Благословлённый Шута

Амон попрощался с мистером Азиком и отправился дальше. Урок истории оказался довольно скучным, но благодаря голосу Шута, лениво шепчущему у него в голове, ему удалось скрыть тот факт, что большую часть занятия он провёл в полусне. Разобравшись с этим испытанием, он вернулся в охранную компанию «Терновник», забрал заказанные кинжалы и ножи, а затем, попрощавшись с Ночными Ястребами и заверив Данна, что прекрасно справится сам, направился к своему истинному пункту назначения — подпольному рынку. Но почему именно это место Амон выбрал для переваривания зелья? Мистер Шут объяснил ему принципы метода действия: нужно не просто вести себя в соответствии с названием Последовательности, но и постичь её глубинную суть. Хотя природный характер Амона уже отлично подходил пути Мародёра, Шут подозревал, что существуют более глубокие принципы, которые необходимо принять, чтобы полностью усвоить зелье. Вместе они пришли к выводу: Мародёр — это не просто вор предметов. В самой своей сути он должен быть тем, кто берёт, не спрашивая разрешения: мелкие кражи, карманничество, «заимствование» без намерения вернуть, дерзкое использование возможностей. Но и этого было недостаточно. Мародёр должен двигаться в тени, не раскрывая себя до момента удара, и считать знания одной из форм добычи. Истинный Мародёр тщательно готовится — изучает окружение, читает людей, собирает секреты, — чтобы каждая кража была точной и неизбежной. Все его действия, весь его «отыгрыш» должны служить одной цели: сделать акт кражи как можно более бесшумным, хитрым и успешным. Был и ещё один аспект отыгрыша, о котором говорил Шут и который мог ускорить переваривание зелья, — наличие «зрителей». Чем выше Последовательность наблюдателя, тем лучше. К счастью для Амона, мистер Шут уже был существом куда более высокой Последовательности, наблюдающим за его действиями, — но этого было недостаточно, поскольку Серый Туман прерывал присутствие и влияние Шута в физическом мире. А сделать Ночных Ястребов своей аудиторией он тоже не мог — Данн прямо запретил ему совершать преступления, тогда как весь его путь был буквально построен на преступлениях. Так, где же было идеальное место, где он мог бы делать всё это относительно безопасно и при этом собирать достаточно информации и для себя, и для мистера Шута? Разумеется, на подпольном мистическом рынке. Предыдущий Амон из этого мира был невероятно хорошо осведомлён о подобных местах и практически жил в них. Это означало, что у него уже была репутация мелкого проходимца — что Амона вполне устраивало. Это гарантировало гладкое переваривание зелья и то, что никто никогда не заподозрит в нём официального Потустороннего. Это также означало, что он не мог надеть свою хорошую одежду. Вместо этого ему пришлось обойтись простой рубашкой и брюками из дешёвого секонд-хенда. Всё, что ему было нужно, — это глубокие карманы, в которых можно было надёжно спрятать сокровища и оружие. Войдя на рынок, Амон с лёгким благоговением оглядел оживлённое пространство, пропитанное воздухом мистики. Хотя его духовное восприятие как Мародёра было довольно слабым, он всё же оставался Потусторонним и мог уловить редкие настоящие характеристики среди множества подделок. «Продавать фальшивые товары в кругу Потусторонних… они вообще понимают, что именно так Потусторонние и теряют контроль?» — небрежно заметил Шут у него в голове, и Амон согласно хмыкнул, продолжая осматривать прилавки. Прошло немало времени с тех пор, как Амон позволял себе воровать в своё удовольствие. Теперь, когда такая возможность наконец представилась, он буквально вибрировал от возбуждения, взгляд метался в поисках первой жертвы — кхм, добровольного помощника в его маленьком деле переваривания зелья. Следующие несколько часов Амон бродил по рынку, растворяясь в тенях, выстраивая в голове карту прилавков, утаскивая мелочь, от которой Шут не стал бы гипервентилировать, и прислушиваясь к любым слухам, которые позже можно было бы передать Ночным Ястребам. Время пролетело незаметно, и как раз когда он собирался закончить, Амон заметил знакомое лицо — совершенно не там, где ожидал. Наклонившись над одним из прилавков и покупая церемониальные предметы, стояла невысокая девушка с каштановыми волосами и ученым, серьёзным видом. Мелисса. Что она здесь делала? Заинтересовавшись, Амон осторожно приблизился, приглушая шаги и своё присутствие способностями Мародёра, и заглянул, что именно она покупает. Всё оказалось ритуальными принадлежностями, а по тому, что он чувствовал в её сумке, там были ещё цветы, духи и маленькие флаконы. Из обрывков сведений, которые он о ней собрал, Мелисса казалась усердной, серьёзной и чрезвычайно бережливой — привычка, которая слишком уж напоминала ему мистера Шута. Именно это сходство и пробудило его любопытство с самой первой встречи. Она совсем не выглядела человеком, склонным к соприкосновению с потусторонним. И пусть каждая покупка стоила всего несколько пенсов, для такой экономной девушки это всё равно было ощутимыми тратами. Решившись, Амон нацепил самую яркую улыбку и внезапно появился рядом с ней. — Привет! Мелисса вздрогнула, словно олень, ослеплённый фарами. Расслабилась она лишь тогда, когда узнала его — странного мальчика, однажды насильно затащившего её на совместный шопинг. — О… это ты, Амон. Привет, — безжизненно ответила она, поправляя чёрное платье — она всё ещё была в трауре по погибшему брату. — Я заметил тебя краем глаза и решил узнать, чем ты тут занимаешься, — небрежно сказал Амон, притворяясь, будто разглядывает товары, хотя прекрасно знал, что именно она выбрала. — Это ведь церемониальные ингредиенты? Ты веришь в Церковь Богини Вечной Ночи, да? Я слышал, что вам и так разрешают молиться с такими предметами каждую неделю на службе, так зачем же дополнительные покупки? Хотя сам Амон ни разу в жизни не бывал в церкви, работа в Ночных Ястребах заставила его выучить основы церковных практик. Мелисса помолчала, прежде чем наконец заговорить — но вместо ответа задала вопрос: — Амон… раз ты тоже находишься в таком месте, значит, ты веришь в существование чего-то необычного? — Можно сказать и так, — уклончиво ответил он. — Ты ведь говорил, что ты консультант-детектив? Значит, ты наверняка сталкивался с делами, которые нельзя было объяснить логически, только сверхъестественным… или мистическим! С каждым словом её язык тела становился всё напряжённее, отчаяннее. Очевидно, что-то было не так. Но Амон сохранил лёгкую улыбку и мягко надавил: — Почему ты вдруг спрашиваешь? Ты сама с чем-то таким столкнулась? Ни подтверждения, ни отрицания — именно так хороший мошенник вытягивает информацию. И, словно мотылёк, летящий на пламя, Мелисса наклонилась ближе. — Мой брат… он— — она судорожно вдохнула и быстро взяла себя в руки. — Когда он… умер. Он застрелился. — Значит, самоубийство, — ровно сказал Амон, хотя прекрасно понимал, к чему она ведёт. — Нет! Он бы не… Клейн бы не… — глаза Мелиссы наполнились слезами. — Я знаю, что после смерти родителей нам было тяжело, но Клейн никогда не подавал таких признаков — тем более до того, чтобы у-убить себя. У него даже было назначено собеседование на преподавательскую должность в университете. Да, он волновался, но он был счастлив, он надеялся! — Иногда люди очень хорошо скрывают свои истинные мысли за маской, не желая тревожить семью, — тихо улыбнулся Амон, вспомнив, как сам улыбался отцу каждый раз, когда тот спрашивал, не одиноко ли ему учиться на дому в глуши, всегда уверяя, что с ним всё в порядке и что ему нужен только отец. Правда, тогда он был совсем маленьким. — Это мне тоже все говорят… — с отчаянием пробормотала Мелисса, а затем выпрямилась, в её взгляде появилась решимость. — Но я знаю, что видела в тот день — когда нашла его… его т-тело. Состояние его комнаты. Его… его д-дневник. — Она заговорила ритмично, словно повторяя фразы, выученные наизусть: — «Все умрут, включая меня». Это было весомое доказательство — достаточно, чтобы зародить подозрения в ком угодно, особенно в такой умной девушке, как Мелисса. Амон не знал, что именно она нашла тело брата. Это сильно усложняло ситуацию. — А потом… вчера, на службе с Бенсоном, я поговорила с одним человеком обо всём этом. Он сказал, что мои подозрения верны, что за смертью брата действительно стояло нечто необычное. Он даже дал мне листок с инструкциями для ритуала — такого, который позволил бы обратиться к существу, способному ответить и объяснить, почему Кляйн должен был умереть. Тот человек… был ли это тот самый, с кем Амон видел её ранее? Тогда он не успел подойти — карета уже подъехала, и он не хотел мешать скорбящей семье, разговаривающей с тем, кто выглядел как священник. Но теперь, сопоставив её рассказ с замечанием Шута о том, что «запах» того человека не был присущ последователям Богини Вечной Ночи— Становилось крайне вероятно, что сущность, к которой Мелиссе предложили молиться, вовсе не была ортодоксальной. — Могу я спросить, к кому именно ты собиралась обращаться? — Я… я не знаю… — призналась Мелисса тихо. Амон вздохнул и сунул руку в карман. Он вытащил значок Ночных Ястребов и показал ей. — Я член Ночных Ястребов. Мы — официальная команда Потусторонних, напрямую работающая под эгидой Церкви Богини Вечной Ночи. Глаза Мелиссы расширились. — Ты…— — У меня есть все основания полагать, — плавно перебил её Амон, — что всё, что ты задумала, с высокой вероятностью привело бы к твоей смерти. И, возможно, к смерти других людей тоже. — Откуда ты— — Мелисса, — он снова покачал головой, — ты никогда не слышала, что нельзя молиться неизвестному божеству? Так люди и умирают. Самый безопасный способ для обычного человека выжить в мире Потусторонних и богов — это игнорировать его. Жить тихо. Не лезть туда, куда лезть не следует. Твой брат, Клейн Моретти, тоже погиб, потому что слишком неосторожно приоткрыл дверь в мир, в который ему не стоило заглядывать. Голова Мелиссы резко поднялась. — Ты— ты знаешь моего брата. Откуда ты знаешь его имя, ты… — её взгляд снова упал на значок в его руке, и Амон почти физически видел, как в её голове щёлкают и встают на место шестерёнки. — Даже то, зачем ты ходил к профессору Азику — спрашивал его об истории для какого-то сложного дела… Амон, ты расследуешь обстоятельства смерти моего брата? «Она действительно очень умный ребёнок…» — заметил мистер Шут где-то на задворках сознания, в его голосе слышалось и восхищение, и лёгкая тревога. Амон это понимал. В этом мире излишний ум часто означал раннюю могилу. Пойманный с поличным, он мог лишь признаться: — Да. Расследую. О своём собственном участии в том «несчастном случае» он, разумеется, не упомянул. В этом не было необходимости. Мелисса шагнула вперёд. Мрак, казалось, сопровождавший её с самой первой встречи, сменился хрупким проблеском надежды — словно она наконец могла ухватиться за причину, по которой её любимый брат должен был умереть. — Тогда ты можешь сказать мне— — Нет. — Амон твёрдо покачал головой. На её возмущённый вскрик он устало вздохнул и пояснил: — Как я уже сказал, есть вещи, в которые обычным людям вроде тебя не стоит лезть. Твой брат уже отдал жизнь этому миру, и я сомневаюсь, что он хотел бы, чтобы ты пошла по тому же пути, о котором он почти наверняка сожалел. Сделай то, чего Клейн хотел бы для тебя: закончи учёбу, найди хорошую работу, перевези себя и брата Бенсона в более комфортное место. Проживи остаток жизни, игнорируя мистический мир. Это единственный способ сохранить себя и свою семью в безопасности. Мелисса поджала губы. Амон смягчил улыбку. — Могу я забрать листок, который дал тебе тот человек? Молча она передала его. Амон сунул бумагу в карман рядом со значком. — И я бы рекомендовал вернуть эти вещи. Тебе нет нужды молиться кому-либо, кроме нашей великой Богини Вечной Ночи. В его голове раздалось тихое недовольное ворчание божества. — …Хорошо, — наконец прошептала Мелисса. Она слабо кивнула и попрощалась. Амон махнул ей рукой и ушёл. Он не слишком беспокоился о девушке — она была умной и, после его предупреждений, вряд ли стала бы делать что-то безрассудное. Иногда всё, что нужно, — это чья-то твёрдая рука, вовремя уводящая от края пропасти. Он вздохнул, завернув за угол, и вытащил сложенный листок. — А я-то думал, что пришёл сегодня сюда, чтобы заниматься преступлениями, а не изображать образцового гражданина… «Чьё имя указано на бумаге?» — нетерпеливо спросил мистер Шут. — Читаю, читаю… — пробормотал Амон, пробегая глазами по базовым инструкциям ритуала — пока его взгляд не застыл на цепочке эпитетов. Господь, сотворивший всё сущее; Господь, властвующий за завесой теней; Падшая сущность всего живого. — Истинный Творец… «Творец…» — в голосе Шута прозвучала странная нота, которую Амон тут же уловил. — Мистер Шут, ты знаешь это божество? — спросил он, ущипнув монокль на правом глазу, усиливая связь. «Я… я не знаю», — с колебанием ответил Шут. Амон почти видел, как его щупальца беспокойно шевелятся, когда основное тело сталкивается с обломками утраченной памяти. — «Просто… имя “Творец” кажется знакомым.» — Ну, учитывая, что ты сам бог, до потери памяти ты наверняка знал других богов, — кивнул Амон. — Это объясняет чувство знакомости. И ты сказал “Творец”, а не “Истинный Творец” … возможно, ты настолько древний, что знал самого Творца? Он оживился. Старый Нил когда-то рассказывал ему миф о сотворении мира, записанный в Священных Писаниях ортодоксальных церквей… «…» «Хм… не знаю» — наконец сказал мистер Шут. Что ж, этого и следовало ожидать. Амон насвистывал странную мелодию, направляясь обратно в свою уютную тюремную камеру, чтобы почитать купленный любовный роман, когда его духовность внезапно всколыхнулась. «Там!» — Шут тоже это почувствовал. Амон проверил снаряжение, сжал кинжал и рванул к источнику возмущения. Прекрасно. Первый же день на вылазке — и сразу что-то странное. Только бы это не был Потусторонний, сошедший с ума… его бы стошнило ещё до того, как он смог бы его убить. Где же Леонард, когда он так нужен для грязной работы? След привёл его в небольшую открытую комнату в заброшенном здании. И там он понял — это был вовсе не обезумевший Потусторонний. — Мелисса? Она стояла перед украшенным зеркалом — тем самым, которое Амон смутно помнил, она получила от того странного человека несколько дней назад. Поверхность зеркала светилась слабым фиолетовым светом, искажающим воздух вокруг. Когда она обернулась, это было уже не лицо Мелиссы. Черты исказились, глаза стали змеиными, кожа покрылась чешуёй, а зеркало срослось с её рукой, заливая всё вокруг болезненным зелёным светом. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Это было совсем не по его уровню. «Проведи ритуал и призови меня, чтобы очистить её. Моя сила всё ещё слаба — тебе понадобятся ритуальные материалы», — резко сказал мистер Шут. Взгляд Амона метнулся к уже расставленным свечам, цветам и маслам. Мелисса зашевелилась, медленно поднимаясь, и её искажённый взгляд зафиксировался на нём. Не теряя ни секунды, Амон щёлкнул запястьем и метнул шарм сна, сделанные Старым Нилом. Мелисса рухнула, веки дрогнули и сомкнулись. Некогда медлить. Он рванул к алтарю, расставил четыре свечи по углам, окропил воздух маслами и цветами, усиливающими связь. Серебряный кинжал лёг в центр. Амон начал читать: — Шут, не принадлежащий этой эпохе; Таинственный Правитель над Серым Туманом; Король Жёлтого и Чёрного, владыка над удачи. — Твой преданный слуга взывает к тебе. Я молю тебя принять эти дары. Я молю тебя очистить Мелиссу Моретти от скверны и сохранить её от опасности! Алтарь задрожал, и из ниоткуда пополз Серый Туман. Но даже когда ритуал начал действовать, Мелисса очнулась и ринулась к нему. Амон увернулся, стараясь не задеть алтарь, и бросил ещё один шарм. На этот раз она была готова — поймала его и отбросила в сторону. «Это займёт несколько мгновений», — отозвался Шут. «Пока — отдели зеркало от её тела и разбей его благословлённым серебряным кинжалом.» Выиграть время? Против этого?! Амон подавил панику. Хороший Мародёр внимательно изучает окружение и использует всё вокруг, чтобы провернуть величайшую кражу! Мелисса снова бросилась вперёд, её движения были дёргаными, но пугающе быстрыми. Амон отскользнул, позволив её когтям разорвать гнилую деревянную колонну рядом с ним вместо груди. Полетели щепки, здание застонало. Комната была тесной, но захламлённой — балки, занавеси, полуразвалившаяся мебель. Идеально. Он схватил стул и швырнул его ей под ноги. Она отшвырнула его с нечеловеческой силой, но этого мгновения хватило, чтобы Амон метнулся к стене, сорвал тяжёлые занавеси и накинул их на неё, опутывая руки. Она закричала, чешуя вздыбилась под тканью. — Вот так… побарахтайся немного, — пробормотал Амон, обходя её по кругу. Она вырвалась, но дыхание стало тяжёлым, шаги — неуверенными. Зеркало на её руке пульсировало, фиолетовый свет мерцал. Сейчас. Глаза Амона сверкнули. Лёгким жестом он активировал Кражу — зеркало вырвало из её руки, словно его ухватили невидимые пальцы. Мелисса закричала и рухнула на колени, когда скверна лишилась якоря. Амон не колебался. Он швырнул зеркало в дальнюю стену, а в то же мгновение схватил благословлённый серебряный кинжал с алтаря, прицелился и метнул его. Удар был точным. Зеркало раскололось с пронзительным треском, осколки растворились в зелёном дыму. Мелисса осела вперёд, чешуя исчезла, лицо вновь стало человеческим. Глаза распахнулись — растерянные, но уже не чудовищные, — и она потеряла сознание от истощения. Амон резко выдохнул, перекатывая плечи. — Первый день в поле как Ночной Ястреб, и я уже побеждаю монстров. — Он усмехнулся. — Какой я примерный сотрудник. Но, взглянув на изорванную одежду и царапины, он вдруг понял, что совершенно не представляет, что скажет капитану. … Чёрт. А вдруг его больше не оставят здесь?! Он вздохнул, осмотрел разрушенную комнату и осторожно уложил Мелиссу поудобнее. Оставалось лишь дождаться официальных Потусторонних. Поскольку это место граничило с территорией Церкви Пара и Машин, прибыла команда Механизма Коллективного Разума — во главе, как предположил Амон, с капитаном. Они вошли настороженными и вооружёнными. Их взгляды тут же устремились на Амона, стоящего над бессознательной девушкой в разорванной одежде, да и сам он выглядел не лучше — вид, внушающий подозрения. Амон усмехнулся и сунул руку в карман. Коллектив напрягся— — но вместо оружия он достал значок Ночных Ястребов. — Я Амон, из Ночных Ястребов, — весело сказал он, протягивая удостоверение. Капитан внимательно осмотрел жетон, затем перевёл взгляд на Амона, нахмурившись. — Я вас раньше не видел. Официальные потусторонние из разных церквей обычно работали порознь, но в крупных делах часто пересекались; некоторые даже заводили дружбу между церквями — как старина Нил и его приятель из Карателей. Так что не узнать коллегу было странно. — Я недавно в команде, — просто ответил Амон, отступая на шаг с непринуждённой осанкой. Он взглянул на Мелиссу, которая начала приходить в себя, и продолжил объяснение: — Она — родственница одного из пострадавших по делу, которым занимаются Ночные Ястребы. Это связано с дневником семьи Антигонов. В своём горе она попыталась призвать ответы у сущности, о которой ничего не знала, — у Истинного Творца. Это сразу привлекло внимание. Капитан Механизма Коллективного Разума задумался и сказал: — Я слышал слухи, что Орден Авроры в последнее время стал активнее… и это совпадает с сегодняшним инцидентом. Возможно, она вышла на одного из их членов. Амон кивнул и позволил профессионалам осмотреть полуразрушенную комнату, сам же уселся на наполовину сломанный стул и ждал, пока Мелисса окончательно не очнётся. — Доброе утро! — широко улыбнулся Амон. — Ты пережила свою первую — и, надеюсь, последнюю — встречу со злым богом! Думаю, это повод для праздника. — А?.. Что?.. — простонала Мелисса, держась за голову, пока официальные потусторонние помогали ей подняться. Амон дал ей время прийти в себя, затем обратился к Механизмам Коллективного Разума: — Она уже знает о существовании потусторонних и сверхъестественного. Не стоит лгать ей о случившемся. Все согласно кивнули. Мелисса широко раскрытыми глазами огляделась вокруг; на её лице проступил ужас. Затем она посмотрела на Амона — вина читалась в каждом движении. — Мне так жаль… Я знаю, что должна была послушать тебя. Я понимала, что не стоило проводить ритуал, но… горе затуманило мне рассудок. Я просто хотела получить ответы … Амон выслушал и кивнул. Это звучало разумно. Он даже немного винил себя — эмоции всегда были для него чем-то чуждым, поэтому он редко понимал, почему люди ведут себя импульсивно в отчаянии, скорби или ярости. Возможно, отец был прав, когда пытался отправить его к психотерапевту и посадить на лекарства… но где же в этом веселье? — Мы дальше возьмём всё на себя, — сказала одна из членов Механизма — женщина лет тридцати, вероятно, восьмой последовательности. — Вы… вы меня арестовываете? — испуганно спросила Мелисса, всё ещё дезориентированная. — Я… мой брат… Женщина тепло улыбнулась: — Нет. Это стандартная процедура — на время обеспечить безопасность гражданских, которые напрямую оказались втянуты в дела потусторонних. Вы можете сообщить брату, но мы не рекомендуем раскрывать все подробности — это может подвергнуть его опасности. Мелисса кивнула. Амон счёл это сигналом к уходу. Он и так задержался, и уже предвкушал нотацию от Розанны по возвращении. — Что ж, тогда я откланяюсь, — легкомысленно объявил он, оглядывая свою испорченную одежду. — Попрошу капитана Данна переслать вам полный отчёт, раз вы берёте дело на себя. Он чрезмерно театрально отдал честь. — Прощайте, офицеры! Он уже собирался уйти, когда Мелисса окликнула его: — Спасибо тебе огромное за сегодня… Даже несмотря на то, что я не послушала твоего совета, ты всё равно спас мне жизнь. Спасибо. Амон улыбнулся, подмигнул и ушёл. Выйдя наружу, он усмехнулся и вытащил несколько золотых фунтов, стащенных у тех официалов, играючи подбрасывая их в воздух и ловя. Ах, быть Мародёром — это лучшее. Никто не заметил, как призрачное белое перо опустилось в разрушенную алтарную комнату, когда Амон покинул мистический рынок, а Механизм Коллективного Разума сопроводил Мелиссу в свою штаб-квартиру. Перо рассыпалось пылью, а затем разлетелось на миллион прозрачных осколков.

***

— Что у тебя с одеждой? — спросил Леонард у входа в «Терновник». — Сегодня я сражался с монстром. К счастью, она была не слишком отвратительной на вид, — бодро ответил Амон. Он уже собирался войти, когда Леонард остановил его. — Что не так? — раздражённо буркнул Амон. Леонард указал с насмешливой улыбкой: — Ты понимаешь, что тебе стоит это всё спрятать, прежде чем докладываться капитану, да? Амон посмотрел туда, куда тот указывал, и вздрогнул: его недавние трофеи вызывающе выпирали из карманов брюк. И тут он услышал голос Розанны внутри — она приветствовала капитана Данна и упомянула, что слышала Амона снаружи. Чёрт. Человек, который хотел отобрать у Амона его сокровища, приближался. — Я спрячу их для тебя, — предложил Леонард. Амон уставился на него широко раскрытыми глазами. — Ты правда сделаешь это для меня? — спросил он так, будто Леонард предложил ему луну с неба. — Я знаю, что ты всё равно будешь воровать, независимо от того, будем мы тебя останавливать или нет. Так что уж лучше делать это, не скрываясь хотя бы от кого-то из нас, — сказал Леонард, перекладывая украденное Амона в свою сумку. Сознательно или нет, Амон использовал Метод Действия, снижая риск утраты контроля — и потому Леонард счёл, что обязан поддержать младшего товарища и прикрыть его, какими бы незаконными ни были его действия. — Львиное Сердце… мой напарник по преступлениям — я тебя люблю! — Амон набросился на Леонарда с объятиями, заставив одного божества в его голове закашляться и разразиться отборной бранью. — В последний раз повторяю — меня зовут Леонард! Ле-о-нард! — протесты Леонарда ушли в пустоту: Амон продолжал тереться лицом о его грудь, пока один древний бог молча начинал строить планы по устранению Леонарда.