Свой среди Икон

      Ноа обсудил предложение Наташи с Питером и Тони. Тони, конечно, встретил идею скептически — его пальцы нервно отбивали дробь по столешнице, а взгляд металлическими молниями пронзал пространство. Он излил поток аргументов о рисках, ненужности и своей гиперопеке. Но в конце концов ему пришлось сдаться. Его возражения рассыпались в прах перед двумя простыми фактами: задание классифицировалось как «низкорисковое», а Питер светился таким энтузиазмом, что возражать было почти кощунственно. Сам Питер, кажется, был даже рад возможности поработать в паре с Ноа на настоящем деле, а не на патрулировании.       После этого разговора они дали знать Наташе о своём согласии. Та, в свою очередь, кивнула с профессиональной сдержанностью — теперь всё зависело от зелёного света «сверху». А пока команда не поступила, началась подготовка. Дни уходили на изучение синих оттисков старых доков, спутниковых снимков и скупых досье на предполагаемую охрану. Они прокручивали планы снова и снова, пока маршруты не отпечатались у них под веками.       Как выяснилось, целью был один из бесчисленных грузовых кораблей, ржавеющих у дальних пирсов. Внешне — заброшенная груда металлолома. Внутри, по данным Щ.И.Т.а, — тщательно замаскированный операционный центр. В его глубине, за несколькими переборками, находилось сердце операции: запертая комната, набитая серверами. Задача была изящно проста: проникнуть, не оставив следов, найти и изъять одну конкретную флешку. Что на ней — им не сообщили. Гриф «Совершенно секретно» висел над этим делом тяжёлым, непроницаемым занавесом. Ноа, честно говоря, и не горел желанием знать.       Спустя несколько дней ожидания Наташа наконец дала отмашку. Краткий, деловой брифинг, последние напутствия — и они тронулись в путь. Она высадила их в полукилометре от места, в тени пустынных складов. Воздух здесь пах ржавчиной, солёной водой и чем-то затхлым. Обменявшись кивком, они одновременно активировали свои костюмы. Наноматериал обволок их тела, и через мгновение на вершине грузового контейнера, затерянного среди других, стояли две цветные тени — красная-синяя и чёрно-красная.       Тишину нарушил только свист ночного ветра в паутине. Питер, не отрывая взгляда от тускло освещённого силуэта корабля, тихо спросил: – Ты помнишь, что нужно делать? – уточнил Питер. – Помню, – так же тихо ответил Ноа, проверяя настройки костюма. – Ты отвлекаешь ребят у входа — шумом, тенями, чем угодно, но не показываясь. А я, пользуясь суматохой и невидимостью, проскальзываю внутрь, нахожу флешку и выхожу. Так? – Именно, – кивнул Питер. Но затем его голос стал серьёзнее. – Но слушай… если всё же кто-то тебя засечёт… придётся нейтрализовать. Без лишнего шума и… фатальных последствий. Только на время. – Я в курсе, – Ноа показал ему большой палец в чёрной перчатке. – Никаких крайностей. Только если другого выхода нет. Надеюсь, обойдётся.       Хотя он внутренне надеялся, что не придётся никого «укладывать», но он был не так наивен. Сто процентов гарантии не существовало в природе их работы.       В их уши через общий канал связи тихо вошёл голос Наташи: «Сигнал «зелёный». Начинайте. Удачи». Больше слов не потребовалось.       Они превратились в призраков. Их продвижение по ржавым палубам и тёмным коридорам корабля было беззвучным. Питера вёло его паучье чутьё, казалось, чувствовало каждый скрип за минуту до того, как она издавала звук. Вскоре они нашли нужный коридор, упирающийся в запертую дверь с тусклой табличкой «Оборудование». У двери скучали двое охранников. Взгляды парней встретились. Пора.       Питер метнулся в боковой проход. Через секунду оттуда донёсся приглушённый, но отчётливый звук — будто что-то тяжёлое и металлическое упало с полки. Охранники насторожились, переглянулись и, щёлкнув предохранителями на пистолетах, осторожно двинулись на разведку.       В тот же миг Ноа, став невидимым для человеческого глаза, ловким движением проскользнул внутрь и сразу его встретил холодный, сухой воздух кондиционируемого помещения и низкое гудение десятков серверных стоек. Комната была лабиринтом из чёрных металлических шкафов, мигающих синими и зелёными огоньками. Каждый блок был утыкан рядами флеш-накопителей — десятками, если не сотнями. Предупреждали, что будет непросто, но теперь Ноа ощутил масштаб проблемы на себе. У него были минуты, а не часы.       Не теряя ни секунды, он принялся за работу. Его пальцы в перчатках костюма быстро скользили по рядам, глаза выискивали нужный логотип — в котором отчётливо угадывался змееподобный силуэт. Раз за разом он находил стандартные накопители без опознавательных знаков. Времени уходило драгоценно много. Сердце начало отбивать тревожный ритм где-то в горле.       И тут дверная ручка снаружи дрогнула. Кто-то пытался войти. Ноа замер, но опасность миновала почти мгновенно. Из темноты за дверью возникла красная тень. Мелькнуло движение — быстрее, чем можно было отследить, — и послышался глухой, мягкий стук тела о металлический пол. Питер уже был здесь, прикрывая его спину. Грация и точность, с которой он это сделал, заставили Ноа на миг забыть о задании. Это было поразительно. – Ты скоро? – почти беззвучный шёпот Питера прорезал гул серверов, доносясь из пустоты рядом.       Ноа, не отвечая, потянулся к следующему, ещё не проверенному ряду. И вдруг — удача. На одном из накопителей, встроенном в блок чуть поодаль, отчётливо виднелся тот самый змеиный силуэт. Эврика. – Нашёл! – выдохнул он в комм, и в его шёпоте прозвучало торжествующее облегчение. – Отлично! Тогда выдвигаемся по маршруту… – начал было Питер, но его слова утонули в резком, пронзительном вое сирены.       Тихий белый свет в коридорах и комнатах сменился на пульсирующее, тревожное красное зарево. Тревога. Их обнаружили. Возможно, сработала какая-то скрытая сигнализация при извлечении флешки. – Валим отсюда! – крикнул Питер уже в полный голос, и в его тоне не было паники, только ясная, жёсткая команда.       Ноа деактивировал мимикрию, снова став видимым для Питера. Теперь было не до скрытности — только скорость. Они рванули назад по знакомому маршруту. Алая подсветка, отбрасывающая сюрреалистичные тени, и оглушительный вой сирены создавали ощущение кошмара. Корабль, однако, казался пустым — видимо, протокол безопасности предписывал не выдавать местоположение базы перестрелкой, а лишь сигнализировать о нарушении.       Но не всех охранников эвакуировали. На их пути несколько раз возникали вооружённые люди. И тут они действовали как единый организм, отточенный за недели совместных тренировок. Питер опутывал ноги паутиной, Ноа использовал скорость и неожиданные углы атаки, чтобы безопасно нейтрализовать противника. Не было лишних движений, только чёткий, эффективный танец, в котором они читали друг друга с полуслова. Адреналин пел в их крови, превращая страх в острый, ясный фокус.       Наконец, они вырвались на открытую палубу и, не раздумывая, спрыгнули в тёмные воды залива, чтобы тут же, выстрелив паутиной, взмыть вверх и скользнуть в лабиринт доковых конструкций. Они петляли, меняли направление, срывая возможное преследование, пока не оказались в условленном месте — под мрачными, низкими сводами старого моста. Там, в глубокой тени, ждала невзрачная чёрная машина с тонированными стёклами.       Подойдя, Ноа молча протянул флешку через приоткрытое окно. Внутри сидел невозмутимый агент в чёрном, который так же молча принял добычу. Ни слова, ни кивка. Окно закрылось, и машина бесшумно растворилась в ночи, как будто её и не было.       Когда эхо мотора затихло, Питер обернулся к Ноа, и его поза наконец расслабилась. – Заберемся повыше? Переведём дух? – предложил он, и в его голосе снова появились знакомые, тёплые нотки. – С радостью, – ответил Ноа, чувствуя, как напряжение начинает спадать.       Они выстрелили паутиной почти одновременно и взмыли вверх, на крышу одного из жилых небоскрёбов, откуда открывался вид на ночной город и тёмную гладь залива вдали. Высота, тишина и прохладный ветер были лучшей наградой. Чтобы в полной мере вдохнуть эту свободу, они синхронно деактивировали маски с лиц, подставляя лица ночному воздуху. Первая совместная миссия была завершена. – Это было… охренительно! – выдохнул Ноа, и его голос, слегка хриплый от адреналина и бега, прозвучал громко в ночной тишине на высоте. Первая настоящая миссия. Первое настоящее партнёрство на поле. И он уже жаждал повторения, чувствуя, как это событие навсегда изменило что-то внутри него. – Согласен, – кивнул Питер. Его лицо тоже было возбуждённым, но в глазах мелькнула тень. – Правда, всё-таки жаль, что пришлось… покалечить людей. – Возможно, – уклончиво согласился Ноа, отводя взгляд. Ему не хотелось сейчас думать об этом. Он запрокинул голову, вбирая в лёгкие холодный, разреженный воздух. – Но какой же кайф, Питер. Вот эта высота, ветер в лицо… И весь этот огромный, прекрасный мир прямо под ногами. Ты чувствуешь это? – Каждый день, – тихо ответил Питер, и его взгляд, полный понимания и чего-то ещё, более тёплого, встретился с взглядом Ноа. – Это и есть моя жизнь. И я безумно рад, что ты… что ты ею проникся так же.       В этот момент между ними будто проскочила искра. Может, это был остаточный адреналин, пляшущий в крови. Может, осознание того, что они только что прошли через испытание вместе. А может, просто накопившееся за вечер напряжение требовало выхода. Не было ни вопроса, ни намёка. Они просто двинулись навстречу друг другу одновременно.       Поцелуй был не нежным, а жадным, властным, полным соли пота на губах и того самого, электризующего воздуха после побега. Ноа стоял спиной к невысокому парапету крыши, и Питер, улучив момент, слегка подтолкнул его к нему. Ноа охотно откинулся на прохладный бетон, а Питер взобрался сверху, продолжая этот яростный, безмолвный диалог губами и языками. Естественно, тела обоих мгновенно отреагировали на близость, но, к счастью, их костюмы, творение гения Старка, были достаточно умны, чтобы не стеснять подобных… естественных реакций.       Ноа, всё ещё целуя Питера, позволил своим рукам скользнуть с его бёдер ниже, на ягодицы, обтянутые тонким, упругим материалом костюма. Он слабо, почти неуверенно сжал их в ладонях. Этого лёгкого давления хватило. Из груди Питера вырвался сдавленный, сладкий стон, потерявшийся в их поцелуе.       И вот тогда, в этот самый момент, Ноа с абсолютной, ослепляющей ясностью это понял. Он хочет не только отдавать. Он хочет брать. До этого он как-то об этом не задумывался, ему нравилось отдавать всего себя любимым, и он продолжит это делать. И он ни за что не откажется от этого. Но сейчас, чувствуя под своими пальцами отклик Питера, слушая его прерывистое дыхание, он захотел другого. Захотел обладать. Захотел брать.       Он оторвался от его губ с громким, влажным звуком. Его собственное дыхание сбилось, а взгляд стал мутным от желания. – Я хочу тебя, – прошептал он, его губы коснулись горячей мочки уха Питера. А затем, ещё тише, вложив в шёпот всю жгучую уверенность, добавил прямо в ушную раковину: – Хочу войти в тебя.       Питер замер. Казалось, мир под ним рухнул, провалился куда-то в сладкую, головокружительную бездну. Он не ожидал такого поворота. Но мысль… мысль не оттолкнула его. Напротив, она вспыхнула внутри ярким, трепещущим пламенем предвкушения. – Чёрт, Ноа… – выдохнул он, его голос сорвался. Он прижался к Ноа всем телом, пытаясь через слои ткани передать всё своё возбуждение. – Что ты со мной делаешь? Но… – Он сделал паузу, оглядываясь. – Мы же на крыше. Посреди города. Разве мы можем?       Ноа крепче прижал его к себе, чувствуя, как тот дрожит. – Конечно, можем, – его губы скользнули по шее Питера. – Это будет… довольно необычно. И от одной этой мысли у меня уже всё сжимается внутри. – Он откинул голову, глядя на затуманенные глаза паука. – Единственная проблема — смазка. Но, – он позволил себе хитрющую усмешку, – учитывая, как мы с тобой и Тони опустошаем её запасы по всей башне, я слабо верю, что наш дорогой изобретатель не предусмотрел такой функции в наших высокотехнологичных костюмах. – Ты думаешь? – прошептал Питер, уже полностью тая под его прикосновениями и поцелуями. – Уверен, – ответил Ноа и мысленно дал команду. – Четверг! Голос ИИ отозвался чётко и нейтрально в его ухе: – Да, босс. – В костюме есть дополнительные… вспомогательные функции, верно? – Да. Что вас интересует? – уточнил ИИ. – Смазка, – прямо сказал Ноа, чувствуя, как щёки Питера под его губами становятся пылающе горячими. – Подтверждаю. Мистер Старк предусмотрел соответствующую опцию. Активировать? – Да. Но только по моей команде. – Принято. Ожидаю указаний.       Ноа отстранился, чтобы посмотреть Питеру в лицо. Его собственное сердце колотилось как бешеное. – А теперь, Пит, будь добр… Сними костюм и встань на него. На четвереньки. – Его голос звучал ласково, но в нём слышалась стальная, не терпящая возражений нота.       Питер, раскрасневшийся до самых корней волос, молча кивнул. Он осторожно поднялся, его движения были немного скованными от волнения. Одно точное нажатие на капсулу — и наноматериал стёк с его тела, собравшись в маленькую фигуру в виде паука. Он положил его на твёрдую поверхность крыши и снова активировал. Он развернулся, превратившись в костюм, теперь служащим мягким ковриком из высокотехнологичной ткани. Питер опустился на него, вставая на колени и опираясь на ладони, как его и просили. – И ещё один вопрос, – голос Ноа стал тише, интимнее. – Ты не против… прямого эфира?       Питер замер, не понимая. – Я хочу, чтобы Тони смотрел. Прямо сейчас. – Идея будоражила Ноа сильнее, чем он мог предположить. Тони был на своём бесконечном, скучном совете директоров. Такое шоу точно разгонит его скуку. – То, что он будет наблюдать… эта мысль меня заводит невероятно. А тебя? – Ты хочешь, чтобы он… – Питер не закончил, но его глаза расширились. Он на секунду задумался, а затем по его губам скользнула едва заметная, хитрая улыбка. Он понял. И, кажется, сама эта мысль, запретная и порочная, начала зажигать и его. Он кивнул.       Сбросив последнюю преграду — простые хлопковые трусы, — Питер остался полностью обнажённым на тёмном фоне своего же костюма. Вид был сногсшибающим. Ноа на мгновение забыл дышать. На улице уже был более менее теплый май, но он все ровно поинтересовался. – Тебе не холодно? – спросил Ноа хрипло, активируя свою маску, но оставляя включённой камеру. Низ костюма он деактивировал, оставаясь только в своих трусах. Функция частичного снятия была гениальным изобретением. – В самый раз, – прошептал Питер, и его голос дрожал, но не от холода. – Что ж, начинаем трансляцию, – предупредил Ноа, ладонью поглаживая его напряжённую спину. – Четверг, отправь запрос Старку на подключение к видеопотоку с моей камеры. Прямой эфир. – Запрос отправлен. Ожидание подтверждения. – отчеканил ИИ.       Через пару секунд в ухе Ноа раздался тихий, одобряющий щелчок, а затем — абсолютная тишина в канале. Тони принял приглашение. И молчал. Это молчание было красноречивее любых слов.       Ноа приспустил с себя трусы. Его член, твёрдый и готовый, упруго коснулся напряжённого, интимного места между ягодиц Питера. Он слегка надавил, не входя, просто давая тому почувствовать. Тело под ним вздрогнуло, и Питер тихо ахнул. – А теперь, Четверг, активируй смазку, – скомандовал Ноа, и его голос звучал чуть более властно, чем обычно. – Активация. Функция готова.       Ноа с любопытством наблюдал, как на кончиках пальцев его левой перчатки проступила прозрачная, слегка прохладная жидкость. Удобно, как и всё у Старка. – Практично, – прокомментировал он все же вслух, обращаясь больше к незримому зрителю.       Он нанёс смазку и начал подготовку — медленно, тщательно, заворожённо наблюдая, как его пальцы погружаются в невероятно тугую, горячую глубину. Его захватил сам процесс, нежность, с которой он это делал, удивляла его самого. В голове пронеслась дикая, похотливая мысль — как он хотел бы припасть к этому месту губами, но маску снимать было нельзя. Трансляция прервётся.       Питер отвечал на каждое движение — сначала сдержанно, затем, когда Ноа добавил второй палец, начал тихо постанывать, а на третьем его стоны стали громче, откровеннее, теряя всякую осторожность. – Войди в меня! – наконец вырвалось у Питера, его голос был сорванным, полным нетерпения. – Я уже не могу, Ноаа…       Он не договорил. Ноа, не заставляя себя ждать, заменил пальцы собой. Он вошёл медленно, но без колебаний, погружаясь в эту обжигающую тесноту до самого основания. Остановившись, полностью погружённый, он на мгновение потерял связь с реальностью. Ощущение было всепоглощающим, сбивающим с толку своей интенсивностью. Ещё один осторожный толчок — и волна удовольствия ударила по нему с такой силой, что он увидел искры. Под ним Питер выгнулся с тихим криком. В наушниках по-прежнему царила тишина, но Ноа был уверен — Тони сейчас не менее захвачен происходящим.       С каждым новым движением Ноа набирал уверенность. Он держал Питера за бока, контролируя глубину и ритм, полностью поглощённый властью и нежностью этого момента. – Ты такой тугой… такой…, – выдохнул он, вгоняя в него себя ещё резче, отчего Питер вскрикнул. – Я уже не могу сдерживаться… Так горячо…       Он увеличил темп. Питер сначала старался помогать, упираясь на локти, но через несколько минут непрерывных, яростных толчков его силы иссякли. Он обмяк, опустившись грудью на свой же костюм, его тело превратилось в податливую, стонущую массу, которая лишь принимала каждый удар, потираясь о ткань под собой. – Тебе нравится? – продолжал спрашивать Ноа, но Питер мог только мычать в ответ, захлёбываясь собственными ощущениями. – Чёрт! Я в восторге, – его слова прерывались тяжёлым дыханием. – Кто бы мог подумать… Я бы готов делать это вечно.       Он раздвинул ягодицы Питера, давая камере — а значит, и Тони — идеальный вид на то, как их тела соединяются. Звуки были откровенными, влажными, возбуждающими. Но Ноа, как новичок в этой роли, не мог долго продержаться. Весь этот шквал ощущений — физических и эмоциональных — опустошал его с головокружительной скоростью. Перенеся руку на возбуждённый член Питера, он начал дрочить ему в такт своим собственным, учащающимся толчкам.       Когда Питер, с тихим, срывающимся стоном, излился на разостланный под ним костюм, Ноа последовал за ним почти мгновенно. Он вышел и, помогая себе рукой, кончил ему на спину, горячие полосы семени контрастировали с небольшой прохладой ночного воздуха. Закончив, он тяжело опустился рядом, его грудь вздымалась. Он машинально, благодарно поглаживал спину Питера, куда мог дотянуться.       В наушниках внезапно раздалось тяжёлое, прерывистое дыхание, а затем голос Тони, хриплый и с одышкой: – Вы что, моей смерти хотите? – произнес с отдышкой Старк в динамике в костюме, но благо поставил на громкую, чтобы его слышал и Питер.       Ноа слабо на это слабо улыбнулся. – Онанизмом увлеклись, мистер Старк? – спросил он, его голос звучал устало, но с ноткой торжества. Он взял безнадёжно испорченные трусы Питера и осторожно вытер его спину. – Пришлось, – прорычал в ответ Тони. – Когда я экстренно сорвался с совещания и умчался в уборную, все члены совета директоров определённо удивились. – И как? – Ноа перевернулся на спину, глядя в звёздное небо. Рядом Питер сделал то же самое, его лицо было безмятежным и счастливым. – Понравилось шоу? – Определённо, – в голосе Тони слышалась та самая, знакомая ухмылка, даже сквозь помехи связи. – А ты как, Питер, жив ещё? – Да, – ответил Питер, и его губы растянулись в широкой, беззаботной, сияющей улыбке. Он посмотрел то на Ноа, то, казалось, прямо в камеру. – Живее всех живых.       Глядя на эту улыбку, слушая этот бархатный, чуть хриплый от недавнего напряжения голос Тони в ушах, Ноа почувствовал как что-то сдавило ему горло. Небольшое, тихое чудо. За эту улыбку и за этот голос он был готов на всё. Сжечь мосты, свернуть горы, перевернуть мир. Он сделает всё, что в его силах, чтобы эти двое были счастливы. Потому что их счастье стало и его счастьем. Его домом и его смыслом.