V. «Дьявол»
19 декабря 2025 г., 21:49
Чёрный Астон Мартин Лагонда несётся по вечерним улицам Адмии. Джек крепко сжимает кожаный руль, упрямо глядя вперёд.
— Заскочим к Ландо, — беззаботно кидает Карлос, сидя на пассажирском сидении. Не то, чтобы он не замечал сжатую линию челюсти и напряженный взгляд напарника.
— Тебе правда он так нравится? Или только потому, что он нравится Оскару? — не отрывает взгляд от дороги Пиастри. Уголок его губ дергается в оскале, но Карлос знает, что это защитная реакция парня.
— А тебе он так не нравится, потому что он нравится Оскару? — парирует Карлос.
— Потому что он нравится тебе, — Джек говорит это слишком твердо, от чего у Сайнса сердце удар пропускает.
— С чего ты решил, что он мне нравится?
— Да брось, любой непросвещенный так может подумать. Макс был прав, ты идёшь у него на поводу, пытаясь быть добрым и честным. Но он все равно тебя не примет так, как стоило бы.
— Не всех стоит ровнять с землей одним взглядом, Джек, я лишь хочу, что бы они чувствовали себя здесь комфортно, — наконец-то поворачивается в его сторону Карлос, — Если тебе самому так сложно быть хоть немного вежливым, не значит, что другие должны быть такими же.
— Ты слишком открытый с тем, кому не сдался, — авто подаётся настроению хозяина, рыча от напряжения. Стрелка спидометра медленно ползёт вверх к красным отметинам.
— Я ему в любовники не набиваюсь, — язвит Сайнс, а Пиастри сильнее сжимает руль.
— Еще бы ты набивался к тому, кто ошивается с моим братом. Ничего хорошего он не принесет.
— А ты во всех людях ищешь выгоду для себя?
В салоне повисает тишина. Карлос отворачивается к окну, глядя на мелькающие пейзажи, пока Пиастри не отрывается от дороги. Боковым зрением он видит, как яркие фонари освещают профиль Сайнса.
— С каких пор тебя заботит мое общение с кем-либо? — негромко спрашивает Карлос.
— Себе лишних проблем не хочу.
— Неужели? Тогда почему ты так завёлся, когда речь зашла о Ландо и о том, что он мне, якобы, нравится? — снова поворачивается в его сторону Карлос, ладонями опираясь о сидение.
Джек не смотрит в ответ. Не хочет или не может. Скорее, все вместе. Ледяная маска на нем предательски трескается, когда он видит Карлоса, видит его с другими, видит с тем же самым Ландо. Он понимает, что тот ничего не сделает, но видеть то, как Сайнс носится с ним и его проблемами, невыносимо. Его бесит, что Карлос такой хороший, такой простой и готов помочь ему. Его отчасти бесит то, что Карлос так никогда не переживал за него, как за какого-то мальчишку, который появился из ниоткуда и звать его никак.
Он давит педаль газа, стараясь контролировать эмоции.
— Я не хочу, чтоб ты связывался с тем, кто тебя не стоит.
В тишине автомобиля голос Джека режет воздух и задевает Карлоса.
«Тебя не стоит».
Как это понимать?
— В каком смысле?
— В смысле, что у Ландо достаточно защитников и дружков, парень не маленький. Сам ввязался и сам выпутается.
— Нет у него никого, поэтому я и пытаюсь хоть как-то его поддержать здесь. Жизнь у него не роскошная и ты это прекрасно понимаешь. Между прочим, это твой брат ему жизнь портит, и если ты хочешь кого-то уличить, то все претензии своди к нему, а не смотри на меня, как на врага народа за мое отношение к Ландо. Мне неприятно, — Сайнс молчит пару секунд, а потом тихо, но четко выдаёт, что у Пиастри мурашки по телу бегут, — Держи свою пустую ревность при себе.
Он сам не понял, как сказал это, как додумался и решился озвучить.
Джека словно в ледяную воду опускают. Каждое слово Карлоса отдаёт в голове громким звоном колокольчиков, но слово «ревность» оседает там прочно, как пепел после пожара. Но какое же это точное слово, чтоб описать те неясные чувства, которые Джек питает к Сайнсу.
Пиастри поджимает губы, стараясь не смотреть на парня.
— О какой ревности ты говоришь?
— Забудь, — отрезает Карлос, смотря на дорогу, — Стой, там красный.
Пиастри приостанавливается, посматривая на парня. Точеный профиль въедается в голову, рисуя картины.
— Я не пытаюсь уличить тебя в чем-то или задеть, — начинает Джек, глядя на парня. Тот поворачивается к нему, смотря своими медовыми глазами, отчего все мысли выветриваются из головы, и Джека это пугает. Как никогда. Он смотрит прямо, без намёка на смущение.
— Я лишь хочу, что бы тебя в это не втягивали, зная моего брата, добром это не кончится, — твёрдо отвечает Джек и нажимает на газ, видя зелёный свет.
Он говорит серьёзно, но Карлос улавливает нотки иных эмоций в интонации парня.
— Что, опять себе проблем не хочешь? — хмыкает Сайнс.
— Я хочу, чтоб люди не впутывались в эти мутные истории с моим братом, — держит тон Пиастри, уходя отчасти от вопроса, а Карлос все еще смотрит на того, читая эмоции на лице. Ледяная маска трескается, а это даёт возможность видеть Джека без прикрас.
Но может именно поэтому они вместе. Но может именно поэтому они в паре академии.
Джек убирает ему пряди за ухо привычным жестом, а Карлос отводит глаза, растрачивая весь свой запал под этими потоками медовых глаз.
— Ты такой очевидный, — тихо усмехается Карлос.
— Ты меня заставляешь.
Пиастри выпрямляет вторую руку, располагая ее с другой стороны от головы удивленного Карлоса.
Где-то в горящем окне Мирэль с медленным вздохом зашторивает окно с грустным: «Все красивые парни достаются красивым парням.»
— Что ты еще удумал?
Джек крепче жмётся к податливому телу.
— Я очевидный. Я ревнивый. Но это все только из-за тебя, — Карлос даже моргнуть не успевает, когда губы Пиастри накрывают его собственные в настойчивом поцелуе.
Карлос догадывался. Но не смел предполагать, что что-то может быть, что Джек решит переступить через свои границы и принципы. Карлосу оставалось лишь лелеять надежду где-то внутри, что тлела с каждым днём.
Пиастри, оторвавшись от губ, медленно лижет их и, хмыкнув, идет за руль. Карлос молча прожигает взглядом точку, а потом прячет широкую улыбку в рукавах.
⚜️⚜️⚜️
Ландо до последнего не воспринимает реальность, где двое парней из Лидервиля стоят в маленькой квартирке Норрисов. Один с нескрываем презрением оглядывает обшарпанные обои, а второй раскладывает привезённые вкусности, которых Ландо априори не видывал. Он думал, ему почудилось, когда Ксандра с прихожей крикнула о визите друзей Ландо. Друзей Норрис точно не имел, помимо Шарля, от которого ни слуха, ни духа в последнее время, что вообще не свойственно для болтливого Леклера. Но они были реальны. Такие реальные, что Мирэль тихонько наблюдала за Карлосом с коридора, сразу словив уничтожающий взгляд Джека. От второго у Норриса мурашки по коже шли. Он не совсем отошёл от поступка Оскара, когда его точная копия, у которой аура намного темнее, стоял напротив парня. — Не стоило ничего привозить и приезжать... — промямлил Ландо, усаживаясь на кровати и скрещивая ноги в позе лотоса. — Я тебе тоже самое сказал, — буркнул Джек, взглядом ища, куда бы сесть. Но не найдя ничего, кроме кресла, куда сядет Карлос, приземлился на подоконник. Сайнс строго посмотрел на напарника, шикнув. — Даже не думай об этом. Мы бы не стали заваливаться к тебе с пустыми руками. — Всегда думал, что ты та ещё тихоня, — вдруг выдаёт Пиастри, скрещивая ноги, словив недоуменный взгляд Ландо и выдох Карлоса. — Он и есть тихоня, — улыбается краешком губ Карлос. — Будь он тихоней, Оскар бы никогда не позвал его в Канберру. Ландо продолжал хлопать глазами, переводя взгляд с одного парня на другого. — Это отвратное путешествие — проверка Оскара. Какая степень угрозы в тебе, устранить или оставить, — пожимает плечами Карлос, пытаясь раскрыть бутылку колы. — Типо тест: сдал, не сдал? — вскидывает брови Норрис. — Типа того. — И я не сдал? — мысли вырываются быстрее, чем он успевает пропустить их через мозговой центр. — Ну ты же сидишь дома живой и здоровый, — морщится Джек, облокачиваясь о стекло. — Приглашение получают не все. Из его напарников — ты второй, — Сайнс все мучается с бутылкой, пока Пиастри с цоканьем не вырывает ее из его рук, с легкость откупоривая. — Он не прошёл этот тест? — Бедолага так испугался, что кинулся под машину от страха, — брюнет протягивает колу чуть улыбнувшемуся Карлосу. — А Нико, Макс и Льюис прошли, — Норрис подпирает подбородок ладонями. — А ещё я и Джек, но близнецы не ладят, поэтому мне пришлось выбирать сторону, — прячет яркую улыбку за бутылкой Карлос. — Если по честному — они вдвоем и создали эту проверку. Карлос дергается, когда чувствует меж лопаток простреливающий взгляд. — Сторону... Мне тоже придётся ее выбирать? — Ты ее уже выбрал, — у Норриса сердце к горлу подскакивает, когда Джек смотрит своими медовыми глазами в ответ. — Он тебе сказал что-нибудь после? Когда Ландо отрицательно помотал головой, Джек спрыгнул с подоконника. — Значит он принял тебя. Теперь ты часть его семьи. Эти слова застревают где-то глубоко в сознании Ландо. Словно заноза, которую было крайне тяжело вытащить. С самого первого дня Ландо считал, что Оскар издевается над ним, когда на деле тот проверял его. Хотел знать, прогнется ли парень под его натиском. Все время Норрис мечтал быть ближе к запретному, на секунду почувствовать богатую жизнь. Получить протекцию Оскара, кажется, было бы идеальным решением всех проблем. — Говорил, что хочет сломать меня, — вспоминает Ландо, щёлкая пальцами. — А потом поцеловал. Он долго думает, говорить это или нет, но все же озвучивает, прослеживая за реакцией вытянувшегося лица Сайнса. Карлос внимательно разглядывает его лицо и смотрит на Джека. — Пожалуй, в этом ты точно первый. Наверное, сегодня пойдет снег? — вопрошает у Джека Сайнс, но лицо того кривится. — Теперь я это представил, — морщится он, а Ландо прыскает. — А если серьезно, то будь с ним аккуратнее, хорошо? Оскар неплохой на самом деле. Ну не совсем. И если он пускает в свое окружение кого-то — это явное доверие. Уж не знаю, чем ты его заслужил. Ландо тоже не знает. Но Оскар его принял.⚜️⚜️⚜️
Джек вылетает из душного подъезда первый, облокачиваясь о дверь авто и глубоко вдыхая ночной воздух. Джек с рождения привык к богатой жизни. Он не видел ничего другого, кроме позолоченной посуды и отборной еды. Когда у этого маленького парнишки заискрились глаза при виде того, что Пиастри бы в жизни не купил или покупает каждый день, сердце сжалось почему-то. Парень выстраивал огромные баррикады из плотных стен, отгораживал себя от таких, как Норрис, много лет, его учили так. Эти обшарпанные стены словно давили на него, заставляли уйти и не возвращаться. Парнишка в обношенной и растянутой футболке словно с другой планеты, в которую Пиастри нет дороги. Странно, что брат пытается проложить эту тропу, стать первооткрывателем. Тот, кто ненавидит перемены больше Джека. — Ну, жив, здоров твой Ландо. Успокоился? — кидает Пиастри подошедшему Карлосу. — С каких пор он мой? — Как курица с ним таскаешься потому что. — Помнишь, что я тебе говорил про ревность? — смотрит на него Карлос, растягивая губы в улыбке. Пиастри отворачивается, стараясь найти новую тему разговора. Джек делает так, когда не хочет продолжать говорить, когда растерян. Когда хочет сказать очень много, но слов и духу не хватает. Карлос знает. Даже слишком хорошо разбирается в картографии этого парня. Он стоит рядом, чуть поглядывая на идеальный профиль Джека, что освещён лунным сиянием. — Ты, кажется, принял его. — С какой это радости? Он на стороне Оскара, никак не на моей. — Ты не строишь из себя противного злодея, что ни с кем дела иметь не хочет. — Это я еще противный? — приторно возмущенно парирует Пиастри, опуская голову. — Именно. Но сейчас вы хоть не шарахаетесь друг от друга. — А до этого будто шарахался. — Да ты на дух его не переносил, — Карлос с тоской разглядывает пыльный район. Один единственный фонарь горит лишь в начале улицы, по периметру стоит ужасная вонь. — А ты все видишь? — Здесь ума много не надо, чтоб увидеть. — Слишком часто смотришь на меня, — Пиастри полностью поворачивается корпусом к парню, сокращая между их лицами жалкие сантиметры. У Карлоса дыхание прерывается так резко, что Пиастри даже пугается. — Кто бы говорил, — тихо шелестит Сайнс, опуская взгляд на губы парня. Внутри все сворачивается в тугой узел. — Ты вынуждаешь следить за тобой и твоими выходками, — рука Пиастри упирается о стекло авто рядом с головой Сайнса, заставляя того смотреть на Джека снизу вверх. — Какими еще выходками? — Вечно с кем-то связываешься, — проводит носом по скуле зажмурившегося парня. — Тогда следи за моим поведением, — Карлос будто вмиг меняется. Он высовывает кончик языка, крайне медленно проводя им по нижней губе. Джеку хочется резко ухватить этот розовый юркий язычок и до боли прикусить, послушать его мычание. Подобное поведение только раскаляет его. Джек с ума сходит от настоящей, такой развратной стороны Сайнса. Карлос слишком невозможный для такого ледяного Джека.⚜️⚜️⚜️
Джек переступает порог дома, видя Оскара, развалившегося в гостиной. — Уже вернулся, братец? — потягивается тот, последнее выделив особенно приторно. — А ты, я смотрю, даже не выходил никуда, — раздраженно бросает близнец, даже не кинув взгляд в сторону Оскара. — Я не так давно приехал. Считай, у меня был перерыв. — Сбился со счету считать твои перерывы, — Джек заходит на кухню, что совмещена с гостиной. Во всем особняке горит свет. Даже в тех комнатах, где они априори не бывают. В этом весь Оскар и его главный страх, о котором знает лишь семья. В доме тишина полная стоит, разбавляемая лишь переговорами охраны во дворе и голосом телеведущего из телевизора. — Не нуди, Джек, без тебя так тихо было. — Не делай мне мозг своими выходками, — рычит он, резко ставя стакан с водой на стол. — Следи не за моими выходками, — бросает тому Оскар, пока Джек поднимается на второй этаж, — От тебя этим приторным парфюмом Сайнса несет за версту. Лгун, — усмехается Оскар, отворачиваясь. Джека прошибает волна ярости. Неясная и тупая боль заполняет его, и он метает глазами молнии на брата, замерев на третей ступеньке. — О чем ты? — Ты прекрасно понимаешь. У вас с ним принцип один. По одному его щелчку побежишь, как верный пес, — скалится Оскар, больше не смотря в сторону близнеца. — Что за...? — Не ври ни себе, ни мне, — переключает каналы Оскар, — Раз ты имеешь такое влияние на него и его язык, то будь добр, следи за своей деткой, а то я злиться буду. Джек в секунду подлетает к брату, хватая того за грудки, приподнимая. — Гей обдолбанный, — шипит Джек, ловя расползающийся оскал на лице Оскара. — А сам то? Кому заливаешь про гомосексуализм, когда сам с самого начала в этих рядах? Твоя лживая маска трещит, Джек, — Оскар хватает брата за запястья, пытаясь ослабить хватку, — Держи своего пса на поводке, а то он распустил лапы на то, что принадлежит мне. Сайнс слишком много стал позволять себе. Надо ему подрезать когти, не считаешь? — Тогда твоей новой игрушке будет очень плохо. Один-один. — Что ты ему сделаешь, Джек? — скалится близнец, — Что бы ты не сделал, я до тебя доберусь быстрее, чем ты и твоя подстилка скроетесь. Джек бьет того по щеке, заставляя Оскара свалиться на диван, с оскалом потирая щеку. — Ты всегда был так холоден, братец, что случилось? Не уж то Сайнс так на тебя влияет? — ухмыляется Оскар, глядя тому вслед. — Зато тебе всегда похуй, кого трахать. Готов поспорить, что через три дня ты наиграешься и бросишь своего Ландо, как очередного мальчика на ночь, зря только даешь мальчишке веру. Ее и так слишком много дал Карлос. Признайся, что он тебе не нужен, кроме как для секса. Оскар поднимается, подходя к тому вплотную, когда близнец даже не двигается с места. — Ты проиграешь, если будешь спорить со мной, братец, — Оскар показательно поправляет ворот рубашки Джека. — Посмотрите, как заволновался. Думаешь, что все знаешь, раз одни пятерки приносил? Не лезь в мою жизнь, как я не лезу в твою. И не вплетай Ландо. Я знаю, что нам нужно. — Вам? — приподнимает с усмешкой бровь Джек. — Мне и ему, — твердо говорит Оскар, отходя. — Ты не справишься, Оск. Или не справится он. Обрекаешь мальчика на отвратную жизнь в академии. Ты прекрасно знаешь, что последует после того, как все узнают новость о принятии. Какой важной и обдолбанной персоной ты бы не был там, ты угробишь ему жизнь. Мне насрать на тебя, да и на него, в принципе, но дай мальчишке отучиться и вернуться обратно в свой мир. Он тут не приживется. Ему делать здесь нечего, как и тебе в его мире. Оба решают вовремя замолчать. Если бы кто-то еще что-то сказал, то один или сразу два ушли из дома с кровью и побитым лицом. А слушать от родителей нотации не хотел никто. И сил тратить друг на друга уже не хотелось.⚜️⚜️⚜️
10 years ago.
Джеку десять и, гуляя с друзьями по торговому центру, он впервые знакомиться с Лили. Миловидная и очень симпатичная девочка покупает мороженное за прилавком и привлекает как-то внимание Джека. Он не помнит как просит ее номер, но отчетливо помнит их первое свидание. Оскар тогда лишь молча слушал о всех рассказах брата молча. Джеку даже казалось, он его поддерживает, потому что Оскар всегда улыбался. Только позже Лили стала отдаляться, чаще проситься домой и улыбаться Оскару так, как не улыбалась ему. И вот тогда Джек понял, что они с Оскаром разные. Такие одинаковые, но такие разные. — Один месяц и Лили будет от меня без ума. Бросит Джека ради меня. С этого все началось. Со спора Оскара с друзьями. Джек узнал это от одного общего знакомого, у которого совесть не выдержала. Он все ломал голову, почему Лили так поменялась, почему стала проводить с ним меньше времени. Потому что она нашла утешение в другом близнеце. Джек не знает, чем таким Оскар ее привлек, будучи идентичным внешне. Наверное, характером. Этим он точно отличался от Джека. Тогда он предал близнеца с такой болью во взгляде, разглядел напротив лишь огромное ничего. — За что, Оск? Что я сделал тебе плохого, что ты так со мной? Объяснись! — Просто мне скучно, — сбросил тогда руки брата Оскар, не сказав, что до ужаса боится потерять родного брата. Что в Лили увидел настоящую угрозу их существования. Как бы то ни было, Оскар был зависим от близнеца, от его внимания, от его родственной любви. Он не видел себя без него. Именно поэтому решил забрать на себя ту преграду между ними. Только не учел уровень последствий: Джек обиделся. Обиделся настолько, уже десять лет почти не разговаривает с близнецом. Потому что для Джека это было самое больное предательство из всех.⚜️⚜️⚜️
Макс спокойно наливает себе кофе из автомата в кафетерии и отхлебывает американо, блаженно закатывая глаза. Интуитивно оглядывает пространство и снующих мимо учеников в бежевых пиджаках и понимает, что Шарля не видно среди них. Он, оказывается, может вычислить Леклера с одного взгляда на его шоколадную макушку. Он так глубоко засел в венах Макса, что вряд ли его теперь возможно вытащить. Только если вскрывать. И Максу это нравится. Ему нравится чувствовать чувства к Леклеру, слушать его стоны под ним, смотреть в эти зеленые глаза. Нравится сам он полностью. Ферстаппен достает телефон и набирает сообщение:«Я в кафетерии. Тебе купить кофе?»
«Да, пожалуй. Я сейчас точно не откажусь от хорошего кофе после лекции по инженерной графике:(» Макс усмехается, печатая ответ.«Хороший не обещаю, но кофе в моей компании точно.»
«Бегу» Прилетает в ответ и Макс ставит еще один стаканчик. Но с угла слышится шум, и Ферстаппен поднимает взгляд. Оскар идет так, что ученики дергается от него, расставаясь в разные стороны. Каждый его шаг словно выжигает дыры в полу, а вокруг собралась самая густая черная аура. Макс выгибает бровь, когда Оскар толкает плечом младшеклассника, метнув в него холодный взгляд. Макс бы хотел увидеть того бедолагу, кто так находил относительно спокойного Пиастри. Тот идет уверенно, намеренно к определений цели, не обращая внимания ни на кого. Сносит все на своем пути. — Чего злой? — Макс хватает его за руку, останавливая. — Надо крысе одной хвост прижать, — сбрасывает с себя руку Оскар и идет дальше. Макс ругается себе под нос и оставляет стаканчики с кофе на столе, пригрозив рядом сидящим студентам: — Кто-то тронет — найду и надеру зад. Он пытается угнаться за явно неадекватным Оскаром, но улавливает лишь его силуэт. — Хоть не новеньких бить идем? — наконец догоняет друга Ферстаппен, но в отвечает получает лишь напряженное молчание. На ходу достает телефон и пишет Шарлю, что отлучился. Нико стоит за академией, прислонившись к каменной стене и закуривая. Льюис, неизменно стоящий рядом, морщится от запаха никотина. Он прожигает взглядом такие родные, но одновременно чужие черты лица. — Хорошо съездили, — блаженно облизывается Нико, прикрывая глаза. — Ты особенно, — недовольно хмурится Льюис, а Нико выгибает светлую бровь. — О чем ты? — Только не делай вид, что не понимаешь. Не строй дурочка, Росберг, — опирается рукой о стену Льюис, а Нико наконец распахивает глаза и поворачивается корпусом к Хэмилтону. — Ты словно первый день знаком со мной, Хэм! Что читаешь тут нотации. Я всегда таким был и буду. — Но ты еще ни разу не сосался с другими парнями. Особенно с теми, кто нравится Пиастри, — последнее он говорит тише обычного. — Да плевать мне на этого Ландо! Я просто веселюсь, черт возьми. А ты не имеешь права меня ревновать. И не говори, что это не ревность, — затыкает открывшего рот Льюиса. — Это она, Хэм. Но ты ничего мне не предлагал. И я тебе ничего не должен. Нико тушит сигарету о стену, заглядывая Льюису в темные глаза. У того там отражение той самой безразличности и отстраненности. Он ни разу не говорил Нико ничего. Ходит рядом, смотрит исчерпывающе. Почти все в академии считали их парой не только по учебе, только Росбергу никогда ничего не предлагали. И поэтому сейчас он ненавидит эту ревность. — Будешь нотации читать мне? — рычит на него Нико, но Льюис не успевает сказать ни слова. Оскар заворачивает за угол и почти с разбега, не говоря ни слова, бьет Нико кулаком, что тот вновь отлетает к стене. Макс застывает у угла, непонимающе моргнув. — Что за…? — прикладывает ладонь к скуле Нико, а Оскар в момент хватает его за подолы куртки, встряхивая. — Напомни, почему я не врезал тебе раньше? — Оскар говорит так убийственно, что Макс не решается вмешаться. — Кто дал тебе право лезть к нему? — А с каких пор тебя так волнуют бедняки? Неужто ты так потерял от него голову, что сейчас готов разорвать меня? — Его привел я. А значит я им интересуюсь. Этого должно быть тебе достаточно, чтобы даже не прикасаться к нему. Льюис поджимает губы и касается плеча Оскара. Он знал, что так будет. — Он ничего не делал ему, — не знает, почему пытается защищать шипящего от боли Росберга. — Не делал настолько, что твои грязные губы как-то оказались на его. — Ты так завелся из-за какого-то поцелуя?! — Нико не выдерживает, скидывая руки Оскара со своей куртки. — Дело в том, кого ты поцеловал, — рычит Оскар, но делает шаг назад, потому что рука Льюиса все сильнее сжимает его плечо. — Вот ты где, — на голос оборачиваются все одновременно. Оскар замирает, потому что в трех метрах стоит Ландо Норрис и смотрит так, что Пиастри хочется выблевать свои легкие. Макс хватает фигуру встревоженного Шарля, который пытается успокоить друга, нашептывая ему что-то. Он показывает на Ландо пальцем Максу и говорит что-то одними губами. Но Ферстаппен не успевает среагировать, потому что Ландо в один шаг приближается к Оскару оставляет на его щеке звонкую и довольно сильную пощечину. Голову Оскара заносит в сторону, а Нико рядом хмыкает. — И не смей спрашивать за что, — выставляет палец Ландо. — Ты заслужил больше, чем просто пощечина. И он разворачивается на пятках, скрываясь с их глаз. — Какой быстрый бумеранг, — хмыкает Нико и, одернув куртку, скрывается вслед за Ландо. Макс поджимает губы и хочет подойти к Оскару, но тот, выпрямившись, нерасторопной походкой идет прочь. Словно ничего не произошло. Только вот Макс отчетливо чувствует этот шлейф разочарования. Разочарования в себе.⚜️⚜️⚜️
Со всеми последними событиями Ландо перестал следить за ходом календаря, вовсе вынеся его из комнаты. Поэтому он не сразу понял, когда Дэн утром разбудил его с тихим «С днём рождения». Когда только пришло приглашение в Лидервиль, Ландо считал, что это лучший подарок к двадцатилетию. Ландо не любит этот праздник. Он родился не в той семье, чтоб любить этот день. Он никогда не отличался от обычных будней, нет никаких подарков, тортов. Если Дэн не на смене, он может купить пирожное и одну свечку. Но как назло в день рождения Ландо, у старшего Норриса всегда выпадает работа. А больше в этот праздник Ландо никому не сдался. Поэтому он старается не вспоминать, а жить обычным днём. Но каждый год не дают забыть лишь Шарль и брат, когда первый любит дарить всякие мелочи на свою мизерную зарплату в цветочном магазине, накидываясь с криками на спину друга. Ландо день не нравился с самого начала. С того момента, когда он открыл глаза и осознал дату. Тут в комнату вошёл Дэн с подписью от главврача о том, что Ландо может поступить в хороший университет в Сиднее при больнице, в которой работает брат. Ему лишь нужна корочка от Лидервиля, рекомендация директора и сдача вступительного экзамена. Все складывается просто превосходно по сути. Дэн радостно вещает о шикарной перспективной жизни, о которой сам мечтал. У него есть документ о предварительном поступлении, скоро будет корочка от лучшей академии Адмии. Есть два но. Ландо не хочет в медицинский и уж точно не хочет покидать Адмию. Он не хочет всю жизнь связывать с тем, что не по душе. Помогать людям... Когда ты себе не в состоянии помочь, о какой помощи другим идёт речь? О будущем вообще не хотелось думать. Сидней находился так далеко, что означало полное расставание с братом и Шарлем. И Оскаром. Чертов ублюдок. Засел внутри Ландо так глубоко, что пинцетом не вытащить. Он ведь думал, что ударив, станет легче, что все забудется. Но уже родившиеся чувства не забываются. Ландо лишь на секунду полюбил этот день, завидя Шарля. Но снова все окрасилось в серый, стоило ему вылезти из машины Макса с огромным букетом желтых роз для друга, на который у Шарля априори не могло быть денег. Тот ярко улыбался, обнимал Ландо и желал много приятного и банального. А Ландо хотелось умереть. Он осознавал, что ждал этот день так долго, чтоб наконец иметь право официально съехать из дома по законам Адмии. Но в этот же миг хотелось снова стать маленьким, закрыться где-нибудь. Ландо поблагодарил Шарля, но взгляд был направлен на Макса. Ферстаппен легко кивнул, двигаясь к воротам чуть спереди, давая друзьям время поговорить. — Ты выглядишь... подавленным. — Поверь, внутри мне намного хуже, — кривится Ландо, опуская взгляд на букет желтых роз, упакованных в сливочного цвета упаковку. Он такую красоту видать не видывал, зато на лице Шарля он не прочитал и малейшего удивления. Да, Леклер каждый день работает с цветами, как и Ландо. Букетов они видели много, но Норрису ещё никто такое не дарил. — Что случилось? Вижу же, что что-то плохое, — все не отстаёт Леклер. — Дэн подарил билет в жизнь. Только эта жизнь находится в Сиднее, куда я полечу по окончании Лидервиля. Шарль даже тормозит, в шоке глядя на друга. — Нет... Ты же не хочешь в медицинский. Да и как я без тебя...? — Я не знаю, Шарль, я ничего не знаю, — выдыхает Ландо, закрывая лицо розами. — Я не хочу расстраивать брата, он такие надежды возлагает на меня. Да и это шанс наконец съехать от мамы, начать новую жизнь вне Адмии, где нет будущего. Шарль молчит долго, смотря на свинцовое небо. Такое же, какое оно их встретило в первый день. — Если сохранять трезвость разума, то да, ты прав. Это отличная перспектива. Ты так давно хотел этого. — Знаешь, если бы мне предложили тоже самое до нашего перехода в Лидервиль, до того, как я встретил чертового Оскара Пиастри, я бы согласился, не раздумывая. Но сейчас... Я не знаю. Он ведь не должен никак влиять на мое решение, я вообще его ненавижу. Но когда думаю о его лице и голосе, то сердце начинает чаще биться. Шарль сочувствующие приобнимает друга. — Я понимаю тебя, кажется. Эти недели изменили нас слишком кардинально. Мы поднялись слишком высоко, что падать будет ужасно больно. Но падать придётся. Нам будут не рады в их мире, и не важно, кто проведет нас туда. Оскар уже стоял у входа, издалека разглядывая фигуру приближающегося Ландо. Прошлая выходка Ландо забылась сама собой. Возможно, Оскар понимал свою вину. — Выглядишь паршивее обычного, — констатирует тот, рассматривая букет в руках парня. Макс возмущённо толкает того в бок. — Я всегда так выгляжу, ты просто не замечал, — язвит Ландо, здороваясь с охранником. — Сегодня какой-то праздник? — равняется с парнем Оскар, все не отрывая взгляд от цветов. — Да, похороны. — Ты умираешь, а меня не пригласил? Какое невежество! — восклицает Оскар, ловя пару сердитых глаз Макса и Шарля, что шли сзади. — Ты последний человек, кого я приглашу на свои похороны, — Ландо оглядывает учеников, пытаясь найти Карлоса. Пожалуй, сейчас хотелось увидеть лишь его в надежде, что Сайнс своей улыбкой сможет поднять настроение. — Да брось. Ты все ещё дуешься за ту вечеринку? Весело же было, — Оскар резко тормозит, когда злое лицо Ландо мелькает прямо перед его. Норрис с силой сжимает стебли, которые так и хочется кинуть в лицо Пиастри. Но тогда будет стыдно перед Шарлем, который все еще стоит сзади. — Весело? У тебя дерьмовое понятие о веселье, Пиастри. Что ещё ты придумаешь, чтоб «удружить» мне? Что я вообще такое сделал, что ты так ненавидишь меня? Я не виноват, что именно меня поставили тебе в пару! — мимо проходящие студенты с интересом оборачиваются на Норриса. В толпе мелькает темная макушка Сайнса, что равняется с Ландо. Сзади неизменной тенью следует Джек, на что Оскар хмыкает. — Все хорошо? — Карлос дотрагивается до плеча Норриса, на что Оскар рычит, скидывая ладонь. — Все прекрасно, а теперь свали. У Ландо нет больше сил слушать начинающуюся перепалку. Джек провожает его взглядом, а потом дергает Карлоса за плечо, оттаскивая от брата. Ландо думает, что хуже уже ничего быть не может, но дверца личного шкафчика туго поддаётся, а потом резко открывается. Из пакета, подвешенного сверху, потоком выливается растительное масло. Противная жирная жидкость обрушивается на все вещи Ландо, вытекая в коридор, а на дверце, прямо поверх расписания перманентным маркером было выведено:«С 20-летием, Норрис».
