Свой среди Икон

      Как говорится, новый день — новые возможности. Вот только в их случае это звучало скорее, как «новый день — новые старые Мстители».       Тони сообщил о своём решении лично Фьюри. Ответ директора Щ.И.Т.а был на удивление сдержанным — сухое «благодарен, Старк» и напутствие не затягивать с организационными вопросами. Никаких фанфар. Но, возможно, так даже лучше.       Теперь будущее висело перед Ноа туманной, неопределённой завесой. Мстители возвращались. Это значило, что огромная, прежде почти пустынная башня наполнится чужими голосами, чужими привычками, чужими конфликтами. Станет тесно. А Ноа отчаянно не хотел пересекаться с некоторыми «особенными» персонажами. С Чёрной Вдовой, чей ядовитый укол он получил в полной мере. Со Стивом Роджерсом, чьё молчаливое присутствие для Тони было ходячим напоминанием о боли. Тони умел прощать и двигаться дальше. Но Ноа — нет. Особенно когда обижали тех, кого он считал своими. Его обиды были тихими, холодными и невероятно цепкими.       Башня, недавно бывшая стерильным коконом из стекла и титана, вдруг ожила — иным, тревожным образом. Её этажи начали наполняться не просто людьми, а ходячими историями, каждая из которых была увесистым камнем, брошенным в пруд их спокойной жизни. В безмятежную тишину ворвались отголоски старых споров, щелчки предохранителей и приглушённые голоса, обсуждающие дела, к которым Ноа не имел отношения.       Ноа успел переговорить с Уэйдом. Выяснилась забавная деталь: Дэдпула никто и не думал звать в Мстители всерьёз. Он был нужен Фьюри для «одной пыльной работёнки на окраине», как он сам выразился, с налётом драматичного презрения. Жаль. Ноа, хоть и понимал всю абсурдность этой мысли, тайно надеялся, что Уэйд сможет как-то вписаться в это новое «содружество героев». Он понимал: Дэдпул — убийца до мозга костей, а Мстители, по крайней мере на бумаге, должны были быть «светлыми и пушистыми». Хотя, если копнуть глубже, это было не совсем так. Но кого это волновало? Имидж для них всё.       Утро застало их всех по разным углам вселенной. Питер с первыми лучами солнца умчался на учёбу, с трудом скрывая нервное возбуждение от происходящего вокруг. Тони отбыл на очередное бесконечное совещание, посвящённое юридическим и финансовым тонкостям возрождения «Инициативы». А Ноа остался в башне один. Ощущение было странным — будто ты гость в своём же доме, который вдруг наполнился призраками прошлого.       Решив начать с малого, он отправился на кухню готовить завтрак. Пока яичница шипела на сковороде, он листал ленту новостей на планшете, наполовину погружённый в мирской шум соцсетей. И именно поэтому он не сразу уловил лёгкий шорох, шаги и приглушённый разговор за своей спиной. Ощущение чужого присутствия возникло резко и неприятно, как холодный сквозняк. Обернувшись, он увидел ту самую компанию, встреча с которой была в самом низу его списка желаний на сегодня.       В дверном проёме кухни, создавая почти картинную композицию, стояли Стив Роджерс и Джеймс «Баки» Барнс. А за их плечами, словно тень, — Наташа Романова. Замечательно. Просто великолепно. Не хватало только громового раската и вспышки молнии для полноты картины.       Ноа молча взял свою тарелку, намереваясь с достоинством ретироваться в свою комнату. Но два мощных тела — одно атлетичное и подтянутое, другое с хищной грацией воина — мягко, но неумолимо перекрыли ему путь к выходу. Он остановился, подняв взгляд, полный немого вопроса и лёгкого раздражения. Что им всем от него нужно?       Первой заговорила Наташа. И её тон был не тем ледяным лезвием, что резало воздух в прошлый раз. – Кажется, мы начали не с того, – произнесла она, и в её голосе звучала натянутая, но искренняя попытка доброжелательности. Она сделала шаг вперёд. – Откуда ты так чисто знаешь русский? У тебя прекрасное произношение. Без акцента.       Ноа почувствовал, как внутри что-то сжимается. Вопрос был невинным, но таил в себе подтекст. – После комы… такой подарочек достался, – сухо ответил он, опуская взгляд на свою тарелку. Мысли лихорадочно кружились: «Что им надо? Зачем этот визит вежливости?» – Вот как, – протянула Наташа, изучающе глядя на него. – Удивительно. Ты говоришь, как коренной носитель. Редкий дар. – Ну, да, – пробормотал Ноа, всем своим видом показывая, что не горит желанием развивать этот диалог.       Тогда Наташа сделала неожиданное. Она присела на соседний барный стул, сократив дистанцию между ними до личной. Её поза была открытой, неагрессивной. – Послушай, – начала она тише. – Я хочу извиниться. За то, что полезла, куда не стоило. Я переступила черту. Мир? – Она протянула руку.       Ноа посмотрел на её ладонь, затем ей в глаза. В её зелёных глазах читалось не раскаяние, но уважение — к его позиции, к его готовности защищать своих. Он медленно пожал её руку. – Мир, – согласился он. – Но на мои извинения можешь не рассчитывать. Я свои слова назад не беру.       Уголки губ Наташи дёрнулись, её картонно-примирительная улыбка на мгновение сползла. И тут сзади раздался сдержанный, хриплый смех. Это смеялся Барнс, до этого момента хранивший загадочное молчание, лишь наблюдая за сценой своими пронзительными, уставшими глазами. – Ну ты жжёшь, парень, – сказал Баки, и в его голосе слышалось неподдельное одобрение. Он выступил вперёд, и его металлическая рука блеснула при свете кухонных ламп. – Джеймс Барнс. Но предпочитаю, чтобы звали Баки. Приятно познакомиться, наконец-то.       Ноа, видя в его взгляде скорее любопытство, чем враждебность, не смог сдержать лёгкой улыбки. – Взаимно, – ответил он, коротко, но твёрдо пожав прохладную металлическую кисть. – Так, – вмешался Стив, его голос был спокойным, но в нём звучала отцовская, слегка наставительная нота. – Сколько тебе лет? – Семнадцать, – чётко ответил Ноа, встречая его взгляд. – Но я уже совершеннолетний. Подал на эмансипацию. – Вот как, – снова сказала Наташа, её брови удивлённо поползли вверх. – И как же так получилось?       Прямой вопрос повис в воздухе. Ноа на секунду замер, затем ответил просто, без дрожи в голосе: – Родители погибли.       В кухне наступила тишина. Неловкая, тяжёлая. Трое ветеранов, видевших на своём веку горы смертей, казалось, были по-настоящему застигнуты врасплох этой простой, жестокой констатацией факта из жизни подростка. – Сочувствую, – наконец произнёс Стив, и в его голосе прозвучала искренняя печаль. Он сказал это так, будто говорил от лица всех троих. – Спасибо, – кивнул Ноа, не желая задерживаться на этой теме. Он сделал глоток сока. – Так значит, Мстители снова в полном сборе? Поздравляю. – Всё благодаря Тони, – сказал Баки, и в его голосе слышалась неподдельная, грубоватая благодарность. – Он много для нас сделал. Слишком много, может. – Не сомневаюсь, – тихо согласился Ноа. Он поставил стакан. – И всё же… зачем вы здесь? Конфликт, как я понимаю, исчерпан. Вы можете откланяться, если пришли только за этим. – Не совсем, – Стив перехватил инициативу. Он скрестил руки на груди, и его поза, обычно такая уверенная, сейчас казалась слегка неуверенной. – Мы хотели узнать тебя получше. Тони… он к тебе прислушивается. Это заметно.       Ноа фыркнул, но без злобы. – Ну, мы вместе. Это само собой разумеется, что он меня слышит. И на самом деле, – он добавил, и в его голосе прозвучала тихая гордость, – я чертовски рад, что он ко мне прислушивается.       Стив и Баки переглянулись, и на их лицах промелькнули слабые, почти незаметные улыбки. В этом взгляде было что-то понимающее. – Не хочешь пойти с нами на тренировку? – неожиданно предложил Стив, разбивая лёд. – Если честно, перед нашими глазами до сих пор стоят кадры из того ангара. Ты был… – он сделал небольшую, подбирающую слова паузу, – на удивление хладнокровен. И точен. Для новичка.       Предложение застало Ноа врасплох. Он взвесил его. Одиночество в башне… Или спарринг с живой легендой и его не менее легендарным другом. Выбор был очевиден. – А давайте, – согласился он, вставая. – Всё равно сегодня нечем заняться.       Они спустились на несколько этажей ниже, в сердце тренировочного комплекса башни. Зал был огромным, напичканным самым футуристичным оборудованием, но в его центре царила классика — большая, мягкая площадка для спарринга, напоминающая профессиональный ринг.       Войдя внутрь, Ноа почувствовал, как воздух меняется — становится плотнее, пахнет резиной и сталью. Он скинул толстовку, оставаясь в простой футболке. – И кто с кем? – спросил он, разминая шею. Его взгляд скользнул по всем троим. – А ты с кем хочешь? – с лёгкой, почти с вызывной улыбкой спросила Наташа, делая пару разминочных выпадов.       Ноа не задумывался ни секунды. Его выбор был инстинктивным, почти символичным. Он кивнул в сторону высокого блондина в синей майке. – Со Стивом.       Хотя Тони и нашел в себе силы протянуть Роджерсу руку примирения, Ноа не мог похвастаться такой же широтой души. Его обида была тихой, холодной и цепкой, словно корень ядовитого растения, проросший в глубине. Открыто ненавидеть Стива он не мог — для этого не было причин, кроме одной, самой главной: тот причинил невыразимую боль человеку, которого Ноа любил. И эту клубящуюся внутри злость, это желание дать сдачи за Тони, можно было легально реализовать только здесь, на мягком покрытии ринга. Хотя бы так. – Ладно, пацан, – усмехнулся Роджерс, скидывая с себя куртку с футболкой и обнажая торс, на котором история была написана рельефом идеальных мышц. – Пеняй потом на себя.       Эта самоуверенность, это спокойное, почти покровительственное отношение подлили масла в огонь, пылавший в груди Ноа. Его пальцы сами собой сжались в кулаки.       Они сошлись в центре ринга. Ноа принял низкую, собранную стойку, позаимствованную из уличных драк и отточенную теперь инстинктами паука. Стив стоял прямо, его стойка была классической, отработанной до автоматизма. – Наверное, мне стоит быть помягче с тобой? – снова ухмыльнулся капитан, и в его голосе прозвучала снисходительность опытного бойца к юнцу.       Ответом ему стал не слова, а резкий, животный оскал Ноа. Долгих прелюдий не потребовалось.       Ноа атаковал первым. Его выпад был стремительным, как удар кобры — прямой кулак в солнечное сплетение. Но Стив был не из тех, кого можно застать врасплох. Он ловко перехватил летящую руку, его пальцы, сильные как тиски, сомкнулись на запястье Ноа, и он уже начал разворачиваться для контратаки, собираясь использовать инерцию противника против него самого. Но Ноа не стал вырываться. Вместо этого он использовал захват как точку опоры, резко выбросив вперёд ногу. Стопа с силой встретилась с боком Роджерса, заставив того ахнуть и отлететь на пару шагов, разжав хватку. – А ты не так прост, я смотрю, – произнёс Стив, и в его голосе впервые появилась лёгкая, уважительная нотка, сменившая прежнюю снисходительность. Он потер ушибленный бок.       В своей прошлой жизни Ноа не был мастером боевых искусств. Но улица — безжалостный учитель. Он знал, как драться грязно, жёстко и до конца. Знал, что боль — это просто сигнал, который можно игнорировать. И его паучье чутьё превращало эти грубые навыки в нечто опасное.       На этот раз атаковал Стив. Он пошёл вперёд, его движения были чёткими, мощными, выверенными годами тренировок. Серия апперкотов, боковых, прямых — град ударов, каждый из которых мог отправить обычного человека в нокаут. Но Ноа не был обычным.       Его тело, ведомое тем самым внутренним радаром, изгибалось и ускользало с неестественной, почти танцевальной пластикой. Кулаки Роджерса рассекали воздух в сантиметрах от его висков, челюсти, рёбер, но не достигали цели. И когда в очередной раз мелькнула сжатая в кулак ладонь, Ноа не просто увернулся. Он поймал её. Схватил Стива за руку в момент замаха, используя его же инерцию, резко потянул на себя и вниз, подставив ногу. Роджерс, не ожидавший такой ловкости, потерял равновесие и грохнулся на мягкое покрытие. Ноа мгновенно навалился сверху, его кулаки понеслись вниз, как молоты.       Но Стив успел. Его предплечья сомкнулись в крепкий щит перед лицом. Удары Ноа глухо стучали по мышцам и костям, но не могли пробить эту живую броню. Глаза их встретились на долю секунды — в одном ярость, в другом холодная, расчётливая концентрация.       И тогда Стив согнул ноги, упёрся стопами в живот Ноа и резко выпрямил их, отшвырнув того прочь с силой трактора. Ноа кувыркнулся, но тут же, как кошка, приземлился на ноги. Стив уже стоял, его дыхание участилось.       Он рванулся вперёд, не давая опомниться. Мощные руки обхватили Ноа в захват сзади, одна из них вцепилась в предплечье, другая легла на горло, начиная пережимать дыхание. Но Ноа не стал паниковать. Он запрокинул голову, и со всей силы ударил затылком по лицу Стива. Тот дёрнулся, но не отпустил. Тогда Ноа начал бить локтями назад, точно, методично, в одно и то же место под рёбра. Раз, другой, третий. От этих коротких, молотоподобных ударов у Стива вырвался сдавленный стон, его железная хватка на миг ослабла. Этого было достаточно. Ноа рванулся вперёд, выскользнул из объятий и, отпрыгнув, снова оказался лицом к лицу с противником.       Дальше пошла настоящая рубка. Они сошлись в клинче, уже не думая о технике, стойках или тактике. Это была грубая, яростная схватка, где в ход шли локти, колени, голова. Они уклонялись, затем били в корпус, пытались вывести друг друга из равновесия. Воздух свистел в лёгких, мышцы горели огнём. И в этой какофонии борьбы раздался тихий, но отчётливый звук — сухой, резкий хруст, похожий на то, как ломается сухая ветка. – Хей! Эй, стоп! – резкий, тревожный окрик Барнса прозвучал как выстрел.       Они разом отпрянули друг от друга, словно ошпаренные. Дыхание вырывалось прерывистыми, хриплыми порывами. Ноа поднял руку, коснулся пальцами губ. Кончики пальцев окрасились алым. Его губа была разбита, на вкус медная и солёная. Стив же стоял, ссутулившись, и крепко прижимал ладонь к левому боку, его лицо исказила гримаса боли. – Пацан… – выдохнул он, с трудом распрямляясь. – Ты мне, походу, ребро сломал.       Внутри Ноа не бушевало раскаяние. Чувство было холодным и отчуждённым, но удовлетворение — налицо: он всё же оставил на том человеке болезненный след и это его радовало. Но ради приличия он пожал плечами: – Видимо, перестарался.       К ним уже подбежали Наташа и Баки. Барнс сразу же подхватил Стива под руку, внимательно всматриваясь в его побелевшее лицо. – Ты в порядке, Стив? – его голос был жёстким, полным беспокойства. – Да, да, сойдёт, – сквозь зубы процедил Роджерс, но неловко дернулся, когда Баки осторожно надавил на ушибленное место. – Ничего не «сойдёт»! – отрезал Баки, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное и защитное. – Топай в медпункт. Сейчас же. – Я его провожу, – тихо сказала Наташа, беря Стива под другую руку. Её взгляд на мгновение встретился со взглядом Ноа. В нём не было осуждения, лишь быстрая, профессиональная оценка ситуации. Они медленно повели капитана к выходу, оставив Ноа наедине с Барнсом.       Тишина, наступившая после их ухода, была густой и неловкой. Зал вдруг показался огромным и пустым. Ноа вытер кровь с губ тыльной стороной ладони. – Ну ладно… я, наверное, пойду, – пробормотал он, собираясь уйти. – Как-то ты рановато, – остановил его Баки. Его голос теперь звучал не так резко. Он внимательно, с любопытством разглядывал Ноа. – Хочешь, сделаю тебе экскурсию по этому этажу? Покажем, где мы, старички, тут ютимся.       Ноа задумался. Если бы ему было действительно интересно, он бы давно всё здесь изучил сам. Но Тони и Питер будут не скоро, а возвращаться в пустые апартаменты наверху не хотелось. Одиночество сейчас казалось особенно гнетущим. – Конечно, – согласился он. – Почему бы и нет. – Ну вот и замечательно, – лицо Барнса озарила улыбка. Настоящая, не искажённая болью или настороженностью. Ноа впервые видел её — чуть кривую, но тёплую, делающую этого сурового солдата внезапно человечным. – Идём, новобранец.       Он повёл Ноа по этажу, и его рассказ был не сухим перечислением комнат, а живыми зарисовками. Вот общая зона — просторный зал-гостиная, совмещённая с кухней, где Клинт вечно оставляет крошки от печенья, а Брюс пытается читать в углу, пока Тор громко спорит с телевизором о мифологии. Вот спальни — скромные, без излишеств. Вот игровая комната с приставкой, за которой, по словам Баки, Стиву нет равных в какой-то ретро-игре. Вот небольшой тренажёрный зал поменьше, вот кладовые, вот даже маленькая библиотека с потрёпанными книгами.       Кто бы что ни говорил о Мстителях, их раздорах и прошлом, Ноа слушал это с неподдельным, растущим интересом. В этих простых историях не было героического пафоса — была обычная, почти бытовая жизнь людей, которых весь мир считал легендами. И стоя посреди этого этажа, слушая Баки, Ноа вдруг с поразительной ясностью осознал невероятность происходящего. Он, мальчишка из другого мира, сирота, теперь еще с паучьими способностями, сейчас на равных говорил с Зимнем Солдатом. Только что дрался с самим Капитаном Америка и оставил на нём куча синяков и, возможно, даже треснувшее ребро. Он был в их круге. Не как фанат, не как назойливый сторонний наблюдатель, а как… как один из них. Возможно, ещё не до конца принятый, со своей долей недоверия и обид, но — здесь.       Это осознание было таким же головокружительным, как первый полёт на паутине. Он когда-то даже представить не мог такого. А теперь это была его реальность. Пусть сложная, пусть иногда болезненная, но — невероятная. Но что-то он отвлёкся. Вернувшись в общую гостиную, Барнс кивнул в сторону кухонного уголка. – Кофе? Я обычно только делаю себе, но… не хочешь присоединиться? – предложил он, и в его голосе не было обязательной вежливости, а скорее непринуждённое предложение продолжить разговор.       Ноа, чувствуя, как напряжение после спарринга медленно уходит, не смог отказаться. – Да, спасибо, – кивнул он и устроился на высоком барном стуле напротив, наблюдая, как Барнс с привычной, почти машинальной точностью управляется с кофемашиной. Запах свежемолотых зёрен напоминал ему о чем-то хорошем, его настроение поползло вверх. И пока Баки молча готовил напитки, Ноа, подпирая подбородок рукой, решил удовлетворить своё любопытство. – Ты ведь в Мстителях… новичок, по сути? – спросил он, выбирая слова. – После всего, что было. Как тебе в этой… новой роли?       Барнс на секунду замер, его металлическая рука тихо щёлкнула, когда он ставил чашку под струю пара. – На самом деле, пока неплохо, – ответил он наконец, не оборачиваясь. Его голос был низким, слегка хрипловатым. – Тише, чем я ожидал. Удивляет больше всего, что… – он запнулся, как будто ища нужные слова или боясь их произнести, – что Тони вообще дал мне шанс. Ведь я… – Убил его родителей, – тихо, но чётко закончил за него Ноа. Он не хотел играть в угадайку. Правда и так висела между ними тяжёлым, невысказанным грузом.       Барнс резко обернулся. Его глаза, обычно скрывающие бурю под слоем усталости, были широко раскрыты от шока. В них читался не гнев, а скорее потрясение от того, что эта табуированная тема была озвучена так просто. – Я знаю, – просто повторил Ноа, глядя на него прямо. – Он нам рассказал.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Затем Барнс медленно выдохнул, сломал зрительный контакт и вернулся к кофе. Он поставил перед Ноа большую керамическую кружку с дымящимся чёрным напитком, а себе налил такую же. – Вот как, – пробормотал он, опускаясь на стул напротив. – Настолько он тебе доверяет. Рассказывает такое. – Он доверяет нам, – поправил Ноа, обхватывая тёплую кружку ладонями. – Мне и Питеру. Это же нормально, когда люди… вместе. Разве нет? Делиться самым тяжёлым?       Барнс горько усмехнулся, отхлебнув кофе. – Да, наверное, нормально. Только не всегда всё так просто, как кажется со стороны, – он покачал головой. – Я чувствую себя обязанным ему. По гроб жизни. Он не просто пустил меня под свою крышу. Он помог… выправить мне мозги. Починить то, что сломали. А я… мне даже отплатить нечем. – Ну, главное — не сходи с ума снова, и он будет доволен, – сказал Ноа с лёгкой, пытающейся разрядить обстановку улыбкой. – Живой, более-менее вменяемый Баки Барнс — уже неплохая отплата, думаю.       Барнс пристально посмотрел на него поверх края кружки. – Насколько… много тебе вообще известно? Обо мне? О… программе? – Всё, – ответил Ноа, и его усмешка стала немного печальной. – Или, по крайней мере, всё, что важно. Знаешь, это вообще я был тем, кто намекнул Тони, что твою кандидатуру в «главные злодеи» стоит пересмотреть.       Теперь Барнс откровенно удивился. Его брови ушли вверх. – Вот как? И что же ты сказал Железному человеку, чтобы он… передумал? – Его эта история и правда очень задела, – начал Ноа, медленно вращая кружку. – Но мне всегда казалось, что большая часть его ярости была из-за Стива. Из-за предательства. А ты… – он сделал паузу, подбирая слова. – Я сказал ему, что ты был лишь орудием. Да, вполне смертоносным, но всего лишь инструментом. Из которого тупо выстрелили. Прости за сравнение, – добавил он, – но по факту ты им и был. Оружием без воли. И на удивление… он это понял. Переосмыслил. Меня это тогда удивило, потому что мы с ним тогда ещё толком и не были знакомы. Он доверился скорее Питеру, а через него — и моим словам.       Барнс молча смотрел на него, его лицо было нечитаемой маской. Наконец он тихо произнёс: – И не прогадал. Доверившись. – Думаю, да, – мягко согласился Ноа. – Пока что — нет.       В воздухе повисла не тяжёлая, а скорее задумчивая пауза. Барнс, кажется, решил сменить тему на что-то менее напряженное. – Как вообще… вышло, что вы оказались вместе? Втроём? – спросил он, и в его голосе прозвучало неподдельное, хотя и сдержанное любопытство. – История, должно быть, интересная.       Ноа фыркнул. – Оу, на самом деле, не такая уж и эпичная сага, – он начал постукивать пальцами по кружке. – Я с Питером познакомился в школе. Потом, грубо говоря, через него же я и встретил Тони. А потом… ну, ты в курсе главного события. Того, что в ангаре.       Барнс кивнул, и во взгляде его промелькнуло понимание. «Ангар» был для них всех точкой невозврата, но в разном ключе. – Ага, понял. Переломный момент. – Вот именно. А после этого… уже через какое-то время всё и закрутилось. Они вообще изначально думали меня с кем-нибудь «свести», пока не раскусили, что я запал… сразу на обоих. Вот как-то так и получилось. – Интересная история любви, – заключил Баки, и в уголке его губ дрогнуло подобие улыбки. – Должен признаться, Стиву поначалу… не особо нравилась эта идея. Что Тони связался с «малолетками», как он выразился. Но в последнее время он как-то притих. Удивительно. – Пусть только попробует слово против сказать, – голос Ноа внезапно потерял всю теплоту, став низким и опасным. – Угрозы я всегда могу подкрепить делом. – Не сомневаюсь, – Барнс усмехнулся уже открыто. – Мы уже уяснили, что с тобой шутки плохи. – он посмотрел прямо на собеседника – Честно? Изначально мы сегодня подошли к тебе именно чтобы… помериться силами. Посмотреть, на что ты способен и помириться по мере возможности.       Ноа допил свой кофе и поставил пустую кружку на стойку. – И как думаешь, получилось? Помириться? – спросил он с лёгким вызовом. Баки взял его кружку и свою, отнёс к раковине. – Ну, кажется, шансы у нас есть, – бросил он через плечо, и в его тоне слышалось уважение. – Будешь грозным пополнением.       В этот момент в гостиную вернулись Наташа и Стив. Капитан шёл медленно, осторожно, и его торс был туго обмотан широким белым бинтом, контрастировавшим с синей майкой. Выглядел он бледнее обычного. – Жив? – с деловой прямотой уточнил Ноа, кивая на повязку. – Ещё как, – Стив осторожно опустился на соседний стул, стараясь не двигать корпусом. – Зафиксировали перелом. Врач сказал, супер-солдатская регенерация справится за день-два. Буду как новенький. – Похвально, – сухо прокомментировал Барнс, возвращаясь к стойке и прислоняясь к ней. – Значит, ещё повоюем. – О чём болтали, мальчики? – спросила Наташа, её взгляд скользнул между Ноа и Баки, оценивая неожиданно мирную картину. – О Мстителях, о жизни, – ответил Ноа. – Баки мне весь ваш этаж показал, рассказал, как вы тут ютитесь. – И как тебе наши апартаменты? – включился Стив, и в его голосе не было прежней настороженности, скорее просто вежливый интерес. – Неплохо, в целом, – обобщённо ответил Ноа, не желая распространяться. – Уютно. – Кстати, о деле, – Наташа перевела разговор в рабочее русло, её тон стал собранным и профессиональным. – У нас уже появились первые входящие. Работа начнётся со следующей недели. Небольшая разминка. – Вот как? – оживился Ноа. Услышать о реальных делах было куда интереснее, чем о бытовухе. – Да. Нам нужны определённые данные. Цифровые. Их нужно… изъять из одной хорошо охраняемой базы. Мы думали привлечь Паука. Его навыки идеально подходят. – Понятно, – кивнул Ноа. – Тогда вам нужно уточнить у Питера, свободен ли он. – И у тебя, – добавила Наташа, и её зелёные глаза пристально уставились на него. Ноа на мгновение замер. Он? Они хотят взять его на задание? Настоящее задание Мстителей? – Я? – переспросил он, чувствуя, как под ложечкой защекотало смесью тревоги и азарта. – Да, я… я, конечно, тоже «паучок», но я не так давно всем этим занимаюсь. Геройством, в общем. Опыта маловато. – Ничего страшного, – парировала Наташа, и в её голосе прозвучала твёрдая уверенность. – Мы подумали, вы с Питером справитесь идеально. Как команда. Ты можешь достать данные, а Питер — обеспечить прикрытие и физический доступ, если понадобится. И ваш… внутренний радар, – она сделала многозначительную паузу, – будет огромным плюсом.       Ноа перевёл взгляд на Стива, затем на Баки. Никто не возражал. Значит, это не спонтанная идея. – Хорошо, – медленно сказал он, чувствуя, как ответственность ложится на плечи приятной, но тяжёлой тяжестью. – Тогда я с ним переговорю на этот счёт. Обсудим детали. – Вот и замечательно, – кивнула Наташа, и на её лице мелькнуло что-то вроде одобрения.       И тут до Ноа дошло. Возможно, именно это и было истинной причиной сегодняшнего «приглашения» и спарринга. Не просто померяться силами, а оценить его в деле, понять, на что он способен, прежде чем доверить миссию. И, что удивительно, он не был против. Наоборот. Первое по-настоящему геройское задание. Не ловля воришки в переулке, а работа на уровне Мстителей. В его груди, рядом с тревогой, зажглась искра нетерпеливого, жгучего интереса. Он надеялся, что это будет хоть немного интереснее, чем сидеть на крыше в ожидании крика о помощи. Похоже, его новая жизнь набирала обороты.