Благословлённый Шута

Амон совершенно не ожидал, что кто-то придёт в «Терновник» и будет спрашивать именно его. Он как раз помогал старому Нилу вырезать символы на серебряных пластинах — заготовках для шармов Сна. Благодаря ловкости, которую он приобрёл после становления Потусторонним пути Мародёра, его руки были устойчивыми и точными — идеальными для вскрытия замков, метания ножей или выведения мельчайших деталей на шармах. Процент успеха был настолько абсурдно высоким, что старый Нил начал похищать Амона каждые несколько дней, поручая ему тонкую резьбу, а «более простую» работу — молитвы Богине — оставляя себе. На первый взгляд это казалось несправедливым обменом, но на самом деле для Амона это было идеальным вариантом. С его… чрезмерно ревнивым богом он не мог даже произнести имя другого божества, не говоря уже о молитве или ритуале. Мистер Шут объяснил, что молитвы другим богам подвергнет Амона их вниманию — а на их нынешнем уровне ни он, ни Амон не смогли бы выдержать подобного божественного взгляда. Хотя Амон был почти уверен, что это объяснение в основном — вода. Скорее уж, очередной газлайтинг. Как бы то ни было, едва он закончил вырезать последнюю пластину на сегодня, в мастерскую влетела Розанна с подозрительно восторженным выражением лица. — Амон! Ты никогда не говорил, что у тебя есть друзья, — пропела она. — И, к тому же… девушка! И такая симпатичная~ Её выражение стало мечтательно-дразнящим. — Я знаю, что ты ещё маловат для брака, но начинать планировать и искать ту самую никогда не рано— А? Старый Нил тут же подключился, посмеиваясь: — Охо~ Неужели у нашего маленького Амона есть тайная девушка? Ну, в таком случае я тебя больше не задерживаю. Работа закончена, иди! Не успел Амон даже выразить своё недоумение, как старый Нил вытолкал его из мастерской, а воодушевлённая Розанна потащила к выходу. — … Эти люди… Да, он старался играть роль потерянного ребёнка, «малыша» команды — но не слишком ли они увлеклись? Разумеется, где дым — там и мистер Шут, готовый нахмуриться и обвинить его в измене. «Я, кажется, говорил: никаких свиданий.» Голос был низким, опасным и таким острым, что у Амона встали дыбом волосы. Чёрт… таким тоном старики говорят, когда ты реально накосячил! Только его отец осмеливался говорить с ним так — и то всего пару раз! Беспомощно Амон попытался защититься: «У меня нет девушки!» — возразил он с обиженной интонацией. — «Ты бы знал лучше всех — ты же уже недели живёшь у меня в голове!» Но мистер Шут не выглядел убеждённым. «Хмф. А если это было до того, как ты стал Моим Благословлённым?» Его тон стал ещё темнее, с каким-то странным оттенком… грусти? «Если подумать, ты почти ничего не рассказывал о себе до этого. Я всегда подозревал, что ты что-то скрываешь… но тайная возлюбленная? Скрывать такое от своего бога?» «Да нет у меня никакой тайной возлюбленной!»— простонал Амон. Единственным регулярно всплывающим образом из памяти прежнего владельца тела был какой-то взрослый мужчина, имя которого вроде начиналось на «Т». И даже тогда Амон был уверен, что тот человек никогда не знал его имени. К тому моменту они уже дошли до зоны ожидания у входа в компанию. На одном из диванов тихо сидела хорошо одетая девушка, терпеливо ожидая. На мгновение Амон почти не узнал её — он слишком привык видеть её в поношенной, доставшейся по наследству одежде. — Мелисса? — он моргнул, искренне удивлённый. — Как ты узнала, где я работаю? Мелисса поднялась с дивана. На ней было аккуратное, недавно купленное платье — такое, какое носят девушки из семей среднего и выше среднего достатка. Она вежливо улыбнулась: — Ты сказал, что ты Ночной Ястреб… поэтому я спросила у своих новых коллег, и они сказали, что это здесь. Розанна тут же тревожно взглянула на Амона, её глаза безмолвно обвиняли его в разглашении секретной информации. — Твоих новых коллег? — нахмурился Амон. В прошлый раз, когда они расстались, Мелиссу забрали под защиту Механизм Коллективного Разума, и… — …Только не говори. Мелисса слегка кивнула. — Да. Потусторонние Механизма Коллективного Разума. — Ты… ты стала Потусторонней? Она быстро покачала головой: — Нет. Я устроилась только канцелярским работником. Они… предлагали больше, но я не… — Думаю, вам нужно немного личного пространства, — вмешалась Розанна с лукавой улыбкой, уже подталкивая их к выходу. — Я скажу капитану, что у тебя особый случай с девушкой~ Не успел Амон ничего объяснить, как его и Мелиссу выпроводили за дверь «Терновника». Снаружи Мелисса посмотрела на него с тихим удивлением: — …У тебя есть девушка? — …Недоразумение. — Ну, я бы предложила исправить это недоразумение с той девушкой. Никогда не рано найти кого-то, с кем можно осесть. — … Главный источник этого недоразумения… это ты, Мелисса. «Напоминаю: никаких свиданий, пока ты Мой Благословлённый», — разумеется, мистер Шут не упустил случая вставить слово. «А ты не хочешь извиниться за то, что безосновательно обвинил меня в том, что я что-то скрываю?!» «…Не имеет значения.» «…» Как Амон вообще умудрился связаться с этим угрюмым богом? Ах да. Потому что он хотел вернуться домой, к своему идиоту-отцу. Та боль и мучения, которые он терпел, лишь бы снова увидеть этого человека и успокоить его… его отец просто обязан будет начать выполнять все требования Амона о внимании, когда тот вернётся. — Амон? — мягкий голос Мелиссы вырвал его из мыслей. — Да? — Я хотела спросить… почему ты решил стать Потусторонним? А. Значит, она сомневалась. Амон пожал плечами и пересказал историю, доставшуюся ему от прежнего владельца тела: — Я был голодным, нищим ребёнком. Когда мне попалось зелье Девятой последовательности пути Мародёра, я выпил его, чтобы улучшить свою жизнь. Потом я оказался втянут в крупное дело Потусторонних. В итоге мне дали выбор: либо вступить к Ночным Ястребам, либо сесть в тюрьму до конца жизни. Как видишь, я выбрал первое. — Ох… — в её выражении мелькнуло разочарование. Она явно ожидала чего-то более… значимого. Может быть, даже наставления. — Если ты сомневаешься, становиться ли Потусторонней, — Амон покачал головой, — значит, ответ — нет. Если в этом нет острой необходимости, ты лишь подвергнешь свою жизнь риску. Канцелярская должность в Потусторонней команде Ортодоксальной Церкви — более чем достаточна. Если оплата там хоть немного похожа на ту, что в «Терновнике», её хватит, чтобы жить достойно и поддерживать тебя и твоего брата. Семье из двух человек большего не нужно. Мелисса надолго замолчала, а затем тихо спросила: — Судя по тому, как ты об этом говоришь… ты жалеешь, что стал Потусторонним? Вообще-то Амон в первую очередь ничего не выбирал… — Не могу сказать, — он улыбнулся, добавив немного очарования. — Могу лишь сказать, что мне весело. Инцидент, который привёл меня к этой жизни, был неудачным, но… он принёс и кое-что хорошее. С тех пор, я бы сказал, я счастлив. Конечно, это потому, что мне просто повезло. Может быть, потому что он стал Благословлённым бога, управляющего удачей? Этот самый бог тут же вмешался, прозвучав как неуверенная девушка, ищущая подтверждения: «То есть становление Моим Благословлённым сделало тебя счастливым?» А затем, осознав, как это прозвучало, он надменно добавил: «Ну, разумеется. Стать Благословлённым бога — крайне желанная участь.» Мистер Шут, ты цундере… — Амон? — М? — Я… немного рассказала Бенсону о том, как ты спас мне жизнь. Конечно, без мистики. Но… услышав это, он захотел пригласить тебя на ужин в наш новый дом. Её голос стал тише, неувереннее. — Ты, конечно, можешь отказаться… но Бенсон в последнее время очень подавлен из-за смерти Клейна. Я подумала, что… твоё присутствие могло бы его немного приободрить. Обычно Амон был невосприимчив к попыткам играть на его эмоциях. Но робкое, наполненное надеждой приглашение молодой девушки — тем более той, что ему действительно понравилась, пусть и вопреки его привычным предпочтениям, — стало неприятным исключением. Хм… может, стоит попробовать с оставшимся старшим братом Мелиссы?.. «У меня ощущение, что ты опять думаешь о чём-то непристойном!» — резко одёрнул его мистер Шут. Ну — этого подтверждения Амону было достаточно. — Хорошо. Как насчёт выходных? — сказал он. Лицо Мелиссы озарилось небольшой улыбкой. — Тогда в это воскресенье? Что ты хочешь поесть? Я не умею готовить много блюд… — Ничего страшного. Я всё равно буду вторгаться — я принесу продукты и приготовлю сам. Так было удобнее: ему всё равно пришлось бы готовить для мистера Шута или заказывать еду. — Но гость не должен— — Я не задавал вопрос, — сказал Амон с улыбкой. Мелисса сдалась. — Хорошо. Тогда до воскресенья? Она вернулась к работе, а Амон зашёл обратно в «Терновник». Стоило ему войти, как он увидел почти всех дежурных, собравшихся полукругом у стойки ресепшена и шепчущихся. — … У этих людей вообще есть работа? — О, Амон! — первым заметил его Кенли, расширив глаза. — Так быстро вернулся? — подхватил Рояль. — Да, — медленно ответил Амон, всё ещё настороженный. — Почему ты так быстро оставил свою девушку? Я даже попросил капитана дать тебе выходной на весь день! Амон вздохнул. — Она не моя девушка. Она для меня слишком молода. Не дав никому осмыслить формулировку, он продолжил: — Она была вовлечена в то дело с Истинным Творцом. Просто хотела поблагодарить меня и спросила, стоит ли ей вступать в Механизм Коллективного Разума как Потусторонней. — Ох… Лица разочарованно вытянулись. Если уж им так хотелось спарить Амона, могли бы отослать Дейли обратно в Баклунд! — Ладно, где капитан? Я хочу перенести свой выходной с сегодня на воскресенье. — Воскресенье? Почему воскресенье? — спросила Сика Трон. — Ужин с Мелиссой— Лица снова оживились. — —и её братом. Энтузиазм поутих, но Кенли наклонился и прошептал достаточно громко, чтобы Амон услышал: — Знакомство с семьёй — важный шаг! Перед тем как сделать предложение, я должен был получить благословение семьи! Лица вновь просияли. Голос мистера Шута вонзился в его сознание: «Ты только попробуй—» «Я не буду! Отстань от меня!» С грохотом захлопнув дверь, Амон направился к кабинету капитана. Ну… по крайней мере, его раздражение уляжется, когда он увидит красивое лицо капитана, хехехе. — О, Амон! Рада, что ты зашёл! — воскликнула Дейли Симон, поспешно отдёргивая руку от руки Данна, которую они тайно держали под столом. — … Амон закрыл дверь и отправился искать Леонарда. — О, Амон—! Привет, тебе что-то ну— — Где самое высокое здание в Тенгене? — перебил Амон. — А? — Самое высокое здание. Где оно? — …Верхушка Церкви Вечной Ночи. Но зачем? Амон кивнул и пошёл прочь. — Чтобы найти лучшее место, откуда прыгать. — Ладно… — Леонард моргнул, обрабатывая сказанное, а затем осознал смысл. — СТОЙ! ЭЙ! НЕ ПРЫГАЙ С ЧЁРТОВО ЗДАНИЯ—

***

Поскольку дополнительный выходной на воскресенье ему всё-таки утвердили, Амону не нужно было рано вставать. Это означало, что он мог продолжать лениво валяться во владениях мистера Шута — паря над серым туманом в их комнате в Замке Сефирот — даже после пробуждения, наслаждаясь тем, как щупальца мистера Шута массировали ему кожу головы. В следующий раз он обязательно научит их делать нормальный уход за лицом; вся эта пыль и грязь индустриально-революционного мира забивала ему поры, а нормального средства для умывания, которое не сдирало бы кожу «как побочный эффект», он так и не нашёл. Даже если его тело здесь было лишь духовным, он хотя бы мог внушить себе эффект плацебо, верно? Амон взглянул на мистера Шута, спящего на диване, аккуратно подложив голову на руки поверх подлокотника. Его верхняя часть тела была неподвижна и безмятежна, но щупальца, появлявшиеся из-под него, были активны как никогда — стряхивали несуществующую пыль с полок, словно усердные домработницы. Некоторые играли друг с другом в карты, тренируясь между партиями в надежде однажды наконец-то обыграть Амона, а остальные, разумеется, были заняты самим Амоном. Когда он почувствовал, что належался достаточно и начал скучать, Амон отмахнулся от щупалец, поднялся из своего уютного гнезда и оглядел комнату. Если задуматься… хотя он проводил здесь больше времени, чем в своей комнате в реальном мире, он почти ничего не исследовал — да и исследовать тут, похоже, было нечего. Пнув ногой пол, Амон поднялся и стряхнул с одежды прилипшие щупальца. Осторожно переступая через многочисленные кольца, устилавшие пол, он направился к двери. Открыв её, вместо красиво обставленного коридора он увидел лишь бесконечный, тусклый серый туман. Что ж, ожидаемо. Он закрыл дверь и снова выглянул в окно. Хорошо — после их пикника снаружи стало живее и куда приятнее для глаз, достаточно реалистично, если не думать о том, что такого бесконечного пространства в реальном мире существовать не может. Амон подошёл к книжной полке и стал рассматривать тома. И тут он заметил: хотя на первый взгляд полка выглядела заполненной, при ближайшем рассмотрении оказалось, что большинство книг — пустые, всего лишь имитации без текста. Реальными были лишь несколько — те, что Амон принёс мистеру Шуту или себе. Что ж… логично. Это место было сформировано воображением мистера Шута, так что здесь могло существовать лишь то, что он знал или помнил. Но эта пустая полка была резким напоминанием о том, что, кроме Амона, у мистера Шута почти не было воспоминаний, знаний или… жизни. Хм… Амон сделал мысленную пометку купить для мистера Шута ещё несколько книг в следующий раз, когда пойдёт на рынок за удобрениями для своих севильских хризантем, которые только-только проросли. Технически, раз мистер Шут мог «сохранять» любую информацию, которую Амон ему передавал, Амон мог просто сходить в библиотеку, взять десятки книг, принести их в жертву мистеру Шуту, дать ему скопировать содержимое, а затем вернуть книги обратно. Использовать силы мистера Шута таким образом… разве это не был, по сути, пиратский сайт? Посмеиваясь над этой мыслью, Амон вернул один из пустых томов на полку и снова оглядел комнату. Хм… Комната всё ещё казалась немного пустой и скучной. Щёлкнув пальцами, он привёл щупальца в боевую готовность — те вытянулись, словно верные солдаты, готовые служить своему Благословлённому на полную. Амон ухмыльнулся. В последнее время ему почти казалось, что именно он был настоящим хозяином этих щупалец, а не мистер Шут. Следующий час Амон отдавал им указания: сначала расширить комнату, чтобы появилось больше пространства, затем создать декорации тут и там. Когда бурные жестикуляции и попытки объяснить что-то глупым маленьким щупальцам провалились, он использовал усиленное серым туманом познание и нарисовал точные чертежи. Вскоре их с мистером Шутом (и щупальцами) комната превратилась в куда более живое, обжитое пространство. Он мельком подумал о том, чтобы добавить игровой уголок, но потом решил — раз уж можно — сделать целую игровую комнату. Однако стоило Амону снова открыть дверь, собираясь выйти в бескрайний серый туман, как щупальце обвилось вокруг его ноги и остановило его. Амон обернулся, готовясь отругать его, но вместо этого увидел обвиняющий взгляд мистера Шута, который только что проснулся на диване. — Куда ты собрался? — спросил бог; его голос звучал странно хрипло для того, кто только что проснулся… хотя он, вообще-то, бог. У богов бывают больные горла? Или мистер Шут снова притворялся человеком? Амон помнил, что тот говорил: это может немного усилить его человечность. — Я просто хотел обустроить наш дом, — надулся Амон, оскорблённый. Вот он, усердный и преданный Благословлённый, создаёт жилище и убежище для своего бога, пока ленивое божество спит, а с ним говорят обвинительным тоном, будто он — плохая девушка, тайком сбегающая к любовнику. Мистер Шут оглядел комнату, словно только сейчас заметил все изменения и новые вещи. Щупальце по-прежнему не отпускало Амона; более того, оно нагло подтянуло его ближе, словно рыбу на леске. — Не отходи от меня слишком далеко. — Почему? Тот злой бог, с которым ты сражаешься, доберётся до меня? — …Нет. — Тогда почему? — Просто… нет. Я твой бог. Как Мой Благословлённый, ты не должен подвергать сомнению мои приказы. Проигрывая спор, мистер Шут вытащил свою «карту бога». — … Этот бесполезный, слабый бог… Что ж, если мистер Шут решил использовать нечестные приёмы, Амон тоже мог. Он скорчил обиженную мордочку, его глаза слегка увлажнились. Эффект был мгновенным: десяток щупалец тут же ринулся к нему, суетясь и пытаясь утешить его всем, чем только можно — некоторые даже достали детские игрушки, что раздражало Амона, но он отложил это на потом; сейчас ему нужно было выиграть спор. Он аккуратно подхватил несколько щупалец, прижал их к груди и посмотрел на мистера Шута большими, невинными глазами: — Мистер Шут, но ведь у меня есть ваш сильный и надёжный— Он провёл пальцами по одному из щупалец, заставив его задрожать и извиваться, словно смущённое. — —защитник, если что-то случится, верно? Мистер Шут нахмурился, наблюдая, как щупальца глупо мечутся — те, что были в объятиях Амона, были в восторге, остальные же пылали зелёной завистью. — Они слишком глупы. — Но разве они не продолжение вашей воли? Вы называете себя глупым, мистер Шут? — Это… — Шут вздохнул. — Ладно. Амон ухмыльнулся — но ухмылка тут же исчезла, когда щупальце на его ноге дёрнуло его вперёд, и он упал прямо на бога. — Но не сейчас. Весь этот шум мешает мне спать. — … Разве ты не бог?! Ты не можешь просто управлять своим серым туманом и заглушить шум?! Почувствовав, как щупальца обвиваются вокруг него, Амон принял свою жестокую судьбу и перестал сопротивляться. — …Мистер Шут? — позвал он спустя некоторое время. — М? — Шут посмотрел вниз на своего Благословлённого, прижатого к его груди. Амон уставился на плотный туман, скрывающий всё лицо Шута, и не смог не задать вопрос, который давно его мучил: — Как вас зовут? Шут явно опешил. — А? — Ну… — Амон медленно начал выводить круги на жёлто-чёрном плаще Шута, давно подсев на его эфемерную текстуру. — У вас ведь есть настоящее имя, верно? Я знаю, я шутил о том, какие идиоты-родители назовут ребёнка Шутом, но— — Подожди, ты это говорил?! — … Чёрт. Амон забыл, что он это только подумал, а не сказал вслух. Может, он и правда тогда был не в себе — каким-то образом он научился держать язык за зубами. Одно из щупалец подлетело и дало Амону по голове, заставив его вскрикнуть и разыграть драматичную боль, будто его страшно обидели. Шут, в отличие от своих наивных щупалец, давно привык к манипуляциям Благословлённого и даже не дрогнул, пока тот жаловался у него на груди. Более того… хм… это было довольно приятно? Даже удовлетворяюще? Как раз когда Шут задумался о том, чтобы ударить Благословлённого ещё раз ради проверки теории, Амон, словно почувствовав опасность, сменил тактику и применил секретную технику — резкую смену темы. — Так у вас есть имя? — спросил он. — Кроме «Шута»? Щупальца вокруг Амона зашевелились, а основное тело Шута тоже слегка сдвинулось, будто ему было неловко. — Кажется, было… — «Кажется»? — фыркнул Амон и закатил глаза. За что тут же получил ещё один шлепок по голове. Хм… это действительно было довольно приятно… — Мне кажется, раньше я использовал имена, отличные от нынешнего… даже одно-два, которыми меня знали только самые близкие, — медленно сказал Шут, будто с трудом вспоминая. — Но это всё ещё очень смутно… я не могу вспомнить ни имена, ни людей. — Тогда вы хотите взять другое имя? — М? Зачем? — Ну… вы ведь говорили, что восстановление человечности поможет вернуть силы. Я всё ещё не до конца понимаю, как именно она растёт, но, насколько я знаю, более «человеческое» имя должно помочь, правда? Шут нахмурился и бросил на своего богохульного Благословлённого обвиняющий взгляд. — Ты не хочешь называть меня мистером Шутом? Ему действительно нравилось, как маленький Благословлённый звал его: «Мистер Шут! Мистер Шу~т~» этим милым, нахальным голосом. Неужели его Благословлённый осмелился— — Нет-нет-нет! — Амон замахал руками, уже чувствуя приближающийся удар. — Это для вас! Для вашего внутреннего диалога! — Моего… внутреннего диалога? — растерялся Шут. Амон энергично закивал: — Ага! Может, если вы подсознательно будете ассоциировать себя с более человеческим именем, вы будете чувствовать себя человечнее! Хм… в этом было зерно смысла. Увидев, что Шут почти согласился, Амон мысленно улыбнулся. Наконец-то можно было сказать то, что он действительно хотел. — И, кроме того, вы могли бы выглядеть как человек! Шут снова посмотрел на него, нахмурившись. — Что? Ты хочешь сказать, что мне нужно изменить внешность? Моя нынешняя тебе недостаточно хороша? Что за поведение неуверенной девушки?! — Не так—то есть—ну—! — Амон запаниковал, пытаясь придумать убедительное оправдание. В конце концов он решил, что правда, смешанная с небольшой ложью, — лучший выход. — Сейчас я не могу видеть ваше настоящее лицо, потому что вы бог, верно? Он поднял руку и провёл ею сквозь серый туман, коснувшись лица Шута — или того, что, вероятно, было его лицом. Он даже почувствовал тысячи червеобразных существ, извивающихся под поверхностью, и чем сильнее он пытался нащупать и представить его облик, тем сильнее у него гудела голова и темнело в глазах— Щупальце тут же отбило его руку, не дав Амону потерять контроль, пытаясь постичь истинный облик бога. — Ты— — голос Шута звучал сердито и устало. — Почему мой Благословлённый такой суицидальный?! — Зато я доказал свою правоту! — нагло улыбнулся Амон. — Ваша нынешняя форма — форма бога, и да, это ваша истинная форма. Но это не значит, что вы не можете иногда представлять себя в человеческом облике ради человечности. Более того, я думаю, это творило бы чудеса! — Хм… звучит разумно, — кивнул Шут. — Хорошо. Тогда какое лицо и имя мне взять? Улыбка Амона расширилась, словно он ждал именно этого момента. Он тут же приказал одному из щупалец принести бумагу и ручку и, используя силу серого тумана для усиления познания, нарисовал лицо, которое хотел. — Раз великий мистер Шут для меня — сильная и надёжная фигура, я могу дать вам лишь имя и лицо самого надёжного и достойного доверия мужчины во всём Тенгене— Амон показал рисунок Шуту. Это был Данн Смит. — … Амона немедленно вышвырнули из Замка Сефирот. Оказалось, его Благословлённый просто хотел продолжать липнуть к своему крашу!

***

— Амон! Рада, что ты пришёл! — Мелисса приветствовала его улыбкой и вежливым объятием, когда он вошёл в их новый дом с пакетом продуктов. — Конечно, как я мог не прийти? — особенно когда его любопытные коллеги напоминали ему об этом каждую секунду и велели не опаздывать и надеть лучшие вещи. Амон вошёл и оглядел приятный, уютный дом. Он был одновременно элегантным и комфортным и дал ему ещё больше идей для обустройства их с Шутом нового дома над серым туманом — разумеется, когда Шут забудет о своей утренней злости. Но всё равно этот дом не мог сравниться с прохладной, кондиционированной одиночной камерой Амона без влажности и насекомых! Мелисса взглянула на пакет с продуктами: — Так ты правда собираешься готовить… — Конечно, — ответил Амон, выкладывая покупки на кухонный стол. Мелисса посмотрела на разнообразие ингредиентов и не удержалась: — Что ты собираешься готовить? — Для начала — рыбу в кляре и овощные шашлычки. На гарнир — запечённые овощи со специями и соленья. На десерт — лимонный пирог и сладкий хлеб с шоколадным соусом. А основное блюдо — мясо-луковый суп и дези-пай! Мелисса уставилась на него. — Ты… мы же не сможем всё это съесть! Это слишком много еды! Бедная Мелисса… она и понятия не имела, какой обжорой был требовательный бог Амона, злоупотребляющий своей неспособностью насыщаться и вытягивающий из Амона еду каждую секунду дня. — Можно сохранить то, что не портится, — кивнул Амон. — К тому же, я немного разозлил одного знакомого, так что надеюсь смягчить его боль любимыми блюдами. Он специально выбрал то, что больше всего понравится Шуту! Особенно дези-пай — Амон знал, что тот давно его ждал. — Тот человек, которого ты разозлил… — медленно улыбнулась Мелисса. — Это тот же, с кем у тебя было то «недоразумение»? — … Эти люди… они никогда не отпустят его, да? Не желая раскрывать тот факт, что его коллеги — включая изменяющего капитана — уже планируют свадьбу Амона с Мелиссой, он просто сказал: — Да… можно и так сказать. Мелисса выглядела довольной. — Ну, это замечательно! Как говорится, путь к сердцу лежит через желудок. Что ж… глядя на гору ингредиентов и представляя часы работы впереди, Амон очень надеялся, что её слова окажутся правдой. В итоге Мелисса тоже помогала, но Амон дал ей только простые задачи — резать, следить за кастрюлями, — потому что не хотел, чтобы мистер Шут, привередливый кулинарный бог, получил повод придраться, что подношение было сделано не полностью Амоном. Когда они почти закончили, вернулся и брат Мелиссы, Бенсон. Пережив первоначальный шок от количества еды, достаточного для десяти взрослых, он помог накрыть на стол, и вскоре они уже ели. Амон, с его выдающимися социальными навыками и полным отсутствием понятий «застенчивость» и «стыд», быстро сблизился с братом и сестрой, и вскоре они болтали так, будто он был их давним другом семьи. — И всё же удивительно, что вы оба в таком возрасте получили такие хорошие работы, — вздохнул Бенсон. — А этот старик… — Бенсон, ты ещё молод, — нахмурилась Мелисса. — Мелисса права, мистер Моретти. Никогда не поздно мечтать и подниматься по социальной лестнице, — поддержал Амон. — Вы такие умные дети, — тепло улыбнулся Бенсон. — Может, и мне стоит начать немного учиться. Кто знает, где знания пригодятся в будущем? Хм, разве мисс Справедливость не собиралась внедрить экзамены вроде гаокао или госслужбы? — Никогда не поздно начать с базовой арифметики и следить за текущими новостями, — сказал Амон. Математика и актуальные события — всё, что он знал о подобных экзаменах. — Звучит замечательно! Может, этот старый пёс и правда научится новым трюкам! — Бенсон, перестань говорить как мужчина средних лет! За столом раздался смех. Над серым туманом мистер Шут тоже молча наблюдал за ужином. Он видел тёплую атмосферу, то, как брат и сестра принимали Амона как своего, делились едой, сплетничали, смеялись. От этого зрелища в его груди поднялось что-то кислое. Это было то, чего он не мог дать своему Благословлённому. Благословлённому, выросшему без семьи и поддержки, теперь связанному с древним, пробуждающимся богом, который в прошлом, возможно, был злым. Благословлённому, которому суждено идти по божественному пути и однажды стать хотя бы полубогом — а скорее всего, ангелом под престолом Шута. И именно он лучше всех знал, сколько человечности отнимает этот путь. Такие сцены, как сейчас, для будущего Амона будут невозможны. А он сам… он даже не мог разделить с Благословлённым трапезу. Амон не мог есть настоящую еду в Замке Сефирот, а Шут не мог спуститься к нему. Вздохнув, Шут продолжал смотреть на «экран». Хм… разве эти двое недавно не потеряли брата? Того самого, кто был вовлечён в дело, приведшее Амона к нему… Шуту. Хотя как именно — Шут не был уверен, он так и не смог изучить Дневник семьи Антигонов. Если он правильно помнил… имя того человека было Клейн? Клейн Моретти? — Клейн… — Шут перекатил имя на языке. — Клейн… Клейн Моретти. Нет, просто Клейн… Он понимал, что слова Амона утром были наполовину шуткой — попыткой снова липнуть к капитану, которого у него «увела» синегубая женщина. Но он также чувствовал, что Амон был наполовину серьёзен — как всегда. Этот вредный ребёнок никогда не говорил прямо, смешивая правду, ложь и розыгрыши. Настоящий мошенник, который проглотил бы зелье хоть десять раз без подготовки. Человеческое имя… и лицо… Шут давно забыл своё лицо. Его нынешний «облик» был лишь мифической формой из духовных червей, скрытой серым туманом, чтобы его Благословлённый не потерял контроль. — Клейн… Имя звучало… хорошо. Достаточно по-человечески. Хм… Несколько его щупалец сотворили зеркало и удержали его перед лицом, и Шут увидел в отражении собственный, скрытый облик. С некоторым усилием и при помощи сил он вспомнил лицо давно умершего юноши — того самого, которого его Благословлённый видел на фотографии, украденной, а затем возвращённой. Сделав последний вдох, чтобы стабилизировать своё ментальное состояние, он повелел духовным червям зашевелиться и изменить форму, принимая облик Клейна Моретти. Шут открыл глаза, отодвинул серый туман от лица и посмотрел на своё «лицо». — Выглядит… сносно? — пробормотал Шут — нет, Клейн (ему следовало начать пробовать называть себя этим человеческим именем, вдруг это поможет стабилизировать его человечность), глядя на «собственное» отражение. Неловким движением он поднял руку и коснулся лица, затем ткнул себя в глаз — и тут же пожалел об этом, когда тот болезненно защипал, заставив щупальца заизвиваться в беззвучном смехе и веселье. … На этот раз осторожнее он начал разглядывать черты: чёрные волосы, карие глаза, простое лицо с чётким контуром и ученым, интеллигентным темпераментом. Хм… Почему же ему казалось, будто что-то здесь «не так»? Что именно было «не так»…? Может быть, глаза? Шу— Клейн попробовал сделать глаза светлее — и ощущение «неправильности» лишь усилилось. Тогда темнее? Глаза «Клейна» стали тёмно-карими, и внезапно чувство «не так» сменилось ощущением… это было удовлетворение? Целостность? Осознание? Почему-то… казалось, что именно такими и должны быть его настоящие глаза. …! Он… он никогда не думал использовать свою смутную, бесцельную ностальгию подобным образом! Пусть в других случаях этот метод был бы непрактичен, но сейчас он мог им воспользоваться! Дальше — волосы. Волосы Клейна Моретти были чуть более пушистыми, чем казалось правильным. В конце концов «Клейн» остановился на компромиссе между слегка пушистыми и прямыми — обычная причёска, но аккуратная, подходящая его лицу. С ещё большим воодушевлением «Клейн» поигрался с цветом волос, осознав, что тёмно-каштановый подходит ему лучше всего. Скулы — вот так, нос — чуть выше… нет, нет, ниже, да, так лучше. Спустя время, которое ощущалось одновременно как несколько часов и как несколько секунд, Шут — Клейн — уставился на отражение с каким-то странным благоговением. Это было… это было его отражение. Его лицо. Его настоящее лицо…! Он чувствовал это. Чувствовал глубоко в своём несуществующем, населённом червями, искусственно сконструированном сердце. Клейн на мгновение даже задумался о том, чтобы попытаться таким же образом выяснить своё имя, но быстро и полностью отбросил эту мысль. Нет. В этом мире существовали миллионы имён, и ещё миллионы могли бы существовать, но не существовали в эту эпоху. В отличие от лица, он не мог просто выбрать одно и решить, настоящее ли оно, исходя из того, насколько «правильным» оно ощущается. Но сейчас это было неважно. Потому что сейчас… он смотрел на своё подлинное, настоящее лицо! Ему наконец удалось вспомнить хоть что-то о себе — своё настоящее лицо!!! И именно в этот момент Клейн услышал, как его Благословлённый произносит его имя. Почти как если бы его застали за чем-то постыдным, Клейн — нет, Шут — отбросил сотворённое зеркало, вернул внешность к исходной массе духовных червей и вновь скрыл лицо при помощи силы серого тумана. В замешательстве он даже забыл, что злился на своего Благословлённого, и поспешно ответил на молитву, почти на автопилоте, без слов и торопливо сгребая всю еду, которую Амон приносил ему в жертву, захлопнув «дверь» за собой так, словно боялся, что его Благословлённый каким-то образом заглянет внутрь и увидит Шута — нет, Клейна! — и его новое, настоящее лицо. Нет, нет, нет, нет! Он не был готов! Он не готов!! Это лицо… Ему… ему нужно было привыкнуть к осознанию собственного лица. Покажет ли он… покажет ли он своему Благословлённому настоящее лицо, как тот говорил, что хотел бы? Почти сразу в сознании Шута — Клейна — возник ответ: да! Но одновременно — решительное: не сейчас! Разумеется, именно его Благословлённый станет первым в эту новую эпоху, кто увидит его настоящее лицо. В конце концов, он был его Благословлённым — тем, кто вообще помог ему осознать это и вспомнить. Просто… Нет. Нет. Нет. Слишком рано. Ему нужно было немного времени. Ещё немного времени. Пока он не перестанет чувствовать, будто теряет контроль при одной только мысли о том, что его Благословлённый смотрит на его лицо — его лицо, его настоящее лицо! Этот наглый, богохульный Благословлённый наверняка протянул бы руку, коснулся его «лица» с изумлением, изучая все изгибы, неровности, впадинки и кожу, над которыми его бог часами сидел, глядя в отражение и доводя их до того вида, который ощущался максимально «собой». Он бы этого не выдержал! Не раньше, чем сам привыкнет к собственному лицу! А когда это случится…? Как минимум ещё через дюжину столетий! «Мистер Шут?» — голос его Благословлённого достиг его, звуча с надеждой и нетерпением. — «Тебе понравились мои подношения на этот раз? Я даже сам приготовил дези-пай! И… тебе понравился мой дополнительный подарок?» Дополнительный подарок? Озадаченный, Клейн посмотрел на подношения, которые он так поспешно забрал, даже толком не проверив. Он с радостью увидел свежевыпеченный целый дези-пай — весь для него одного, а также все его любимые гарниры и десерты, и даже три бутылки сладкого холодного чая и— Несуществующие глаза Клейна расширились. Голос его Благословлённого продолжил: «Хе-хе, прости, что не принёс цветок, который вырастил сам — он ещё совсем маленький. Но я увидел на обочине такие яркие севильские хризантемы, и они напомнили мне о тебе! Поэтому я взял их для тебя! Ты принимаешь мои дары, мистер Шут?» Клейн протянул руку и взял аккуратно составленный и украшенный букет, задаваясь вопросом, не потрудился ли его Благословлённый даже собрать его вручную… для своего бога. Он коснулся множества мелких золотистых лепестков и ощутил прилив… чего-то. Это было… счастье? «Севильская хризантема означает счастье — ведь так ты мне говорил, мистер Шут? С этими цветами в качестве подношения я молюсь, чтобы мистер Шут смог прожить счастливую жизнь!» Почти бессознательно Клейн уткнулся лицом в букет, предварительно воспользовавшись серым туманом, чтобы цветы не помялись и не сломались. «Мистер Шут…?» Счастье… Неужели его глупый Благословлённый не понимал, что с того самого дня, как он случайно пробудил и принял его предложение стать Благословлённым, он был счастлив? Эмоция, которую он и не ожидал когда-либо снова испытать… и всё же… его Благословлённый необъяснимым образом научил его снова чувствовать «счастье». Ранее его Благословлённый говорил той человеческой девушке, что после инцидента с Тетрадью — после того, как он стал Благословлённым, — его жизнь была счастливой. Маленький Благословлённый даже не подозревал… что то же самое было верно и для его бога. Для его Мистера Шута. Для Клейна. Клейн почувствовал, как уголки его губ едва заметно дрогнули. Хм… может, не дюжина столетий… а всего лишь несколько? «Мистер Шут…? Почему ты ничего не говоришь? Ты всё ещё зли— » — Клейн. «…А?» — Я выбрал себе имя. Это Клейн. Ты можешь звать меня… Клейн. «О… тогда, Клейн?» Радостное настроение мгновенно рассыпалось. … Это имя совершенно не звучало хорошо из уст его Благословлённого! «Клейн? Значит, мне теперь звать тебя Клей— » Клейн холодно перебил его: — Нет. Зови меня Мистер Шут или Шут. Тебе запрещено называть меня по имени. В этом не было того очаровательного оттенка! То, как его Благословлённый произносил «Мистер Шут», было куда, куда милее, чем скучное «Клейн»! Этот кокетливый тон на «Мистер», более высокий звук в начале «Ш», а затем «ут», сходившее с губ с озорной, но покорной интонацией, слегка приподнимаясь и мягко заканчиваясь на этом очаровательном «т», где кончик языка едва заворачивался. «Клейн» же в его устах звучал… просто обычно! «Подожди — тогда зачем ты сказал раньше— А? Так мне звать тебя Мистер Шут или Кле—» — Мистер Шут! И это окончательно! «…Так Клейн — это твоё новое имя или не— » — Не произноси это имя! Это моё имя, но тебе нельзя его говорить! Бедному маленькому Амону, который в итоге стал жертвой биполярного поведения своего бога, оставалось лишь открывать и закрывать рот в полном онемении. В конце концов, единственный реалистичный вывод, к которому он смог прийти и который хоть как-то имел смысл, заключался в том, что его Мистер Шут просто всё ещё злился из-за утреннего происшествия. Иного объяснения этому психопатическому метанию туда-сюда попросту не существовало.