For the Love of Bones

Следующие две недели пролетели для Гарри как в тумане, наполненные суровыми тренировками, ночными разговорами и растущим чувством принадлежности. Поттер-Мэнор, когда-то внушительное и пустое место, постепенно становился домом. Его дни подчинялись размеренному ритму: утро он проводил, испытывая свое тело на прочность, днем оттачивал магию, а вечера оставлял для того единственного человека, рядом с которым все казалось правильным. Каждый рассвет приносил физические упражнения — либо бег по обширным землям поместья, либо силовые тренировки с Сириусом, чье присутствие неизменно умудрялось и подбадривать, и выводить его из себя. — Давай же — ты называешь это отжиманием? У моей матери мышцы кора были крепче, а ведь она не поднимала ничего тяжелее собственного чувства превосходства. После этого он удалялся в кабинет с завтраком: чаем, тостами и стопкой книг. Окклюменция по-прежнему оставалась сложной задачей, но Амелия удачно подобрала для него тексты, и он начинал постигать основы. Когда разуму требовался отдых, он погружался в «Компендиум магии семьи Блэк» — сокровищницу мощных, а порой и сомнительных заклинаний. Сириус практически настаивал, чтобы он выучил самые лучшие из них. Обед был его отдушиной. Почти каждый день он заглядывал на площадь Гриммо, чтобы пообщаться с Уизли и Гермионой, благодарный за мимолетное ощущение нормальности, которое дарило их общество. В более редких случаях Амелия присоединялась к нему в Поттер-Мэноре для частной трапезы. Те послеполуденные часы были наполнены остроумными перепалками и непринужденным смехом, и ее присутствие заставляло дом казаться гораздо менее пустым. Но время после полудня? Оно предназначалось для битвы. Под совместным руководством Сириуса и Чарлуса мастерство Гарри в дуэлях возросло десятикратно. Его движения стали быстрее, работа с заклинаниями — четче, а магия в венах пульсировала с новообретенной силой. Кольцо лордства подпитывало его выносливость и самоконтроль, но именно воля — чистая решимость, горевшая внутри него, — двигала его вперед. С каждым занятием, с каждым успешным контрзаклятием, с каждым сотворённым без колебаний заклинанием Волдеморт казался уже не таким пугающим. А потом наступали вечера. Вечера были его любимым временем. Чаще всего Амелия была свободна после работы, и они проводили вместе почти каждый вечер — иногда в Боунс-Мэноре, иногда в Поттер-Мэноре. Они гуляли по садам под лунным светом, спорили о магическом праве в ее библиотеке и делились историями, которые сменялись от забавных до глубоко личных. Гарри редко говорил о Дурслях, предпочитая сосредотачиваться на Хогвартсе, и Амелия никогда не настаивала. Она слушала с искренним воодушевлением, когда он пересказывал эпизоды о некомпетентности Локхарта, хаосе его первого матча по квиддичу и абсурдности его приключений. В ответ она рассказывала ему о своем детстве — о том, каково это было расти в семье Боунс, и о бремени долга, которое она несла столько, сколько себя помнила. Несмотря на все различия, они понимали друг друга так, как никто из них не ожидал. И неизменно, всегда вечер заканчивался одинаково — его губы на ее губах, ее пальцы, запутавшиеся в его волосах, и мир за пределами их объятий, совершенно забытый. В один из таких вечеров они сидели в личном кабинете Амелии со стаканами огневиски в руках, пока отблески камина отбрасывали пляшущие тени по комнате. Гарри был в середине рассказа, оживленно описывая свой второй курс — Локхарта, Тайную комнату, василиска, — когда Амелия, слушавшая со смесью изумления и раздражения, перебила его. — Ты сразился с василиском в одиночку и убил его мечом Гриффиндора? — спросила она голосом, в котором слышалось нечто среднее между недоверием и смирением. Гарри пожал плечами. — Фоукс помог, ослепив его, и я бы не выжил без его слез, но… да, вкратце все так и было. Амелия долго смотрела на него, прежде чем покачать головой с тихим смешком. — Будь это кто-то другой, я бы решила, что он лжет. Но ты? Не знаю, почему я вообще до сих пор удивляюсь. Гарри усмехнулся и сделал еще глоток своего напитка, но выражение лица Амелии стало задумчивым. — А что стало с василиском? — спросила она. Гарри нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Тело, — пояснила она, подавшись вперед. — Ты что-нибудь с ним сделал? Он моргнул. — Нет, я просто… оставил его там. Я был больше сосредоточен на том, чтобы вытащить Джинни, и, честно говоря, больше об этом не вспоминал. Губы Амелии дрогнули, но глаза блеснули интересом. — Гарри, ты хоть представляешь, насколько ценен василиск? Даже спустя годы яд, кожа, кости — они бесценны. Если ты заключишь сделку с гоблинами по сбору ингредиентов, это не просто сделает тебя богатым — это укрепит твои отношения с ними. Предложение чего-то настолько редкого заставит их тебя уважать. Глаза Гарри расширились. — Я даже не думал об этом, — признался он. Затем, медленно расплываясь в улыбке: — Это гениально. Амелия довольно усмехнулась. — Я бы посоветовала связаться с Крюкохватом. Он кажется одним из самых благоразумных гоблинов в Гринготтсе. Полагаю, он ухватится за возможность обсудить подобную сделку. Гарри кивнул, уже намечая следующие шаги. — Отправлю ему сову первым же делом утром. — Он повернулся к ней, и его улыбка стала шире. — Ты невероятная. Она выгнула бровь, наклоняясь чуть ближе. — Я знаю. Но я рада, что ты наконец-то это осознаешь. Гарри рассмеялся и поставил стакан, прежде чем притянуть ее в свои объятия. Их губы встретились в поцелуе, таком же жгучем, как огневиски, который они пили; и василиск, и гоблины были забыты. Амелия направляла Гарри руками, пока он неловко не растянулся поверх нее на двухместном диванчике. Поцелуй стал глубже, когда Амелия ласково провела рукой от его шеи к груди, где нежно задела ногтями открытую кожу. Гарри чувствовал, как его тело напрягается рядом с ней, как это обычно бывало, когда они оказывались в таком положении; он ответил тем, что медленно повел ладонью вверх по ее боку, пока основание его ладони мягко не прижалось к ее груди. Он замер. Он страстно желал сжать эти соблазнительные сферы, на которые завороженно смотрел последние две недели, но сдерживал себя, не зная, как далеко она готова зайти. «Давай же, Гарри, судя по тому, как Амелия стонет под тобой, можно смело предположить, что она этого хочет», — подумал он про себя. Гарри спорил с собой несколько секунд, прежде чем решил рискнуть и сместил руку, пока она мягко не легла на ее грудь. Глубоко вдохнув, он сжал ее и застонал, когда тут же почувствовал, как ее сосок затвердел сквозь одежду. Амелия выразила свое одобрение, еще сильнее прижавшись грудью к его ладони, и Гарри облегченно выдохнул. Сказать, что Гарри нервничал из-за своей интимной связи с Амелией, было бы преуменьшением. Он никогда раньше не был так близок ни с кем, и, хотя в последнее время его сны преследовала обнаженная и извивающаяся Амелия, он переживал, что станет разочарованием. Однако он понимал, что вскоре ему придется перевести все на новый уровень, так как видел, что Амелия тоже сдерживается, позволяя ему двигаться в комфортном для него темпе, и у него было предчувствие, что это томление сводит их обоих с ума. Они целовались несколько долгих блаженных минут, пока не были вынуждены оторваться друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Когда он открыл глаза и посмотрел на нее, он был застигнут врасплох томящимся, возбужденным взглядом, смотрящим на него в ответ, и в этот момент он принял решение. Он сел, потянув ее за собой так, чтобы она сидела у него на коленях, закинув одну руку на подушку позади его головы. — Амелия — я — э-э — я хотел бы спросить тебя кое о чем, — наконец выдавил Гарри. — Хорошо, — произнесла Амелия прерывистым шепотом, пытаясь вернуть самообладание. — Я хотел бы пригласить тебя куда-нибудь завтра вечером, а потом я надеялся, что ты останешься со мной на ночь, — быстро проговорил Гарри, пока не растерял смелость. — Ты уверен, Гарри? — Нам не обязательно заниматься сексом, — Гарри запнулся, стараясь не думать именно об этом. — Но есть... другие... вещи, которые я хотел бы исследовать, — сказал он, опустив взгляд на ее грудь для наглядности. — И я не могу придумать ничего, чего бы желал сильнее, чем засыпать с тобой в своих объятиях. Гарри наблюдал, как все тело Амелии залилось прелестным румянцем, пока она обдумывала его слова. — Думаю, это можно устроить, — хрипло сказала она, подаваясь вперед и принимаясь расстегивать его рубашку. Расправившись с последней пуговицей, она медленно стянула рубашку с его рук и уронила ее на пол. Затем она вовлекла его в прочищающий сознание поцелуй и провела пальцами по его груди и мышцам живота, оставляя после себя мучительное ощущение покалывания везде, где касалась. Гарри застонал ей в губы, когда ее руки переместились ему на спину, но вдруг она остановилась и отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, все еще прижимая ладони к его спине. — Гарри, — почти прорычала Амелия. — Откуда у тебя эти шрамы на спине? «О черт», — подумал Гарри.

***

На следующее утро Гарри сидел за кухонным столом, наслаждаясь сытным завтраком и набрасывая письмо Крюкохвату. Он не торопился, тщательно подбирая слова и описывая потенциальное деловое соглашение, которое, как он надеялся, заинтересует гоблинов. Перспективы прибыли и сотрудничества обычно было достаточно, чтобы обеспечить быстрый ответ. Как раз в тот момент, когда он ставил свою подпись, его внимание привлек мягкий шум крыльев. Хедвиг влетела в открытое окно и грациозно опустилась на стол с выжидающим уханьем. — Идеально вовремя, девочка, — с улыбкой сказал Гарри, протягивая руку, чтобы привязать письмо к ее лапке. Она ласково прикусила его палец, прежде чем снова взлететь и исчезнуть в ярком утреннем небе. Прежде чем он успел отодвинуться от стола, негромкий хлопок возвестил о появлении Джекилла, одного из домовых эльфов Поттер-Мэнора. — Хозяин Гарри, — произнес Джекилл, слегка кланяясь, — в гостиной вас ожидают гости. Заинтригованный, Гарри направился по коридору и усмехнулся, увидев близнецов Уизли, Рона и Джинни; они, с подчеркнуто самодовольным видом, развалились на диванах в своем снаряжении для квиддича. — Эй, дружище! — окликнул его Рон. — Готов к тренировке? Гарри рассмеялся. — Разумеется. Дайте мне взять метлу и переодеться. Я сейчас вернусь. Направляясь бегом к своему кабинету, он осознал, что был так поглощен планированием следующего свидания с Амелией, что совершенно забыл об их приходе. Быстро переодеваясь в свою форму для квиддича, он поймал себя на том, что его мысли уносятся прочь — не к матчу, а к тому первому разу, когда он пригласил их в Поттер-Мэнор. Это случилось сразу после его первого свидания с Амелией. Гермиона, само собой, мгновенно влюбилась в библиотеку. Она провела часы, исследуя бесконечные полки, и ее восторг был почти осязаем. Гарри удалось оттащить ее оттуда только пообещав, что она может брать всё, что пожелает, и приходить, когда ей будет угодно. Она с энтузиазмом приняла это предложение — последние две недели она заглядывала как минимум дважды в неделю, неизменно с новой книгой в руках. Один из таких визитов особенно запомнился. Гарри нашел ее свернувшейся в кресле у окна, полностью поглощенной толстым фолиантом. Когда он спросил, как у нее дела, они проговорили несколько часов, предаваясь воспоминаниям о Хогвартсе и обсуждая всё, что изменилось за лето. Она призналась, несколько нерешительно, что часто чувствует себя не в своей тарелке и в «Норе», и на площади Гриммо. Отношения с Роном были натянутыми, и Поттер-Мэнор стал для нее неожиданным убежищем. Во время одного из таких разговоров Гарри признался ей в своих отношениях с Амелией. Гермиона поначалу была ошеломлена, но быстро пришла в себя. — Ты счастлив? — спросила она, и яркая, искренняя улыбка, которой он ей ответил, стала единственным нужным ей подтверждением. Джинни и близнецы, напротив, были в полнейшем восторге от поля для квиддича. Они практически потребовали провести матч, а затем настояли на том, чтобы сделать это еженедельной традицией. Гарри пообещал присоединяться всякий раз, когда сможет. Рон, однако… Рона было труднее понять. Гарри заметил тень ревности, промелькнувшую в выражении лица его лучшего друга, хотя Рон и пытался это скрыть. Это был не первый раз, когда Гарри чувствовал подобное, и он сомневался, что это будет в последний раз. Позже на той же неделе, во время одного из вечеров с Амелией, он упомянул об этом. Между поцелуями и тихим смехом она предложила нечто простое, но гениальное: дать Рону то, чего не было ни у кого другого в его семье. И вот, когда Рон пришел в следующий раз, Гарри привел его в заново подготовленную гостевую комнату — всю обставленную символикой «Пушек Педдл», персонализированную так, что она неоспоримо принадлежала лишь ему. Рон был сражен наповал. В ту ночь они засиделись допоздна, попивая огневиски и играя в волшебные шахматы, пока Гарри неизбежно не проиграл каждую партию. С тех пор Рон стал заглядывать чаще — иногда с остальными, иногда сам по себе. Напряжение, что когда-то витало между ними, казалось, исчезло, и за это Гарри стоило поблагодарить Амелию. Дневная тренировка придавала сил. Ветер свистел в волосах Гарри, пока он проносился над полем, уворачиваясь от Бладжеров и лавируя в воздухе с легкостью, которая неизменно приводила его в восторг. Джинни заметно прибавила — она была быстрой, точной и заставляла близнецов попотеть. Даже игра Рона на воротах вышла на новый уровень, что поразило всех. К тому времени как солнце опустилось ниже, они наконец решили закончить на сегодня. Попрощавшись с друзьями, Гарри направился наверх, уже думая о предстоящем вечере. Сегодня вечером было его свидание с Амелией. Час спустя он стоял перед зеркалом, застегивая одну из сшитых на заказ рубашек, на покупке которых настояла Амелия. Ткань сидела идеально, подчеркивая изменения в его телосложении. За последние несколько недель, благодаря ежедневным тренировкам и магии, вплетенной в его семейное кольцо, его тело претерпело заметную трансформацию. Он вырос почти на три дюйма, и теперь они с Амелией стояли вровень, глаза в глаза, а его мускулы стали гораздо более рельефными. Он еще не совсем достиг состояния «шести кубиков» пресса, но был близок к этому — и надеялся, что Амелии понравится увиденное. Его мысли забрели куда-то не туда, пока он поправлял воротник. «Интересно, наденет ли она что-нибудь из того белья, которое купила?» Он замер, раздумывая. «Будет ли странно спросить об этом? Наверное, лучше подождать и позволить себе удивиться». Бросив последний взгляд в зеркало, он разгладил рубашку и улыбнулся. Но затем — внезапно запаниковал. Мысли о том, что Амелия увидит его обнаженным, а значит, и он увидит ее обнаженной, вызвали густой румянец на лице Гарри, а его ладони начали потеть. «О боже, я понятия не имею, что делаю», — подумал он. «Сириус?» — В чем дело? — Как мне — ну, ты понимаешь — удовлетворить ее? Я не хочу, чтобы она разочаровалась, — сказал Гарри. — А-а, подумываешь перевести всё на новый уровень, да? Я надеялся, что этот день настанет, мой щенок превращается в мужчину. — Сириус, — предостерегающе произнес Гарри. — Ладно-ладно. Что ж, ты обратился по адресу. Я был легендарен с дамами, — Гарри почти видел, как Сириус потирает руки от восторга. — Первое, что тебе нужно знать: у каждой есть «та самая» точка. За ухом, на шее, чуть ниже ключицы — какое-то место, которое сводит их с ума. Тебе нужно найти эту точку и уделить ей всё свое внимание. Затем переходишь к груди. Я вот узнал, что некоторым женщинам нравится... «О нет, я совершил огромную ошибку», — со стоном подумал Гарри. Сириус маниакально расхохотался. — Ну-ну, я только начал, — сказал он и продолжил перечислять всё, что знал о том, как доставлять удовольствие женщинам.

***

Когда Гарри шагнул из камина, у него едва нашлась секунда, чтобы отряхнуться, прежде чем Сьюзен практически преградила ему путь, а ее лицо так и светилось от восторга. — Мне велели встретить тебя, когда ты придешь, — сказала она с широкой улыбкой. — Тетушка всё еще собирается, но скоро должна спуститься. Прежде чем он успел ответить, Сьюзен обхватила его руками, крепко сжимая в объятиях. — Спасибо тебе, — пробормотала она, прижавшись к его груди. — Ты сделал ее такой счастливой. Я никогда раньше не видела, чтобы она часами примеряла платья, и она не улыбалась так много уже много лет. Она так долго была одинока, и ты снова принес ей радость. Так что спасибо. Гарри моргнул, совершенно застигнутый врасплох этим внезапным излиянием благодарности Сьюзен. Он помедлил, прежде чем неловко похлопать ее по спине. — Э-э, всегда пожалуйста? — выдавил он. Прежде чем этот момент успел перерасти в нечто слишком сентиментальное, звук каблуков, цокающих по лакированному дереву, заставил его обернуться. У него перехватило дыхание. Амелия стояла на верхней площадке лестницы. Ее платье — модель без бретелек нежно-розового цвета, расширяющаяся чуть ниже колен — облегало ее во всех нужных местах, подчеркивая элегантную фигуру. Образ завершали подходящие по цвету красные туфли на каблуках, которые негромко стучали по ступеням, пока она спускалась. Гарри попытался заговорить, но у него пересохло во рту. Амелия понимающе улыбнулась, подходя ближе и запечатлев мягкий поцелуй на его щеке. Этот короткий жест вывел его из транса. — Ты выглядишь совершенно потрясающе, — сказал он низким голосом, беря ее за руки и поднося каждую к своим губам. — Если бы мы шли в какое-нибудь общественное место, мне пришлось бы отбиваться от каждого встречного парня битой загонщика, просто чтобы удержать тебя только для себя. Слабый румянец проступил на щеках Амелии, хотя ее усмешка никуда не делась. — Ты и сам выглядишь неплохо, — ответила она, окидывая его оценивающим взглядом. — Я знала, что эта рубашка будет на тебе хорошо смотреться. Она притянула его ближе, прижимаясь своими губами к его в поцелуе, который на мгновение оставил его ошеломленным. Многозначительное покашливание прервало их. Они обернулись и обнаружили, что Сьюзен всё еще стоит там, скрестив руки на груди и ухмыляясь так, словно знала нечто, чего не знали они. — Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке сегодня вечером? — спросила Амелия. Сьюзен пренебрежительно махнула рукой. — Со мной всё будет хорошо. Ханна придет ко мне, чтобы составить компанию. — Затем с лукавой улыбкой она добавила: — Развлекайтесь — и не возвращайтесь слишком рано. Она обняла тетю, после чего с хихиканьем повернулась к Гарри. — До завтра, дядя Гарри. Гарри закатил глаза, но не смог скрыть ухмылку, пока Сьюзен практически вприпрыжку выходила из комнаты. Покачав головой, он снова повернулся к Амелии и украл еще один быстрый поцелуй. — Готова? — спросил он, переплетая их пальцы. С негромким хлопком они исчезли. Амелия моргнула, когда они приземлились в элегантной прихожей; ее взгляд скользнул по полированным мраморным полам, парящим потолкам и со вкусом украшенным стенам. — Это вилла Поттеров, — сказал Гарри, улыбаясь. — Она находится в Сете, во Франции. Я подумал, что мы могли бы устроить частный ужин — только вдвоем — не беспокоясь о любопытных глазах. Ее взгляд заметался по пространству, впитывая его истинную красоту. — Она великолепна, — выдохнула она. — Дальше — лучше, — произнес он, ведя ее вперед. Они вошли в гостиную, которая выходила на просторный балкон с видом на океан. Запах соли и цветущих цветов наполнял воздух, а ритмичный грохот волн о берег создавал умиротворяющий фон. Но именно обстановка на балконе по-настоящему захватила дух Амелии. Маленький, элегантно сервированный стол на двоих стоял под звездами в окружении мягкого сияния мерцающих свечей. Лепестки роз были рассыпаны по полу, а в воздухе плыли едва уловимые звуки романтической музыки. Гарри отодвинул ее стул, запечатлев поцелуй на ее виске, прежде чем занять свое место. Мгновение спустя появился домовой эльф, с отработанной легкостью наливая каждому по бокалу вина. По мере того как разворачивался вечер, их беседа текла непринужденно. В перерывах между кусочками идеально приготовленных блюд они смеялись, поддразнивали друг друга и обменивались историями о своих днях. Затем, когда Кайла — их эльфийка-официантка — убрала тарелки из-под салата, Амелия поставила свой бокал, задумчиво изучая Гарри. — Гарри, — мягко произнесла она, — расскажешь мне о Сириусе? Гарри замер. Дело было не в том, что он не хотел говорить о Сириусе, — просто это всё еще причиняло боль. Но Амелия была терпелива с ним, никогда не настаивала, всегда ожидая, когда он сам созреет для откровения. И если кто и заслуживал его честности, так это она. Он кивнул. — Что ты хочешь знать? — Всё, — просто ответила она. И он рассказал ей. Он начал с самого начала — с ночи Хэллоуина, предательства, того, как Сириуса подставили. Он рассказал ей о побеге Сириуса из Азкабана, противостоянии в Визжащей хижине, нападении дементоров и дерзком спасении с помощью маховика времени. Он описал письма, которые Сириус присылал, находясь в бегах, ложную надежду на очищение его имени и то, как всё закончилось — как Сириус ушел за Завесу, смеясь даже в момент своей гибели. К тому времени как он закончил, о тарелках было забыто. Амелия сидела молча, впитывая всё услышанное; в ее грозовом взгляде промелькнули гнев и печаль. — Как ты стал лордом Блэком? — спросила она наконец. Гарри выдохнул, объясняя, как Сириус назначил его наследником и как — технически — Сириус на самом деле так и не был осужден. — По словам гоблинов, — добавил он с горькой усмешкой, — Сириус просто находился в затяжном отпуске на острове Азкабан. Челюсть Амелии сжалась. — Ему даже не устроили суд? — произнесла она, и ее голос дрогнул от возмущения. Она отложила салфетку и, отодвинувшись от стола, подошла к нему. Она села к нему на колени, обхватив его лицо ладонями. — Я обещаю тебе, Гарри, — яростно прошептала она, — я доберусь до сути этого дела. Имя Сириуса будет обелено. В груди Гарри всколыхнулись чувства. Он тяжело сглотнул, а затем подался вперед, накрыв ее губы глубоким, затяжным поцелуем. — Я полностью в тебя верю, — пробормотал он ей в губы. В какой-то момент подали десерт, но о нем быстро забыли, когда в уголке рта Амелии показалось пятнышко крема. Гарри наклонился, слизнул его, а затем накрыл ее рот своим в очередном пылком поцелуе. Позже они медленно прогуливались по пляжу, переплетя пальцы, и их ступни погружались в прохладный песок, пока волны омывали лодыжки. Амелия рассказывала ему истории о его отце и Сириусе во времена их учебы в Академии мракоборцев — о том, как они своими выходками доводили Грозного Глаза Грюма почти до безумия. Гарри смеялся, благодарный за легкость в разговоре и за то, как Амелия восполняла пробелы в его прошлом. К тому времени как они вернулись к вилле, атмосфера между ними изменилась. Они замерли в дверном проеме, притянутые друг к другу невидимой силой. Каждое прикосновение, каждый долгий взгляд искрились предвкушением. Гарри замялся — всего на секунду — но затем увидел, как глаза Амелии потемнели от желания. Собрав все свое гриффиндорское мужество, он взял ее за руку и повел внутрь. Оказавшись в спальне и плотно закрыв дверь, Гарри притянул Амелию в свои объятия и поцеловал её — томно и неспешно. Он хотел без суеты показать ей всё, что чувствует. Его пальцы запутались в её волосах, пока Амелия расстегивала пуговицы его рубашки, проводя ладонями по груди и рельефному прессу. Она тихо застонала, когда Гарри отстранился и начал покрывать поцелуями линию её челюсти и шею, нежно приникая губами к коже чуть ниже уха. Амелия запрокинула голову, давая ему больше пространства, и впилась ногтями в его спину. Когда чувства стали слишком острыми, она мягко потянула его за волосы, вовлекая в новый жаркий поцелуй. Продолжая целовать её, Гарри скользнул ладонями по бокам Амелии вверх. Когда его рука коснулась её груди, он мягко накрыл её ладонью, отчего Амелия снова застонала ему в губы. Он ласкал её некоторое время, прежде чем перейти к другой, а когда они, тяжело дыша, отстранились друг от друга, он завел руки ей за спину и расстегнул молнию на платье. Наряд соскользнул вниз, упав мягким кольцом у её ног. Гарри сделал шаг назад, чтобы получше рассмотреть её. — Вау, — только и смог выдать он при виде нее, стоящей перед ним в одних лишь красных кружевных трусиках. Он внезапно очень обрадовался тому, что она накупила все это белье. — Ты так прекрасна, Амелия, — произнес он, впитывая взглядом ее обнаженную грудь, вздымающуюся при каждом вдохе и выдохе, ее роскошные длинные ноги и накрашенные красным ногти на пальцах ног. Он шагнул вперед, чтобы снова взять ее грудь в свои ладони теперь, когда платье было снято, но замялся и вместо этого посмотрел ей в глаза. Его воодушевило бурлящее возбуждение, которое он увидел в ее взгляде, и он подался вперед, снова притягивая ее в свои объятия. — Ласкай меня, Гарри, пожалуйста, — прошептала Амелия ему на ухо, и Гарри, кивнув, нежно провел пальцами по чувствительным розовым соскам. Его рот нашел ее, и их языки продолжили свой знакомый интимный танец, пока Гарри одной рукой осторожно очерчивал сосок Амелии, а другой водил вверх-вниз по ее спине. Амелия ахнула и прикусила губу Гарри, когда он крепко сжал ее сосок, прежде чем перекатить его между пальцами. Гарри подхватил Амелию на руки и перенес ее на кровать, где осторожно уложил, а затем выпрямился, чтобы снять брюки. Амелия перебралась к изголовью и наблюдала, как он раздевается. Когда он закончил, он пополз вверх по ее телу и склонил голову, чтобы подарить ей обжигающий поцелуй, прежде чем спустить губы к ее шее и груди, целуя и облизывая каждую веснушку на своем пути, пока наконец не добрался до ее грудей. Он покрыл поцелуями изгиб ее левой груди, а затем нежно обвел языком ее возбужденный сосок, после чего втянул его в рот и начал крепко сосать. — Гарри, — простонала Амелия прерывистым шепотом, заставив Гарри отстраниться и снова поцеловать ее, прежде чем уделить такое же внимание другой груди. Он не торопился: целовал, облизывал, сосал, а затем обдувал возбужденную, разгоряченную кожу. Когда он зажал ее затвердевший сосок зубами и слегка потянул, Амелия ахнула и выгнулась ему навстречу, стараясь добиться как можно более тесного контакта. Пальцы Гарри медленно двинулись ниже, скользя по ее животу и описывая круги вокруг пупка. Гарри застонал, когда ее мышцы дрогнули в предвкушении. Он оторвался от груди Амелии и ухмыльнулся, заметив, как она разочарованно нахмурилась, но быстро стер эту хмурость с ее губ поцелуем, после чего ворвался языком в ее рот и продолжил свой путь пальцами. Он провел вдоль верхнего края ее трусиков, а затем опустил руки ниже, лаская молочно-белую плоть внутренней стороны ее бедер. Затем, с быстротой, рожденной годами игры на позиции ловца, он подцепил край ее белья и стянул его по ее подтянутым, усыпанным веснушками ногам. Когда с трусиками было покончено, Гарри поцеловал подъем каждой ступни, а затем начал подниматься выше, облизывая сначала одну ногу, потом другую, пока не оказался прямо над ее лоном. Он помедлил мгновение и поднял взгляд: Амелия тяжело дышала, ее волосы разметались по подушке, а глаза были плотно закрыты. Он в благоговении созерцал ее несколько секунд, пока не услышал прерывистый шепот Амелии. — Всё в порядке, Гарри, просто следуй инстинктам. Обещаю, я скажу тебе, если ты сделаешь что-то, что мне не по душе, но вряд ли ты сможешь придумать что-то такое, что мне бы не понравилось, — произнесла Амелия с нежной улыбкой. Гарри снова кивнул, слишком ошеломленный, чтобы говорить, а затем глубоко вздохнул, позволяя ее пряному аромату наполнить легкие, от чего всё его тело окончательно напряглось на матрасе. Он застонал и приподнялся, чтобы один раз глубоко поцеловать её, после чего вернулся на прежнее место и опустил лицо, проводя кончиком языка по её разгоряченной плоти. Он начал нежно ласкать языком средоточие её нервов, пока руки Амелии не нашли затылок Гарри и не начали сильнее прижимать его лицо к себе. Он с упоением сосал и вылизывал её чувствительную жемчужину, пока бедра Амелии дико вздымались, пока вдруг он не замер, заставив её издать раздраженный стон. Он улыбнулся ей, в то время как его палец начал дразняще описывать круги вокруг её входа. — Гарри, — простонала Амелия. Он лизнул её еще раз, прежде чем толкнуть внутрь два пальца, при этом его язык снова метнулся наружу, чтобы очертить пульсирующее средоточие нервов. Он ритмично двигал пальцами внутри неё, одновременно посасывая её клитор. Когда он почувствовал, как её стенки начали сжиматься вокруг его пальцев, он стал изгибать их вверх, нащупывая «ту самую вторую точку», о которой рассказывал Сириус. Он понял, когда нашел её, потому что Амелия мгновенно выгнулась ему навстречу, выкрикивая его имя и убирая руки от его головы, чтобы крепко вцепиться в простыни. Гарри продолжал свои ласки, слушая, как дыхание Амелии становится всё более и более прерывистым. Почувствовав, что она вот-вот сорвется, он в последний раз согнул пальцы, одновременно задев зубами её затвердевшую жемчужину. Затем он замедлил движения и поднялся выше вдоль её тела, пока его губы не оказались у её ушной раковины. — Кончи для меня, Амелия, — прошептал он и тут же добавил третий палец, полностью растягивая её, и начал двигаться в ней, подстраиваясь под неистовый ритм её бедер. Пока он покусывал мочку её уха, он почувствовал, как её тело начало каменеть, и внезапно она вскинула бедра ему навстречу, её лоно забилось в спазмах, а его имя сорвалось с её губ вместе с дрожью. Гарри перестал двигать пальцами и продолжал осыпать поцелуями ее шею, грудь и лицо, пока ее дыхание не начало выравниваться. Затем он вытащил пальцы и осторожно перевернулся вместе с ней так, что она оказалась рядом с ним, положив голову ему на грудь и собственнически закинув на него ногу. Гарри притянул ее в крепкие объятия; одна его рука выводила узоры на ее бедре, а другая нежно перебирала ее волосы. — Это было невероятно, Гарри. Действительно, отличная работа, — сказала она, глядя на него с усмешкой. — Рад стараться, моя леди, — ответил он, запечатлев мягкий поцелуй на ее губах. На следующий день после полудня Сьюзен была на середине обеда в Боунс-Мэноре, когда резкий стук каблуков на лестнице привлек ее внимание. Заинтригованная, она выглянула из-за угла как раз вовремя, чтобы увидеть Амелию, поднявшуюся на верхнюю площадку — ее обычно безупречный вид был заметно помятым, волосы слегка растрепались, а сама она словно светилась. Сьюзен усмехнулась, сдерживая смех, пока ее тетя скрывалась в коридоре, направляясь к своей спальне. — Так держать, тетушка, — пробормотала она про себя, расплываясь в улыбке. Покачав головой от предвкушения, она быстро вернулась к еде, желая поскорее закончить, чтобы связаться с Невиллом по каминной сети. У нее определенно были новости, которыми стоило поделиться.

***

Когда Гарри вернулся в Поттер-Мэнор на следующий день после полудня, он обнаружил на своем столе письмо с печатью Гринготтса. Плотный пергамент хрустнул под его пальцами, когда он взял его. Гоблинское письмо было вытиснено глубокими черными чернилами — четкими и уверенными. — Алиса, принеси мне, пожалуйста, легкий обед, — позвал он, усаживаясь в кресло и с любопытством разворачивая письмо.

Уважаемый лорд Поттер-Блэк!

Если вам удобно, я готов встретиться сегодня, 3 июля, в 15:00.

С уважением,

мастер счета Крюкохват.

Гарри сверился со временем — только что миновал час. У него оставалось два часа. Более чем достаточно, чтобы отправить ответ и подготовиться. Он быстро нацарапал подтверждение, аккуратно сложил пергамент и отправил его с Хедвиг, после чего принялся за простую трапезу, появившуюся на его столе. Хрустящий салат, свежий хлеб и идеально охлажденный тыквенный сок. Легко, но именно то, что ему было нужно. После быстрого душа он переоделся в темно-синюю мантию, серебряная отделка которой придавала образу едва уловимую элегантность. Она сидела идеально, будучи негласным отражением власти, которой он теперь обладал — не просто как Гарри, но как лорд Поттер-Блэк. Когда он прибыл в Гринготтс, гоблины-охранники у входа едва удостоили его взглядом; он вошел внутрь, уверенно шагая к кассирам. — У меня назначена встреча с мастером счета Крюкохватом, — сообщил Гарри ближайшему гоблину. Кассир окинул его острым, оценивающим взглядом, после чего кивнул. — Ждите здесь. Спустя несколько мгновений появился сам Крюкохват, чьи резкие черты лица выдали тень чего-то, почти похожего на предвкушение. Без лишних слов он жестом велел Гарри следовать за ним. Личный кабинет был именно таким, как Гарри и ожидал: функциональным, суровым, высеченным из цельного камня, с массивным металлическим столом в центре. Никаких лишних украшений. Никакого напрасно потраченного пространства. Крюкохват жестом предложил ему сесть, постукивая когтистыми пальцами по столу. — Чем могу быть полезен, лорд Поттер-Блэк? В вашем письме упоминалось взаимовыгодное соглашение. Гарри слегка подался вперед, удерживая взгляд гоблина. — Да, но прежде чем мы перейдем к этому, мне нужно ввести вас в курс дела. Послушайте меня минуту. Хмурый взгляд Крюкохвата стал тяжелее, но он кивнул, ожидая продолжения. Гарри начал свой рассказ, пересказывая события своего второго курса в Хогвартсе — скрытый вход в подземельях, долгий спуск в Тайную комнату и битву против василиска. Он говорил размеренным тоном, но по мере повествования выражение лица Крюкохвата менялось. Скептицизм уступил место более острому чувству, а его черные глаза лихорадочно блеснули от интереса. — Вы убили василиска? — голос гоблина был тщательно контролируемым, но жажду за ним было не скрыть. — В одиночку? — Да, — подтвердил Гарри. — И именно поэтому я просил о встрече. Я хочу обсудить условия, на которых гоблины займутся сбором ингредиентов с останков. Крюкохват на мгновение замер, прежде чем его рот искривился в чем-то среднем между ухмылкой и оскалом. — Какого он размера? — По меньшей мере пятьдесят футов, — сказал Гарри. Крюкохват медленно выдохнул, словно смакуя эту мысль. Когда он снова посмотрел на Гарри, его манера поведения полностью изменилась. Переговоры начались незамедлительно, и они были какими угодно, только не простыми. Гарри достаточно имел дела с гоблинами, чтобы знать: они никогда ничего не отдают даром, и Крюкохват не был исключением. Каждое предложение встречалось встречным, каждая уступка взвешивалась и проверялась на прочность. Воздух между ними казалось наэлектризованным, каждое слово несло в себе вес золота и власти. Наконец, после последнего обмена репликами, они пожали друг другу руки — когтистая хватка Крюкохвата была крепкой, победной. — Сорок процентов прибыли гоблинам, — подытожил Гарри, — плюс полные права на мясо. Вы берете на себя продажи и распределение. — Справедливая сделка, — согласился Крюкохват, и его удовлетворение было очевидным. — Когда мы сможем осмотреть останки? — Я согласую это с Дамблдором и дам вам знать. Крюкохват склонил голову в знак признания, прежде чем выйти из комнаты, оставив Гарри наедине с контрактом. Зачарованные чернила тускло мерцали в свете лампы; детали сделки теперь были высечены в камне. Гарри медленно выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Это было нечто большее, чем просто деловое соглашение — это был шаг вперед. Знак того, на что он способен. И это было только начало.