Благословлённый Шута

После подписания пары документов и заполнения самых базовых данных — имени, возраста и прочего — Амон официально стал Ночным Ястребом. Честно говоря, его удивило, насколько быстро и безболезненно всё прошло, особенно для этой эпохи. Насколько же сильно капитан Данн хотел заполучить его в команду…? Ему даже выдали аванс — якобы чтобы помочь обустроиться, а на деле, как был уверен Амон, чтобы он не дулся и не фыркал каждые две минуты после того, как его «сокровища» так жестоко конфисковали. Но вот теперь началось настоящее испытание. С новой свободой пришла и сокрушительная правда: он больше не мог жить в своей уютной маленькой тюремной камере, переделанной под спальню. — Нет! Вы не можете вытащить меня отсюда! — завыл Амон, вцепившись в решётку, пока Фрай и Розанна пытались выманить его наружу. — Ты… ты уверен? — беспомощно спросила Розанна. — Если поиск нового жилья кажется слишком сложным, м-мы можем помочь тебе! Правда, Фрай? Фрай тут же закивал. — Не хочу! Мне здесь нравится! — Амон надул щёки и обнял дверной косяк с собственнической яростью дракона, защищающего своё логово. — Это из-за денег? — настаивала Розанна. — С твоей зарплатой ты мог бы снять жильё гораздо больше и удобнее! Ты вообще понимаешь, сколько семей мечтали бы о таком доходе? — Такой оклад спокойно содержал бы семью из четырёх человек, да ещё и с запасом! — Один из моих друзей работает в сфере недвижимости, — поспешно добавил Фрай. — Он может подобрать тебе что-нибудь хорошее. Амон понял, что уговоры не работают. Пора было пускать в ход тяжёлую артиллерию. Его глаза заблестели непролитыми слезами, нижняя губа задрожала — идеальная картина ребёнка, у которого отнимают любимую игрушку. Когда первая слеза скатилась по щеке, Розанна и Фрай застыли в панике. Мальчик… плакал. — Капитан! — рявкнул Фрай, заметив проходящего мимо Старого Нила. — Найдите капитана, сейчас же! Тем временем Розанна металась, беспомощно держа руки так, словно могла поймать слёзы в воздухе. — В-вы… вы меня не любите? — всхлипнул Амон. — Я знаю, со мной нелегко. Я неряха, я люблю подшучивать, я не… не такой, каким люди хотят меня видеть. Всем нравятся хорошие, послушные дети, и я обещаю, я правда буду стараться, если это значит, что вы будете меня любить! — голос надломился ровно в нужный момент. — Я… я понимаю, если вы не хотите меня. Даже мои родители не хотели… они оставили меня умирать, когда я был совсем маленьким… — …?! К счастью, именно в этот момент вошёл капитан — за ним следовали Старый Нил и Леонард. Они застали достаточно, чтобы уловить суть происходящего. Старый Нил расслабленно улыбнулся Данну. — Да ладно тебе, Данн, пусть паренек останется. Формально это не запрещено. К тому же здесь безопаснее. Люди, охотившиеся за дневником Антигонов, всё ещё на свободе, а с его будущей работой в Ястребах опасности станет только больше. Данн взглянул на ухмылку Старого Нила, потом — на залитые слезами глаза Амона. Он вздохнул, подошёл и присел, чтобы оказаться с мальчиком на одном уровне (жест, который Амон терпеть не мог — тьфу, как он скучал по своему прежнему росту). Голос капитана смягчился. — Амон… есть ли какая-то особая причина, по которой ты хочешь остаться здесь? Причин было множество. Во-первых, здесь всегда была идеальная температура. Никаких крыс, вредителей или даже комаров. Чистый воздух, ни сырости, ни плесени, ни подозрительного мха на стенах. И, что лучше всего, — никаких бесконечных подъёмов и спусков по лестницам на работу. Проведя жизнь между домашним обучением и общежитиями, Амон так и не привык много ходить. Более того — он ненавидел перемещения. Чистая, незамутнённая повинность. И что ему делать в какой-нибудь одинокой квартире без смартфона, телевизора и интернета? Смотреть в стену? Вязать? А здесь всегда было развлечение: доставать Леонарда, когда хотелось быть садистом; терпеть лекции Старого Нила, когда тянуло на мазохизм; выпрашивать у Розанны и Кенли сладости; или просто любоваться капитаном Данном — большим, сильным— — Амон? — голос Данна прервал его поток мыслей. Мальчик встрепенулся, судорожно подыскивая более приемлемый ответ. — Я… мне здесь нравится! — выпалил он, а потом смягчил тон. — Здесь… безопасно. — Ложь всегда работала лучше, если в ней была доля правды. — И здесь всегда есть люди. Я не… я не хочу быть один. — Он придал лицу идеальное выражение: не откровенно плачущее, но явно раненое — «пытаюсь не показывать», при этом показывая всё. — Не снова… Крючок. Леска. И грузило. Амон с самодовольным удовольствием наблюдал, как выражения лиц вокруг сменяются от шока к жалости, а затем к молчаливой решимости. Все — кроме Леонарда, который явно сдерживал смех, наконец-то оказавшись «внутри шутки», а не её жертвой. Отлично. Амон его любил. В следующий раз, «забывая» имя Леонарда, он ограничится чуть менее уродливым прозвищем. Данн долго смотрел Амону в глаза, затем слегка кивнул. — Хорошо. Ты можешь остаться. Его большая ладонь опустилась на голову мальчика и неожиданно мягко взъерошила волосы. — Но помни: теперь ты Ночной Ястреб. А значит, ты не один. Больше нет. Амон застыл. Его лицо попыталось изобразить возмущённую гримасу от унизительного похлопывания… но уши предательски покраснели. — …Мн. — Это было всё, на что он оказался способен. И именно тогда всё испортил этот разрушитель моментов — мистер Шут. «Никаких свиданий, пока тебе не исполнится хотя бы тридцать!» Разве раньше не было «сначала закончи колледж»? Почему возраст внезапно вырос?! — Значит, вопрос решён? — капитан Данн поднялся, всё ещё с этой раздражающе мягкой улыбкой. — …Да, — слабо ответил Амон. Горло всё ещё сжималось от фальшивых слёз, из-за чего он выглядел ещё более жалким и невинным. «И НИКАКОГО СОБЛАЗНЕНИЯ!!!» Он никого не соблазнял! Амону срочно нужно было запланировать долгий и серьёзный разговор со своим так называемым начальником о злоупотреблении властью — как на рабочем месте, так и в личной жизни. — Тогда я возвращаюсь к своим обязанностям, — сказал Данн, оглядывая остальных Ястребов. — Вам тоже стоит разойтись. Один за другим они ушли, пока даже Данн не собрался выйти. Но он остановился, обернулся и добавил: — Сегодня ты свободен. Делай что хочешь. Советую обустроиться перед началом официальной работы. Амон кивнул. Ему всё ещё нужны были новая одежда, припасы, чтобы превратить «камеру» в нормальную комнату… и, конечно, время на разведку. И ещё— Когда база наконец стихла, Амон поднял стену духовности серебряным ножом и закрепил монокль на правом глазу. — Мистер Шут, что именно вам от меня нужно? «Да. Я хочу знать историю этого мира — ключевые события последних эпох, какие боги или божества властвовали, как ортодоксальные, так и… менее ортодоксальные», — глубокий, звучный голос Шута разнёсся в его голове. «Я хочу понять, что произошло, пока я спал. Возможно, это поможет мне восстановить фрагменты памяти…» Вау. Это была гора исследований. Может, ему уже пора спрашивать о соцпакете? Он вообще считался сотрудником, если ему не платили, а лишь кормили обещаниями «поддержки»? — Ну, информацию о нынешних церквях, богах и тайных организациях я могу узнать у Старого Нила или из книг в библиотеке Ястребов. Но тратить первый выходной на работу? Нет уж, спасибо. — Амон задумался, а потом ухмыльнулся. — Пойдём в Тенгенский университет!

***

Профессор Азик Эггерс. Так звали человека, занимавшего престижную должность профессора на историческом факультете Тингенского университета. И это было серьёзно — ведь на каждом направлении был всего один такой профессор. Для Амона это было достаточным доказательством того, что знания у этого человека первоклассные. Первым делом Амон просто вошёл на одну из его лекций и сел так, будто имел на это полное право. Приём, отточенный до совершенства: если вести себя так, словно тебе здесь место, тебя редко кто-то станет допрашивать. Утренняя лекция была посвящена истории нынешней Пятой эпохи — тому, как ортодоксальные боги открыли эру человечества и прочему подобному. Сам Амон слушал вполуха, но он знал, что мистер Шут ловит каждое слово. Стоило его взгляду блуждать и моноклю перестать указывать на доску, как Шут мысленно отвешивал ему резкий подзатыльник, заставляя смотреть вперёд. Когда лекция закончилась, и студенты начали расходиться, Амон подошёл к профессору с улыбкой. — Профессор Эггерс, у меня возникло несколько вопросов по сегодняшней лекции. Не могли бы вы уделить мне немного времени у себя в кабинете? Азик посмотрел на него так, словно ожидал этого, и кивнул. — Разумеется. Знания существуют для того, чтобы ими делиться и обсуждать. Они прошли в кабинет профессора — уютное, роскошно обставленное помещение с ровно тем количеством академического беспорядка, какое и должно быть. — В наши дни редко встретишь студентов, настолько увлечённых историей, — заметил Азик, разливая им кофе. Амон был в восторге: конечно же, в кабинете учёного был отличный кофе — идеально для его кофеиновой зависимости. — Вы задавали довольно много вопросов и на лекции. Это был не он, разумеется. Это был мистер Шут, который всю лекцию донимал его вопросами и уточнениями. Амон улыбнулся. — Ну что сказать? В последнее время я нашёл этот предмет весьма… захватывающим. Глаза Азика слегка сузились. — Вы также не являетесь моим студентом. По крайней мере, я вас раньше не видел. Ага. Попался. Но Амон был готов. Он плавно достал своё официальное удостоверение внешнего партнёра полиции округа Ава — детектива. Капитан вручил его ему тем же утром вместе с остальными документами. — Верно, — спокойно сказал Амон. — Мы с командой работаем над одним необычным делом. Расследование зашло в тупик, поскольку требует значительных исторических знаний. Азик осмотрел карточку, затем вернул её с улыбкой. — Детектив в таком юном возрасте… впечатляет. Что именно вы хотели бы узнать? — Дело связано с одной из влиятельных семей Четвёртой эпохи. Мне нужен общий обзор великих семей того времени, их связей с королевствами и богами, а также того, как всё пришло к нынешнему состоянию. Этого должно было хватить, чтобы удовлетворить большую часть интересов мистера Шута по Четвёртой эпохе. С более ранними он разберётся позже. — Понимаю. Тогда вы обратились по адресу. Далее последовала импровизированная лекция о ключевых событиях Четвёртой эпохи. Азик дополнял рассказ рекомендациями книг, которые Амон мог взять в университетской библиотеке, а также более редких трудов, которые придётся разыскивать самостоятельно. По правде говоря, Амон несколько раз едва не задремал. Каждый раз мистер Шут резко одёргивал его, требуя сосредоточиться. Хуже того — Шут подсовывал ему вопросы, заставляя Амона повторять их вслух. Азик же, напротив, был в полном восторге, принимая это за искренний энтузиазм. Спустя почти час профессор сказал: — Скоро у меня следующая лекция, так что на этом мы пока остановимся. Но если вы захотите продолжить, приходите в мои приёмные часы. Вы также можете посещать мои лекции — я сообщу другим преподавателям о вашей ситуации, так что при желании сможете консультироваться и у них. — Спасибо, профессор Азик, — сказал Амон, поправляя монокль. Он уже чувствовал, в какую опасную сторону всё движется — мистер Шут был слишком воодушевлён. Чёрт. — Но мне бы не хотелось так вас утруждать… Азик тепло рассмеялся. — Это совсем не утруждает. Для профессора нет большей радости, чем делиться знаниями. А вот меня это очень утруждает!!! Амон вздохнул. Похоже, отвертеться не выйдет. Выходя из кабинета, он столкнулся с входящей девушкой. Почти инстинктивно он активировал способность к воровству, и в его руках оказался клочок бумаги. Нет — присмотревшись, он понял, что это фотография. Фотография? Но он целился в самую ценную вещь девушки. Значит, именно она была для неё важнее всего? Он рассматривал снимок, пока девушка разговаривала с профессором Азиком — что-то про извинения за то, что её брат пропустил собеседование, и о том, что тот погиб в результате несчастного случая. На фотографии было трое — вероятно, братья и сестра: старший брат, мальчик помладше и самая младшая — девочка, очевидно, она сама. Родителей не было. Но больше всего Амона привлёк средний ребёнок. Лицо… помимо того, что он был явно «в его вкусе», вызывало смутное чувство узнавания. И тут всё встало на свои места. Слова девушки о смерти брата. Это знакомое лицо. Кляйн Моретти. Тот самый человек, у которого Амон украл дневник семьи Антигонов. А значит, эта девушка — его сестра. Какая ирония: возможная ученица Азика Эггерса оказалась связана с его сегодняшней случайной встречей. — Ах, юная леди, вы это уронили, — окликнул её Амон, возвращая фотографию. Она не имела для него никакой ценности, да и капитан запретил ему воровать. Разумеется, Амон не собирался бросать своё хобби насовсем, но таскать с собой сентиментальные вещи было слишком хлопотно. — О! — глаза девушки расширились, когда она выхватила фото и прижала к груди, словно святыню. — Спасибо вам… это очень важно для меня. «Эта девушка выглядит… очень печальной», — неожиданно заметил мистер Шут. Амон кивнул, собираясь уйти, но что-то его остановило. Может, печаль в её взгляде. Может, небрежный комментарий Шута. А может, ему просто было скучно, и дел на день больше не осталось. Как бы то ни было, он обернулся с открытой улыбкой. — Вы не знаете, где здесь продают приличную одежду для мужчин моего возраста? Девушка моргнула, удивлённая, затем поспешно ответила: — Эм… есть один магазин в центре. Недорогой, но качество хорошее. Если пойти по улице Икс и через пару минут повернуть направо, вы— Слишком много для запоминания. — Почему бы вам просто не показать мне? — легко предложил Амон. — Если, конечно, у вас больше нет дел к профессору Азику. — А? А, нет… я уже закончила. — Она помедлила, затем встретилась с его улыбкой и вздохнула. — Ладно. Я покажу. — Отлично! — Амон хлопнул в ладоши и, в истинно лоэнской манере, протянул ей руку. — Кстати, меня зовут Амон. А вас? — …Мелисса. Мелисса Моретти. Так двое, выглядевших ровесниками, покинули Тенгенский университет вместе. Над ними с неба опустилось иллюзорное белое перо, невидимое для всех. Для всех, кроме профессора Азика, который прищурился, глядя ему вслед. Не заметив ничего, он лишь покачал головой и направился на следующую лекцию.

***

Несмотря на спонтанность решения, Амон не мог не признать, что оно оказалось отличным. Он всегда любил шопинг — прожигание отцовских денег было одним из его любимых развлечений на родине, — но делать это в одиночку? Невыносимо. Это вытаскивало слишком много неприятных воспоминаний. Если он не мог притащить с собой пассивную жертву, вынужденную страдать вместе с ним, он обычно ограничивался онлайн-покупками. К сожалению, в этом мире не было ни торговых центров, ни интернета. Это означало знать, где находятся магазины, и ходить туда пешком, как какой-нибудь простолюдин. Но теперь, благодаря Мелиссе, обе проблемы решились разом. У него был и напарник по покупкам, и проводник. — Хм… не чувствую этот чёрный плащ… — пробормотал Амон, разглядывая очередное длинное чёрное пальто — уже третье или четвёртое почти такого же оттенка. Видимо, это и был пик мужской моды здесь. Мелисса вздохнула, сидя на стуле в бутике и подпирая подбородок ладонью. — Тебе идёт. Почему ты отвергаешь всё, что я выбираю? Она и сама до конца не понимала, как здесь оказалась. В один момент она согласилась показать ему город, а в следующий уже играла роль модного консультанта для мальчика, с которым познакомилась всего час назад. Он был… пугающе убедителен. Амон застонал, стягивая пальто. — И это правда всё, что носят мужчины? Чёрное пальто, белая рубашка, чёрные брюки? Фу. Это шикарно смотрится на ком-то вроде капитана Данна — мрачный такой, — но мне хочется чего-то более… стильного. Что-то ближе к вайбу Леонарда, но без того, чтобы быть настолько… Леонардом. — Он неопределённо махнул рукой, словно сама мысль о гардеробе Леонарда была одновременно вдохновляющей и раздражающей. Мелисса не знала, кто такие Данн и Леонард, и могла лишь наблюдать, как Амон примеряет очередной её выбор — и снова отказывается. — Уф, а у них тут делают вещи на заказ? — наконец спросил он после ещё нескольких костюмов. — Думаю, да… но это будет дорого. — Не проблема. — Он ухмыльнулся. Его недавний аванс буквально умолял, чтобы его потратили: никакой аренды, счетов и коммунальных платежей — всё покрывалось подземным лабиринтом Ястребов. Значит, все деньги можно было спокойно сжечь. — Возьму базовые рубашки и брюки, а остальное закажу. Может, ещё пару пальто. Ему всегда хотелось попробовать длинный, драматичный стиль волшебников из «Гарри Поттера», но даже он понимал, что здесь это будет выглядеть архаично. Выделяться — весело, а вот выглядеть ископаемым — нет. Поэтому он выбрал компромисс: водолазки, рубашки с ненавязчивыми узорами и модные пальто в стиле его прежнего мира — достаточно, чтобы привлекать взгляд, но не кричать «попаданец из другого времени». Мелисса нахмурилась, включая режим экономии. — Ты уверен, что тебе можно тратить столько? Родители ничего не скажут? Амон усмехнулся. — Им бы для начала существовать. Смысл дошёл не сразу. Глаза Мелиссы расширились, лицо вспыхнуло. — Ой… прости, я не хотела— я просто— — Не переживай, — пожал плечами Амон, отмахиваясь с отработанной лёгкостью. Мелисса помедлила. — А братья или сёстры? — Нет. По крайней мере, насколько я знаю. — Понятно… — Её взгляд задержался на нём, пока он раздавал персоналу бутика указания «импровизировать» и «удивить его». Такая уверенность казалась абсурдной для кого-то едва старше неё, но… почему-то работала. В конце концов мысль всё же вырвалась у неё тихо: — Тебе… не одиноко? Амон моргнул. — А? — Без семьи, — пояснила она, теребя край рукава. — Наверное, это тяжело… — Нет-нет, всё нормально, — Амон показал привычную ухмылку. — И если отвечать на твой вопрос… не знаю. Трудно скучать по тому, чего у тебя никогда не было, наверное. Мелисса поджала губы. Потом почти шёпотом сказала: — Я… я недавно потеряла брата. И не знаю, как жить дальше. А. Ладно. Возможно, тащить скорбящую девушку по магазинам было не самой блестящей идеей. Ему стоило подумать об этом раньше, чем принуждать её к марафону по бутикам. Амон подавил гримасу. Утешать людей было не по его части. Фу. Эмоции, горе, слёзы — пусть этим занимается кто-нибудь другой. Но один универсальный способ отвлечь людей он знал. Еда. — Эй. — Он повернулся к ней с той самой самодовольной яркостью, которую носил как проверенные доспехи. — Хочешь после этого перекусить? Я угощаю. Мелисса замахала руками. — Ой, нет, не нужно— — О, но я настаиваю! — перебил её Амон с преувеличенной жизнерадостностью. Его улыбка была слишком убедительной, чтобы быть естественной. — Считай это платой за превосходную экскурсию. Под этим напором Мелисса замялась, а затем тихо рассмеялась — впервые за долгое время. — Ладно. Хорошо. В каком бы мире он ни оказался, нюх Амона на уютные кафе с греховно вкусными десертами его никогда не подводил. Не успела Мелисса опомниться, как они уже сидели за маленьким столиком в углу, в воздухе витал запах сахара и кофе, а Амон изучал меню с видом человека, планирующего ограбление банка. Чёрт. Слишком много десертов. Чизкейк, шоколадный пудинг, фруктовые парфе, маслянистая выпечка с кремом — как вообще выбирать? Он мог бы заказать всё и забрать остатки с собой, но тогда лишился бы самого удовольствия выбора — того идеального кусочка, который окажется столь же прекрасным на вкус, как и на вид. Парфе? Чизкейк? Пудинг? Выпечка? И тут— «Этот сладкий холодный чай выглядит неплохо…» — …? Амон вскинул глаза. Голос был безошибочно узнаваем. Осознав, что проговорился, мистер Шут неловко повысил тон, а затем заставил его вернуться к ровной монотонности. «В прошлый раз, когда ты приносил мне жертву, не было дополнительных материалов для ритуала. Поскольку это был твой первый раз — и потому что ты мой Благословлённый — я простил твоё неуважение. Но разве у людей не принято всегда иметь напиток к еде?» Пауза. Затем почти по детски обвиняюще: «Ты не дал мне напиток.» Амон с трудом подавил расползающуюся улыбку. «За это неуважение я требую ещё одну жертву человеческой пищи. И на этот раз — с напитком. Это исключительно из-за… прошлого неуважения, ясно!» …серьёзно? Да брось. Амон был абсолютно уверен, что мистер Шут прекрасно знал слово «еда». Этот напыщенный переход на «человеческую пищу» был чистейшей компенсацией — попыткой сохранить величественный, загадочный образ, по сути жалуясь, что его не покормили. Честно, разве это не был классический «опыт девушки»? Всё это «я ничего не хочу», а потом — поедание еды с твоей тарелки; или «я поем только если ты тоже», чтобы не выглядеть обжорой. Перекладывание всей ответственности — и всей вины — на бедного парня. Хех. Ухмылка Амона стала шире, когда его пальцы коснулись монокля. Почти неслышно, чтобы Мелисса не заметила, он прошептал с ехидным весельем: — По вашей воле. … Мистер Шут не мог отделаться от ощущения, что над ним издеваются, хоть доказательств и не было. Поэтому он промолчал и с жадным вниманием наблюдал, как его Благословлённый заказывает щедрый набор еды и десертов — и для себя, и для своей человеческой спутницы. Всё, что оставалось Шуту, — это смотреть с тоской забытого возлюбленного, постукивая пальцами по бронзовому столу над серым туманом и ожидая, когда его Благословлённый наконец вернётся в свой так называемый «дом» — по сути, прославленную тюремную камеру, в которую он каким-то образом выбил себе право заселиться. Наконец трапеза закончилась. Мелисса извинилась, чтобы не волновать брата, и, дав лишь туманное обещание встретиться снова, оставила Амона одного. Наконец-то мистер Шут снова мог говорить. «И десертный пирог тоже.» — Да-да — всё, что пожелает мой драгоценнейший мистер Шут! … Опять это чувство. Лёгкое жжение — словно над ним снова насмехались. Он наблюдал, как Амон заказывает разнообразные закуски, сладости и холодный чай навынос. Пока тот ждал, его взгляд скользил по оживлённой улице, и Шут следовал за ним, впитывая этот странный новый мир, так сильно изменившийся за время его сна. Он не мог вспомнить, как выглядел его собственный мир раньше, но смутно чувствовал, что он был ярче. Может, солнце светило сильнее? А может, это лишь воображение. Так или иначе, он не стал тратить время на сожаления о размытой памяти. Вместо этого он наслаждался возможностью видеть эту эпоху глазами своего Благословлённого, с жадным восхищением наблюдая за всем вокруг. Когда еда была готова, Амон заглянул в библиотеку, чтобы взять книги, рекомендованные профессором Азиком, а к вечеру вернулся в охранную компанию «Терновник». Розанна, сидевшая за стойкой, заметила его, нагруженного стопкой книг и пакетами с одеждой, и приподняла бровь. — Книги? Это что — внезапно решил учиться? — Да! Меня вдруг охватила… жажда знаний, понимаешь! — радостно ответил Амон. Старый Нил как раз проходил мимо, собираясь домой. Увидев это, он рассмеялся и добавил: — Тогда завтра я, как старик, научу тебя чему-нибудь полезному — как оформить покупки на возмещение и вернуть деньги! «Этот старик поистине сведущ… и мудр», — с глубоким удовлетворением отметил мистер Шут. Из всего, чем мог восхищаться древний, только что пробудившийся бог… его впечатлило именно это? Искусство доить рабочее место на компенсации? У Амона закралось подозрение, что мистер Шут на самом деле — экономная домохозяйка. — Я пойду к себе, — объявил Амон, махнув капитану Данну и Леонарду, и направился в свою камеру-спальню. Он свалил пакеты и книги на стол, едва дыша после всей этой ходьбы, когда голос бога вновь раздался в голове. «Быстро, принеси еду в жертву, пока она не остыла. Или лёд не растаял!» — … — Ни секунды отдыха. С усталым стоном Амон поднялся, воздвиг стену духовности и передал еду. Она исчезла в сером тумане с подозрительной скоростью. Мистер Шут… гурман? У Амона не осталось сил даже додумать эту мысль — ему хотелось лишь рухнуть на кровать. Но покоя не было. «Книги», — напомнил Шут. «Нам ещё нужно изучить историю Третьей эпохи.» Разумеется. Избранным не положен отдых. Амон поплёлся к столу, открыл книгу и начал читать вслух. Через тридцать минут он был готов кричать. Лекции он ещё мог терпеть — слушать вполуха, уставившись в пустоту. Но это? Перелистывать страницы по команде, заставляя уставшие глаза ползти по сухому тексту? Пытка. Чистейшая пытка. «Мой Благословлённый, страница — переверни», — нетерпеливо постучал голос в его голове. Это стало последней каплей. — Разве это справедливо?! — сорвался Амон, голос дрогнул. Настоящие, раздражённые слёзы защипали глаза. — Я часами сидел на скучных лекциях ради вас! Потом весь день бегал по делам, купил вам еду — а теперь вы даже отдохнуть не даёте? Это мой выходной! Вы меня перерабатываете! — Голос сорвался почти на истерику. — Я могу подать на вас в суд за нарушение трудового законодательства! «…Ты правда плачешь?» — голос Шута звучал… растерянно. — Нет! — огрызнулся Амон, очень даже плача. — Я злюсь. «…Понимаю.» Долгое время бог молчал. Слышалось лишь прерывистое дыхание Амона и редкие всхлипы. Наконец мистер Шут тихо сказал: «Просто… принеси мне книги в жертву.» Амон нахмурился. — Разве вы не хотели, чтобы я это всё выучил? — Он всё равно уже поднимал стену духовности. Дарёному коню, как говорится… «Просто… отправь их.» Иллюзорная дверь открылась, и рука из тумана протянулась за книгами. Но прежде, чем исчезнуть, она неловко зависла… а затем дважды неуверенно похлопала Амона по голове, будто не зная, уместен ли жест. Не получив реакции, рука стыдливо исчезла вместе с дверью. «А теперь иди ложись.» — …Там ещё работа? — с ужасом спросил Амон. «Нет. Просто ложись.» Бурча, Амон забрался в кровать. «Молись, используя моё имя.» Закатив глаза, Амон подчинился. В тот же миг кровать под ним сместилась, дух покинул тело, и он вновь оказался в Замке Сефиры. — Мистер Шут… — поприветствовал он, с ядом в голосе. Но огромный бронзовый стол и кресло гиганта исчезли по щелчку пальцев. Серый туман закружился и принял новую форму — комнату. Просторный, залитый солнцем кабинет, словно в загородной вилле… если не считать того, что за окнами простирался лишь бесконечный туман. В центре сидел мистер Шут — его фигура всё ещё была скрыта, жёлто-чёрные одеяния ниспадали складками, руки в перчатках опирались на трость. Перед ним лежали книги и еда. — Тебе нравится это место? — Его голос был всё таким же монотонным, но Амон мог поклясться, что в нём слышалась слабая надежда и что-то ещё. — Ну… сойдёт, — ответил Амон, оглядываясь. — Садись. Перед шахматной доской появился мешкообразный пуф. Амон плюхнулся на него, и мышцы тут же расслабились, словно сам туман вытягивал из тела напряжение. Из-под плаща Шута выскользнули щупальца и с энтузиазмом потянулись к другой стороне доски. Амон приподнял бровь. — Значит, я за белых? Ладно. — Он передвинул пешку. Щупальца задумались. Одно даже постучало кончиком о другое, словно изображая подбородок, а затем с гордостью передвинуло ладью… по диагонали. Амон уставился. Потом расхохотался до слёз. — Ты… ты же даже правил не знаешь, да? Щупальца застыли, задрожали в панике, а затем рванули к Шуту за поддержкой. Мистер Шут, откусывая бутерброд и читая книгу, поднял взгляд. — …Нет. Я забыл. — Тогда я тебя научу, — ухмыльнулся Амон, расставляя фигуры заново. Щупальца обиженно извивались, словно крича: «Не смотри на него — мы твои противники!» Часы проходили в мягком свете Сефиры. Когда шахматы наскучили, Амон велел щупальцам создать поле для монополии — где он беззастенчиво жульничал, меняя правила на ходу, чтобы разорить своих наивных, извивающихся оппонентов. Щупальца корчились в отчаянии, а Амон хохотал от души. В конце концов усталость взяла своё. Его веки опустились, и он сам не заметил, как уснул на пуфе. Послушно щупальца подхватили своего Благословлённого, аккуратно уложили на кровать, укрыли одеялом и даже с гордостью погладили по голове. Губы Шута едва заметно изогнулись. — Весело? Щупальца заизвивались, изображая странную последовательность жестов, которую можно было перевести как: «Благословлённый добрее и веселее, чем Босс». — Добрый и весёлый, значит… — Шут тихо усмехнулся, вспомнив, как Амон обобрал их до нитки просто ради удовольствия. Его взгляд задержался на спящем лице мальчика — мягком, беззащитном. Затем он вновь опустил глаза к книге, а туман уютно сомкнулся вокруг. — …Неплохо. Пожалуй.