Девятый журавлик

Платформа 13.1. Тэньши Платформу заметно покачивало. Океан за пределами разорванного кольца кораллового атолла, где сейчас дислоцировалась карантинная платформа Тихоокеанского содружества, был темным и мрачным. Тучи прижимались к воде, разряжаясь вспышками молний. Волны перехлестывали через невысокий берег, едва не затопляя островок, и расплывались белыми бурунами возле поплавков нашего пристанища. Платформа басовито гудела и заметно содрогалась. Даже многосоттонное сооружение, бывшее когда-то передвижной буровой установкой, не могло противостоять силе стихии. «Радует, что мы не в открытом море, — я представил платформу, взлетающую и опускающуюся вниз на волнах высотой в десятки футов. Стало не по себе. — Заблевали бы все отсеки». Встроенные подавители морской болезни и модификации внутреннего уха не спасли бы от такой сильной качки. Сейчас я стоял и любовался яростью моря. Иногда полезно напомнить себе, что несмотря на все свои импланты, амбиции и кажущуюся значимость, ты песчинка в объятиях стихии. Пшик в лицо Вечности. Очень способствует спокойствию. Люк гермодвери сыто щелкнул за моей спиной, и на обзорную галерею выбрался Вольски. Даже не поворачиваясь к нему, я узнал майора по имплантам — на ретинальном дисплее мигнули и пропали метки продукции Мару. Стэн зацепился за леер, отворачивая голову от соленых брызг. Он выглядел усталым и помятым, как будто не спал уже неделю. Или даже больше, учитывая, что творилось в Йорке за последние дни. — Мокнешь? — спросил он, вытирая лицо, моментально покрывшееся влагой от дождя и ветра. — Отдыхаю, — улыбнулся я. И поднял воротник куртки, выдвинув его на максимум. Это почти не спасало — струйки воды находили путь под одежду и приятно холодили тело. — Мозги надо проветривать. Вольски бросил оценивающий взгляд на бурлившую белой пеной поверхность бухты, и покачал головой. Он явно считал нахождение здесь в шторм признаком нездоровой психики, но держал свое мнение при себе. Стэн стал малоразговорчив с момента нашей эвакуации из Йорка. Когда он передал визуальное подтверждение о наличии у исламистов волновых излучателей, вызывающих коллапс имплантов, «наверху» начался ад. Руководство Альянса и было бы радо спустить дело на тормозах, но, судя по отрывочным данным из переговоров Вольски с его начальством, в дело вступили спецслужбы. Полетели головы и погоны. Вершину политического Олимпа заволокло вонючей тучей, непрозрачной и плотной. Думаю, потому майор и оказался на платформе, самоустранившись от интриг и возможных взаимоисключающих приказов. Или же у него имелся более долгоиграющий план. — Тэньши, — начал говорить Вольски, и захлебнулся резким порывом ветра, бросившим ему в лицо пригоршню брызг. Он, отплевываясь, отвернулся в сторону: — Твою же мать… — Пойдем внутрь? — предложил я, стараясь не открывать рот слишком широко. Дождь усилился, барабаня по одежде, как мелкая дробь. — Да, — Вольски бросил неприязненный взгляд на почти полностью поглощенный волнами атолл, тяжелые темные тучи, волны высотой в десять ярдов, и его передернуло. По лицу майора стекали крупные капли дождя, скапливаясь на подбородке. — Пойдем. Что ты вообще нашел в этой блядской погоде… Внутри технических уровней платформы было жарко и душно, особенно после холодного душа снаружи. Воздух, суховатый из-за кондиционирования и многоступенчатой очистки, пах медикаментами, пластиком и металлом. Тишина казалась оглушительной. Инфразвуковой гул колебаний корпуса от ударов волн почти не ощущался, а работа двигателей ориентации отдавалась в ногах едва ощутимой вибрацией. Тихо шуршали вентиляторы и мелкая машинерия. Платформа была мобильной. Восемь двигателей могли разогнать ее до шести узлов, с форсажем — до девяти. Учитывая расстояния в Тихом океане — до смешного мало. Но жители Содружества никуда не торопились, и даже переговоры затягивали и откладывали, как будто у них впереди была целая вечность. Их представитель, доктор Гутиеррас, каждый день проводил по нескольку часов с Тэа и Эдисоном, иногда привлекая к беседам майора Вольски, но прогресса не наблюдалось. Хорошо хоть обратно на Большую землю не выгнали. Вольски запросил у них убежища после перестрелки, но дальше договариваться о возможном сотрудничестве взялась Мару. — Что случилось? — спросил я у Вольски. — И, кстати, спасибо за Эдисона. Тэа очень обрадовалась ему. — Не стоит благодарности, — отмахнулся майор, нахмурившись. Видимо, операция прошла не так гладко, как он пытался представить в начале. «Он не признается в этом». — Калем — ценный сотрудник, и его помощь сложно переоценить. Но хрен с ним. У меня к тебе два вопроса, Тэньши. Я пощупал ткань своей куртки. Натуральные материалы, в отличие от синтетики, промокают. Но в каюте имеется достаточный запас свежих комплектов одежды. — Что у тебя с Мару? — настороженно спросил майор, потянув из нагрудного кармана плоскую пачку сигарет. — У нас с Мару все замечательно, — ответил я, опираясь спиной на стену. Влажная футболка липла к телу. «Ты мне не старший брат, — подумал я, находя ситуацию забавной. — И хрена лысого тебе вообще это интересно? Вряд ли ты ожидал услышать, что я хочу с ней переспать еще с Гарлема. Да что там, с момента первой встречи с ней такие мысли были. Но в Гарлеме, перед Ареной, и после — там что-то произошло, и теперь дело не просто в сексе. Я знаю, что она мне нравится и знаю, что будущего у нас нет. Ты хотел услышать это? Не думаю. Пока все спокойно, и не нужно никуда бежать и ни в кого стрелять, есть возможность просто быть рядом». — Мы с Тэа тесно и плотно сотрудничаем ко взаимной выгоде. «В переводе означает: «Вольски, иди на хрен». — Хорошо, — Стэн задумчиво посмотрел на меня. Он все понял, но ни лезть в душу, ни давать непрошеных советов не стал. И я был ему за это благодарен. — Хорошо, если так. Впрочем, это ваш выбор. — Именно, — я посмотрел в глаза майору: — Стэн, хорош мять булки. Zaebal. Я вижу, что ты не за этим пришел. — Да, — Вольски закурил тонкую сигарету, прикоснувшись к сенсору разогрева. В воздухе разлился тонкий аромат миндаля и тропических фруктов. — У тебя еще остались контакты ребят из других подразделений кибервойск? Моя база обнулена после перевода в УВБ. Кого вспомнил, того дернул, но не всех. «Стэн, не поверю, что ты не сделал бэкап всей рабочей информации, — подумал я, принюхиваясь к синтетическим ароматизаторам. — Хотя, в УВБ свои порядки. Ладно». Я сомневался, что эта информация все еще актуальна. Если уж мою роту так зачистили, даже с отставниками, то чем остальные были лучше? — Держи, — я перебросил ему список кодов связи, выдернутый из стека, — это те, с кем мы пересекались по службе и в совместных операциях. Флотских можешь выкинуть сразу, они там лишние. Вольски вздохнул, просматривая список. Судя по сосредоточенному виду майора, УВБ подходило к получению информации из недостоверных источников с изрядной долей параноидальности. — Да, негусто, — сказал Стэн, потирая висок. — Но для начала достаточно. — Планируешь вытащить их на свет божий из тех норок, куда они нырнули после демобилизации? — догадался я, отгоняя в сторону дымок. — Как ты думаешь, куда они тебя пошлют вместе с твоими людьми? — Ну, нет, — улыбнулся Стэн. — Гоняться за каждым, чтобы выслушать, в какой позе он тебя желал видеть в гробу, не собираюсь. И людей у меня слишком мало, чтобы их рассылать по всяким Нуово-Йебеньово. Есть одна задумка… — Если надо с кем пообщаться, могу посодействовать. Но на многое не рассчитывай. Солдаты после увольнения со службы и декиберизации испытывают к департаменту обороны Альянса очень горячие чувства. — Это не важно, — Вольски улыбнулся. — Я найду, что им предложить, — он внимательно посмотрел мне в глаза, и я ощутил внутреннее напряжение. — Тэньши, подумай насчет моего предложения. — Ты имеешь в виду УВБ? — уточнил я. Вернуться к службе хотелось, но не в ряды этой конторы. По ряду причин. — Возможно, ситуация поменяется, — тихо произнес Станислав, и неожиданно подмигнул. — Если честно, мне нужен полевой командир и заместитель. Пока что ничего не могу обещать, но УВБ может скоро… реформироваться в нечто новое. К тому есть все предпосылки. «Интересно. Теперь я догадываюсь, зачем ты влез в эту авантюру, — подумал я, изучая майора так, словно видел его впервые. Судя по анализатору, он не врал, но и не говорил всей правды. — Новое подразделение под твоим личным началом, выстроенное так, чтобы взять все лучшее от кибервойск, УВБ, секретной службы… Уж не оттуда ли к тебе пришли с этой идеей? Вполне допустимо. И спектр задач будет соответствующий, — прислушавшись к себе, я понял, что подобная мысль мне нравится. — Да, мне бы хотелось вернуться к службе». — Давай для начала выживем, — спокойно сказал я. — Выживем и посмотрим. — Хорошо, — не стал настаивать Вольски, удовлетворенный моим ответом. Было заметно, что он получил что ожидал. Докурив сигарету, майор стряхнул с пальцев невесомый пепел, и кивнул мне: — Заходи к нам в кают-компанию, если будет время. — Зайду, — пообещал я, и пригладил уже начавшие отрастать волосы. — Если выдастся возможность. Провожая взглядом майора, уходящего по коридору, подсвеченному слабыми лампами, я задумался. На Вольски держалось все в нашем полку. По факту он занимал полковничью должность, и выполнял обязанности трех или четырех человек, включая начальника штаба. Он давно созрел для командования большим числом людей, и сейчас получил шанс выбраться наверх, чтобы реализовать свои амбиции. Пожалуй, у него это получится. Перед моим внутренним взором снова возник образ Мару. Без одежды, с капельками воды, блестящими на гладкой матовой коже, в душе… Сейчас нет проблем со здоровьем, имплантами, временем и желанием. — Если хочешь сделать, сделай, — сказал я, направляясь к лестнице. Ниже жилой палубы, где находились выделенные нам помещения, располагались разнообразные службы платформы, медотсек, набитый оборудованием, и небольшая оранжерея. Климат атолла подходил для выращивания самых разных растений, среди которых наверняка найдется несколько, радующих взгляд. Или желудок, черт их знает. Главное, чтобы не было ядовито. 13.2. Тэа После перелета из Йорка прошло всего три дня, а Тэа уже начала скучать. Пережитые события казались ей сначала ужасной круговертью, вырвавшей из привычного ритма жизни. Зато сейчас, когда затишье в событиях пришло вместе со штормом, Мару не знала, куда себя деть. Она, словно сёрфер, балансировала на гребне высокой волны, переживая первобытный страх перед стихией и превращая его в восхищение от покорения оной. Тэа словно бы стояла на легкой доске, среди пенной волны, а позади и далеко внизу ревели сине-зеленые волны океана. Ему было все равно, удержится ли хрупкий человек на вершине, или волны переломают его тело и выбросят на берег бесполезной куклой. Женщина потерла лицо ладонями, разгоняя сонливость, набежавшую после короткой медитации. Мозг требовал отдыха и разгрузки от череды бесполезных встреч с Гутиеррасом и его командой. А за переборками платформы ревел океан и грохотал, постепенно отдаляясь, гром, почти неслышимый в каюте. Одна из генетических особенностей японцев — врожденный трудоголизм. Понятие «karōshi» родилось именно в Японии еще в двадцатом веке, и вместе с ним в корпоративной этике появились обязательная медитация или сон на рабочем месте. Для того, чтобы работник не умер от переутомления. Небо за прочным окном обзорной палубы вихрилось тучами, но шторм уже уходил севернее и южнее, расходясь двумя рукавами над атоллом. Вверху появились просветы в грозовом фронте, через которые пробивалось солнце. Мару поняла, что до того никогда не обращала внимания на мир вокруг. Она находилась в круговороте дел, решений, работы, корпоративных обязательств и крайне редких моментов выхода в свет. Причем, до сих пор она не могла понять, ее ли это воспоминания, или она — одна из копий оригинальной Тэарин. Оставалось опираться только на свои ощущения, а они говорили, что она и есть Мару. Эдисон, опять же, вряд ли пришел бы к двойнику. Преданность и ум старого инженера его ни разу не подводили. Наверное, это уже гиперболизированные страхи. Вряд ли двойнику имплантируют воспоминания, и это значит, что она и есть Тэарин Мару. Только ощущения от осознания, что где-то в мире есть существо, как две капли похожее на тебя, смущало и пугало. Но разворачивающаяся над ней, за прозрачным стеклом, величественная небесная круговерть что-то сдвинула внутри. Внушила уверенность в своих силах и спокойствие принять происходящее. Сделав несколько долгих вдохов и выдохов — воздух на палубе был насыщен запахом моря и влагой, проходя лишь минимальную очистку через нанофильтры — Мару направилась к своей каюте. Спокойствие никуда не делось, но разум уже переключался на решение текущих задач, от стратегического планирования до дипломатических переговоров с доктором Гутиеррасом, представлявшим на платформе Торговое Содружество. У двери она замерла. Необъяснимое ощущение заставило ее насторожиться и внимательно осмотреться. Тэа не тешила себя иллюзиями пребывания в дружеской среде. Содружество было для нее кем угодно, но не друзьями. Возможными партнерами, коллегами в некоторых областях, невольными соратниками, но не друзьями. По сути, Тэа доверяла на платформе только двум людям — Эдисону и Тэньши. Даже Стэн все еще не вызывал у Мару полного доверия, хотя всячески старался этого добиться. Разблокировав дверь, Тэа вошла внутрь, остановившись на коврике, предназначенном для ненавязчивой стерилизации обуви. От него по каюте распространялся запах терпковатой химией универсального антибактериального средства. Тэа бегло осмотрелась. На первый взгляд все оставалось без изменений: стол с поднятым экраном — его она блокировала после работы, скрыв изображение. Узкая кровать у стены, стул рядом со столом, встроенный шкаф для вещей. Стандартный сейф в углу кто-то охарактеризовал «защитой от честных людей». Кажется, это был Тэньши. Или все же Эдисон? Тэа тихо вытащила из кобуры, скрытой под тонкой курткой, один из своих личных пистолетов. Умное оружие переключилось на бесшумный режим стрельбы, и было готово поразить любую цель. Медленно коснувшись экрана, Мару надавила на тонкую рамку, и черная плоскость с переливающимся изображением золотого карпа, плавающего среди лотосов, ушла в столешницу. — Imaimashī baka![1] — прошипела она, опуская ствол и расслабляя напрягшиеся предплечья. Организм перестроился на бой, и откат обратно неприятно отдавался дрожью в глубине живота и груди. На столе, скрытый поднятым до того экраном, стоял небольшой букет из мелких кустовых хризантем. Желтые и оранжевые цветы, вставленные в полимерную губку, были подобраны со вкусом, хотя и наспех. Она увидела мелкого жучка, застывшего на краю разрезного листа, и ощупывающего воздух тонкими усиками, и моргнула, перестраивая зрение. Вытащив одну веточку, Мару осмотрела отломанный стебель, и хмыкнула. Кто бы ни собирал этот импровизированный букет, он очень торопился. Но, стоило отдать ему должное, он проявил недюжинную смекалку и фантазию. И обладал пониманием эстетики — использовал губку, пропитанную питательным раствором, цветы подобраны по оттенку, и выставлены аккуратно. Со старанием. Хризантемы пахли зеленью и немного землей. В «Мару Лимитед» их заказывали по праздникам, но гидропоника никогда не давала такого сочетания и тонкости аромата. «Надо же, не ожидала такого. Скорее бы я предположила, что в полимерной губке взрывчатка, — подумала Тэа, обходя стол с другой стороны в поисках подсказок или следов. Но неведомый гость их не оставил, и вообще был предельно скрытен. — Уверена, если провести анализ, то в каюте не найдется ничего лишнего, кроме следов тех, кто тут побывал до неизвестного поклонника». Впрочем, порадовать ее букетом свежих хризантем мог и Эдисон. Но все-таки, такой жест больше подходил Тэньши. Тэа чувствовала его внимание и откровенное желание, исходившие от него, но не могла предположить, что отставной киберсолдат будет за ней ухаживать. «Тэньши, — с немалой толикой удивления подумала она. — Неожиданно. Никогда бы не подумала, что он способен на такие знаки внимания». До того Спрингфилд заботился о ней, но Мару казалось, что точно так же он заботился бы о любом подопечном, оказавшемся в зоне его ответственности. Мелкие бытовые моменты, вроде того, чтобы принести еду с кухни или напоить Тэа прохладной водой, когда ей было особенно нехорошо, отнести в ванную или обмыть… Она вздрогнула, вспомнив, как ее тело отреагировало тогда на его прикосновения. Стыд, поглотивший разум, и без того затуманенный гормональной бурей, смешался с желанием, вызванным касаниями сильных мужских рук. Уверенных, но ненавязчивых прикосновений. Вдыхая тонкий травянистый запах, Тэа вложила пистолет в кобуру и покрутила в пальцах веточку. Лепестки еще не увяли, цветок сорван буквально только что. Она подумала, что, взгляд, брошенный на нее Тэньши на арене, содержал гораздо больше, чем гордость или вызов. Да, он выступил ее самураем. И защищал честь Мару. Она точно так же вступилась за его честь, приставив пистолет к виску хозяина Гарлема. Но самое главное скрывалось глубже, чем она проникла тогда. «Тэньши, ты гораздо сдержаннее, чем я предполагала, — улыбнулась Тэа. Ей было лестно, что мужчина способен сдерживать себя, не набрасываясь на женщину при первой возможности. И одновременно — немного обидно. Каждая женщина хочет, чтобы на нее обращали внимание. Если, конечно, она не при смерти или не чувствует себя хуже некуда. — Этот знак внимания настолько не похож на тебя. И вместе с тем гармонирует с твоей натурой. Ты умнее, чем хочешь казаться. Ты весьма интересный человек, способный скрывать некоторые черты характера и представать в совершенно ином свете, когда тебе это нужно. Умный, хитрый, разносторонний и способный удивлять. Пожалуй, я приму вызов и нанесу ответный визит». Мару едва заметно улыбнулась. Выдвинув экран, Тэа присела за стол, и задумалась. Перед ней возникали и исчезали схемы и графики, ползли колонки цифр, но мысли блуждали в ином направлении. Она открыла ящик стола, где хранились мелочи и расходники для оборудования. Канцелярия оказалась осторожно сдвинутой к задней стенке. И на ее месте красовался большой, сочный, спелый и ароматный апельсин. Тэа дернула уголком рта. Непрошеная улыбка все же появилась на лице. Мару тихо рассмеялась. Приятно, когда человек не отступает от своих принципов, даже если он выглядит варваром в глазах рафинированных японцев. Принести цветы и еду. В этом был весь Тэньши. Она уже собиралась выйти, когда мелодичная трель интеркома заставила ее остановиться. Приняв вызов, исходящий от майора Станислава Вольски, Тэа нахмурилась. И, когда вместо ожидаемого изображения мужчины на экране появилась, загружаясь сверху вниз, странная картинка с двуглавым орлом, замерла, занеся руку для отмены связи. Но вместо этого набрала личный код вызова Тэньши. Сигнал ушел мгновенно, и сейчас все коммуникационные импланты блокировали иные сигналы с меньшим приоритетом. Изображение шло по каналу майора, но исходило явно не от его имени. Полностью загрузившись, изображение потрепанной временем птицы тут же смялось, оставив после себя черную колышущуюся тень. Фигура человека или эльфа из сетевой игрушки пряталась в тенях сумрачного цвета, то и дело подергиваясь и показывая в камеру крупным планом тонкие кисти рук, длинные пальцы или бледный узкий подбородок из-под низко надвинутого капюшона. — Тэа Мару, как я понимаю, — Тэньши оказался за ее спиной через полминуты после вызова. И тихо выругался, услышав голос из динамиков. Мару слышала, как он тихо вынул из кобуры «бульдог». Взведя курок, Тэньши переместился за стол с экраном, стараясь не попасть под камеру. Кивнув на видеофон, Тэньши жестами указал на глазок камеры. — Да. Я Тэарин Мару. С кем имею честь? Фигура тонкокостного человека на экране спазматически задергалась, и Тэа не сразу поняла, что она изображает приступ смеха. Больше всего анимация походила на спазмы рвоты. — Думаю, ты уже догадалась. Сука всегда любил умных напарниц, — голос у собеседника так и оставался нейтральным. Не то слишком низкий женский тембр, не то излишне высокий мужской. — Если он там недалеко, пусть встанет поближе. Я разверну канал для вас обоих, — суховато добавил голос с экрана. Тэньши вопросительно посмотрел на Мару. Тэа жестом указала ему, чтобы он встал под зрачок микрокамеры, встроенной в дальний угол столешницы. И по тому, как потемнели его глаза, Тэа поняла, насколько была верна ее догадка. — Фурия, как я понимаю, — вежливо сказала она. На том конце немного помолчали. Затем картинка с фигуркой в черных тряпках сменилась изображением довольно молодой, худощавой и слишком бледной девушки. На заднем плане угадывалась голая кирпичная стена, но было непонятно, идет ли съемка внутри помещения или где-то снаружи, в глухом и отдаленном районе. Тэа окаменела. Перед глазами снова встали воспоминания о закрытой лечебнице для травмированных сетевыми всплесками хакеров. Тэа узнала эту девушку. Именно ее она вспоминала в Гарлеме, гадая, она ли является напарницей Тэньши. Интуиция не подвела. — Софья, — выплюнула свое имя Фурия. — Этот месяц объявляется месяцем смены имен, edrit’ menya v gnezda! Тэньши выругался на португальском. Тэа вглядывалась в лицо девушки под камерой. Фурия, или Софья, скорее всего, не просто завладела каналом связи майора Вольски. Если ей приспичило найти их сейчас, значит, случилось нечто важное. К тому же, после редких и кратких пояснений Тэа была в курсе, что между ними произошло. И что могло бы произойти, пойди все по плану Фурии. Сейчас Софья была бледна, и эта бледность оттеняла темные круги под глазами, придавая хакеру болезненный вид. Но на сумасшедшую Фурия не походила. Впрочем, как Тэа знала из личного опыта, истинные психи редко кажутся таковыми с первого взгляда. Софья больше походила на смертельно уставшего человека, загнанного в угол обстоятельствами, которые вынудили ее обратиться за помощью или советом к тому, кому она по-прежнему доверяла. — Привет, Сука, — невесело поздоровалась она, метнув в Тэньши короткий беглый взгляд. — Herovo выглядишь. — Спасибо. Стараюсь держать себя в привычной тебе форме, — недружелюбно отозвался Тэньши. — Чего тебе надо, Фурия? Снова желаешь предупредить, как тут всем скоро будет плохо, заодно указав мне безопасный путь отхода? От его слов черты девушки исказились гримасой отвращения. Она поморщилась, но в остальном выражение лица осталось таким же отрешенным. — За последнюю неделю были уничтожены три четверти хакеров, в прошлом так или иначе связанных с кибервойсками. По всему миру, исключая Азию и Халифат с Африкой, погибло больше половины сетевиков. В Йорке нас теперь едва ли наберется пара десятков. Остальные либо мертвы, либо полностью отключились от сети, как я, — на последних словах лицо хакера побледнело еще больше. Она даже закусила губу, борясь не то с приступом тошноты, не то с панической атакой. В руке у Софьи мелькнул блистер с таблетками. Быстро выдавив на ладонь сразу две штуки, она бросила их в рот. Разжевав и прикрыв при этом глаза. Лицо снова разгладилось. Пока Софья приводила себя в порядок, Тэа успела выразительно посмотреть на Тэньши. Он хмурился. И все еще не убрал пистолет, но опустил руку, стоя вполоборота к столу, чтобы видеть дверь, и в случае чего без промедления открыть огонь. Рефлексы киберсолдатам прививали отменные. — Вы оба мне не доверяете. Это и понятно, — тонкие бледные губы Софьи исказились в кривой ухмылке, — но я тут не за благотворительность, мать вашу, пришла просить. Цену я назову чуть позже, а пока предлагаю выслушать, что я имею предложить взамен… для вас. Взаимовыручка, ничего кроме. Он знает, — хакер кивнула в сторону замершего с оружием Тэньши, — что her бы я светила своим лицом, если бы совсем не прижало. Жест доверия, так сказать. — По чужому каналу связи, угу, — не удержался Тэньши. Тэа, привыкшая за свою жизнь вести и не такие спонтанные переговоры с гораздо более сложными и взрывными клиентами, подняла вверх ладонь, призывая к тишине. — Я тебя слушаю, — сказала она, всем своим видом давая понять готовность к переговорам. Софья довольно долго вглядывалась в нее, сощурив покрасневшие от усталости глаза, едва заметно подергивая мышцами вокруг рта при этом. Микровыражения на лице транслировались в глазные импланты Тэа, как крайняя степень истощения, нервного перенапряжения и плохо сдерживаемой злости. Поразмыслив немного, Тэа поняла, что принимает за злость прочно въевшийся и впитавшийся в кожу страх. Хакер боялась. И боялась так давно, что это стало частью манеры общения, выраженной в нарочитой грубости и попытках отстраниться от происходящего. «Она устала, испугана и осталась совершенно одна. Без своей всемирной сети, где знала, что делать и как поступить». Мару вспомнила, какие чувства испытала сама, оказавшись внезапно вырванной из привычной жизни, и прониклась к Софье сочувствием. Она уважала силу духа и характера. И то, что Фурия не сдалась, а решилась пойти на поклон к ней и Тэньши, говорило о многом. — Я могу обеспечить поддержку, распространение информации, удержание оной и много чего еще, — передернула она костлявыми плечами, не глядя в камеру. — У нас с Сукой неплохо получалось такое в прошлом. — Вот именно, — подал голос Тэньши, — в прошлом. Пока ты меня не подставила. И не продала исламистам. Меня и Тэа. Он выплевывал слова так, будто стрелял одиночными, всаживая пулю за пулей в раненого врага. Тэа предупреждающе посмотрела на него, сузив глаза. Тэньши заметил это, и замолчал, пока не наговорил еще чего-то, что было бы сейчас весьма некстати. — Борис настаивает на личной встрече. Он может оказаться полезен вам, как и вы — ему. Я склонна с ним согласиться, и поддержать это предложение. Мы все крупно влипли, и мне, как и вам, припекло задницу, не буду скрывать. Я нашла тут несколько неплохо скрытых файлов, но, как вы успели заметить, я вне сети, и ничего не вскрывала. Если мы договоримся, я свяжусь с вами через несколько часов. Если нет, следующая попытка связи окончится через сорок секунд с момента начала сигнала. Хакер пропала с экрана, выведя на него изображение алого дракона, пронзенного стрелой в грудь. Ящер переливался всеми оттенками красного, извергая из пасти столб дыма и пламени, разрушаясь и разваливаясь на крупные обломки. Шрамы на морде дракона делали его похожим на лицо Тэньши. Тэа оценила шутку. — У Вольски будут проблемы с этим каналом в ближайшее время, — произнес Тэньши со вздохом. Мару сидела прямо, сложив руки на коленях и пристально глядя в стену перед собой. Приняв какое-то решение, она встрепенулась и повернулась. Тэньши уже спрятал оружие. И выглядел собранным. Слова хакера никак не зацепили его. Видимо, их прошлая встреча, о которой Тэа знала, действительно расставила все по местам. — Чтобы ты не решила, я хочу напомнить тебе, что Софья организовала нападение на твою корпорацию, на тебя лично и на твоих людей, — сухо обронил Тэньши. — Она помогла Ксенакису. — Он не отплатил ей такой же любезностью, — Тэа покачала головой. — Организатор из Софьи действительно вышел прекрасный. С ее талантами и опытом она может пригодиться и нам. — произнесла женщина. По лицу Тэньши скользнула тень досады. — Только подумаешь, что вокруг тихо, как лезут всякие Фурии из экранов, — они посмотрели друг на друга, но продолжать тему никто не стал. Тэа догадывалась, что хотел сказать Тэньши. А тот, в свою очередь, понял, что Мару догадалась. Пояснения были лишними. — Перед тем, как ты зашел, я как раз занималась тем, что твоя напарница назвала «неплохо спрятанными файлами», — сменила тему Тэа. — Я слушаю, — подтолкнул ее Тэньши, почесав заживающие шрамы на лице. Жест вышел довольно странным, Пальцы прошлись по застарелому косому шраму вместо свежих отметин. — Калем-сан рассказал мне, что сумел вынести из корпорации «Мару», пока понемногу препарировал ее систему безопасности. Для инженера его уровня заточение не помеха, — пояснила Тэа с улыбкой, заметив, как Тэньши задумчиво сдвинул брови. — Мистер Ксенакис сотрудничает с исламистами довольно давно. Его планом было пропустить их полевых командиров и главу организации через нейрокорректор, чтобы получить лояльных себе управителей целой армией фанатиков. Так как нейрокорректор не предназначен для массового использования, то обработка большого числа подопытных исключалась. Но эту проблему Ксенакис решил иначе. Он задумал подвергнуть процедуре только некоторых влиятельных людей. В частности, представителей так называемого мирного Халифата, сидящих в сенате Альянса. Заодно продемонстрировал, на что способны генные модификанты, вроде меня. Я не успела сказать тебе в Гарлеме, — Тэа замялась, — но я думаю, что Ксенакис воплотил в жизнь одну из заброшенных разработок моего отца. Он работал некоторое время на правительство, заодно проводил свои опыты по генетике. В результате у группы отобранных женщин появились дети. Двойняшки или близнецы. Там сложная система отбора генов, пока я не настолько глубоко поняла задумку отца. Ксенакис создал метаморфов. Людей с генетической предрасположенностью к кратковременной смене внешности. На генетическом уровне. Подвижный геном, понимаешь? — Не заметил, чтобы ты умела это делать, — Тэньши улыбнулся, но по его взгляду Тэа поняла, что он крайне серьезен. Она судорожно стиснула пальцы, смяв ткань блузки на груди. — Не умею, ты прав. Но я думаю, мистер Ди решил эту проблему. Возможно, отец забрал меня именно потому, что надеялся изучить этот вопрос подробно, или найти способ обратить стойкость к метаморфизму вспять. У всех подопытных женщин рождались только девочки. Из обрывков записей и косвенных упоминаний я поняла, что одна из девочек довольно рано умирала. Как раз та, что была способна меняться. У второго ребенка эта способность оставалась спящей, она была лишь носителем подобного генома, и менять внешность не могла. Но всегда были только близнецы женского пола. Думаю, это ограничивает выбор лиц, — Тэа слабо улыбнулась, почти сразу стерев улыбку с лица. — И в Гарлеме я проверила, что смогла, по этим детям. Информации нет. Только некоторые данные о расовой и национальной принадлежности матерей. Не знаю, возможно, это никак не связано, но я видела новости о появившемся в некоторых районах Йорка маньяке. Он работал в разных частях города. Испанский квартал, китайский Чайна-Таун, резервация индейцев на севере, еще несколько точек. И Калем-сан подтвердил, что видел меня в компании Ксенакиса. Не так часто, но достаточно, чтобы дать понять, будто между нами может что-то быть. Нет, нейрокорректор тут ни при чем, — она покачала головой. — Скорее всего, у Дийкстры есть моя сестра-близнец. Или, что вероятней, она была у моего отца. Она и еще несколько метаморфов, которых он забрал себе сразу же после рождения. И вот о повторном эксперименте, где уже были получены жизнеспособные особи, никаких записей в дневниках отца я не нашла. Ксенакис сказал мистеру Эдисону, что я никогда его не вспомню. Тогда Калем-сан предположил, что он стер мне память. Но дело было в том, что вспоминать просто нечего. Тэньши надолго задумался. Тэа молчала, давая ему время осмыслить сказанное. — Не будем судить о том, чего не знаем наверняка, — сказал он уверенно. Твердость в голосе сначала успокоила Тэа, но затем она поняла, что Тэньши говорит это больше для нее, чем сам верит своим словам. — За нами тоже охотится какой-то наемник, — усмехнулся он, — предлагаешь шарахаться от каждой тени? Нет уж. Кто бы там за кем ни приходил, пусть сначала попробует пройти через меня. И я думаю, что твоему отцу просто приятно было видеть рядом обычного человека, а не метаморфа. Возможно, именно к твоей матери он испытывал что-то большее, чем интерес ученого. «Но понял это слишком поздно», — мысленно добавил он. — Так или иначе, — Мару прошлась по крошечной каюте и снова уселась в кресло напротив экрана, — я являюсь генетическим модификантом. Впрочем, это вполне в духе нашего времени, — кивнула она. — Все приращения у меня бионические. Или трансплантированные для усиления природных задатков. Но я одна на стороне, выступающей против вторжения сил Халифата. Поставка таких модификантов была одним из условий соглашения между Ксенакисом и исламистами, — вздохнула она. — Мы пока не сталкивались с подобными мне в бою. Но кто сказал, что не столкнемся? Я знаю, на что способна. И, поверь, мало не покажется даже майору Вольски. — Одним из? — тут же уловил суть дела Тэньши. — Были еще? — Были, — Мару снова тяжело вздохнула. — Допуск в Альянс без визы и досмотра огромного количества людей из Шариата, — начала она монотонное перечисление, — размещение и легализация их в течение последних трех лет, подготовка в закрытых лагерях смертников и военных организаций, лоббирование закона о прекращении деятельности кибервойск на всех территориях Альянса и стран, подписавших договор о сотрудничестве, — Мару загибала пальцы, пока они не сжались в кулак. — Толчок к принятию закона о свободе вооружения граждан Альянса. По сути, разрешение на ношение и — тут самое интересное — применение оружия в случае угрозы жизни или имуществу. Согласись, под такое расплывчатое определение подходит даже мнимое желание ограбить тебя на многолюдной улице. К тому же, Ксенакис подписал договор об амнистии военным преступникам, участвующим в столкновениях на стороне исламистов в прошлом. Те, кого ты и твои друзья не добили в стычках несколько лет назад, теперь получили чистые документы и считаются раскаявшимися преступниками, должными искупать свои грехи ударным трудом внутри Альянса. — То есть, — голос у Тэньши стал жестким, — все те ублюдки, которые вспарывали людям заживо животы и отрезали им гениталии, теперь получают пособие по безработице и живут в соседних домах, — закончил он, кивнув. Тэньши сидел, уперев неподвижный взгляд в пол, сдвинув брови и поджав губы, напряженный и изготовившийся к броску, как пустынная гадюка. — А тебе не кажется, что мистер Ксенакис, мать его, как-то подозрительно много знает? Он ждал нас на кладбище, послав туда своих цепных шахидов, — в устах Тэньши это слово прозвучало, как ругательство, — Значит, знал, куда и зачем мы идем. Откуда, если это был архив твоего отца? Они были знакомы? Сколько вообще лет этому Ксенакису? — Я не знаю, — покачала головой Тэа. — Но точно уверена в том, что никакой он мне не муж. И даже не бывший любовник. Думаю, все дело в этом, — она подцепила пальцем цепочку с подвеской, спрятанной под одеждой. — Ты искал маячок с первых часов нашей встречи. Я еще тогда догадалась, что это может быть. Но не могла расстаться с ним. Тэньши смотрел на нее так долго, что Мару стало неуютно. Он прошелся по комнате, меряя шагами короткое расстояние между столом и койкой, затем между дверью и противоположной стеной, и снова от стола к кровати. И только тогда, когда закончил мысленно материться на разных языках, тихо спросил: — Значит, гостей стоит ждать и здесь. Надо сказать Вольски и остальным. Мы должны подготовиться. Хотя бы как-то. На платформе почти нет оружия, но у нас есть мистер Эдисон, способный собрать его на коленке из чего угодно. Тэа кивнула, соглашаясь с ним. Тэньши глубоко вздохнул, решая, стоит ли задавать другой вопрос, явно вертевшийся в мыслях долгое время. — А записи твоих процедур хранились в архивах корпорации? Может ли быть у Ксенакиса компромат на тех, кто посещал тебя в башне и проходил через нейрокорректор? Пойми, мы должны знать, сколько еще пособников Дийкстра может заставить финансировать свои планы путем шантажа. Тэа побледнела, но согласно кивнула. — Да, такие записи хранились. Не воспоминания, на это не способны даже мы, — она слабо улыбнулась, — но записи признаний и подробного изложения сути дела. Тэньши отвел взгляд, и Тэа тоже опустила глаза, уставившись на свои руки так, будто впервые их видела. — Мне нужно немного времени, — начала говорить Мару. «Чтобы разобраться в себе. Проклятье…» Горло перехватило. И она только и смогла, что кивнуть, указав Тэньши на дверь. Тот шевельнул губами, словно намереваясь оспорить ее решение. Потом пришел к каким-то выводам, коротко поклонившись, и быстро вышел из каюты. Удаляясь прочь, он размышлял о словах Тэа. Две группы модификантов. Статичные геномы и подвижные. Хирото остановился на биоприращениях и статике. Мистер Ди пошел дальше. «И, мать его, дошел», — досадливо подумал киберсолдат. 13.3. Отдых Тэньши В воде лагуны, очистившейся после шторма, мелькали тени. Система улучшенного зрения позволяла мне различить крупных генно-модифицированных креветок, длиной с предплечье ребенка, серебристые тела рыб и несколько столбов, вкопанных в донные отложения недалеко от поплавка платформы. Оценив перспективу, я хмыкнул. «Хризантемы ей понравились, — вспомнил я лицо Тэа после того, как она получила мой букет. Пришлось обнести оранжерею, но кусты и так разрослись слишком сильно. — С торговцев не убудет. Нужно отвлечь ее от самокопания. Я знаю, как оно бывает… разрушительно». Цепочка логических рассуждений выстроилась мгновенно. Автоматическая кухня, безлюдная до самого ужина. Наверняка там найдется все необходимое для приготовления морского барбекю. Того, что русские называют неприятным словом «shashlyk». В мастерской есть обрезки труб и стальных прутков. У меня имеются руки и голова на плечах. Через полчаса я стоял на том же поплавке, и осматривал спускающиеся к самой воде скобы. Они выглядели достаточно прочными, чтобы выдержать меня и груз. Раздевшись, я сложил одежду в аккуратную стопку, придавив новенькие штаны и штормовку своими старыми ботинками, помнившими еще службу в кибервойсках. Провентилировав легкие и почувствовав небольшое головокружение от накопленного в крови кислорода, я надел ножны на шею, взял в руки сетку и импровизированное подводное ружье. Сделанное из обрезков труб, баллона высокого давления, уплотнителей и вентилей, оно выстреливало заточенными металлическими прутами на несколько десятков футов. Под водой дистанция будет, конечно, меньше. Но мне не на акул охотиться, а на креветок и скумбрию. Я вошел в воду «солдатиком», уйдя ко дну. Глубина в лагуне была не очень большой, и, когда пузырьки воздуха, окружившие меня при погружении, рассеялись, зрение сразу же перестроилось, привыкая к новой оптической среде. Рыбы, распуганные моим нырком, разлетелись в стороны серебристыми полосками. Ружье, закинутое за спину, не замедляло скорости плавания, и я быстро добрался до замеченных столбов. «Устрицы». Кто-то устроил здесь ферму. Но хозяин не посещал ее уже несколько недель, судя по слою отложений. Моллюски выглядели крупными, и вполне съедобными. «Надо разнообразить меню», — подумал я, подцепляя одну из сеток и вытаскивая из плавок упаковку презервативов. Отводок, сделанный на моем подводном ружье специально для этого, быстро наполнил воздухом латекс, и две сетки одна за другой медленно стали подниматься вверх, к неспешно переливающейся границе воды и атмосферы. Отплыв в сторону, я снял ремень ружья с плеч, и вставил прут гарпуна в ствол. Крупная серебристо-серая скумбрия попала в прицел имплантов, и задергалась на пронзившем ее пруте с зазубринами. Подтянув за тросик добычу, я проверил уровень кислорода в крови, и перезарядил ружье. «Еще три рыбы, и нужно подышать. Креветок набью позже, они здесь непуганые». Разжигая угли на технической площадке, расположенной между обзорной галереей и вертолетной площадкой, я оценил скорость и направление ветра. Мару должна была учуять запах через несколько минут, когда первая порция будет уже готова. Сбрызнув рыбу оливковым маслом, я зажал ее решеткой, и положил на края защитного кожуха воздушного фильтра, разобранного кем-то из техников. «Потом почищу и соберу обратно», — решил я, и прищурился от попавшего в глаза дыма. Сок с разделанных креветок и кусочков филе скумбрии капал в ярко-алые угли, шипевшие и стрелявшие искорками. «Чистое место, — вспомнил я результаты анализа морских обитателей. В памяти задержалась неведомо когда полученная информация о накоплении моллюсками и ракообразными тяжелых металлов и отравляющих веществ. Но импланты подсказывали, что здешние организмы вполне пригодны в пищу, хоть бы и сырыми. Но привычка есть суши, характерная для японцев, мне лично казалась варварской. — Даже ртути нет. А креветки действительно мутантные. Трех вполне достаточно для восполнения потребности в белке». Пока шашлык подрумянивался над углями, я достал добытую на той же кухне бутылку виски. Японский. С этикетки на меня прищурилась стилизованная под гравюры shunga обезьяна, и я скрутил крышку. Запах был приятный, хотя и не сравнится с бурбоном. Я засек Тэа, когда она открыла двери в маленькую шлюзокамеру. И улыбнулся, слушая мягкий звук шагов по металлу. Как она двигается… — Dōitashimashite[2], — кивнул я, протягивая Мару бокал из небьющегося стекла, в котором плескалось немного виски. И отодвинул от складного столика простой пластиковый стул. — Тебе не помешает перекусить. Рыба свежая, креветки тоже. Есть устрицы, лимонный сок. — Dōmo arigatō[3], — Тэа расстегнула пуговицу тонкой кожаной куртки, обнажив белую футболку. Я заметил, как под тонкой тканью колыхнулась ее грудь, и почувствовал возбуждение. — Удивительно вовремя. Ты умеешь удивлять. «Когда хочется сводить женщину в ресторан, но ближайшее заведение находится за несколько тысяч миль, приходится быть изобретательным». Но вместо слов я подал ей тарелку с филе скумбрии и креветкой, свисающей с краев. Повертел в руках вилку, но Тэа отрицательно качнула головой. — Ты уверен, что это можно есть? — она вдохнула вкусный запах, от которого начинала непроизвольно выделяться слюна, и разломила панцирь ракообразного. — Можно, — я взял со стола свой стакан, и отпил из него глоток виски. Вкус был неожиданно приятный — не резкий и не грубый, а довольно тонкий и интересный. — Анализатор не показал отклонений, а размер… — Генная модификация, — Мару откусила кусочек. — Но вкусно, ты прав, — и она покосилась на подводное ружье, которое я притащил сюда вместе с добычей. Тэа — Изобретательно, — произнесла Тэа, предварительно прожевав кусочек креветки. Ее взгляд снова переместился к собранному из мусора подводному ружью. Тэньши развел руками. Мол, что делать, приходится импровизировать в такой глуши. Тэа оценила заготовленный для нее второй стул. Сначала ей пришло в голову, что, возможно, Тэньши хотел остаться один, но потом она поняла, что ошибалась. Тэньши отыскал место, подготовил стол и даже учел направление ветра, принесшего ароматы барбекю в открытый иллюминатор каюты. Впрочем, Мару и так бы зашла. Она видела, как Тэньши купался. И видела, что вернулся не с пустыми руками. Желание вдохнуть свежего воздуха после неприятных новостей в архиве выгнало Тэа из каюты. Да и что ей было там делать? Если она права, то очень скоро начнут подтягиваться гости. Якудза прибудут точно. Или пришлют весть о назначенной встрече. Возможно, появятся китайцы. Хотя Тэа рассчитывала на иное. Она предполагала, что Ксенакису надоест беготня по городу, и он просто устроит ей встречу на нейтральной территории. Платформа для этого вполне годилась. Но, если речь идет о мистере Ди, то с его стороны возможны сюрпризы. Русские уже сделали первый шаг. Остальные подтянутся неизбежно, не желая упустить возможной выгоды. После того, как Мару из загнанной мишени превратилась в возможного союзника против вторгшихся противников, игра сменила правила. И теперь тот, кто договорится с Тэа о сотрудничестве раньше других, в будущем получит союзника в лице «Мару Лимитед». Если останется, с кем сотрудничать. «Надо срочно что-то придумать. Пока мы не втянули в эту игру Содружество. Меня уже объявили зачинщицей переворота. Знает ли правление Содружества? Наверняка. Почему их Совет согласился нас принять, в таком случае? У них есть свои резоны и стратегические цели». Пора было куда-то двигаться. И двигаться быстро. Она доела свою порцию креветок. Мясо было очень вкусным. Сладковатое, щедро сдобренное специями и с запахом дымка. Тэньши, то и дело отпивавший из стакана виски, уже снял куртку. И явно подумывал, не стянуть ли футболку. Тэа тоже ощущала духоту. Близость горячих углей прогнала прохладу и наполнила площадку под навесом запахом костра. Тэа сняла куртку, ощутив легкость и приятное ощущение холодка в груди. Она подняла глаза, и Тэньши отвел взгляд, тут же прекратив разглядывать ее грудь через тонкую ткань белой футболки. Найти на платформе настоящий деловой костюм Тэа не смогла, и пришлось обойтись тем, что было. Правда, футболка сильно облегала грудь, рассчитанная на менее выдающиеся формы. «На Софье бы она хорошо смотрелась», — подумала Тэа. И смутилась. В голову почему-то лез образ хакера, которая всеми силами пыталась получить желаемое. Тэа подняла взгляд на Тэньши. Этого мужчину Софья не так давно хотела всего и целиком. И ей не мешали шрамы на лице. «А мне они тоже не мешают, — подумала Тэа, мысленно стирая с кожи отметины, — хотя, некоторые его даже украшают». Тэньши как раз потянулся к вертелу, когда в него, с хрустом прыснув искрами в стороны, угодила мелкая морось горячих звездочек. Он отдернул руку от вертела, ругнулся и похлопал себя по груди, затушив мелкие очаги тления на ткани. Теперь надпись на одежде казалась расстрелянной из игломета. Тэньши поворочал угли в очаге, разбивая самые большие одним из вертелов. Подумав немного, он стянул футболку и бросил ее на спинку стула. Тэа с любопытством разглядывала его торс. Под шрамированной кожей мышцы перекатывались особенно привлекательно. «Вроде, не производит впечатления накачанного спортсмена, а сила чувствуется», — Тэа не успела отвести взгляд, когда Тэньши развернулся к ней, держа в руке вертел с креветкой. Мару готова была поспорить, что на его лице то же хитрое выражение, что мерещилось ей в душевой, когда он помогал ей помыться. Тэньши Мару откровенно рассматривала мой торс, и не отводила взгляда, только тонко улыбнувшись, когда я заметил наблюдение. Но это было взаимно — она тоже скинула куртку на спинку стула, и тонкая белая ткань обтягивала крупную и вместе с тем удивительно пропорциональную грудь. Я не менее откровенно любовался ею. «Мне нравится смотреть, как она ест, — подумал я, заметив, что Тэа перестала прикрывать рот рукой и смущаться, как это принято в Японии. Что-то в ней поменялось в последнее время. Ненужные обычаи изменяются или отмирают. — Лучшая благодарность за вкусный ужин — это аппетит симпатичной женщины». Я попробовал оценить себя с ее стороны. Визуально. Да, пожалуй, тренированное тело и шрамы привлекательны для большинства женщин. Если раны не на лице мужчины, это отталкивает. Но Мару продемонстрировала свое отношение к моей внешности довольно давно, еще до Гарлема. Ей нравилось, и я старался понять, почему. «Может, ее привлекает моя способность к выживанию». Тэа расправилась с еще одной порцией, и нацелилась на устрицы. Ловко раскрыв раковины моим ножом, она почти профессионально подготовила моллюсков, и предложила мне. Я поблагодарил, и взял бугристую половину ракушки. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовал жар ее тела. А она тепло моего. Когда говорят «проскочила искра», люди не врут. Она действительно проскакивает в такие моменты, воспламеняя и зажигая. «Нам обоим хочется заняться сексом, — я видел, как едва заметно загораются тонким румянцем щеки Тэа, и как он отступает, почти не заметный на ее матовой коже. — Это разлито в воздухе». Я ощущал в исходящей от Мару совокупности ароматов, где смешивался неброский парфюм и естественный аромат тела, характерную гормональную примесь. Подумав, я решил, что нечто такое она чувствует и от меня. И потому дальнейшие планы были ясны и понятны. Мы все здесь — люди взрослые и стесняться нам особо нечего. «Если бы не «жало…» — я вспомнил, как мыл ее в Гарлеме, и улыбнулся. Идеально продолжить с того места, где мы тогда остановились. Тэа — Спасибо. Было приятно и вкусно, — сказала Тэа, — вышла неплохая пауза в череде последних дней. Мару с удовольствием бы сейчас вытянулась на кровати, сбросив одежду и касаясь всей поверхностью обнаженного тела прохладных простыней. Тэа окинула взглядом Тэньши и поняла, что они уйдут отсюда вместе. Уверенность в ее взгляде ему явно понравилась. Первым делом следовало немного помочь и убрать следы их трапезы. Мару не стала дожидаться неловкой паузы, когда бы Тэньши не решился ее просить о помощи, а ей бы пришлось сидеть, будто на троне, и ожидать, пока за ней уберут грязь. Тэа поднялась на ноги. Собрала со стола тарелки, что-то отнесла в мусор, что-то отправила в контейнер для последующего мытья. И только затем подхватила футболку Тэньши и протянула ему, когда он закончил разбивать горящие угли вертелом, заливая их малым количеством воды. — Смущает? — спросил он тихо. Вопрос сопровождался легкой улыбкой и кивком на свое тело. Тэа медленно покачала головой. — Наоборот. Весьма притягательное зрелище. Но не будем лишний раз провоцировать доктора Гутиерраса высадить тебя в открытом океане за нарушение правил платформы, — Тэа посмотрела на импровизированный мангал. — Думаю, сотрудники не разводят пламя в таком месте. Сходят на берег для этого. Здесь красивые пляжи. Она продолжала стоять рядом, с интересом разглядывая шрамы и отметины на коже мужчины, мысленно сняв с него остальную одежду и задержав взгляд чуть ниже ременной пряжки. И не могла не заметить эрекцию у Тэньши. — Пора возвращаться, — сказала она вслух, кашлянув. — Мне. Мару вежливо поклонилась, собираясь отправиться к себе. Тэньши Пока Тэа помогала мне с уборкой, мы с ней пользовались языком тела, стараясь как можно чаще как бы случайно прикоснуться друг к другу. Обстановка позволяла, и я замечал загоравшиеся в ее глазах лукавые искорки. «Ей нравится эта игра без слов». Я представлял ее лежащей на белом постельном белье из атласа или шелка. Простыни прохладные, гладкие, и очень подошли бы под цвет ее глаз и оттенок кожи. Накрыв ее ладонь своей, когда Тэа пыталась приподнять кожух с прогоревшими углями, я сказал: — Не надо. Я потом уберу, зола еще горячая. — Хорошо, — уже вполне заметно улыбнулась она в ответ. И неохотно убрала руку с кожуха. — Я провожу, — подав ей куртку и помогая вдеть руки в рукава, сказал я. В этом не было никакой необходимости. Платформа маленькая, и заблудиться тут невозможно. Но правила этой старой, как человеческая цивилизация, игры просты и неизменны. Меняются только времена, суть остается. По лестнице мы поднялись вместе, и я пропустил Мару в открывшуюся дверь шлюза. Она текучим движением скользнула своим бедром по внешней поверхности моего, и я ощутил еще больший прилив возбуждения. И знал, что она это почувствовала. У двери ее каюты я придержал Тэа за талию одной рукой, склонившись над левым плечом, чтобы коснуться пальцем сенсора. Пока створка откатывалась в стену, я тихо сказал ей на ухо: — Прекрасный выбор парфюма. «Бергамот и цитрус». Я заметил и оценил этот мелкий штрих к образу с ее стороны. Наверное, местные делают нечто подобное. Эфирных масел тут должно быть достаточно, судя по оранжерее. Тэа едва заметно подалась назад, почувствовав задней поверхностью бедра мое возбуждение, и я ощутил, как ее дыхание на мгновение замерло. — Думаю, нам стоит отмыться от соли и запаха дыма, — сказал я, ощущая пульсацию крови в висках. — Вдруг впереди важная встреча. — Определенно, — тихо выдохнула Тэа. Ее дыхание сбилось, и бедро прижалось ко мне сильнее. — Но до встречи еще много времени. Которое можно посвятить в том числе и гигиеническим процедурам. Было заметно, что ей уже сложновато произносить такие длинные фразы, но она справлялась. Я положил вторую руку ей на талию, и медленно развернул Мару лицом к себе. Наши взгляды встретились. Ее глаза светились яркой зеленью, в которой вспыхивали едва заметные искорки. Она провела рукой по моему лицу, пробегая пальцами по шрамам, и тесно прижалась ко мне. Я поцеловал ее. Поцелуй длился долго, очень долго. Мы изучали реакцию друг друга на прикосновение губ, контакт наших тел, движения по нему наших рук. Мару толкнула начавшую было закрываться дверь, и едва заметно потянула меня внутрь. — От тебя пахнет морем и дымом, — сказала она, обняв меня за шею обеими руками. Мои ладони лежали у нее на бедрах, и мы оба чувствовали, как сильно возбуждены. — Ты первый. Тэа указала в сторону душевой, и улыбнулась. Я заметил румянец на ее щеках, и подумал, что она стесняется обнажаться в моем присутствии. Хотя после Гарлема было странно наблюдать подобную стыдливость, но я принял этот момент. Есть определенные ритуалы, которые требуется соблюдать. — Предлагаю присоединиться, — я приблизил ее к себе, и поцеловал еще раз. Тэа ответила на поцелуй, и скользнула рукой по моему животу, задержавшись на мгновение на возбужденном члене. — Иди, — выдохнула она, прикусив губу. — Дай мне пару минут. Я прикрыл дверь ванной комнаты, не защелкивая замка. И прислонился на секунду к стене, переводя дыхание. Возбуждение достигло крайней степени, вырвавшись из-под любого контроля. Зажегшиеся автоматические лампы залили мягким свечением комнату, в которой были только универсальный сортир с кучей блестящих шлангов и форсунок, и просторная душевая кабинка из матового пластика. «Мать твою, — сдирая с себя одежду и застонав, когда удалось стащить брюки вместе с плавками, подумал я. — Я никого никогда так в жизни не хотел…» Даже в подростковом возрасте, когда все мысли вращаются исключительно вокруг секса. Даже в зрелом возрасте, когда уже знаешь, кого и как хочешь. Раскаленные струи обожгли кожу, смывая соль и выступивший пот. Спустя секунду они сменились адским холодом — из форсунок, казалось, посыпались кусочки льда под давлением. Я выкрутил регуляторы управления, чтобы выставить режим, который можно выдержать обычному человеку без риска разрыва сосудов от перепада температур. Гигиенический гель с легким ароматом манго и фруктов растекся по телу, вспухая пеной, но не скрыл торчащий, как рог, напряженный член. Автоматика душевой сделала паузу, уменьшив напор воды и почти прекратив ее подачу. Я почувствовал движение воздуха, и в следующий момент Тэа обняла меня сзади, закрывая створку кабинки за собой. Ее грудь с возбужденными сосками прикоснулась к моей спине, и Мару поцеловала меня чуть ниже шеи, скользнув руками по груди и животу, разгоняя пену, падавшую вниз хлопьями. — Я хочу посмотреть на тебя, — сказала она. Я включил воду, омывшую нас, и унесшую прочь пену. И повернулся к ней, ощущая, как скользят наши тела при соприкосновении. Тэа опустила взгляд вниз, проводя кончиками пальцев по ниточкам шрамов, и нежно царапнула ногтями кожу на члене. Тэа заметно раскраснелась, несмотря на свою улучшенную гормональную регуляцию. А, может быть, благодаря ей. И едва заметно выдохнула: — Watashi ga mita mono ga suki[4]. Я провел по ее лбу, по мокрым волосам, чтобы они не лезли ей в глаза, и она вздрогнула, сжимая пальцы. — Мне тоже, — шепнул я, привлекая ее к себе, и нежно целуя. Потом зачерпнул из дозатора порцию геля, и нанес его на спину Мару, растирая его ладонями. Она приникла ко мне, отвечая на поцелуи, и одновременно лаская член скользкими от пены пальцами. Мои руки перемещались по ее телу, но не только — и не столько — для того, чтобы нанести гель. Мы касались друг друга, но теперь не только губами, но всей кожей. Я выяснил, что Тэа очень чувствительна к прикосновениям в области шеи и вдоль позвоночника. Ее мышцы отозвались дрожью, когда я провел пальцами по спине до самого копчика, а другой рукой осторожно начал ласкать ее грудь. — Anatagahoshī[5] — выдохнула Тэа, и привстала на цыпочках, направляя рукой мой член в себя. Я подхватил ее за ягодицы, помогая приподняться и найти подходящий угол для проникновения. Мгновение, не более, ее мышцы были слишком напряжены, но, почувствовав мою поддержку, Тэарин расслабилась, и я вошел в нее. Она выгнулась, впившись ногтями в мою спину. И обхватила меня ногами, призывая ускорить темп движений. Мне пришлось напрячь руки, чтобы не уронить Мару. Ее ягодицы так и стремились выскользнуть из моих ладоней. Темп наших движений стал максимально возможным, и спустя какое-то время я почувствовал, как Тэа сцепила пальцы на моем затылке, и напрягла руки. Ее бедра сжались, и она вжалась в меня, слабо застонав, и прикрыв глаза. — Продолжай… пожалуйста… — шепнула она, обмякая. Я чувствовал, как сокращаются ее мышцы, и по телу идет мелкая дрожь. И двигался, держа темп, и приближаясь к собственной разрядке. Оргазм пришел, словно вспышка. Короткий импульс наслаждения пронзил все тело, и колени немного дрогнули, когда я кончил. Она поцеловала меня в губы, не разжимая объятий и улыбаясь. Опираясь спиной на выложенную плиткой стену, я медленно, растягивая обоюдное удовольствие, двигался в Тэа, и она легонько помогала мне бедрами. Мару преодолевала истому, охватившую ее после оргазма, и наслаждалась каждым мгновением — это было заметно по ее лицу. Потом она прикоснулась ладонью к моей груди, прямо напротив сердца, и я понял сигнал, остановившись. Несмотря на то, что я кончил, член не падал, и Тэа тоже чувствовала это. — Потри мне спину, — сказала она, позволив нам рассоединиться. Мару немного пошатывало, и она оперлась на стенку кабины, позволив мне включить воду и зачерпнуть геля из раздатчика. Под несильным напором пена образовывалась медленно, позволяя мне неспешно и тщательно растереть жидкость по спине. Она выгнулась — тело все еще сохраняло повышенную чувствительность после оргазма, и любое прикосновение воспринималось ею особенно ярко. Особенно к шее и нижней части спины. Мои пальцы скользнули между ее бедер, легонько вымывая семя и смазку, очищая кожу от следов. Я водил пальцами по клитору, заставляя Тэа тихо постанывать всякий раз. В таком положении, стоя сзади, мне было очень удобно ласкать обеими ладонями ее грудь. Я наблюдал, как струйки воды уносят гель, и ощущал, как снова твердеет член. От вида обнаженной спины моей женщины, ее потрясающе упругих ягодиц, с которых еще не сошли покрасневшие отпечатки моих пальцев. И от того, что она постепенно приближается ко мне, касаясь своим лоном головки члена. А потом чуть отодвигается, заставляя непроизвольно следовать за ней. И желать погрузиться в нее на всю длину. Я обхватил ее груди, не помещавшиеся в ладони, и стал ласкать соски, одновременно вводя член в ее влагалище, и выходя прочь — неглубоко, ненадолго. Мару коротко рассмеялась, и положила ладонь правой руки на мое бедро, левой опираясь на стенку кабинки. Она прогнулась в пояснице, и подалась назад, поймав мое движение вперед. Вырвавшийся стон был обоюдным — так остро чувствовалось проникновение. Теперь мы двигались медленнее, растягивая приятные моменты. Мару, несмотря на свою позу, умудрялась задавать темп, а я старался перехватить инициативу, и эта игра вела только к усилению наслаждения друг другом. Второй раз мы кончили не так быстро, и потом долго стояли, обнявшись, под душем. Обменивались поцелуями, прикосновениями. Я изучал Тэа. Она — меня. Время снаружи не имело значения. — Мне было очень приятно, — сказала Тэа, заставив себя оторваться от очередного поцелуя. — Я не ошиблась в тебе. Watashi no otoko[6]. — Все ошибки мы совершили до нашей встречи, — тихо заметил я, прижимая ее к себе. — Я рад, что нашел тебя. Мару уткнулась мне лицом в подмышку, едва слышно фыркнув. — Нужно идти, — она посмотрела на дверь душевой, покрытую капельками воды, и тряхнула мокрыми волосами. — Отдых заканчивается. — У нас будет еще время, — сказал я, неохотно выпуская ее из объятий. — Обязательно, — улыбнулась Мару, когда я выключил воду и передал ей большое пушистое полотенце. [1] Проклятый дурак! (яп.) [2] Добро пожаловать (яп.) [3] Большое спасибо (яп.) [4] Мне нравится то, что я вижу (яп.) [5] Хочу тебя (яп.) [6] Мой мужчина (яп.)