Девятый журавлик

12.1. Бегство из Гарлема Тэньши. Пауки По моим расчетам, за нами должны были прийти в четыре пополуночи, когда даже имплантированные солдаты испытывают сонливость. А обычные люди спят беспробудно, и смотрят яркие цветные сны. После еды и гигиенических процедур мы с Тэа посмотрели друг на друга, оценивая возможности, и поняли, что сейчас лучшим выбором будет сон. Пусть даже короткий и неглубокий — я видел, как Мару прикрывает время от времени веки, и подавляет зевоту. Организму требовался перезапуск, чтобы мягко запустить системы гормональной регуляции. Мне тоже следовало поспать, хоть пару часов — еда и алкоголь возместили потерю энергии и «смазали» импланты. Усталость, навалившаяся на плечи после горячего душа, смывшего всю грязь и засохшую кровь, призывала отдохнуть. Иначе, когда придут наемники, переход к боевому режиму дастся тяжелее и дольше. Мару спала плохо, постоянно ворочаясь, ритм дыхания менялся от поверхностного до глубокого — импланты и железы секреции запускались. Температура тела поднималась, падала, Тэа бросало то в дрожь, то в жар — несколько раз она непроизвольно приникала ко мне, чтобы согреться, и потом отодвигалась, когда ей становилось жарко. Я не просыпался полностью, Мару относилась к «белому списку» целей, не несущих угрозы и нуждающихся в защите. И потому каждый раз импланты фиксировали обстановку, подсознание понимало, что все в порядке, и я только обнимал ее, ощущая мелкую дрожь, отпуская, когда Тэа согревалась. Потом она резко вдохнула, содрогнувшись всем телом, и поднялась на кровати, уставившись в темноту. Несколько негромких фраз на японском сорвались с ее губ, и Тэа соскользнула на пол, направляясь в ванную. Я вынырнул из сна, едва она встала, и уточнил время. Три пятьдесят три пополуночи. «Пора просыпаться», — подумал я, любуясь фигурой Мару, ее подтянутыми ягодицами, играющими мышцами под тонкой тканью белых трусиков, стройными сильными ногами с развитыми сухожилиями и очерченной мускулатурой, тонкой талией и безукоризненной линией спины, гибкой и сообразной. Мое тело выразило бурное одобрение увиденного, и под едва слышный шум воды, пока Тэарин умывалась и чистила зубы, я потратил пару минут на то, чтобы справиться с упорным каменным стояком. Краткий отдых прибавил сил и подстегнул регенерацию. Мышцы освободились от молочной кислоты и продуктов распада, организм очистился и раны закрылись. Иммунитет подавил развитие любой возможной заразы. Усталость покинула тело. Полностью приходя в сознание, я ощутил себя чистым, обновленным и заряженным до предела. Встав с кровати, я в несколько движений заправил постель, осознавая, что вряд ли мы сюда вернемся. Но и оставлять после себя хаос я не собирался. За дверью послышался неясный шорох, о чем предупредил меня мой обостренный слух, отметивший нехарактерный рисунок звуков в коридоре. Сжав в левой руке револьвер, а в правой — боевой нож из стандартного комплекта КВ, я бесшумно скользнул по ковровому покрытию к двери, став так, чтобы не быть мишенью и остаться вне обзора тех, кто будет вламываться в комнату. За дверью тихо пробирались люди. Трое или четверо, судя по звукам шагов и дыхания. Охранника у лестницы слышно не было, я уже привык к его привычке надувать пузыри жевательной резинки с бетелем, и негромко их лопать. Чавканья слышно не было. «Мир твоему праху». Заново настроенные импланты без труда позволяли мне различать даже сопение за дверным полотном. Они еще не фиксировали угрозу, но уже выбросили в мою кровь нейромедиаторы, адреналин и остальную химию, подготавливая тело к бою. «Вряд ли нам принесли завтрак в постель, или свидетельство о выселении». «Dobro pozhalovat». Мару оставалась в ванной, и это развязывало мне руки. Ее пистолет и бесподобная стрельба не помешают, но вряд ли она взяла с собой оружие, направляясь умываться. Дверь бесшумно начала открываться. Замок на ней даже не щелкнул, притом, что был заперт и заблокирован вечером. «Отключен с центрального пульта или взломан. Возможно, универсальный мастер-ключ». Второй механический замок продержался бы на две секунды дольше, но я намерено не запирал его, чтобы создать впечатление, будто мы с Тэа ни о чем не догадываемся. Как только прозвучит первый выстрел, Тэа выскочит из ванны и попытается помочь. В этом есть плюсы и минусы — помощь стрелка неоценима, но угроза ее жизни перевешивает полезность. Есть вероятность, что Мару все же не станет геройствовать, совершая рывок к оружию, а спрячется внутри. Рука с ножом пошла назад, чтобы ударить в горло или шею первому из нападавших. Дверь пошла вперед чуть быстрее, и я заметил длинный черный цилиндр глушителя. Нас пришли убивать, а не захватывать. «Местные? Или Ксенакис подсуетился, провалив попытки взять Мару живой?» «Чуть шире. Еще немного. Вот так, молодец», — я наблюдал за движением створки двери. Спокойно и уравновешенно. — «И раз», — Они видят комнату недостаточно хорошо, — «И два», — Первый входит, перемещаясь на полусогнутых ногах и подняв короткую винтовку на уровень глаз, — «И три», — Второй идет следом, только чуть пригнувшись. Вдвоем они перекрывают почти все возможные секторы обстрела. Но первый видит, что кровать заправлена и пуста. Лезвие скользнуло по мягкому вороту бронежилета, и вошло в шею, пробив гортань и скрежетнув о позвоночный столб. Я подхватил падающую винтовку — второй слишком близко для ракетных пуль — и развернул ее, направив прямо в лоб следующему убийце. Чернокожий успел заметить угрозу, но не среагировать — его зрачки расширились, но два глухих выстрела в голову отбросили тело назад. Еще три пули разнесли череп третьему нападавшему, заляпав его мозгами стену коридора. Глушитель оказался китайским экспортным дерьмом, и хлесткие хлопки были прекрасно слышны в замершем на ночь доме. Или эта мертвая тишина неспроста, и сейчас по переходам крадутся не только эти убийцы? «Взять пленного для быстрого допроса». Оставался еще один из ночных гостей. Время, неощутимо замершее, резко ускорилось. Три тела почти одновременно упали на пол, роняя оружие и поднимая пыль из коврового покрытия. Последний оставшийся в живых, наблюдавший за гибелью своих собратьев, принял показавшееся ему идеальным решение: бежать. Этого допустить нельзя, он может привести подкрепление. Или вызовет ненужный переполох. Выкатившись из двери, я увидел широкую спину убегавшего по темному коридору человека. Униформа мимикрировала под окружающую среду, стремительно чернея. Но в инфракрасном диапазоне светимость тела была достаточной, и я прицелился в ноги, рассудив, что для разговора нужна только верхняя часть тела. Из темноты вылетел, сформировавшись почти моментально, плазменный шар размером с яблоко. Торс и голова беглеца превратились в пепел, а ноги успели сделать еще два шага, прежде чем их испепелил еще один сгусток пламени. Винтовка в автоматическом режиме задыхалась, выдавливая очереди по пять выстрелов. Первая поймала горячее от выстрела тело механизма-паука в полете, отбросив назад. Вторая очередь впечатала машину в стену. Третья разбила бронированное брюшко, разбросав в стороны осколки кристаллов и схем. Остаток боекомплекта я разрядил в еще одну машину-убийцу, выскочившую из воздуховода вентиляции, и разнес ее в осколки удачным попаданием. Взрыв разметал останки пауков по коридору. Отбросив разряженную винтовку, я сжал рукоять «бульдога», и встал с пола. Больше конструктов не наблюдалось, но это не значило, что в доме их не осталось. Остальные шуршали и стрекотали лапками по другим вентиляционным каналам резиденции Папы. Бывшего правителя Гарлема. Вряд ли ему простят эту резню его подданные. Идиоты с винтовками принадлежали к людям Мбуту. Пауков прислал Ксенакис. Поодиночке эти два события не так опасны, но, наложившись в один момент времени, приведут к полному хаосу. Следовало действовать согласно плану. Арсенал, гараж, трасса, ведущая прочь из района Черной Пантеры. Быстро собрав оружие и запасные обоймы, я вернулся в комнату. Для того, чтобы добраться к оружейке, этого хватит. Мару стояла в дверях ванной, на ее голове было полотенце, а в руках — пистолет. И ствол смотрел точно в мой левый глаз. Расслабленности, которую можно было бы ожидать после душа, в ней не было ни на гран. В полумраке ее глаза слегка светились. Тэа моргнула, отключая ночной режим зрения. Я поднял руки: — Свои, Тэа, — «заработали импланты, и она готова к бою». Я протянул ей захваченное оружие и запасные обоймы в подсумке. — Четверо местных и два «паука». Все уничтожены. — Ты не ошибся со временем, — тихо произнесла Мару, медленно опуская оружие. — Ровно четыре ночи. Хорошо, что все думают примерно одинаково, основываясь на стандартных штампах. Потому я спрятала пистолет за зеркало в ванной. — Мудрый ход, — я положил захваченные стволы на пол, и подхватил свою одежду, сложенную на стуле. — У нас очень мало времени. Примерно минут пятнадцать или двадцать, после чего выбраться из здания будет трудно. Нужно выдвигаться в арсенал, и в гараж. Тэа Тэа скользнула взглядом по телам, наваленным у входа в комнату. — Допросить никого не удалось, как я понимаю, — голос у нее был ровный, она уже оценивала обстановку, как стрелок, а не как расслабившаяся под горячим душем женщина. Гормоны пришли в норму, но запах Тэньши, пропитавший всю комнату смесью кожного пота, застарелого запаха одеколона и свежих ноток виски странно привлекал внимание. Тэа даже пришлось напомнить себе, что она пришла в душ именно мыться, а не размышлять под тугими струями о том, как выглядит Тэньши без одежды. Она быстро оделась, подобрав со стула те нехитрые вещи, что отыскались для нее в шкафу. Бумаги она решила оставить в широком кармане куртки Тэньши. В боку кольнуло, и ей пришлось признать, что идея ввести на ночь двойную дозу регенератора была оправдана. Пришлось, правда, проворочаться полночи, втихомолку поедая все припасы поблизости, но сейчас, едва после душа на ребрах остался только тонкий шрамик, Тэа поняла, насколько была права в своем решении. Тэньши довел ее до оружейной, где не оказалось ничего. Половина полок разгромлена, часть оружия либо разобрана, либо представляет собой оплавленные куски металла. В этой мешанине Тэа заметила странный предмет. Протез руки, еще горячий и потрескивающий от прохлады воздуха вокруг. Металлические пальцы были плотно сжаты. Из них, все еще слабо шевеля лапками, пытался выбраться «охотник». Сбоку мелькнул Тэньши, выматерился, посмотрев на оторванный протез, лежавший в лужице спекшейся крови, и выстрелил в сжатые искусственные пальцы. «Охотника» разорвало на части, но взрыв был глухим и слабым. Металлическая рука подпрыгнула, заскрежетав на полу. Кулак погасил всю инерцию взрыва, удержав его в ладони. Только на полу остался черный след копоти от сгоревшей машины-убийцы. — Одевайся, — коротко бросил Тэньши, швыряя на стол у стены какую-то легкую броню, и снова пропадая в глубинах оружейной. Тэа не стала перечить, выбрав приличную хлопковую футболку и неплохую кожаную куртку себе по размеру. Она без стеснения сбросила с себя растянутый старый свитер, натягивая обновки. Последним штрихом стали записи ее отца. Тэа переложила их из одежды Тэньши к себе. На стол рядом с ней легли три пистолета на выбор. И Тэа остановилась на одном из них. Мару вспомнила об утраченном оружии, пропавшем перед нападением на нее. Парные пистолеты, сделанные из новейшего сплава, запатентованного «Мару Лимитед», создавались под ее руку, и учитывали все особенности стрелка. Облегченная конструкция, сверхпрочный сплав серо-синего металла, тусклого и будто бы впитывающего свет. Увеличенные обоймы под нестандартный патрон малого калибра. Два комплекта на выбор: свернутая в конусовидную пулю мононить, разворачивающаяся уже в теле противника, и патрон с толикой сверхгорючего вещества, способного прожечь любую броню. Состав последнего невозможно было потушить, пока не закончится время горения. И пусть его количества было недостаточно, чтобы ждать довольно долго, но для человека в полной броне обычно хватало. Шок от ожога, потеря мышц и повреждения внутренних органов. Если кто-то и выживал, неизменно подвергался имплантации и замене тканей и костей. Если было, что заменять. — Пошли, — Тэньши выступил из темноты оружейной комнаты в броне. Шлем он по-прежнему не подобрал, но зато местные неплохо отладили и залатали костюм. Тэа оправила на себе одежду, поправив пояс с «глоком». Он глянул на ворох тряпок и облегченную броню, которые притащил для Тэа. Она отрицательно покачала головой. — От хорошей системы наведения не защитит, а таскать это на себе мне неудобно. Под мою технику нужна гибкая броня. Тэньши как-то странно на нее посмотрел. С уважением, что ли. Или с толикой зависти. Корпорация Мару выпускала не только оружие, но и защиту от него. Редко, долго и по безумным ценам, но она того стоила. Тэа имела в виду ткань, из которой был сшит тот самый короткий плащ, спасший ей жизнь в самом начале. Выглядят такие бронекостюмы, как самая обычная невзрачная одежда. Как правило, тусклых и темных цветов. Встроенные нити могли изменять свойства ткани, превращая ее в защитный купол, противоударную сферу, бронежилет или костюм химической защиты. Последняя модификация делалась на заказ, и тогда к комплекту формы прилагалась одна деталь: тонкий пластиковый ошейник, генерирующий сферу защиты от химии вокруг головы. Тэньши подхватил тяжелую винтовку, покрутил в руках, задумавшись. Когда он вскинул голову, Тэа целилась в него из пистолета. Не успел Тэньши даже рта раскрыть, как три выстрела подряд ушли мимо правого уха, и в темноте раздался грохот взрыва. На пол, просвистев в воздухе, со звоном посыпались мелкие детали «охотника», подскакивая и раскатываясь в стороны под ногами. — Валим, нахрен, — мотнул головой Тэньши, указывая направление в полутемной оружейной. Местного хозяина, как уже поняла Тэа, застали врасплох, но он успел забрать с собой одного из жучков. В общем-то, Скрипач только и успел, что включить пару ламп и придавить паучка. Через несколько минут они с Тэньши уже выбрались на улицу. Тэньши Дом Папы превратился в поле боя. За кем оно в итоге осталось, сказать было сложно. Попавшиеся нам на пути из оружейной комнаты в гараж тела были обожжены и изуродованы. Из вентиляционных каналов доносились звуки передвижения пауков-охотников, и эти места я старался обходить. Кое-где защитники дома смогли отбиться, и даже унести тела павших, но большая часть обитателей погибла, хотя и оказав сопротивление. Пахло гарью, паленой органикой, расплавленным металлом. Тяжелый запах крови заставлял соблюдать осторожность. В некоторых коридорах разгорался пожар. Дым струился по стенам, языки пламени облизывали деревянные панели потолка. Звуки продолжавшейся перестрелки доносились сразу с нескольких направлений — снаружи усадьбы, и из пары мест внутри здания. Когда мы уже спускались по металлической лестнице, ведущей в подземный гараж, раздался взрыв. Перекрытия содрогнулись, и с потолка посыпались крошки бетона и пыль. Я прикрыл голову Тэа бронеперчаткой, и мы с ней, пригибаясь, преодолели опасную зону. Серая горькая пыль запорошила глаза и набилась в ноздри. — Они дорого продали свою жизнь, — тихо сказала Тэа, не обращаясь ни к кому конкретно. Скорее, высказала свое мнение по этому поводу, отдавая честь защитникам, предпочетших смерть поражению. — Но лучше выжить и нанести ответный удар, — проворчал я, откашливаясь от пыли. — Ворота заперты, — Мару сузила глаза, оценивая расстояние до створок, перекрывавших выезд наружу. Я быстрым шагом двигался вдоль рядов машин, сканируя взглядом приборные панели и лобовые стекла. Автомобили разных моделей, годов выпуска, типов кузова. Все — ухоженные и отполированные, как новые. И совершенно бесполезные без ключей. — Изнутри их выбить гораздо проще, чем снаружи, — сказал я, не обращая внимания на раскатившееся по тускло освещенному гаражу эхо. — Сделано для быстрого побега. Я рассмотрел конструкцию, когда выбирался в город. «Есть». Я не зря надеялся на расслабленность механиков, привыкших к неспешному течению жизни в гаражном хозяйстве. За легкой тонировкой водительского стекла тускло просвечивал зеленый огонёк считывателя. В нем торчала серебристым квадратиком древняя карта доступа. — Вот эта красавица, — толстая дверь открылась с усилием, старые гидроприводы серебристого седана работали слегка натужно. Но на вид машина была достаточно прочной, а выступавшие позади небольшие турбореактивные ускорители говорили о способности развить хорошую скорость. Но углеводородного топлива этот монстр с хромированной надписью «Chevrolet» на капоте сжирал, как маленький самолет. После кризиса такие машины стали нерентабельны и даже разорительны, когда приняли пакет «зеленых» законов. И теперь подобные «Шевроле» маскл-кары стояли разве что в гаражах очень богатых людей. Остальным приходилось довольствоваться электромобилями и машинами с водородным двигателем. — Садимся. Мару не стала заставлять себя ждать. Она вообще выглядела живой и энергичной, особенно после утреннего душа. А нападение и выброс адреналина с последующей активацией имплантов оживил ее полностью. «Охотники» выкатились на бетон пола со стороны лестницы. Несколько машин-убийц, негромко лязгая своими металлическими ногами по ступеням, вышли на границу круга света от потолочной лампы, и замерли. Я поднял винтовку, даже не подключаясь к прицелу. Импланты создали устойчивый комплекс сопряжения «глаз-рука-ствол». Мне даже не нужно было нажимать на спуск — в этой винтовке были контактные площадки под броню. Первый паук вспух плазменным облаком, зацепив еще один механизм, и отбросив третьего в сторону. Осколки металла забарабанили по окружающим автомобилям. Коротко завыл пожарный датчик. Спринклеры под потолком выдали лишь тонкие струйки мутной жижи, и затихли. Система подачи воды была необратимо повреждена. — Твою мать, — шепотом выругался я, забрасывая винтовку на потолочное крепление для оружия. Дверь захлопнулась с сочным звуком, начисто отрезав все остальные, доносившиеся снаружи. Судя по толщине брони, машина могла выдержать столкновение с танком. Мотор тихо, но басовито взревел, и машина с визгом стирающихся о бетонный пол покрышек рванулась вперед. Ворота дрогнули, и стали подниматься вверх, одновременно складываясь гармошкой — противопожарная система заставила отключить блокировку замка. Я поддал газу, вспоминая довольно крутой подъем на выезде из гаража, и седан вылетел из темного проезда на улицу, как пробка из бутылки. С трудом разминувшись с потрепанной бронемашиной, ведущей беспорядочную стрельбу по верхним этажам здания на противоположной стороне улицы, я выкрутил руль, и свернул в переулок. По корпусу нашей машины несколько раз стукнули прилетевшие откуда-то сверху пули, на заднем стекле расцвели две небольшие «розочки» трещин. Но триплекс выдержал. «Хорошо делали машины в прошлом веке» — подумал я, нажимая на газ и выруливая на широкую улицу. Где-то неподалеку был выезд на магистральную дорогу. 12.2. Придорожный блюз Гюнтер Он с чавканьем вырвал широкий зазубренный нож из шеи мертвой девушки. Кровь уже почти не текла, и Гюнтер отёр лезвие о рваное платье жертвы, сплюнув на голое, истерзанное тело. Затем он критически осмотрел себя, застегнул ширинку и отошел в сторону, оставив труп у дороги. Немец любил латинок. Жопастые, грудастые, с полными губами и крутыми бедрами. Женщины, правда, его сторонились. Им не нравился его взгляд, но Гюнтеру было откровенно насрать на это, после того, как он ловил их и бил по голове перед тем, как жестко трахнуть. А потом было уже все равно, что там им в нем нравилось или нет. Эта оказалась молоденькой. Меньше двадцати, высокая, с большой грудью и шикарным задом. «Не надо было от меня шарахаться, — подумал он, вспоминая, в каком баре этой ночью пытался подцепить девчонку обычным способом, — может, тогда бы и выжила». На самом деле он знал, что это не так, но ему было приятно думать о себе лучше, чем оказывалось на самом деле. Гюнтер подошел к припаркованному неподалеку байку. Мотоцикл он тоже забрал у кого-то из латиносов. На удивление хорошая оказалась машина. Мотор мощный, протекторы усилены, рулевую вилку даже не чинили ни разу. Ну, и цвет. Песчаный камуфляж напоминал Гюнтеру о шальных временах в пустыне, когда он мог позволить себе укладывать солдатиков в могилы целыми отрядами. Эти мысли неизбежно привели к ощущению неудовлетворенности. Экстаз от секса смыло приливной волной злости. Гюнтер с ненавистью уставился на труп девушки поблизости. Один глаз выбит, второй смотрит вверх, челюсть сломана, кисти рук тоже, на теле множество порезов. Кровь уже начала подсыхать, размазавшись только на груди и животе, где Гюнтер немного потискал девушку перед тем, как добить ударом в шею. Краем сознания он понимал, что с ним происходит что-то не то: разбалансировка взломанных имплантов, отсутствие обслуживания и свежих обновлений, и следствием этому — нестабильность психики и эмоциональные всплески. Flyaga svistanula[1] у Немца уже давно, но последние события и флешбэки из прошлого разрушили хрупкий мостик между реальностью и фантазиями. — Scheiße![2] Перед глазами снова встала гнусная рожа шрамированного ублюдка. Он почуял зверя внутри Немца еще на рынке. И, блядь, вывернулся из-под пули на сраной гарлемской арене. Наверняка теперь, отлежавшись после боя, этот хуй Спрингфилд выпросил себе в подкрепление десяток ебаных негров, и ищет его. Или, что хуже, черножопые ублюдки наняли КВшника для преследования Гюнтера. «Так засветиться — это даже не провал. Это beschissen[3]. «Schwuchtel[4]. Визуальное подтверждение, нахер. Тебя бы туда запихать, на балку с винтовкой. Leck mich am Arsch![5]» Гюнтер с трудом скрылся от неожиданно эффективно действовавших негров, которых раньше считал ни к чему не пригодными ублюдками. Но пару раз они даже умудрились едва не подстрелить его. Немец неохотно вспомнил, что спасся из Гарлема только благодаря случайности. Если бы он не выбежал к границе района, где тусили какие-то сраные латиносы, лежать бы ему в канаве. Но Немцу повезло. Теперь вот удалось немного сбросить давившее еще с арены напряжение. Жаль, не было времени насладиться девчонкой как следует, но и так сойдет. Заказчик после Арены на связь не выходил, и Гюнтер даже не знал, получил ли тот его подтверждение личности гребаного КВшника. И беспокоился, не списан ли в резерв. «Если этот дерьмоед не выползет в ближайшие два дня, я сам его найду», — пообещал он себе. Немец уже положил ладонь на сидушку байка, когда резкий скрежет протекторов по асфальту заставил его вскинуться. Будто лысый пес, старый и ученый, Немец повел носом, определяя источник внезапного звука. Из-за поворота вылетела машина. Серебристая, приземистая, утыканная разными мигающими огоньками, как сраная елка на Рождество. Это дерьмо пронеслось в опасной близости от Гюнтера, заставив его пригнуться и повалиться лицом на свежий труп. Тело испустило газы, обдав Немца неприятным запахом дерьма. — Zu ficken deine Mutter![6] Немец вскочил на ноги, услышав, как тачка, виляя задом и пытаясь вписаться в поворот, задела его байк, опрокинув тот на землю. Машина пролетела так близко, что Гюнтер успел мельком увидеть водителя. Увидеть и оторопеть. Его мысли приобрели материальную форму. Или постоянные размышления об охоте уже сыграли злую шутку с разумом? Так или нет, но на водительском кресле сидел тот самый шрамированный ублюдок. А рядом с ним, сука такая, сидела Тэарин, блядь, Мару собственной персоной. Как в пересланном файле, только прическу сменила на более простую. Гюнтер проводил машину налитыми кровью глазами. Кое-как отерев с себя кровь и грязь, он рывком поднял байк и вскочил на него, давая по газам. Из-под колес полетели комья пыли и сухие веточки, мотор зарычал, набирая обороты, и Гюнтер рванул следом, догоняя удаляющуюся парочку. Предвкушение того, что он сделает с киберсолдатом, грели душу. А возможность отпиливать на его глазах по кусочку от тела его женщины, показывая каждый клочок плоти беспомощному солдатику, будоражила и горячила кровь. Возможно, если получится, Гюнтер даже поступится принципами, которыми не поступался со времен работы на Халифат в пустынях, и лично трахнет в зад полудохлого КВшника. Перед тем, как пустит ему пулю в затылок. Или для начала в крестец. Чтоб Шрамированная Морда вдохнул перед тем, как сдохнуть, аромат своего дерьма. Тэа — Мы что-то задели, — сказала Тэа, оглядываясь назад. Но место столкновения уже осталось позади. Тяжелая машина имела большую инерцию и легко уходила в заносы, потому Мару добавила наиболее верное предположение: — Кажется, отбойник. Тэньши кивнул, показывая, что услышал ее. Он едва успел вписаться в очередной поворот. На дороге остались черные следы сгоревших покрышек, когда «Шевроле» едва не столкнулся лоб-в-лоб с вылетевшим на него со встречной полосы большегрузом. Ревя клаксонами, тяжелая и неповоротливая фура унеслась прочь, виляя прицепом и высекая искры из асфальта низко посаженными бамперами. Водитель грузовика наверняка потратил недельный запас ругательств в их адрес. Тэньши несколькими короткими наклонами рулевой колонки вернулся в свою полосу, легко маневрируя между легковыми машинами, идущими на автопилоте. Сумерки едва начали превращаться в день, и обычному человеку уровень освещенности показался бы недостаточным для таких маневров. Но улучшенное зрение киберсолдата позволяло ему замечать все необходимое, а выключенные фары серебристого седана делали автомобиль незаметным в общем потоке. Выезжая на крупную трассу, Тэньши все же включил дальний свет, разрезав серый сумрак яркими лучами фар. Его глаза моментально перестроились на новый режим, и дальше они с Мару ехали без приключений. Спрингфилду хотелось сейчас убраться подальше, найти спокойное место и обсудить дальнейшие действия. — Наши дела обстоят хреново, — произнес он. — Бежать некуда. Укрыться негде. Финансовый резерв — только некоторые мои накопления, но требуется время на продажу долговых обязательств. Сейчас они не в цене. Его план предусматривал тактику, и она сводилась к выживанию во враждебных условиях ведущего уличные бои солдата. Мару прикрыла глаза, ощущая, как действие последнего ингибитора постепенно возвращает ее в привычное состояние. После инъекции руки начали неприятно подрагивать, зато в теле появилась бодрость, и голова наполнилась ясными мыслями. Тэньши свернул с шоссе вправо, на перпендикулярную улицу, лежащую уровнем ниже магистрали, стараясь сбросить возможных преследователей и затеряться в городских кварталах. — Тэньши… — вздрогнув, произнесла Тэа. В голосе женщины он уловил напряжение. Бросив беглый взгляд на Мару, Тэньши выругался. На черной футболке, обтягивавшей грудь Тэа, расцвел алый цветок прицела. Тэньши дернул руль в сторону, и одна точка разошлась по всему салону россыпью алых светлячков. Создалось ощущение, словно внутри машины зажгли лампу с красным абажуром. Десяток лазерных лучей прицелов украсил ее внутри, как горсть клюквы. — Понял… — Тэньши, скрипнув зубами, сбросил скорость, прижимаясь к обочине. Тэа повертела головой, щелкнула предохранителем «глока», и вопросительно посмотрела на своего спутника. От отблеска алых точек в салоне ее взгляд казался тоже подсвеченным красным контуром, придав бледному лицу инфернальности. — Сиди здесь, — коротко сказал Тэньши, приоткрывая дверь. — Тэньши… — протестующе начала Мару. Он дернул головой, повторив просьбу: — Сиди, я сказал, и не выходи наружу, — и покинул салон, оставив дверь открытой. Тэа не замечала вокруг ничего особенного, только лучи лазерных прицелов четко прочерчивали утренние сумерки. Линии уходили словно в никуда — туда, где не было ни единой живой души. Тэньши сделал шаг прочь от машины, и маскировочное поле, слетев одним махом, обнажило отряд из заключенных в черную броню солдат. Щелчки взводимых затворов слились в единый звук, разорвавший тишину вокруг. Тэа поняла, почему на этом участке дороги было так пусто. Солдаты, устроившие засаду, не поленились растащить подальше даже припаркованные машины. — Приветствую вас, госпожа Мару, — произнес подошедший к автомобилю человек в наглухо застегнутом шлеме и черной броне. Он обращался именно к Тэа. Налетевший ветерок взъерошил волосы Тэньши. Остальные солдаты тоже были в полной экипировке, скрывающей их лица и личности под непроницаемой защитой. Тэа все-таки выбралась наружу, нарушив приказ Тэньши. Он, конечно, мог попытаться справиться с десятком своих коллег, но Тэа почему-то была уверена, что сейчас он делать это не станет. Солдат с обширным боевым опытом понимает свои шансы. Убивать их не станут, иначе и она, и Спрингфилд уже сидели бы с простреленными головами. Мару демонстративно встала так, чтобы удобно было стрелять, прикрывшись машиной. — Может, ты нас, наконец, познакомишь, капитан? — голос командира был усталым, как показалось Тэа. Даже фильтры шлема не могли полностью стереть эту пробивавшуюся сквозь них усталость. — Опустите оружие, госпожа Мару. Вы отличный стрелок, но не можете не понимать, какие у вас шансы выжить, если начнется стрельба. Я безоружен, и хочу поговорить, — он продемонстрировал пустые ладони, обтянутые толстыми бронеперчатками. Тэа опустила руку с пистолетом, но не убрала его. Она подошла ближе, стараясь держать обоих мужчин в поле зрения. Тэньши молчал, многозначительно поглядывая на облаченного в тяжелую броню человека. — Не стоит, — Тэа предупреждающе подняла ладонь, когда Тэньши скосил на нее взгляд, желая объяснить, кто стоит перед ними. — Думаю, это именно вы желали меня видеть несколько дней назад? Передав свое желание через него, — она указала взглядом на Тэньши. Человек в черной броне кивнул. Он медленно поднял руки — от Тэа не ускользнуло, как при этом напряглись мышцы Тэньши — и потянул шлем вверх, желая избавиться от него. Рев свирепого мотора, прорезавший густой воздух, разнесся над их головами. У Тэа было всего несколько секунд, чтобы среагировать. Но последний укол ингибитора пока не вывел ее импланты на полную мощность, и женщина лишь смогла вскинуть руки с оружием, не успев выбрать цель. Толчок в плечо. Тэа кубарем улетела в сторону, сшибая солдата в черном и отбрасывая дальше от машины. В ту же секунду в правую переднюю стойку врезался байк, развернув авто поперек дороги и начисто снеся фары и крыло. Лобовое стекло уцелело, но покрылось сеткой мелких трещин, уничтожая обзор. Бензобак оказался на противоположной от удара стороне, и потому его повреждения удалось избежать. Перевернувшийся от удара мотоцикл проскрежетал по капоту, ободрав краску и с грохотом свалился с другой стороны. По асфальту забарабанили осколки, отколовшиеся металлические детали, пластик и части рулевого механизма. Находившийся за рулем, оставив на кожаной обшивке кровавые следы, улетел в придорожные кусты. Спустя пару секунд в ту сторону со стрекотом открыли стрельбу солдаты Вольски, состригая макушки чахлых кустиков и ровняя жухлую осеннюю траву. Тяжелые пули вырывали из сухой земли клочья, разбрасывая вокруг пыль и пучки корней. Несколько солдат бросились на поиски того, что осталось от наездника, но пока лишь пинали сухую землю и шарили по зарослям стволами винтовок. — Da yob tebya… Что это за сука? — рявкнул высокий мужчина, все же стянув с головы шлем. Тэньши оскалился, и протянул ладонь Вольски, помогая тому подняться с земли и выбраться из канавы. — Хотел у тебя спросить, Стэн, —усмехнулся Тэньши. — Что это за ebanny цирк, и что за хрен на байке? Нет, я, конечно, очень рад тебя видеть, и все такое. Но можно было устроить нашу встречу менее драматично? Тэа заметила, что Вольски поморщился, но не ответил, направляясь к ней. Предыдущий маневр Тэньши заставил ее выронить оружие, и теперь она пыталась взглядом отыскать его на дороге. Тэа сделала один шаг, другой, обошла развороченную машину и вскинула голову. Звук упавшего сверху тяжелого аэротранспорта заставил ее дернуться в другом направлении. Черные волосы взметнулись от воздушной волны. Тэа щурилась, пытаясь прикрыть глаза ладонью и рассмотреть гостей. Гюнтер Немец полз на четвереньках так быстро, как не ползал никогда в жизни. Разбитое лицо потеряло чувствительность, в спине ломило, плечо болело от мощного удара о землю. Хорошо, что его улучшения не были стандартными для воинов Пророка. Иначе сейчас его бы не собрали даже в совок. Суставы, уплотненные кости, пластины в черепе — все это не позволило Немцу сразу попрощаться с жизнью. Лицо, правда, придется где-то собирать по кусочкам. Вполне возможно, что один глаз уже не спасти. Но сейчас главное убраться подальше, не тратя время на ощупывание себя. Выстрелы, выкосившие траву у обочины, подстегнули Гюнтера еще живее перебирать конечностями. Он как раз размышлял, куда бы кинуться, чтобы не угодить под пули, когда сверху упал десантный катер. Гюнтер даже про поврежденный глаз забыл, выхватив из застегнутого кармана уцелевшую линзу-наводчик. Изображение прыгнуло вперед, увеличиваясь и обрастая деталями. Немец с замиранием смотрел, как асфальт, машины и некоторых людей накрывает мутная взвесь. Линза показывала это, как мусорную метель, похожую на помехи. Так обычно выглядят на экране различные коды хакеров или нанитов противоэлектронной завесы. Гюнтер видел подобное в одном из штабов, пока служил в Халифате. Да и в армии приходилось работать с подобным, пока он не остался последним белым среди алжирцев и мексиканцев в своем отряде. Немец видел, как высадился десант, и сразу положил несколько киберов. Оружие было импульсным, но как оно работало! Те, кого зацепил импульс, падали, как подкошенные. Киберов не спасала броня, импланты и улучшения. Гюнтер смотрел на это в священном оцепенении. Если бы у него было такое оружие тогда, в пустыне! Стали бы эти собаки смеяться над его братьями и над ним? Смогли бы стащить трупы в одну кучу и поджечь? Да хер там. Сами бы валялись, как выключенные куклы, пуская слюни и дергаясь на дороге. Гюнтер ощутил возбуждение, пробившееся даже сквозь боль от полученных травм и переломов. Замаранные в крови и грязи пальцы вдавливали линзу в глаз с такой силой, что заболела глазница. Катер сделал полный круг, добивая тех, кто не успел укрыться за своим транспортом. Местность тут была открытая, и искать, куда бы можно было залечь, казалось немыслимым. После этого в ход пошло нечто знакомое. Дробный перестук игольчатых мин, валящихся сверху на машины и асфальт. Это заставило Гюнтера попятиться. Тонкие узкие иглы, прошибив корпус авто на пару дюймов, синхронно щелкнули, и вверх поднялось огненное облако. Бросившаяся в сторону фигурка не привлекла внимания Немца, полностью поглощенного наблюдением за слаженной работой стрелков с катера. Острые иглы смертельными штрихами рисовали на дороге ниточки выстрелов, застревая в покрытии до тех пор, пока не срабатывал механизм активации. И тогда вверх летели вывороченные куски асфальта, частей машин, комья земли и части тел. Сгоревший остов серебристого седана рухнул невдалеке от дороги, подпалив чахлые кустики и опалив лицо наемнику. Отбежавшая в последний момент фигурка человека, спрятавшись в дыму и клочьях сажи вокруг, вскинула вверх обе руки, явно собираясь сдаться. Гюнтер презрительно искривил губы. Он хотел продолжить наблюдение, но внезапно его скрутила жуткая боль. В желудке словно кинжалом скребанули. Немец сложился пополам, выронив линзу, и его стошнило густой темной кровью. После этого он упал, потеряв сознание. Он провалялся в грязи канавы до тех пор, пока его не нашли санитарные службы, прибывшие тогда, когда все вокруг закончилось. Но Гюнтер не видел этого. Он пришел в себя в дешевой клинике для малообеспеченных жителей города. И оттуда, минуя патрули и кордоны, добрался до тех, кто должен был быть связан с напавшими на киберов отрядами. Старый добрый Халифат принял блудного сына в свои объятия с прохладой в сердце. Но до этого момента Немец пролежал в кустах все то время, пока длилось сражение на дороге. Тэньши Сверху ударил горячий поток воздуха. Тяжелый катер снял маскировку и включил тормозные двигатели, чтобы не рухнуть брюхом в асфальт. Я успел поднять голову, и с максимальной четкостью, доступной глазным имплантам, наблюдал, как из распахнувшихся люков стартуют дроны. УВБ не имело к этой машине никакого отношения, на сером металлокерамическом корпусе не было опознавательных знаков и отметок. Линии связи забило стрекотом заработавших в полную силу глушилок. «Вольски, тебя поимели», — подумал я, собираясь сказать это вслух, но тут десантный транспорт выбросил облако «умной пыли», и во весь рост встала проблема с системами искусственного зрения. Смесь наночастиц разных металлов с графеновыми полупроводниками накрыла окружающую местность, сделав бесполезными приборы наведения и связи. Мне без шлема было плевать на такое воздействие, а вот солдаты Вольски замешкались, потеряв привычную систему командования и синхронизации данных. Они категорически не успевали расстегнуть замки и снять бесполезные шлемы, превратившиеся в глухие и слепые бронированные жбаны. Мару, подняв пистолет, уже стреляла по дронам. Взвесь частиц затруднила работу имплантов и мне тоже, заблокировав режимы высокой четкости зрения. Залп минометов я не услышал — пневматическая система пуска работает почти бесшумно, перекрываемая свистом двигателей. Только заметил, как разлетаются куски асфальта. Грохот разрывов был оглушителен. Вольски шарил по земле в поисках своего бесполезного шлема. Я отыскал взглядом Мару. Тэа была в порядке, не пострадав от мин, и заняла позицию рядом с машиной. «Глок» в ее руках выплевывал пулю за пулей. Дроны падали, но катер исторгал им замену, перекрывая убыль. Запас летающих конструктов в такой машине мог быть очень большим. «Кто бы это ни был, они отлично подготовились, — я поднял винтовку, сбив дрон и повредив двигатели другого. Несколько УВБшников упали. Один из них получил гранату прямо в грудь, и, хотя доспех уцелел, солдат отлетел в сторону и упал без движения. Множественные контузии внутренних органов. Может, выживет. Игольчатые мины, выброшенные катером, были не очень мощными, и предназначались более для деморализации противника. В них содержались дополнительные порции наносмеси, блокирующей связь и радары. Воздух стал напоминать полупрозрачное желе. Дышать этой херней было не очень полезно, но лучше выжить и потом заменить легкие, чем сдохнуть нахрен в этой мешанине. Наш автомобиль получил попадание сразу нескольких конусов-мин, и взорвался. Видимо, в ходе перестрелки был пробит бак, а детонация зарядов в минах вызвала подрыв паров бензина. Потому я и считал использование углеводородного топлива опасным для жизни. Но огненное облако уже долетело до меня, и все, что я успел сделать — выставить перед лицом плотно сомкнутые предплечья, и надеяться, что уцелеют глаза. Потом меня ударило взрывной волной, перевернуло и швырнуло куда-то назад. Я вдохнул горячий воздух, наполненный вонью сгоревших волос и обуглившейся кожи. 12.3. Бой на дороге Тэа Она пришла в себя, лежа на дороге. Потом сбросила с груди небольшой металлический кусок, обгоревший и покореженный — кажется, это все, что осталось от машины. Мару поискала взглядом Тэньши, но не обнаружила его поблизости. Ударной волной ее отбросило к обочине, к густым зарослям колючих кустов, в которых исчез недавний байкер. Облако электронной метели накрыло весь участок, мешая киберсолдатам, сбивая прицелы и перегружая системы связи. Тэа прекрасно видела происходящее: биоимпланты не реагировали на смесь наночастиц разных металлов. Лоснящаяся туша десантного катера зависла в воздухе, и от ее брюха вниз тянулись тонкие блестящие тросы. Рядом с Тэа лежали без движения солдаты Вольски. Один был без шлема, и Мару показалось, что это Тэньши. Она подползла ближе и поняла, что ошиблась. Просто кто-то успел стащить бесполезный шлем с головы, когда опустилось облако мусорной метели. Солдат был мертв: под его головой расползалась все шире и шире кровавая лужа. Тэа тут и там видела мелькавшие фигуры в черной броне, но Тэньши все равно не появлялся. Среди ближайших тел его не было, значит он должен был выжить в первые секунды боя. Во всяком случае, ей хотелось так думать. — Госпожа Мару! — кто-то окликнул ее, тут же закашлявшись. Тэа оглянулась. Из клубов едкого дыма вынырнул хромоногий всклокоченный старик, в котором она с трудом узнала мистера Эдисона. Он сильно поменялся за прошедшие дни. Синяки и шрамы на лице говорили о том, что мистер Ксенакис не страдал особым человеколюбием по отношению к бывшему безопаснику корпорации. Темно-зеленые глаза Мару сузились. Рокот двигателя сверху изменил тональность, и к нему присоединились гулкие звуки стрельбы. Пули срывали с бронированных машин целые куски. Одна такая пуля, угодив в грудную пластину брони, сбила солдата с ног и отбросила на пару футов. Он даже не успел поднять оружие. Впрочем, то, чем они оказались вооружены в этот раз, годилось разве что против гражданских. И не предназначалось для противодействия вооруженному и бронированному аэрокатеру. Тэа вскинула левую руку, и серия из нескольких быстрых выстрелов все же нашла цель в открытом люке. Вниз выпало тело убитого стрелка. В ответ тяжелая пуля угодила в плечо подбегавшего Эдисона. Старика развернуло вокруг оси, швырнув лицом в асфальт. Тэа метнулась к нему, но натолкнулась на предупреждающие оклик на японском: — Shotei no basho ni tomaru![7] Мару переместилась назад, к перевернутой взрывом бронемашине группы Вольски. Защита казалась ненадежной, но лучшего варианта не было. Вокруг началась плотная перестрелка, и Мару поняла, что нападавшие высадили десант. Катер с воем набрал высоту, уходя от очередей из винтовок киберсолдат. Тэа чудилось в этой круговерти хорошо узнаваемое жужжание дронов. Пару она подстрелила в самом начале схватки. Но теперь летающие машины прикрывали высадившихся из катера. — Тэа! В этот раз она узнала голос Тэньши. Хриплый и сдавленный, но узнаваемый. Эдисон приподнялся на здоровой руке, и попытался встать. Мару подхватила его и оттащила в свое импровизированное укрытие. На черном асфальте остался темный кровавый след — развороченное тяжелой пулей плечо обильно кровоточило. Тэа несколькими движениями расстегнула брючный ремень Эдисона, и перетянула руку выше раны. Старик открыл глаза, поймав ее взгляд. Левой рукой он неуклюже попытался достать что-то из правого кармана куртки. Потом сдавленно прошипел что-то на японском, и совладал с застежкой. В ладони Тэа легли ее пистолеты. Те самые, о которых она недавно вспоминала. Легкая модель, с удобной рукояткой и расширенным боезапасом облегченных патронов. Матовая серо-синяя сталь привычно легла в руки, и Тэа тут же поднялась на ноги, едва в рукоятке каждого пистолета мигнул зеленым генетический идентификатор соответствия. Она сдвинула флажок переключателя на выбор особых пуль, способных разбить броню киборга при удачном попадании. Затем встала на ноги, не слушая сбивчивых возражений Эдисона. Старик оставался верным себе, продолжая заботиться о ее безопасности, даже пережив пытки и сбежав из штаб-квартиры корпорации. Мару слышала вопли где-то впереди, и, кажется, даже различила голос Тэньши. Но потом ее биогенетические импланты активировались, и время растянулось, став тягучим и липким. Руки подняли оружие. Спокойное сознание позволяло выбирать мишени интуитивно, как если бы все происходило в вирт-симуляторе итогового экзамена стрелкового курса. Звуки винтов растянулись, наливаясь басовитостью. Лопасти перемалывали воздух с натугой, неспешно подводя тяжелую летающую машину ближе. Стрекотание винтовок постепенно угасало. Огонь из катера теперь казался медленным и далеким потрескиванием огня в камине. Она видела, как горячий и тяжелый ствол дергается в креплениях, подавляя отдачу. Воздух расчертили завихрения спиралевидных дорожек от летящих пуль, перечеркнув почти все открытое пространство, кроме крошечной зоны, где стояла Тэа. Палец правой руки легко сдвинул курок. Ствол выплюнул очередь стреловидных конусов, ударивших в борт катера снизу и слева. Незаметно для экипажа, привыкшего полагаться на прочную многослойную броню. Усиленные бронебойные пули вгрызлись в корпус на пару дюймов. Их начинка выплеснулась во внутреннюю полость корпуса, раскаленным добела огненным потоком. Выжигая начинку контура управления высотой полета. Катер вздрогнул, и начал падать. Тэа снова выстрелила, уводя первую машину еще дальше, ощущая, как сводится прицельная сетка второго дрона. Тэа выстрелила в беспилотник с левой руки. Тот дернулся вверх, уходя с траектории полета пули. Снова нажатие на спусковой крючок. Дрон сманеврировал, переместившись влево. Второй механизм, появившись в паре ярдов позади, выпустил многочисленные стволы. И в один момент второй дрон окрасил прицельную рамку зеленым, поймав в перекрестье голову Мару. Женщина дернула ею, будто почувствовала взгляд бездушной машины. Палец продолжал нажимать на курок до тех пор, пока первая машина не попала на линию огня второй. Крупные пули разорвали беспилотник в клочья. Тэа опустила обе руки, ожидая, пока стволы пушек снова зафиксируют ее в прицеле. Машина повела себя умнее, чем предполагалось. У этого охотника явно был оператор. Дрон скрылся за остовом сгоревшей машины рядом, перемалывая воздух лопастями винтов. У ног Тэа вспухли прерывистой ниткой воронки от разбитого асфальта. Мару переместилась в сторону. Дрон с жужжанием нырнул под защиту очередного препятствия. Где-то поблизости солдаты кибервойск разбирались с теми, кто устроил на них охоту с воздуха и высадил десант на землю. Тэа упала на раскуроченный асфальт, перекатилась, вскочила на ноги и поймала в прицел двух пистолетов взмывшую вверх машину, стремительно уходящую за облака. Очереди выстрелов прошили воздух, разнося ее корпус и всю электронику внутри на мелкие части. Мару сорвалась с места, время вязкой патокой все еще обволакивало ее тело. Она продиралась сквозь него, ища взглядом Тэньши. Он и еще один солдат, засев в укрытии, отбивались от врага из катера. Обломки дрона со свистом падали вниз. Особо крупный кусок должен был упасть на голову одному из бойцов, либо Тэньши, либо его временному союзнику. Тэа вскинула руку, одиночным выстрелом направив пулю в торчащий вверх корпус катера. Пуля чуть царапнула металл, не разорвавшись, и изменила траекторию, в последний момент сбив обломок таким образом, что он упал на фут дальше от укрывшихся солдат. Тэньши повернул голову, упершись взглядом в лицо Мару. Она опустила руку с оружием, ныряя за еще одну перевернутую машину. Тэньши Взрывной волной меня подняло и швырнуло прочь от машины, протаскивая по вздыбленному асфальту. Броня протестующе скрежетала и визжала металлом. Ослепленный огненным смерчем, содрав кожу на черепе, я задергался на обломках, пытаясь сделать вдох. Наконец, мне это удалось. Запах собственных сгоревших волос показался отвратительным, а потом вкусовые и обонятельные рецепторы заблокировались, чтобы не отвлекать от происходящего. Теперь я мог бы почувствовать только отравляющие вещества, которых пока не применяли. Люди из катера начали обстрел, и им ответили снизу. УВБшники, наконец, разобрались в происходящем. Я перекатился на живот, нащупывая рукоять «бульдога», но оружие заклинило в поясничном креплении. Удар об асфальт, черт бы его побрал. Сбросив предупреждения на ретинальном дисплее, я еще раз глубоко вдохнул безвкусный воздух. Дымка нановзвеси уже рассеивалась, и видимость улучшилась. От катера медленно двигались фигуры в тяжелой серой броне непривычной конструкции. Тросы, свисающие с транспортника, блестели серебром, стремительно укорачиваясь и втягиваясь обратно в бортовые люки. Оружие в руках этих десантников походило на излучатели типа нейропарализаторов, но отличалось от знакомых мне моделей. «Что-то не то». Различие стало ясно, когда они открыли огонь. Солдат УВБ, находившийся неподалеку от меня, пришел примерно к таким же выводам. Его броня защищала от всех видов излучателей. Если исключить попадание в голову, он был полностью защищен и потому открыл огонь из штатного оружия безо всяких сомнений. Пули высекли искры, медленно гаснущие в воздухе, из серой брони. Почти мгновенно в его кирасу попали несколько коротких белых импульсов излучателей противника. Человек Вольски конвульсивно дернулся, словно ему в шею воткнули контакт энерголинии на тридцать киловольт. Потом УВБшник сложился, безвольной марионеткой распластавшись по дороге. «Мертв. Чертов Блэк…» Я вспомнил репортаж гребаного Салли Блэка, где показывали лежащих в таких же позах КВшников. Контрольные выстрелы от огнестрельного оружия в голову были только попыткой запутать всех — на самом деле те солдаты умерли от излучателей. О чем-то таком упоминала Мару. «Теперь я знаю, кто вы. И кто вас послал. Ксенакис». Заказчик решил разобраться с проблемой максимально эффективно и навсегда. Заодно подчистив тех, кто сумел улизнуть от расправы после расформирования кибервойск. По всем статьям получалось, что мой звонок из Гарлема подставил Вольски и его ребят. Хреново… Отследив мое перемещение и контакт с Вольски, он использовал максимальные силы из доступных для быстрого развертывания. Потому они слегка опоздали — требовалось время на то, чтобы добраться до места действия. Я подхватил с асфальта винтовку УВБ, и, прихрамывая, метнулся к ближайшему укрытию. Сделанные на бегу выстрелы прошли мимо цели, хотя автоматика и отметила попадания в броню врага. Десантники же вступили в перестрелку с солдатами Вольски, не скрываясь и не обращая внимания на пули. Это походило на бойню. Те УВБшники, что находились на острие их атаки, погибли в следующий десяток секунд. Их смерть была мучительной, но, к счастью, быстрой. «Моментальная перегрузка всех имплантов». Я прицелился. Выстрел в голову ближайшего десантника. Попадание, без пробития. Излучатель смотрит прямо на меня, я вижу вогнутое сечение ствола. Импульса нет. Десантник нажимает на переключатели, дергает рукоять. «Перезарядка или задержка». Я бросаюсь вперед, другого шанса не будет. Расстояние стремительно уменьшается… И в это мгновение он выстрелил в меня. Белая вспышка разорвала мир вокруг. Ноги подкосились, я рухнул на землю, ощущая, как дрожат перенапряженные от полученной энергии выстрела мышцы. Диафрагму заело. Боль разливалась по телу, в глазах поднялась серая муть, распадавшаяся на шестиугольные звездочки, закрывая обзор. «Жало», спрессованное в одну секунду», — подумал я, ожидая продолжения, — «Мне pizdets. Глупо… подставился». Предупреждающие надписи на ретинальном дисплее слились в одно пульсирующее пятно. «Блядь». Боль усиливалась и усиливалась, пока не стала нестерпимой настолько, что исчезла. Опаленным ею разумом я понял, что очень хочу жить. Жить, мать его. Любить. Строить не только солдат, а хотя бы дома, нахрен. Приходить домой, где ждет любимая женщина. Тэа... Завести собаку и назвать «Сука». Хотя нет, лучше «Вольски». Та еще падла вырастет, как ни назови. «К херам собак. Ты слишком долго размышляешь. А думать умеют только живые». Пелена, застилавшая поле зрения, рассеялась. Я лежал на боку, вытянув правую руку к лежащему неподалеку мертвому УВБшнику в черной броне. Даже умирая, мое тело инстинктивно искало оружие. Чуть повернув голову, я увидел в футе от себя гребаного десантника Халифата, продолжавшего возиться с излучателем. Он так и не понял, что оружие разрядило батарею, и ее надо заменить. Мои пальцы сомкнулись на рукояти виброножа в поясных ножнах мертвого УВБшника. Ему без разницы, а мне пригодится. Враг располагался очень удачно. Он смотрел в другую сторону, не обращая на меня внимания. Его товарищи ушли вперед. И сочленение шейного кольца доспеха сзади выглядело достаточно слабым. Нож вошел в горжет, пробив нетолстую броню. Вибрация лезвия разрушила мягкие ткани за долю секунды, и размолола позвонки в молекулярную пыль. «Этот мертв». «Твою же мать…» — подумал я, сознавая, что пару секунд назад едва не обделался от страха. «Мару. Она внесла изменения в мои внутренние коды, когда перенастраивала импланты. Только она могла сделать такое». Сделать — и промолчать. Видимо, ей очень не хотелось признавать, что и оружие, убивавшее носителей имплантов, изобрели в ее лабораториях. Но я обязан ей жизнью. И наличием в этой жизни огромных проблем. Но это мелочи. УВБшники, занявшие укрытия, сосредоточили огонь на противоположном фланге строя десанта. И дали мне немного времени. Второй боец успел начать разворачиваться ко мне, и нож вошел в его левую подмышечную впадину, превратив легкое и аорту в мелкодисперсную кашу. За полупрозрачным забралом расширились темные глаза на смуглом лице. «Все». Подбирать излучатель я не стал. Скорее всего, он с биометрической защитой. Сверху упало на асфальт тело в легком бронежилете. Длинноствольная снайперская винтовка с усиленным прицелом в его руках не пережила падения. Кто-то снял стрелка, ведущего огонь с борта катера. Я прикрылся телом в тяжелом доспехе от попаданий излучателей. Короткий взгляд наверх. Катер продолжал вести огонь, но дроны уже не выпускал. «Покрытие их брони рассчитано на защиту от излучателей». Но модификация прошивки надежнее. Наночастицы завесы уже отжили свое, и воздух стремительно очищался. Одного десантника УВБшники изорвали очередями винтовок — в попытке достать меня он подставил им спину. Пули нашли слабину в броне. Над головой прошла очередь пуль обычного оружия. Мелкий калибр штатных стволов дрона. Я отбросил тяжелое тело врага, щелкнувшее керамикой верхнего слоя брони по асфальту, и перекатился к ближайшему трупу УВБшника. Их винтовки, конечно, дерьмо, но лучшего здесь не будет. Катер вверху качнулся, перенеся огонь куда-то вдаль, к машинам, и резко пошел вниз. Яркая вспышка под его брюхом походила на взрыв ракеты. Но полета самонаводящегося снаряда я не засек. Присев за остов сгоревшей машины, я проверил боезапас, и почувствовал сотрясение от удара аэротранспорта о землю. Мару своим пистолетом умудрилась совершить невозможное: она пробила броню, и смогла найти уязвимое место, выведя из строя систему управления катером. Я разогнул фиксатор, освободив револьвер. Ракетная пуля разворотила броню последнего остававшегося десантника. Рядом со мной, тяжело дыша, упал на землю солдат в черном доспехе. Забрало на его шлеме было выбито, оскалившись треугольными осколками. Я посмотрел в красное потное лицо Вольски, выглядевшего так, словно его пытались сначала выебать, а потом сварить заживо. — Тэньши, — выдохнул он. — Как ты, блядь, выжил после импульса этой херовины? — Повезло, — я высунулся из укрытия, и выпустил несколько очередей по катеру. Из него выбирались еще солдаты, с легко различимыми метками Халифата на броне. Излучателей у них не было. Но и катер уцелел, и мог подняться в воздух после минимального ремонта. — Потом спросишь у Мару, это ее работа. Модификация прошивок имплантов. Пришлось пригнуться от строчки огненных пуль из орудия дрона, прошедших над головой. Кажется, я заметил Тэа. Окликнув ее, я не получил ответа. Она определенно в порядке. Хорошо. — Ясно, мать вашу, — буркнул Вольски, перезаряжая винтовку. — Новые технологии Мару. — Они самые, — ответил я, продолжая вести стрельбу короткими очередями по катеру. — Потери? — Десять человек, — в голосе Стэна слышалась неподдельная ярость. Он всегда не любил терять солдат попусту. И переживал каждую потерю, хоть и не признавался в этом. — Против шестерых исламистов. Почти один к двум, блядь. Вверху стрекотали беспилотники, время от времени открывая огонь из подвесных систем. Бронемашины подпрыгивали от попаданий. Над головой ухнуло. Осколки металла, керамики и пластика свистнули в воздухе. Тэа сбила дрон. Я поднял глаза, заметив тень над головой, и отстраненно понял, что сейчас мне или Вольски прилетит в голову крупным осколком фюзеляжа. Кусок металла медленно вращался в воздухе, но даже ускоренного восприятия не хватит, чтобы увернуться. Слишком близко и быстро... Одиночный выстрел, почти незаметный в общей какофонии боя, выделился звучным визгом рикошета. Пуля, вращаясь, прилетела от упавшего катера, и врезалась в металлический зазубренный осколок, взорвавшись. От соударения и разрыва снаряда кусок металла изменил вектор падения, и врезался в асфальт в ярде от нас с Вольски. Мелкие осколки камня скребанули по броне. Я встретился взглядом с Тэарин. Она коротко кивнула, опустив руку с оружием, и спряталась за куском обшивки бронемашины УВБ. Рядом с отметкой цифровой подписи мистера Эдисона. Я удивился, почему вижу эту сигнатуру без шлема, но узнал идентификаторы корпорации Мару, и понял, что импланты любезно предоставляют мне информацию о наличии рядом сотрудников корпорации. Кроме почему-то Мару… «Вольски все-таки вытащил его. И не только». Я разглядел, из чего стреляла Тэа. Такое оружие, плоское и изящное, не попадало в открытую продажу, и я даже не мог представить всех его возможностей. Пользуясь небольшой передышкой в бою, я сказал: — Тебя поимели. Ты вообще как себя ощущаешь? — Бывало лучше. Да нас тут всех поимели, — Стэн мрачно прислушался к отрывочным докладам. Связь, ранее задавленная дронами и взвесью нанитов пополам с металлом, восстанавливалась. — Еще раз скажу, мотоциклист — не мой человек. У меня таких долбоебов не водится. Не выживают. — Надеюсь, и этот не выжил. Сложно было забрать Эдисона? — спросил я, кивая на сигнатуру старика, и стреляя в очередной беспилотник. Тот увернулся от моей пули, но получил заряд в двигатель от Тэарин, и разлетелся на куски. — Не особо, — Вольски отдал пару распоряжений, состоявших из сплошного мата, и выломал пару закрывавших обзор осколков забрала. — Дольше пришлось бегать по зданию, пока не собрали все, что он хотел забрать. — И вам позволили это сделать? — улыбнулся я, представляя эту картину. — Позволили, — пожал бронированными плечами Стэн. — У них там пиздец что творится. Система безопасности в жопе. Да и старик помог, у него были резервные коды. Договоренность выполнена. — Да, — признал я. — Осталось выбраться из этой задницы. Я уже поговорил с Тэарин, она не против сотрудничества. — Ага, я вижу. Даже опытный образец привела, чтобы оценить ее возможный вклад в защиту имплантированных солдат, — он пихнул меня в плечо бронированным кулаком, едва не выбросив из укрытия ударом. — Отлично, — потрескавшиеся губы Вольски растянулись в довольной усмешке. — Я вызвал транспорт и поддержку с воздуха. Отступаем. Мне слабо верилось в благотворительность. Но слову Стэна можно было верить. В определенной степени. [1] Gunter ist völlig übergeschnappt. Diese Diagnose wurde von den Ärzten nicht bestätigt, weil sie den Besuch des Deutschen nicht überlebt hatten. [2] Дерьмо (нем.) [3] Хуево (нем.) [4] Пидорас (нем.) [5] Иди ты на хуй! (нем.) (дословно – «вылижи мою жопу») [6] Твою мать! (нем.) [7] Оставайтесь на месте! (яп.)