вернулся, — проговорил Рон, всё еще выглядя слегка уязвленным. — Только не упоминай пока о трансгрессии или магии, — предложила Гермиона. — Скажи, что гоблины дали тебе Портал. Гарри кивнул. — Хорошая идея. — Он хлопнул Гермиону по плечу и направился к двери. За ужином Гарри рассказал о своем визите в Гринготтс, предусмотрительно умолчав о брачном контракте. — Значит, этот дом теперь мой? — спросил Люпин, выглядя ошеломленным. Гарри кивнул. — Да. Я переписал его на тебя. Гринготтс должен прислать документы завтра. Люпин моргнул. — Гарри, это… Ты уверен? Гарри улыбнулся. — Да. Ты заслуживаешь этого, Римус, и Сириус этого хотел. Дамблдор, который внимательно слушал, откашлялся. — Что ж, в таком случае, как новый владелец, позволишь ли ты нам и дальше использовать его для Ордена, Римус? — Конечно, — без колебаний ответил Люпин. Гарри вдохнул, внутренне собираясь. — И еще кое-что, — сказал он твердым голосом. — Как лорд Поттер, я решил переехать в свой семейный дом завтра утром. Я буду оставаться там до начала учебного года. Улыбка Дамблдора дрогнула. — Гарри, я настоятельно не рекомендую этого делать. Кровная защита в доме Дурслей… — Я не вернусь к Дурслям, — перебил его Гарри, и его челюсть упрямо сжалась. Выражение лица Дамблдора слегка помрачнело. — Гарри, ты должен понять… — Нет, — отрезал Гарри тоном, не терпящим возражений. — Теперь я официально совершеннолетний. Это моё решение. Если вы хотите обсудить защиту мэнора — хорошо, но на Тисовую улицу я не вернусь. Комната, казалось, замерла, когда его магия вспыхнула, заставив столовое серебро на столе зазвенеть. Дамблдор долго и пристально изучал его, прежде чем кивнуть с нечитаемым выражением лица. — Что ж, хорошо. Гарри медленно выдохнул, позволяя магии утихомириться. — Как только я добавлю вас всех в охранные чары мэнора, вы сможете навещать меня в любое время, — сказал он со слабой улыбкой. Напряжение спало, и один за другим остальные согласно закивали. По крайней мере, на данный момент вопрос был исчерпан.

***

Когда Гарри проснулся на следующее утро, он сонно заморгал, протирая глаза. Тихое уханье привлекло его внимание. Хедвиг грациозно сидела на столбике его кровати, наблюдая за ним выжидающими янтарными глазами. Она легонько клюнула одеяло рядом с его рукой, поторапливая его. Гарри вслепую потянулся за очками и надел их, прежде чем сесть. Когда зрение прояснилось, он заметил, что в клюве у Хедвиг письмо. — Спасибо, девочка, — пробормотал он, забирая письмо и ласково поглаживая её перья. Он перенес её на жердочку, где уже ждало небольшое лакомство. Хедвиг благодарно прикусила его пальцы, прежде чем приняться за завтрак. Зевая, Гарри снова сел и развернул письмо.

Уважаемый лорд Поттер-Блэк,

Поздравляю вас с принятием титула лорда и примите мои соболезнования в связи с потерей вашего крестного. Сириус был достойным человеком в те времена, когда я его знала.

Должна признаться, ваше письмо застало меня врасплох. Я была главой Дома Боунс на протяжении многих лет и ни разу не слышала о брачном контракте между нашими семьями. Сначала я подумала, что это чья-то изощренная шутка, но не могу представить никого настолько глупого, чтобы играть в игры с главой Отдела магического правопорядка.

Получив ваше письмо, я связалась с Гринготтсом, и, к моему удивлению, они подтвердили существование контракта. Гоблины заверили меня, что он нерасторжим.

Хотя я не вполне доверяю гоблинам, их знания в области магических контрактов не имеют себе равных. Я запросила у них копию для ознакомления, хотя и не рассчитываю найти какие-либо лазейки.

Свободны ли вы завтра в 10:00 утра? Вы можете переместиться через сеть Летучего пороха напрямую в Боунс-Мэнор, используя пароль «верность». Пожалуйста, дайте мне знать, если это время вам подходит.

— Мадам Амелия Боунс

Гарри сложил письмо, его мысли неслись вскачь. Что ж, вот и всё. Он быстро набросал ответ, подтверждая встречу, и привязал его к лапке Хедвиг. Она тихо ухнула и взлетела, исчезая в открытом окне. Он выдохнул, потягиваясь и заводя руки за голову. Одно дело за раз. После быстрого завтрака и прощания с Роном и Гермионой Гарри трансгрессировал в Поттер-Мэнор. Знания, дарованные семейными кольцами, направляли его инстинктивно, и со слабым хлопком он оказался в величественном вестибюле. Холл был огромен, его высокие потолки украшала затейливая резьба и сверкающие люстры. Парадная лестница из полированного красного дерева элегантно изгибалась, уходя на второй этаж, а её перила были украшены вырезанными переплетающимися лозами и крошечными магическими существами, которые, казалось, шевелились, когда он не смотрел. Декор был старинным — стены украшали богатые гобелены и картины, написанные маслом, — но всё поместье находилось в безупречном состоянии. Было ясно, что даже в отсутствие хозяина о доме хорошо заботились. Внезапный хлопок нарушил тишину. Гарри обернулся и увидел стоящего перед ним домового эльфа. Эльф был старым, его уши слегка обвисли от возраста, но проницательные зеленые глаза светились умом. На нем была чистая туника с вышитым на груди гербом Поттеров. — О! Прошу прощения, хозяин Поттер, сэр! — произнес эльф, низко кланяясь. Его голос был хриплым, но почтительным. — Мы не ждали вас так скоро. Мы ждали этого дня, хотя и думали, что пройдут еще годы. Гарри улыбнулся. — Пожалуйста, зови меня просто Гарри. Как тебя зовут? — Я Джекилл, Гарри, сэр. Старший эльф Поттер-Мэнора и ваш личный слуга. — Сколько здесь эльфов? — спросил Гарри, когда в нем проснулось любопытство. — В Поттер-Мэноре четверо, сэр. Двое на вилле во Франции и один в поместье в Хайленде. — Понятно… Что ж, Джекилл, рад знакомству. Можешь позвать остальных эльфов? Я бы хотел со всеми познакомиться. Джекилл щелкнул пальцами, и с тремя негромкими хлопками появились другие эльфы. Лэньон, высокий и жилистый эльф, чья кожа была испачкана землей, сжимал в руках маленький садовый совок — вероятно, его оторвали от работы в саду. Алиса, полная эльфийка с ярким платком, повязанным на голове, держала половник и сияла от восторга, глядя на Гарри. Аттерсон, самый младший в группе, выглядел нервным и вцепился в метелку из перьев, словно не зная, куда её деть. Гарри поприветствовал каждого из них, настаивая на том, чтобы они называли его по имени. Алиса, практически подпрыгивая на носках, хлопнула в ладоши. — Гарри, сэр, как же хорошо, что вы дома! Мы так долго ждали! Мы надеемся, что скоро здесь появятся малыши — снова будет о каких детках заботиться! Гарри поперхнулся воздухом, его лицо стало пунцово-красным. — Э-э… пожалуй, не прямо сейчас. Джекилл, то ли проигнорировав, то ли совершенно не заметив дискомфорта Гарри, приступил к экскурсии по поместью. Большой обеденный зал, обставленный длинными дубовыми столами, мог легко вместить целый пир. Хрустальные люстры в бальном зале сверкали даже при самом слабом свете. Библиотека с её полками от пола до потолка пахла пергаментом и старой кожей. Семейная гостиная, в противовес величию остального дома, была теплой и уютной, с мягкими креслами, расставленными вокруг пылающего камина. Когда они дошли до его личного кабинета, Гарри замялся. Двойные двери были вырезаны из темного дерева, отполированного до зеркального блеска, и украшены замысловатой гравировкой в виде львов и оленей. Он провел пальцами по гладкой поверхности, прежде чем толкнуть их. Внутри у него перехватило дыхание. Огромный портрет занимал почти всю дальнюю стену. Две фигуры, облаченные в изысканные мантии, улыбались ему сверху вниз. У женщины были острые черты лица, а её темные волосы, тронутые серебром, были элегантно собраны на затылке. Теплое выражение лица смягчало её в остальном величественный вид. Мужчина рядом с ней был широкоплечим, с волевой челюстью и озорством, пляшущим в его карих глазах. — Ты, должно быть, Гарри, — произнесла женщина сочным и мелодичным голосом. — В последний раз, когда мы тебя видели, ты был совсем младенцем. Гарри слегка приоткрыл рот. — Закрой рот, дорогой, а то муха залетит, — ласково поддразнила она. — Я Дорея Поттер, твоя бабушка. А это Чарлус, твой дедушка. Чарлус кивнул, улыбаясь. — Добро пожаловать домой, сынок. Гарри сделал нерешительный шаг вперед. — Я… я не знал, что существуют такие портреты моей семьи. — Мы были написаны с использованием особой магии, — объяснила Дорея. — Достаточной, чтобы сохранить частицу нашей сути. — А есть портрет моих родителей? Улыбка Дореи померкла. — Нет, боюсь, что нет. Разочарование поселилось в его груди, но прежде чем он успел на нем зациклиться, теплое выражение лица Дореи вернулось. — А теперь подойди ближе. Дай нам хорошенько тебя рассмотреть. Гарри нерешительно шагнул вперед. — Ты вырос в очень красивого молодого человека, — заметила Дорея. — Немного мелковат, но сила кольца должна это исправить. Гарри нахмурился. — Что вы имеете в виду? — В кольцо вложена мощная семейная магия, — объяснила она. — Оно гарантирует, что глава Дома Поттеров полностью раскроет свой магический и физический потенциал. Твой прапрапрадедушка создал его после того, как оправился от детской болезни, оставившей его слабым. — Я многому обязан этому парню, не так ли? Чарлус усмехнулся. — Похоже на то. — Изменения будут постепенными, — продолжила Дорея. — Но ты заметишь, как твое тело адаптируется, чтобы справляться с возросшим объемом магии. Тренировки будут важны. И я настоятельно советую тебе обучиться окклюменции. Гарри кивнул, усаживаясь в кресло у окна. — Так… а кто дал имена домовым эльфам? Тоже мой прапрапрадедушка? Чарлус рассмеялся. — Да. У него было своеобразное чувство юмора. Джекилла назвали в честь какой-то магловской истории, которую он услышал. После этого это стало традицией. Гарри провел остаток дня, разговаривая с ними и слушая их рассказы о его родителях. Впервые он по-настоящему почувствовал связь со своей семьей. Впервые он почувствовал себя дома.

***

Когда Амелия Боунс получила письмо от Гарри Поттера, её первым порывом было неверие. Это должно было быть шуткой — какой-то неудачной попыткой юмора, либо за её счет, либо, что более вероятно, за счет Гарри. «Никто не посмеет пытаться разыграть меня», — мрачно подумала она. — «По крайней мере, никто здравомыслящий. А это значит, что кто-то метит в Гарри». Она почти отмахнулась от всего этого, сочтя происходящее изощренной схемой, когда гнетущее чувство тревоги заставило её связаться с Гринготтсом. Она не ожидала многого — возможно, быстрого подтверждения того, что всё это было недоразумением. Вместо этого гоблины со своей обычной грубой эффективностью разрушили любую надежду на подобный исход. Контракт был настоящим. Нерасторжимым. И с жестким крайним сроком. Амелия откинулась на спинку кресла, глядя на лежащее на столе письмо, в то время как тяжесть откровения оседала в её сознании. Она никогда даже официально не встречалась с Гарри Поттером, и всё же сейчас она была готова сообщить ему новости, способные перевернуть как его, так и её жизнь. «Какой пятнадцатилетний мальчик захочет быть женатым на ком-то вроде меня?» — горько подумала она. «Я достаточно взрослая, чтобы быть его матерью. И что еще хуже, я законный опекун его одноклассницы». Она снова перечитала письмо Гарри, надеясь — молясь, — что что-то упустила. Лазейку. Деталь, которая дала бы ей выход. Но нет. Ситуация была столь же отчаянной, какой казалась. С тяжелым вздохом она потянулась за чистым листом пергамента и набросала ответ, приглашая его прийти в Боунс-Мэнор на следующее утро. Её рука слегка дрожала, когда она ставила свою подпись. Прошло много времени с тех пор, как Амелия Боунс чувствовала себя по-настоящему выбитой из колеи. Как только сова взлетела, она выдвинула нижний ящик стола и достала бутылку огневиски. Она налила себе щедрую порцию и сделала медленный, обжигающий глоток. Первый притупил остроту её паники. Второй принес проблеск ясности. К третьему она была почти полна оптимизма. «Может, всё не так катастрофично, как кажется», — размышляла она, когда алкоголь начал затуманивать её рассудок. «Эммелина Вэнс вечно разглагольствует о плюсах свиданий с молодыми волшебниками. Они покладисты, стремятся угодить… из них можно вылепить именно то, что тебе нужно». Она застонала, обхватив голову руками. «Борода Мерлина, я и вправду сижу здесь и обдумываю достоинства… нет. Нет, я не стану об этом думать». Но мысли задерживались, нежеланные и настойчивые. «И всё же… это в любом случае произойдет, верно? Может, мне стоит попытаться найти в этом светлую сторону. Что еще мне остается?» Она издала безрадостный смешок и налила еще один бокал. «Если бы на прошлой неделе мне кто-нибудь сказал, что я буду сидеть здесь и пытаться оправдать свой предстоящий брак с чертовым Гарри Поттером, я бы отправила его прямиком в больницу Святого Мунго». Допив остатки напитка, Амелия встала из-за стола, решив, что на сегодня хватит. Но на полпути к выходу она помедлила, обернулась и схватила бутылку. Раз уж ей предстояло провести вечер наедине со своими мыслями, ей не помешало бы подкрепление. Спотыкаясь на ступенях лестницы, она поймала себя на том, что её мысли возвращаются к письму Гарри. Она ожидала паники. Возмущения. Какой-то подростковой вспышки, подобающей ситуации. Вместо этого его тон был спокойным. Даже смиренным. — Может, он не так обеспокоен всем этим, как я думала, — пробормотала она себе под нос. Она с досадой рухнула на кровать, всё еще сжимая в руке бутылку огневиски. «Или, может быть, он просто в шоке». Так или иначе, завтрашний день должен был всё изменить. На следующее утро Амелия проснулась с раскалывающейся головой, но с обновленным чувством решимости. Она провела слишком много лет на посту главы Отдела магического правопорядка, чтобы безучастно сидеть сложа руки, пока нечто переворачивает её жизнь. Если это происходит — а избежать этого было невозможно, — значит, ей нужно подготовиться. И подготовка начиналась со сбора информации. За завтраком она задумчиво помешивала чай, прежде чем взглянуть через стол на свою племянницу. — Сьюзен, — произнесла она, сохраняя непринужденный тон, — расскажи мне о Гарри Поттере. Сьюзен вскинула бровь. — О Гарри? Почему? Амелия пожала плечами, потянувшись за кусочком тоста. — Без особой причины. Просто нахожу интересным тот факт, что ты с ним дружишь. Должно быть, он весьма примечательная личность. Сьюзен на мгновение задумалась. — Он милый. Немного тихий, но храбрый. По-настоящему храбрый. И он потрясающе хорош в Защите от Темных Искусств. Он даже может вызывать Патронуса. Чашка Амелии замерла на полпути к губам. — Патронуса? «Точно, я и забыла о дементорах прошлым летом». Сьюзен кивнула. — Да. Причем полноценного, телесного. Это олень. Он правда очень красивый. Амелия отхлебнула чаю, её мысли неслись вскачь. «Пятнадцатилетний юноша, способный вызвать полноценного телесного Патронуса. Это было не просто впечатляюще — это было экстраординарно. Это говорило о силе. О стойкости. О такой глубине могущества, которой большинству волшебников вдвое старше него было бы трудно достичь». Она начинала думать, что эта ситуация может оказаться не столь однобокой, как она опасалась. — А еще он умеет говорить со змеями, — добавила Сьюзен, слегка сморщив носик. Амелия нахмурилась. — Парселтанг? Сьюзен кивнула. — Да, но он не любит об этом говорить. Думаю, это его смущает. Это заставило Амелию задуматься. Змеиный язык был не самой подходящей чертой для мужа — по крайней мере, с точки зрения положения в обществе. Но то, что Гарри это не нравилось? Это было интересно. Это указывало на самосознание и даже дискомфорт от того, как его воспринимают окружающие. Несмотря на пугающие обстоятельства, Амелия поймала себя на том, что с нетерпением ждет встречи с ним. В этом мальчике явно было нечто большее, чем казалось на первый взгляд.

***

Гарри подскочил и сел ровно ровно в шесть утра, обхватив голову руками, когда в его черепе эхом отозвался оглушительный голос. На мгновение он дезориентированно подумал, что кто-то рядом кричит — пока не пришло сонное осознание. Нет. В моей голове. — Подъем, щенок, подъем! Пора вставать! — раздался безошибочно узнаваемый ликующий голос Сириуса. Гарри застонал, прижимая ладони к ушам, словно это могло приглушить звук. — Мерлин, за что? — Потому что сегодня первый день твоей оставшейся жизни! — объявил Сириус чересчур воодушевленно для такого часа. — Как поэтично для паршивой псины, — пробормотал Гарри, с драматичным видом рухнув обратно на подушки. — О, не будь таким. Я бужу тебя так, потому что мне не всё равно. И потому что тебе нужно тренироваться. Если ты хочешь иметь шанс против Волдеморта, ты не можешь просто сидеть на заднице в ожидании вдохновения. Ты должен готовиться. — Голос Сириуса был неумолим — полон решимости и, что самое досадное, логики. Гарри снова застонал, но свесил ноги с кровати. — Ладно. Но если ты еще хоть раз так меня разбудишь, клянусь, я вытащу тебя с того света только ради того, чтобы придушить. Сириус рассмеялся. — Вот это настрой! А теперь на ноги. Пошевеливайся. Пять миль по территории, а потом займемся весами. Гарри поплелся к шкафу, бормоча под нос: — И зачем я только надел это проклятое кольцо... Воздух этим утром был бодряще-прохладным, пока Гарри бежал трусцой по обширным, раскинувшимся землям Поттер-Мэнора. Ранний солнечный свет отбрасывал длинные золотистые полосы на покрытую росой траву, а вдалеке маняще поблескивало небольшое озеро. Несмотря на первоначальное нежелание, Гарри почувствовал неожиданный прилив сил. К тому времени, как он закончил пятимильный забег и час силовых тренировок в впечатляюще оборудованном спортзале поместья, пот катился с него градом, но он чувствовал себя хорошо — лучше, чем за долгое время. Впервые за многие месяцы в его груди вспыхнул огонек настоящей цели. После быстрого душа он направился на кухню. — Готов ли хозяин Гарри к завтраку для тренировок Чарлуса? — прощебетала Элис, одна из жизнерадостных домовых эльфиек поместья, едва он успел сесть. — Было бы здорово, Алиса. Спасибо, — ответил он с легкой улыбкой. Мгновение спустя перед ним появился полный английский завтрак, дополненный чашкой дымящегося кофе и стаканом тыквенного сока. Гарри поморщился при виде кофе, но всё равно выпил его. Закончив с завтраком, он обосновался в библиотеке, устроившись в уютном уголке в окружении возвышающихся полок с древними томами. Тихое гудение магии в комнате успокаивало, пока он продолжал изучать боевую магию, ведомый мудростью своего деда Чарлуса в вопросах дуэльной стратегии и ведения магических войн. Время пролетело незаметно, и вскоре с негромким хлопком появился Джекилл. — Хозяин Гарри, сэр, пришло время вашей встречи с мадам Боунс, — объявил Джекилл. Гарри вздохнул, захлопывая книгу. Что ж. Пора с этим разобраться. Он поправил мантию, провел рукой по вечно непослушным волосам в тщетной попытке их усмирить и зашагал к камину. С зажатой в кулаке щепоткой пороха он ступил в зеленое пламя и четко выкрикнул: — Боунс-Мэнор, Верность. Мир размылся в вихре изумрудного огня, и он исчез. Ощущение приземления из камина было таким же унизительным, как и всегда. Гарри едва удалось удержаться на ногах, прежде чем он бесцеремонно рухнул кучей к ногам Амелии Боунс, которая статно и собранно стояла в парадной приемной мэнора. «Блестяще. Ничто так не производит впечатление, как падение лицом в пол по прибытии». — Весьма эффектное появление, Гарри, — произнесла Амелия с играющей на губах усмешкой, протягивая руку, чтобы помочь ему встать. Гарри поднял взгляд, потянувшись к её руке — и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Она была великолепна. Не вызывающе, не вычурно, а так, что это застало его совершенно врасплох. Её рыжие волосы, обычно стянутые в строгий пучок, сегодня были распущены и спадали на плечи. Строгую мантию, которую она обычно носила, сменило простое летнее платье, мягкая ткань которого касалась её кожи при каждом движении. А её глаза — глубокого темно-синего цвета — светились весельем, от которого у него внутри всё переворачивалось. «Соберись, Поттер». Слегка покраснев, он взял её за руку и позволил помочь себе подняться. — Спасибо. Клянусь, магические перемещения меня просто ненавидят. Амелия рассмеялась, и этот звук был теплым и на удивление легким. — Я могу научить тебя хитрости, как выходить из камина грациозно, — предложила она. — Лорду двух благородных домов, вероятно, стоит избегать столь драматичных появлений. — Это было бы здорово, спасибо… Амелия, — произнес Гарри, слегка запнувшись на фамильярности, но сумев выдавить небольшую улыбку. Её губы снова дрогнули, но она ничего не прокомментировала. Вместо этого она жестом пригласила его следовать за ней. — Идем. Давай поговорим. Она привела его в светлую гостиную, где у окна стояла Сьюзен Боунс; скрестив руки на груди, она пристально смотрела на улицу. — Гарри? — Сьюзен обернулась, и на её лице отразилось явное удивление, когда она шагнула к нему. — Что ты здесь делаешь? — Привет, Сьюзен, — неловко поздоровался Гарри, бросив короткий взгляд на Амелию. — Я ей еще ничего не говорила, — пробормотала Амелия. — Я сочла, что нам лучше сначала поговорить самим. Сьюзен слегка нахмурилась, но не стала настаивать. Вместо этого она поцеловала тетю в щеку, быстро обняла Гарри и удалилась. Как только за ней закрылась дверь, Амелия указала ему на кресло. — Чаю? — предложила она. — Нет, спасибо, — ответил Гарри, немного ерзая на месте. Амелия села напротив него; её поза была собранной, но напряженной. Тяжесть предстоящего разговора повисла между ними, что отразилось в тихом вздохе, который она издала прежде чем заговорить. — Я перейду сразу к делу, Гарри. Я перечитала брачный контракт несколько раз в поисках любой возможной лазейки. К сожалению, способа расторгнуть его нет — если только мы оба не пожелаем лишиться магии. В течение одного года Дом Поттеров и Дом Боунс должны объединиться через брак. Гарри моргнул. Эти слова камнем осели у него в груди. — Один год? — повторил он, и его голос немного сорвался. — Я думал, у меня больше времени — ну, не знаю, до тридцати лет или вроде того! Амелия выдохнула, не обращая внимания на его шок. — Да. Один год. Контракт скреплен сложной магией времени, с которой я редко сталкивалась. Я проконсультируюсь с гоблинами для большей ясности, но… — Она замялась, глядя, как Гарри отрешенно смотрит перед собой, явно раздавленный новостью. — Мне правда очень жаль, — тихо добавила она. — Если бы был хоть какой-то способ освободить тебя от этого, я бы им воспользовалась. Обещаю, я продолжу искать, но… Дверь с грохотом распахнулась, прервав её. В проеме стояла Сьюзен; её лицо раскраснелось и было залито слезами. — Брачный контракт? — выдавила она дрожащим голосом. — Как ты могла мне не сказать? Амелия едва успела среагировать, как Сьюзен перевела на неё яростный взгляд; в её выражении лица боролись гнев и разбитое сердце. — Нет — нет, этого не может быть! И с этими словами она развернулась на каблуках и вылетела из комнаты, а её рыдания эхом разнеслись по коридору. Амелия встала, готовая последовать за ней, но Гарри мягко положил руку ей на предплечье. — Я поговорю с ней, — сказал он, удивляя самого себя. Обычно он не был склонен к подобного рода разговорам, но это… это казалось личным. Амелия помедлила, прежде чем кивнуть. — Спасибо, — тихо произнесла она. Гарри нашел Сьюзен в розарии; она сидела на каменной скамье возле теплицы. Она ссутулилась, яростно промакивая глаза носовым платком. Услышав его шаги, она подняла взгляд; её щеки пошли пятнами от слез. — Прости, Гарри, — выпалила она, и её голос дрожал от избытка чувств. — Мне не следовало подслушивать. Тетя будет в ярости. Я просто… — Она икнула, прижимая платок к лицу. — Я услышала, как она упомянула брачный контракт, и это было уже слишком. Гарри помедлил, прежде чем сесть рядом с ней, давая ей возможность выговориться. После долгой паузы Сьюзен резко вдохнула и выпалила на одном дыхании: — Дело не в том, что ты мне не нравишься. Нравишься. Ты замечательный. Просто… дело не в тебе. Я люблю другого. Брови Гарри слегка поползли вверх. Сьюзен тяжело сглотнула. Её голос опустился до шепота. — Невилл. Гарри моргнул. — Невилл? Она кивнула, комкая платок в руках. — Мы вместе с прошлого лета. Я люблю его, Гарри. Я еще не говорила ему, но это так. А этот контракт… он всё разрушит. — Её голос сорвался. Новые слезы хлынули из глаз. Не задумываясь, Гарри протянул руку и ободряюще положил её ей на плечо. — Я понимаю, — тихо сказал он, уже прокручивая в голове возможные решения. Краем глаза он заметил Амелию, стоявшую на террасе с видом на сад. Она не смотрела на них прямо, но её пальцы крепко сжимали перила, а поза была напряженной. Лишь на мгновение её маска соскользнула. Гарри увидел в выражении её лица нечто неприкрытое — нечто уязвимое. Сожаление. Тоску. Затем, так же быстро, она отвернулась, уставившись вдаль на сад, и её хватка усилилась. — Поговори с ней, — промурлыкал в его сознании голос Сириуса, ироничный и полный веселья. — Она проницательнее, чем ты думаешь. Гарри вздохнул, переводя внимание обратно на Сьюзен. — Сьюзен, посмотри на меня, — твердо сказал он. Она повернулась, и её покрасневшие глаза встретились с его взглядом. — Невилл мне как брат, — сказал Гарри. — Он мне дорог, и я не стану причиной, по которой ты его потеряешь. Дай мне поговорить с твоей тетей. Я найду способ всё исправить. Сьюзен прикусила губу, в её взгляде надежда боролась с сомнением. — Ты серьезно? — Конечно. — Он ободряюще и слегка улыбнулся. — Но, Сьюзен… — Он замялся, а затем добавил: — Тебе стоит сказать Невиллу о своих чувствах. Жизнь слишком коротка, чтобы оставлять слова несказанными. Её глаза слегка расширились. — Сказать ему? Гарри кивнул. — Если ты любишь его, он заслуживает это знать. Не жди. Сьюзен уставилась на него, и выражение её лица изменилось. Медленно, впервые с начала их разговора, на её губах промелькнула слабая улыбка. — Спасибо, Гарри, — прошептала она, вставая. — Мне пора пойти привести себя в порядок. Гарри проводил её взглядом, а затем откинулся на спинку скамьи, медленно выдыхая. Спустя несколько мгновений он встал и повернулся к мэнору. Пора найти Амелию.

***

Как только Гарри ступил на террасу, Амелия обернулась, словно почувствовав его присутствие. — Она пошла привести себя в порядок, — сказал он, запустив руку в волосы — нервная привычка, от которой он так и не избавился. Амелия кивнула, но ничего не ответила, наблюдая за ним с тихим терпением. Гарри глубоко вдохнул, расправил плечи и встретил её взгляд. — Я не стану причинять боль своим друзьям, — твердо произнес он, хотя его внутренности скрутило от тревоги. — Я не могу быть причиной, по которой Сьюзен и Невилл будут разлучены. Так что, если это означает, что я потеряю свою магию, тогда… полагаю, мне придется с этим жить. Слова прозвучали более уверенно, чем он чувствовал себя на самом деле. Амелия изогнула бровь, и её губы дрогнули в усмешке. — Это очень благородно с твоей стороны, Гарри. И, пожалуй, немного глупо. Гарри пожал плечами. — Что я могу сказать? Я гриффиндорец. Это вызвало у неё смех. Настоящий, искренний смех, который осветил лицо Амелии, и на мгновение Гарри забыл, как дышать. Но затем выражение её лица смягчилось, и она вздохнула. — Хотя я уверена, что Сьюзен и Невилл оценили бы твою жертву, она не обязательна. Гарри нахмурился. — Что вы имеете в виду? — Надежда вспыхнула в его груди. Может быть, она нашла способ выбраться из этого. Амелия замялась, тщательно подбирая слова. — В контракте есть уникальный пункт об активации по времени, — объяснила она. — Он оставался спящим до тех пор, пока не были соблюдены условия — а именно, достижение тобой совершеннолетия через принятие титула лорда Блэка. Гарри нахмурился. — Но… Сьюзен еще не достигла совершеннолетия. — Именно. — Амелия оперлась на перила, её взгляд был ровным. — Вот почему контракт не касается Сьюзен. Минута тишины. Затем, подобно удару грома, пришло осознание. Гарри резко вскинул взгляд на Амелию. — Это вы, — прошептал он. Она не отвела глаз. Не стала отрицать. Лишь едва заметно кивнула. — Похоже, именно я связана этим контрактом. Гарри сделал шаг назад, его мысли неслись вскачь. — Я… мне нужно присесть. Прежде чем он успел упасть, Амелия взмахнула палочкой, призывая стул как раз в тот момент, когда ноги подогнулись под ним. Он тяжело опустился на сиденье, уставившись в землю, пока в голове кружился вихрь мыслей. Он был обязан жениться не на Сьюзен. А на Амелии. И следом за этим пришло второе осознание — столь же сильное и столь же неожиданное. «Я на удивление не против».