Глава 6
19 декабря 2025 г., 14:00
Выходя из прохладного подъезда в вечерний воздух, Ноа сразу заметил нечто, абсолютно не вписывавшееся в пейзаж Куинса. У тротуара, как диковинная птица из хрома и чёрного стекла, стояла «Ауди R8». Автомобиль отличался безупречным, почти вызывающим лоском, который без слов сообщал о своём астрономическом ценнике и полной оторванности от простой реальности за окном.
«Неужели?» — мелькнула мысль, и почти сразу дверь со стороны водителя взмыла вверх, как крыло. Из кокона роскоши вышел человек, чьё лицо знал каждый.
Тони Старк. В джинсах, футболке и кожаной куртке, без видимых доспехов, но с неизменной аурой уверенности. Ноа внутренне сжался. Он попытался пройти мимо, делая вид, что просто спешит по делам, но властный голос остановил его.
— Эй, парень! Есть минутка?
Ноа обернулся, его лицо было каменным.
— Да? И какое дело? — в его тоне прозвучал открытый, бросающий вызов холодок отчуждения.
— Я не за дракой, малыш, — Старк поднял руки в мирном жесте, но в глазах промелькнула тень раздражения.
— Даже если бы и так, я пенсионеров не бью, — холодно бросил Ноа, готовясь идти дальше.
— Я смотрю, тебе и слова поперёк не скажи? — Старк нахмурился. Ноа открыл рот, чтобы парировать, но миллиардер был быстрее: — Ладно, прости. Мне нужно найти Питера. Он меня везде заблокировал. Нам… нужно поговорить.
— И зачем вы ко мне приехали? — Ноа скрестил руки на груди.
— Ты у него в списке важных контактов. А если честно… я просто проверил историю ваших сегодняшних звонков, — невозмутимо заявил Старк.
— Что? — Ноа вскипел от искреннего возмущения. — Вы в курсе, что это нарушение… А, о чём это я? Я просто не понимаю, в чём ваша проблема! — он провел рукой по лицу, по привычке задерживая пальцы на переносице.
— О чём ты? — в голосе Старка появилась опасная тишина.
— За что вы так с ним поступаете?! — выплеснул Ноа, и все его накопленное раздражение за Питера вырвалось наружу.
— Послушай, это не твоё дело, — отрезал Старк, и его взгляд стал стальным.
— Нет, это как раз моё дело! — Ноа не отступил, шагнув вперёд. Его голос гремел в вечерней тишине. — Особенно когда я сталкиваюсь с последствиями ваших решений! Питер этого не заслуживает. Не знаю точно, что случилось, но уверен — причина в вас!
— Замолчи, пацан! — резко бросил Старк, но Ноа уже не мог остановиться.
— В вашей слабости! Вы — гений, легенда, человек, который меняет мир! Но вместо того, чтобы, как и положено эгоисту-гению, брать от жизни всё, что хочет, вы отталкиваете единственное, что приносит вам радость! Единственного человека, рядом с которым вы, кажется, перестаёте быть Железным человеком и становитесь просто… собой!
Старк замер, его лицо стало непроницаемой маской. Но Ноа видел, как дрогнул уголок его рта.
— Послушай… — начал он, уже тише.
— Нет, это вы послушайте! Чего вы боитесь? Публичного осуждения? Но вам плевать на всех, кроме него, не так ли? Я не такой, как Питер, сэр. И в вашем поведении я вижу не отношения наставника и ученика. Вы притворяетесь. Боитесь собственных чувств. Каждый раз, когда Питер говорил о вас, он и не подозревал, что это взаимно. Верно? — Ноа не знал наверняка, но в его голосе звучала абсолютная уверенность. Он попал в цель. — Можете не отвечать мне. Ответьте хотя бы себе. И… я не могу вас просить. Но просто задумайтесь. Перестаньте думать об осуждении извне. Хотя бы сейчас позвольте себе быть эгоистом.
Ноа подошёл совсем близко, глядя прямо в тёмные, умные глаза Тони Старка.
— Питер нуждается в вас. Но если вам это не нужно — а я в этом сомневаюсь, — тогда скажите прямо и отпустите его. Сойдите, наконец, с этих качелей, где на одном конце — восторг, а на другом — катастрофа.
Он отступил. Наступила тяжёлая пауза, которую разрезал лишь далёкий гул города.
— Не думал, что когда-нибудь буду получать выволочку от подростка, — наконец произнёс Старк, и в его голосе прозвучала не злость, а усталая ирония, смешанная с уважением.
— Считайте это дружеским советом. Я просто хочу, чтобы Питер был счастлив.
— И он будет, — твёрдо, почти как клятву, сказал Старк.
Надежда слабо блеснула в груди Ноа. Он достал телефон, нашёл скинутую геолокацию Питера и протянул экран.
— Вот. Он на крыше. Отправляйте себе.
Старк взял устройство, сказал что-то вроде «Пятница, копируй и построй маршрут», и через секунду вернул его.
— Спасибо, — коротко кивнул он. В этом слове было больше, чем простая формальность.
— Надеюсь, вы меня не разочаруете, — тихо произнёс Ноа.
Тони Старк без лишних слов прыгнул в свою машину. Рев двигателя разорвал тишину, и «Ауди» растворилась в потоке машин. Любопытство и глубокая, личная заинтересованность горели в Ноа. Он не мог не посмотреть. Сосредоточившись, он активировал мимикрию, ощутив, как его тело и одежда начинают вибрировать, сливаясь с сумеречными тенями. Он превратился в призрака, движущегося по стенам и крышам, невидимый и бесшумный тень, следующая за алым следом роскошного автомобиля.
Путь был недолгим. Старк остановился у невысокого офисного здания в промышленной зоне. Из багажника «Ауди» взметнулись и со звоном облепили его тело детали костюма, и через мгновение Железный человек плавно взлетел на крышу. Ноа, цепляясь за шероховатый кирпич, пополз вслед, оказавшись на соседней крыше. Затем — лёгкий, беззвучный прыжок через узкий промежуток. Он приземлился за массивным вентиляционным блоком, в десяти метрах от фигур, вырисовывавшихся на фоне ночного неба. Он затаил дыхание.
— Мистер Старк? — голос Питера был сломанным, полным неверия. — Как вы… Как вы нашли меня?
— Благодаря твоему другу, — ответил Старк, и в его механизированном голосе прозвучала непривычная мягкость. Почти одновременно с этими словами лицо Железного человека ожило: маска с тихим, плавным гулом разошлась по секциям, которые с лёгким металлическим шепотом убрались в воротник и боковые панели шлема.
Тони теперь стоял перед Питером не как неуязвимый идол в металле, а как человек — с усталым, но безоружным взглядом.
— Что? Зачем он… — Питер снова всхлипнул, и Ноа увидел, как его плечи дёрнулись.
— Чтобы я всё исправил! — Старк сделал шаг вперёд, но Питер инстинктивно отпрянул к самому краю парапета. Старк замер. — Прошу. Не убегай.
— Зачем вы здесь? Чтобы снова сказать, какой я незрелый ребёнок? Я всё услышал в прошлый раз!
— Нет, Питер. Я… Я сглупил. Испугался. Это меня не оправдывает. Но я хочу всё исправить.
Питер стоял на краю, ветер трепал его волосы. Казалось, он вот-вот шагнёт в пустоту. Ноа сжал кулаки, но Старк снова заговорил, и в его тоне проскользнула несвойственная ему беззащитность, какую Ноа никогда бы не ожидал услышать.
— Пожалуйста, выслушай меня.
Питер медленно, как во сне, спрыгнул с парапета обратно на крышу и отошёл от края.
— Сначала я не понимал, что происходит, — начал Старк, медленно приближаясь. — А потом… потом стало слишком поздно. Я начал чувствовать к тебе то, чего не должен был. — Питер вздрогнул, но Старк поднял руку, прося молчания. — Я перестал видеть в тебе просто подопечного. Рядом с тобой я начал испытывать… запретные чувства, Питер. Тебе семнадцать. Мне — намного больше. Это было неправильно. Но твой друг… он кое-что мне прояснил. Я совершал много неправильных поступков в жизни. Но мои чувства к тебе — не ошибка, Питер.
Он подошёл вплотную. Его металлическая рука поднялась, пальцы в перчатке мягко коснулись подбородка Питера, заставив того поднять заплаканное лицо.
— Могу я? — тихо спросил Старк, и вопрос повис в воздухе, хрупкий и огромный.
Ответом не стали слова. Питер сам сократил оставшиеся сантиметры. Их губы встретились. Сначала осторожно, почти неуверенно, а затем — со всей страстью и болью, накопленной за месяцы невысказанного. Это был не поцелуй из фильма. Это было землетрясение, тихое и всепоглощающее, на крыше высотного здания.
Ноа, прижавшись к холодному металлу вентиляции, смотрел. Грудь его сжалась от противоречивого спазма. Внутри бушевала горечь — острая, режущая, от осознания собственного одиночества и безвозвратно упущенного шанса. Но тут же, на этих же развалинах, теплилась тихая, чистая радость за друга, который наконец-то получил то, чего так отчаянно хотел. Он был счастлив за Питера. И эта искренняя радость, как противовес, делала его собственную боль чуть более терпимой, чуть менее острой.
Он не стал дожидаться конца. Ему было трудно дышать. Оттолкнувшись от укрытия, он тихо, как призрак, скользнул к краю крыши и шагнул в ночь. Паутина вырвалась из запястий, унося его прочь от этой сцены, в тёмное небо, где он мог раствориться и быть никем.
Уже дома, снова став видимым в четырёх стенах своей комнаты, он почувствовал ледяную опустошённость. Он взял телефон, пальцы сами набрали сообщение Питеру:
«Привет. Как встреча? Всё ок?»
Притворство было мучительным, но необходимым, будто и не было того, что он видел своими глазами.
Затем он выключил свет, рухнул на кровать и уставился в потолок, желая лишь одного: чтобы сон стёр сегодняшний день.
***
На следующее утро Ноа разбудил не будильник, а знакомый гул голосов и запах свежесваренного кофе, доносящийся снизу. Родители вернулись на день раньше. Он спустился, натянув на себя маску обычного сына. Вопросы о здоровье были неизбежны, как и их изумление при виде его чистой, здоровой руки без следов ран. Он отшутился «хорошим врачом» и «молодым организмом». Лучше уж так, чем пытаться объяснить чудовищную регенерацию, вызванную его мутацией. Закончив с утренними ритуалами, он взял телефон. Среди уведомлений горело одно-единственное сообщение от Питера: «Всё хорошо. Спасибо.» Коротко. Сухо. Без лишних деталей. Ноа усмехнулся про себя, горьковатой усмешкой. «Ну да, ещё бы не хорошо, не зря же я вчера устраивал тираду его бойфренду», — подумал он, отложив телефон. Чувство было странным — смесь выполненного долга и лёгкого щемящего чувства, будто он закрыл дверь, в которую больше не войдёт. Понедельник прошёл как по рельсам. Возвращение в школу, сдача всех накопившихся долгов, встречи с Питером. Паркер светился изнутри тихим, непрерывным счастьем, как фонарик с новыми батарейками. Его улыбка стала шире, движения — свободнее. Даже привычная суетливость сменилась какой-то новой, уверенной грацией. Ноа поздравлял его искренне, хлопал по плечу, шутил. Внутри же он наблюдал за этим сиянием с чувством, похожим на то, с каким смотрят на прекрасную картину в чужом доме — восхищённо, но отстранённо. Главное, чтобы он был счастлив. А ему… ему хватит места рядом. Жизнь потекла своим чередом. Пока Питер с Недом укатили на недельную экскурсию в другой штат. Ноа же, естественно, отказался — у него были свои причины быть поближе к дому, в школе ничего не изменилось. Учёба, пустые коридоры, звонки с друзьями, где они подтрунивали над его «отшельничеством». Он отшучивался. Ему было нормально. По крайней мере, так он себе говорил. В один из таких дней, выйдя со школы и сделав всего пару шагов за её ворота, он услышал оклик: — Эй, парень! Голос был незнакомый, добродушный, но слишком громкий. Ноа обернулся. К бордюру, с лёгким шиком, причалил большой, чёрный, бесшумный автомобиль. А рядом с ним стоял мужчина, чья комплекция однозначно говорила «этот человек работает в охране», но с удивительно добродушным, почти простодушным лицом. Старк прислал? Ну, чего ещё ему от Ноа надо? — Здравствуйте, — мужик слегка кивнул. — Меня зовут Хэппи Хоган. Я личный водитель и помощник мистера Старка. — Здравствуйте, — сдержанно ответил Ноа, оценивая ситуацию. — Мистеру Старку что-то от меня нужно? Вместо ответа в его кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер. Ноа поднял трубку с плохим предчувствием. — Алло? — Здравствуй, пацан. Как поживаешь? — бархатный, чуть насмешливый голос Тони Старка заполнил его ухо. Внутри у Ноа всё ёкнуло и вспыхнуло, как от удара током. Этот голос. Голос, который он очень хорошо знал. Он заставил себя ответить с холодной, нарочитой небрежностью: — Здравствуй, старпер. До этого звонка — замечательно. — Ты что, всё ещё на меня дуешься? — в голосе Тони послышалась улыбка. — Я же, вроде, всё исправил. — И? — Ноа сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мистер Старк, я так понимаю, вам скучно без Питера. Но это не значит, что я буду играть роль его замены. Он произнёс это и тут же внутренне ахнул. «Какую чушь я несу? Замена?» Но слова уже вылетели. — Нет, пацан, что ты, — голос Тони стал серьёзнее. — Просто я хотел тебя отблагодарить. За твои слова. Они… были нужны мне тогда. — Можете просто сказать «спасибо». Этого будет достаточно, — отрезал Ноа, чувствуя, как его собственный мозг кричит ему заткнуться. — Нет. Так. Всё, — тон Тони снова стал командным. — Больше не хочу ничего слышать. Езжай с Хэппи в Башню. Там и поговорим. — И связь прервалась. Ноа опустил телефон, глядя на экран с смесью раздражения и обречённости. — А моё мнение на этот счёт его не интересует. Ну да, — пробормотал он себе под нос. — Садитесь, пожалуйста, — Хэппи уже держал открытой дверь роскошного салона. «Кто он такой, чтобы отказывать Тони Старку?»— риторически спросил он себя, садясь на кожаном сиденье, пахнущее дорогой кожей и чистотой. Ещё пожалуется Питеру… Мысль заставила его внутренне содрогнуться. Нет, этого нельзя допустить. Главное — не облажаться, не показать, как этот неожиданный вызов заставляет его сердце биться чаще. В прошлый раз на улице его выручила ярость. Сейчас же, в закрытом пространстве, один на один с самим Тони Старком, его давнее, фанатское восхищение могло вырваться наружу самым неподходящим образом. Он ментально готовился к битве — не со Старком, а с самим собой. Дорога до Башни Мстителей пролетела в напряжённой тишине. Хэппи молчал, Ноа уставился в окно, наблюдая, как знакомые улицы Куинса сменяются футуристическим ландшафтом Манхэттена. Башня вздымалась в небо, как монолит из стали и стекла, символ всего, чего он достиг. Хэппи проводил его через стерильный, прохладный холл прямо к лифту, кивнул и отошёл. Лифт понёс его вверх, и с каждым этажом волнение нарастало, превращаясь в физическую дрожь в коленях. Он сжал кулаки, заставив себя дышать глубже. Взять себя в руки. Двери раздвинулись беззвучно. И там, в просторном холле на верхнем этаже, прислонившись к стене с видом на весь город, стоял он. Энтони Говард Старк. Без костюма, в простых чёрных джинсах и тёмной футболке, с чашкой кофе в руке. Он выглядел… уставшим. И каким-то человечным. — Пойдём в гостиную, — он махнул головой, и его голос звучал спокойнее, чем по телефону. — Угощаю тебя приличным кофе. — Мистер Старк, — начал Ноа, оставаясь на пороге. — С какой целью я здесь? — Тебе обязательно всё сразу к делу подводить? — в уголке рта Тони дрогнула улыбка. — Нет. Просто неизвестность немного… нервирует. Они прошли в огромное, залитое светом пространство — кухня-гостиная с панорамными окнами от пола до потолка. Вид был ошеломляющим. Тони указал на барную стойку, где уже стояла дымящиеся чашка кофе. — Присаживайся. Ноа сел на высокий барный стул, взял свою чашку. Аромат был божественным. Он сделал глоток. Кофе оказался идеальным — насыщенным, с лёгкой горчинкой, но без кислинки, согревающим и мягким. Тони ждал, наблюдая за ним. — Я хочу сказать тебе спасибо, — начал Старк, когда Ноа поставил чашку. — По-настоящему. За то, что открыл мне глаза на некоторые вещи. Знаешь, теперь я понимаю, почему Питер так к тебе привязан. Ты действительно умеешь… расположить к себе. — Что? — Ноа нахмурился. — Вы с Питером меня обсуждали? — Скорее, он говорил. Довольно часто. Про то, какой ты хороший друг. Что с тобой можно говорить обо всём на свете. Что у тебя на любой вопрос находится ответ. Он даже сравнивал тебя с психологом. Говорил, ты и выслушаешь, и лекарство пропишешь, — Тони тихо рассмеялся, и в его глазах промелькнула нежность при упоминании Питера. — Выслушать и накормить шаурмой — это не совсем профессиональная терапия, — ответил Ноа, позволив себе лёгкую улыбку. — Но помогает, да. Теперь скажите, что вам действительно от меня нужно, мистер Старк? — Понимаешь, — Тони отхлебнул свой кофе, его взгляд стал серьёзнее. — Мне нужна помощь в одном вопросе. К мозгоправам я не хочу — с меня они только деньги сосут, а помощи — фиг дождёшься. Да и не верю я во всё это. Поэтому ты здесь. Я хочу обсудить одну тему. Посмотреть на неё под другим углом. Тем более я убедился, что тебе всегда есть что сказать. И в основном — довольно здравые вещи. — То есть вместо психолога вы выбрали разговор по душам с незнакомцем? — Ноа поднял бровь. — Да ещё и с подростком. Замечательно. — Ну, как с незнакомцем… Заочно мы ведь знакомы. А теперь можем познакомиться и лично. — Логично. Так что за история? — Связанная с моими родителями, — голос Тони потерял всю свою лёгкость. Он стал тихим, почти металлическим. — И с тем, кто их убил. Внутри Ноа всё похолодело. Он хочет говорить о Зимнем Солдате. — Ты уверен? — осторожно спросил он. — Мы не настолько близки, чтобы говорить о подобном. — Ты впервые обратился ко мне неформально. Удивил, — Старк слабо улыбнулся. — В любом случае, я тебе доверяю. Как бы странно это ни звучало. Благодаря тебе мы с Питером… вместе. Ты мог бы тогда просто послать меня. И был бы прав. И Питер бы о тебе так часто не заикался, если бы ты был просто «обычным другом». Так что… да. Я уверен. Он говорил искренне. Ноа видел это. Усталость в его глазах, напряжение в плечах. Он кивнул. — Хорошо. Я слушаю. И тогда Тони рассказал. О Гидре. О видеозаписи, навсегда изменившей его мир. О Барнсе. О Роджерсе. О предательстве, которое ранило глубже, чем любое физическое оружие. Он говорил сдавленно, временами запинаясь, временами срываясь на холодную, беззвучную ярость. Ноа слушал, изредка задавая короткие, уточняющие вопросы, стараясь понять не только факты, но и бушующую под ними бурю эмоций. Старк периодически отхлёбывал из хрустального бокала бренди, который достал во время разговора, но не для опьянения, а словно пытаясь сжечь ком в горле. Когда рассказ закончился, в гостиной повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь далёким гулом города за стеклом. Ноа медленно выдохнул. — А ты не думал, что дело… вовсе не в исполнителе? — начал он, не замечая, как снова перешёл на «ты». — Я не хочу обесценивать твоё горе. Но это всё равно что держать обиду на пистолет, который выстрелил, вместо человека, нажавшего на курок. Тони резко поднял голову, глаза вспыхнули. Но Ноа мягко поднял руку, прося дать договорить. — Я к тому, что из всего, что ты сказал, следует: Барнс не имел контроля над собой. Он был оружием. Да, оружием со страшной, чудовищной историей и силой. Но оружием. Конечно, тебе от этого не легче. Но Зимний Солдат — это лишь бездушный автомат. Но вина лежит на том, кто заказал смерть твоих родителей. Просто… предположу. Будь я на твоём месте, мне бы захотелось найти именно заказчика и… — он на секунду запнулся, — …вышибить ему мозги. Тони удивлённо посмотрел на него. Ноа позволил себе короткую, кривую усмешку. — Не смотри так. Я же не пацифист какой-нибудь. А вот с Роджерсом… — Ноа покачал головой, и в его голосе прозвучало искреннее возмущение. — Он поступил как последний говнюк. Утаил от тебя правду. Да ещё и чуть не убил в придачу. Какой же мудак! Вместо того чтобы решать всё вместе — вы же были друзьями, команда! — он тебя кинул. Променял на старого друга с… протекающими мозгами. Класс. Тони слушал, не отрывая взгляда. Его лицо постепенно теряло маску отстранённой боли. — Я… я никогда не думал в таком ключе, — тихо признался он. — Для меня Барнс всегда был именно человеком, который убил. Но ты прав. Что же мне делать? — Тут зависит только от тебя, — сказал Ноа. — Можешь поступить по-своему, по-старковски. Быть добрым… самаритянином, прости за термин, и помочь разобраться с его головой. Я уверен, ты как никто другой справишься. Но сможешь ли ты простить Роджерса — тот ещё вопрос. Он тебя предал. Нет, скорее, променял. Что звучит не лучше. Либо… оставить всё как есть. Вычеркнуть. Жить дальше. — Проблема как раз в том, что я не могу жить дальше, — прошептал Старк, опуская взгляд в бокал. — Так помоги. По поводу Роджерса я согласен — он заслуживает кары небесной. Но ты, кажется, уже простил его. Просто обидно меньше не стало. — Да… — Тони взглянул на него, и в его глазах промелькнуло что-то вроде изумления. — Какого чёрта тебе всё известно? — Просто я… эмпат. И очень хорошо чувствую людей, которые мне небезразличны, — сказал Ноа, поймав его взгляд. — Будь то близкие, друзья… или те, кем я восхищаюсь. — Вот как, — Тони слабо улыбнулся. — Я так понимаю, я — последнее? — Именно. Поэтому я и говорил про эгоизм. Ты всегда всё делаешь для всех. А тебя не ценят. Ни Мстители, которым ты постоянно прикрывал жопу, ни «близкие друзья», которые выбирают не тебя или предают, ни весь мир, готовый обвинить тебя во всех грехах. Загвоздка в том, что ты-то не виноват! Меня это бесит. В общем, как и Питера. — Довольно… приятно это слышать, знаешь ли, — признался Тони, и его улыбка стала чуть живее. — Будто ты сам не знаешь, насколько ты крутой. Но только когда тебе стоит проявить эгоизм, настоящий, ты даёшь заднюю. И выбираешь не себя. Вот, как по мне, твоя главная ошибка. — Может, ты и прав, — Тони сделал последний глоток бренди. — Знаешь… я действительно не против помочь Барнсу. Можно начать прямо сейчас. Пятница! Голосовой интерфейс отозвался мгновенно: — Да, босс. — Свяжись с Наташей Романовой. Скажи, что нам нужно переговорить. Срочно. — Так точно. Он повернулся к Ноа. Усталость в его глазах никуда не делась, но теперь в них появилась и решимость. — Спасибо, Ноа. Ты мне действительно помог. И… у меня ещё одна просьба. — М? — Можешь и дальше обращаться ко мне на «ты»? — Тони снова улыбнулся, и на этот раз улыбка была почти что озорной. — Мне определённо это пришлось по душе. Ноа почувствовал, как что-то тёплое и лёгкое расплывается у него внутри, оттесняя остатки напряжения. — Хорошо, Тони, — он ответил улыбкой в ответ. Тони проводил его до лифта, и на прощание просто кивнул, но этот кивок значил больше, чем десяток благодарственных речей. Обратную дорогу с Ноа снова молча вёл Хэппи, но теперь тишина в салоне была не напряжённой, а спокойной. Вернувшись домой и закрыв дверь своей комнаты, Ноа прислонился к ней и медленно выдохнул. В голове гудело от переполняющих эмоций. Тони Старк доверил ему свою самую тяжёлую боль. Попросил совета. Позволил называть себя на «ты». Мир, в котором он оказался, продолжал преподносить невероятные, головокружительные сюрпризы. «Ну и сумасшедший же денёк», — подумал он, глядя в потолок. И, несмотря на всю сложность, где-то глубоко внутри зародилось странное, новое чувство — не просто восхищения, а… принадлежности. Он перестал быть просто зрителем в этой вселенной. Теперь у него была в ней своя, пусть и очень странная, роль.
