Девятый журавлик

14.1. Фурия, Борис Юдин Оборвав канал связи, Фурия так и осталась стоять на улице. Кирпичная кладка за ее спиной, казалось, источала холодок, но на самом деле Софью просто колотило от страха. Она одним движением выключила парящий перед лицом миниатюрный дрон, тут же севший ей на запястье и принявший вид обычных трекер-часов. Хакер, зябко передернув костлявыми плечами, потянулась было к куртке, завязанной на поясе узлом, но передумала, услышав гул сверху. Свободная старая и растянутая майка набухла пузырем на животе и на груди, когда позади Фурию обдало теплым потоком воздуха от севшего поблизости транспорта. Из машины никто не выходил долгую минуту, и Софья подумала, что ей показалось. Бывает же так, что расчеты оказываются неверными? Но не в ее случае. Хруст камешков и мусора под ботинками сообщили девушке, что прибывшие осторожно выгрузились и направляются к ней. Фурия как раз завистливо оценивала качество настройки имплантов Суки, когда рядом высадился десант из ее родни. Как бы Софья не ненавидела Мару в прошлом, ее лично и всю ее корпорацию, но она не могла не отдать должное профессионализму Тэарин. Телеметрия, тонкими ниточками данных влившаяся в голову хакера во время разговора, не позволяла оценить полный масштаб изменений имплантов киберсолдата Спрингфилда, но позволяла сравнить записи до и после. Мару сработала превосходно. И Фурия могла только кусать локти от зависти и досады. Даже при всей ее уникальности и гениальности, она не смогла бы выстроить работу имплантов Суки так хорошо. А если вспомнить, что отделение киберсолдат подлежало зачистке, то Мару переплюнула даже чиновников из Альянса. Не забыв, кстати, вычистить ее мусорные и вирусные коды. «Вот же сучка», — подумала хакер, и с удивлением поняла, что думает это с толикой восхищения. Софья ждала, что будет дальше. Она даже немного ссутулилась, как привыкла делать в детстве, когда дядя собирался устроить очередную выволочку. — Ну? Как все прошло? — раздался за спиной нарочито грубый голос Бориса. Дядя остановился в нескольких шагах от племянницы, то ли опасаясь вторгаться в ее зону комфорта, то ли опасаясь последствий подобного вторжения. В последний раз она разбила ему губу и сломала себе руку, стараясь разорвать принудительный телесный контакт, когда Борис схватил ее и поволок к врачу. Софья медленно развязала рукава куртки, встряхнула ее и набросила себе на плечи, только потом развернувшись к дяде. Старая куртка Суки была ей велика. Настолько сильно, что рукава приходилось подворачивать до половины длины, а край куртки доходил до колен. Это придавало ей сходство с бездомным подростком из Центра Принудительной Реабилитации. Фурия отрешенно уставилась на дядю, словно бы не узнавая его. Борис же окинул племянницу цепким взглядом, и на лице у него появилось брезгливое выражение, когда он заметил, что за старая тряпка болтается на плечах Софьи. — Поприличней ничего не нашлось? — с отвращением кивнул он на куртку. Хакер пожала плечами. Ей было действительно все равно, в чем выходить на улицу. Собираясь в это место, она перерыла все запасы одежды, но Фурия слишком долго не выбиралась к людям. Часть уличного гардероба истрепалась или потерялась, другую она сама выбросила, чтобы не таскать за собой с места на место. И по итогам выходило, что либо она надевает домашнюю пижаму и мягкие тапочки, либо остается в старой майке, тонких штанах и разношенных туфлях на тонкой подошве. Последние она надела, смяв задники и используя туфли, как тапки. Синее платье, в котором она встречалась с Сукой в последний раз, отправилось в утилизатор сразу же, едва хакер выползла из саркофага после курса интенсивной поведенческой терапии. В одной только тонкой майке появляться на улице Софья опасалась. Белья не нашлось вовсе, а светить голыми сиськами в этом месте было опасно. Тогда она откопала в залежах старой одежды Суки его куртку. Ту самую, в которой он появился однажды на ее пороге. Внутри что-то привычно сжалось, но ожидаемого приступа злости и самобичевания не последовало. Сердце просто участило бег, затем успокоилось, и внутри появилось непривычное чувство отрешенности. Какая разница, с кем спит Сука, если не с ней? Да и если честно, а зачем он ей сейчас? Впрочем, зачем и кто можно было подумать потом. Сейчас следовало заставить себя контактировать с проблемой, нависшей над Фурией с высоты своего немалого роста. Похожий на медведя, широкоплечий, украшенный рубцами и шрамами от затылка до ягодиц — память о близком взрыве гранаты — Борис переминался с ноги на ногу, еще больше усиливая сходство с медведем в малиннике. — Они согласились, — сказала Фурия. Сказала без улыбки и без торжества, всего лишь констатируя факт сделки. Борис с сомнением поглядел на племянницу. — Что, вот так просто? — недоверчиво сузил он глаза. — Ты пришла, предложила встречу, и они согласились? На губах Фурии мелькнула, тут же погаснув, змеиная улыбочка. Если бы Борис только знал, как именно, блядь, непросто это было! Подбор лекарств, истерики, глубокая депрессия, переживание моделирования смерти Суки, множественные варианты жестокой казни Тэарин Мару, битье головой о стену, суициды в самых различных вариантах и формах воплощения. Коллективная смерть вместе с Сукой, над трупом Мару. Ее смерть во имя счастья любимого человека. Отрешенность, игнорирование информации, попытка притвориться обычным, глупым и больным человеком. И снова слезы, снова возбуждение и только потом долгожданное спокойствие, подозрительно похожее на любимый всеми русскими похуизм. Виртуальное время может течь куда быстрее реального. Если в том есть нужда, за один час можно пережить много недель и даже месяцев, и вернуться в мир живых, дышащих и исторгающих зловонные газы таких вот Борисов уже накачанной по уши уверенностью и целостностью. Или, как в случае с Софьей, пустотой. Она устала переживать все, от любви до ненависти, устала настолько, что внутри не осталось ничего. Но сейчас именно это и было нужно. — Н-е-еет, — качая головой, медленно произнесла Фурия, стараясь не рассмеяться, чтобы дядя, чего доброго, не попытался уволочь ее в клинику прямо сейчас, — это отнюдь не было просто. — Но они согласились? Оба? — в голосе Бориса явственно скользнула жадность и нетерпение, в глазах мелькнул алчный огонек. Даже пальцы непроизвольно сжались в кулак. Софья смерила его холодным взглядом, рассматривая так пристально и долго, что даже Борису стало неуютно под этим взглядом. —Чем ты их заманила? Что обещала? — Я обещала встречу с тобой, дорогой дядя, — четко выговаривая каждое слово, ответила Фурия. — И свою помощь. — Какую, к херам, помощь, идиотка?! — взревел Борис, шагая к племяннице. Софья, вопреки его надеждам, даже не отвела взгляда. Это почему-то испугало Бориса, заставило споткнуться на втором шаге, останавливаясь на месте и умолкая. Хакер, кивнув своим мыслям, поежилась от прохлады в полумраке осеннего вечера, плотнее завернувшись в куртку бывшего напарника. От ворота еще пахло дрянным парфюмом, смешавшимся с дорогим, которым Сука пользовался потом, едва дела пошли лучше. А еще от куртки пахло мужчиной. Самим владельцем вещи, потом и чем-то привычным, успокаивавшим Фурию незаметно и постоянно. До этого момента Софья даже не думала, как много значат запахи для человека. Она привыкла ощущать их от своего тела. И они были, мягко говоря, неприятными. С людьми она давно не контактировала так близко, чтобы различать их запахи. Ей было все равно, чем пахнет очередной деловой партнер и как именно его запах отражает характер или скрытые проблемы со здоровьем. От вещей Суки пахло уверенностью. Хорошо узнаваемым запахом пота и кожи, пахло его волосами, чем-то похожим на санитарный гель для обработки ран, сандалом и горьким кофе. Она на секунду прикрыла глаза, вбирая раздувшимися ноздрями запах, смешавшийся с тухлым амбре ближайшей помойки и ядовитым ароматом дядиных одеколонов, похожих на смесь перцев и кошачьей мочи. — Я бы все равно предложила личную встречу. Если бы ты не попёрся следом за мной, ты бы узнал об этом сейчас. К тому же, не думай, будто ты — единственный, с кем я собиралась предложить переговоры, — открыв глаза, Фурия произнесла эти слова спокойно и даже немного расслабленно, отмахнувшись от громады Бориса тонкой рукой. — Уверена, остальные либо уже там, либо скоро будут. Якудза, и Триада, и Пантеры, и еще хер знает кто. Я оставила тебе шанс первым сделать свое предложение. При встрече. Или раньше, — она пожала плечами. — В общем, как хочешь, дядюшка. Борис раздумывал недолго. Он покачался с пятки на мысок, сунув руки в карманы брюк, и глубокомысленно кивнул, соглашаясь с племянницей. Софья пока не стала разочаровывать дядю правдой. Она готова была поспорить, что Сука не позволит подвергнуть Мару опасности. Он скорее притащит туда десяток бывших киберсолдат, которые встанут кольцом вокруг Тэарин. Фурия не признавала никакой женской интуиции. Но ровно до тех пор, пока осознание себя женщиной и желание близости с определенным мужчиной едва не свели ее в могилу. Или в саркофаг. Теперь хакер была уверенна в своих выводах, оправдывая их расчетами. Для Суки было бы нерентабельно допустить возможность нового покушения на Мару. Она, как-никак, была единственным предметом спора для глав корпораций, группировок Йорка и даже своих людей в компании. Софья отследила сигнал напарника до плавучих платформ, и прекрасно знала, что оттуда нет выдачи. Ни плохих, ни хороших парней. В первом случае людей ссаживали где-то в нейтральной зоне, вроде Мексики, если сами не топили по-тихому. Во втором хорошие парни ассимилировались на платформах и предпочитали затеряться среди местных навсегда. В случае Мару Софья пока не пришла к какому-то определенному выводу, как поступит с ней Содружество. — Пойдем домой? — голос Бориса прозвучал тихо и без особой надежды на положительный ответ. Но Фурия, пожав плечами еще раз, просто шагнула к нему и прошла мимо, направляясь к машине дяди, рядом с которой мялись два личных охранника. Откровенно охреневший от ситуации Борис, отшатнувшись в сторону, чертыхнулся и быстрыми шагами направился догонять племянницу. Они поднялись вверх, оставив внизу крошечные россыпи огоньков догорающего в темноте города. Редкие желтые язычки пламени, алые угли тлеющих над входом фонарей у борделей, неоновые вывески замаскированных под бары оружейных складов, наркопритоны и самые обычные жилые дома, внутри которых догнивали местные жители. Фурия смотрела на квартал, оставленный внизу, без особого интереса. Водитель аэромашины предпочел поскорее оказаться в стабильной зоне приема навигации, бросив машину вперед так, что Фурию замутило. Слишком давно она не летала. Она вообще слишком давно не делала многого, что дарило иллюзию жизни. Такой медленной, воняющей потом и кровью, но почему-то так любимой Сукой жизни. «И этому говну он предпочел меня и мой вариант?» — с горькой тоской подумала она, пока в широких черных зрачках продолжали отражаться отблески пропадающих внизу огней. Браслет на руке дважды сжал запястье, расслабив хватку. Фурия бегло просмотрела пробившееся сквозь рваные каналы восприятия новости. После начала терапии ее разум уставал слишком быстро, чтобы постоянно нагружать его беспрерывным присутствием в сети. К тому же смерти ее коллег немало испугали Фурию. И вот еще одна гибель. Одного из старых знакомых только что нашли в каком-то сраном подвале с мозгами, стекающими по стене. Фурия зябко передернула плечами. Несмотря на все отрицание дядиной помощи, сейчас она чувствовала облегчение от того, что находится на приличной высоте над городом, в котором кто-то ходит, ищет хакеров, находит и уничтожает одного за другим. В первое время их просто запекали заживо. Пока сетевые наездники не попрятались по норам, выстроив такую защиту вокруг самих себя, что через нее не прорвался бы и киборг, невидимый и неуловимый убийца искал их в сети. Блокировка экстренного разрыва связи в канале, мощный всплеск данных, перегрузка, захват и мучительная смерть. Тело обычно находили по запаху вскипевших мозгов, разрывавших череп изнутри. Или не находили, пока труп не начинал смердеть. У Софьи затряслись губы. Паническая атака, навалившаяся внезапно, заставила потерять связность мыслей. Какое-то время Фурия просто тряслась и корчилась на заднем сидении, пытаясь скрюченными пальцами вытащить из глубокого кармана штанов ингалятор с лекарством. Когда приступ отпустил, она стерла со лба холодные капли пота, отерев дрожащую ладонь о куртку, смешивая свой запах с застарелым запахом Суки. Борис молчал. Даже не делал попыток разговорить племянницу. Видимо, настолько был потрясен ее внезапной попыткой контактировать, что до сих пор пытался угадать, чем ему это грозит. Скорее всего, угадает. Придет к тем же выводам, что и Фурия. Просмотрит статистику смертей среди хакеров, опять же. Или спросит прямо, что тоже может быть. Врать Софья не станет. Зачем? Правда тут обойдется дешевле. Лучше правдиво ответить на этот вопрос, зачем она почти что напросилась к нему в гости, чем давать повод задавать другие. Борис сам вышел на нее и сам просил связаться с Сукой. И уговорить его на встречу. Если получится, в идеале, чтобы встреча была трехсторонней, включая Тэарин. Но когда Борис говорил все это, тужась, как носорог после месячного запора, подбирая слова и всячески стараясь не выстрелить в монитор во время беседы, Фурия уже приняла такое же решение. Разница была лишь в том, что она сама собиралась предложить Суке встречу с Борисом. Зная, что Тэарин услышит. И говоря это для нее, а не для напарника. Мару надо скрыться. Или вернуть свое добро. И для этого требуется чуть больше, чем один бывший киберсолдат. Нужны еще бойцы. И снабжение ресурсами. Нужна власть. Борис Юдин, например. И хороший сетевик, как Фурия. В общем-то, все так и прошло. Ей даже не пришлось врать. А еще Борису полезно думать, что идея со встречей была его собственной. Пусть той, в которой он бы никогда не признался, но Софья знала это поведение. Наорать за инициативность, сделать вид, что подумал, и согласится с таким видом, будто переложил решение на кого-то другого. «А сам, поди, радуется, что ответственность не на нем. Козел». Фурия откинулась на спинку мягкого сидения, прикрыла глаза, вяло стараясь угадать, кто только что отдал душу кому-то там из своих богов. Может, старый Индус? Да нет, этот еще лет сто проживет. Или Лазарь? Мальчишка терялся где-то в старом Иерусалиме, но вряд ли действительно сидел безвылазно на одном и том же месте. Фурия подозревала Лазаря в переходе на другую сторону. Во всяком случае, подозрения в его измене у нее возникли пару месяцев назад. Либо стал работать на правительство, либо на одну из крупных корпораций. Ту же «Мару», к примеру. Транспорт как раз закладывал плавный разворот, желая сократить путь через окрестности Центрального парка, когда все системы оповещения сработали одновременно. Фурия дернулась в кресле, но широкие мягкие ремни страховки удержали тело, мгновенно затвердев и вжимая его в кожу сидения. Фурия забилась в обвязках, как пойманная в сеть рыбешка. Первая же мысль, стрелой пронзившая рассудок, была о предательстве дяди. Но услышав, как он отборно матерится на русском, ревя и дергаясь в такой же страховке, пока водитель пытается стабилизировать машину, она успокоилась. Бориса неожиданный барьер закрытой зоны почти что в центре города тоже заставил понервничать. Облетать район Старых Денег и правительственного дома они не стали. У Бориса был пропуск для пересечения запретной зоны. Потому барьер и стал таким сюрпризом. Фурия дернулась еще пару раз, слушая предупреждающие вопли системы безопасности. Водитель, не обращая внимания на угрозы от Бориса, грозившего выпустить ему не то кишки, не то мозги, продолжал бороться с оглушенным управлением. И победил. Транспорт тряхнуло у самой земли, но ему все же удалось опустить машину на крошечный пятачок парковки где-то между голых деревьев. Двигатели с натугой снизили обороты, двери тут же поползли вверх, складываясь, будто два птичьих крыла на спине. Борис вывалился наружу, бросая бешеные взгляды по сторонам. Улица была на удивление пуста. Тишина, пустота, редкие шорохи гонимой ветром по асфальту газеты. Отголоски сирен вдалеке, яркие вспышки в воздухе… Фурия рывком села в кресле. Ремни втянулись в пазы сидения, но хакер уже почти провалилась в местные каналы связи поблизости, подключившись к ним через миниатюрный терминал трекера. Сопряжение с системой аэромобиля помогло, расширив канал и давая больший поток информации за секунду. «Случившееся сегодня дерзкое нападение на глав Тихоатлантического Альянса, как следует из источника, близкого к правительству, произошло именно из-за принятия резонансного решения запросить полный доступ к каждой плавучей платформе Содружества, где может скрываться Тэарин Мару, бывшая глава корпорации «Мару Лимитед». Ранее сообщалось, что наследница империи Мару похищена запрещенными на территории Альянса бандформированиями и насильно удерживается ими на территории, на которой не действуют полномочия Альянса. Как высказались представители контртеррористической группы, смертница пронесла в закрытую зону бомбу и привела механизм в действие в момент голосования. Перед тем, как совершить теракт, смертница четко высказала позицию Содружества по этому вопросу. Как именно смертнице удалось миновать систему безопасности и пройти генетическую идентификацию, еще предстоит установить. Среди убитых — члены заседательной комиссии Альянса, голосовавшие как «за», так и против данного решения. Как прокомментировал случившееся председатель корпорации «Мару Лимитед», Дийкстра Ксенакис, получивший ранение при взрыве, он и представить не мог, что Содружество окажется настолько вероломным, чтобы инициировать нападение прямо в зале заседаний, убив пятерых человек и ранив больше двух десятков…» Фурия отключила канал новостей. Захлебывающийся радостью Салли Блэк, уже находящийся на месте происшествия, готовил к вечерним новостям сенсационное расследование, обещая лично выйти на след преступников и показать все в прямом эфире. Краем глаза Фурия заметила лицо Ксенакиса, всем своим видом выражавшего глубочайшую скорбь и сожаление. Он давал комментарии без пиджака, с перевязанной рукой, плотно прилегающей к телу в сложной конструкции фиксирующих ремней. За его спиной уже стояли, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, медицинские служащие, ожидавшие пациента. Глава «Мару» высказал соболезнования семьям погибших и пообещал со своей стороны всяческую помощь технологиями и оружием. И высказал уверенность в том, что теперь, без сомнений, в городе будет введено военное положение. И так как расформированные части кибервойск не оправдали себя в прошлом, что и привело к ликвидации этой структуры некоторое время назад, то он, как глава крупной трансконтинентальной корпорации, будет вынужден полагаться на заверения военных в том, что они держат ситуацию под контролем. Дальше шли лживые разоблачения. Содружество уличили в пособничестве Халифату, доказали, что именно через плавучие платформы представители исламистов проникли в Йорк, и далее по схеме. И теперь у Ксенакиса не оставалось больше выбора, кроме как объединить все доступные силы и средства, и дать отпор подлецам, захватившим территории Альянса. И посмевшим провести террористическую атаку в самом сердце, прямо во время выступления Ксенакиса с предложением отложить на время принятие закона о введении военного положения и инициации захвата платформ у побережья. Теперь, если кто и сомневался в правдивости Ксенакиса, он был либо уже мертв, либо пострадал настолько, что готов был согласиться на что угодно, только бы не заниматься этим дерьмом самостоятельно. О том, что именно Ксенакис выдвинул в свое время предложение о расформировании кибервойск, как излишних ресурсов ввиду отсутствия терроризма и общей угрозы в странах развитого мира, все забыли. Или промолчали, видя в Ксенакисе единственного, кто не боится заняться террористами лично. Фурия понимала, что все это — дерьмо собачье. Вареное говно, как сказал бы ее дядя. Их всех поимели, не пропустив ни солдатиков, ни, вроде бы, свободных и неуловимых хакеров. На деле вышло так, что кибервойска, со всеми их смертями и трудностями выполнения миссий, нахуй не сдались никому, кроме самих солдат и их капитанов. А неуловимые и неуязвимые сетевики на деле оказались стадом запуганных, слабых и разрозненных придурков, которых сначала массово трахнули обещанным сыром, а затем захлопнули мышеловку, отрезав головы мышкам, не успевшим их втянуть поглубже в плечи. Работники «Мару» и ее партнеров получат цель и задачу: ввести на рынок новейшее оружие против террористов. Наемники и неподготовленные к таким операциям войска национальной гвардии погибнут в первые дни стычек, пока разберутся, как половчее поиметь нового врага. Террористы, воспользовавшись случаем, подорвут еще какую-нибудь двухсотэтажную башню, расшибут парочку самолетов о здания в Пентагоне или снова попытаются размазаться о голову статуи Свободы, лежащей на дне залива. А выпотрошат именно Содружество. Как наименее защищенное и самое удобное. Ксенакис, судя по его отличной театральной игре и продуманности мимики, готовил эту затею давно. И целю в ней была не «Мару». Разнести к херам устоявшийся строй и вынудить перепуганных представителей Альянса и совета директоров принять выгодное ему решение — вот что планировал этот mudak. Фурия очень хотела бы оказаться сейчас там, где был Сука. Сделать что-то, сидя на заднем сидении аэромобиля, было просто невозможно. И надеяться на это было наивно. Но хакер не настолько сумела социализироваться, чтобы просто взять и отправиться к побережью. А делать что-то надо было сейчас. Сеть была бы отличным выходом, но Фурия опасалась втянуться в этот процесс, оказавшись в привычном и удобном мире. Но, если не делать ничего, все может кончиться плохо. Охрана Юдина тоже вылезла из аэромобиля, и Софья без интереса наблюдала за их разговором неподалеку, когда в лобовое стекло машины ударила тяжелая разрывная пуля… 14.2. Тэньши Мы сидели за столом, одевшись и приходя в себя после душа. Воздух в каюте казался излишне сухим после пара в душевой, и холодил носоглотку. Тэа подсушивала волосы небольшим термофеном размером с обойму пистолета, и просматривала информацию на экране. Букет хризантем стоял рядом с ней, и время от времени она бросала короткие взгляды то на него, то на меня, коротко улыбаясь, когда я замечал это. Я проверял ракетные пули в револьвере. Кофейник, встроенный в стену, негромко звякнул. Я протянул руку, на ощупь взял кружку, и налил в нее горячий напиток, не пролив и капли. Мару поблагодарила, взяв исходящую паром емкость, и отпила глоток. В дверь позвонили. Кто-то прижал сенсор и не отпускал его. «Что-то случилось, — я бросил взгляд на Мару. Тэа кивнула. — Что-то важное». За дверью стоял Вольски. В полной броне УВБ, со знаками отличия майора и крупной надписью «Управление Безопасности». Буквы были нанесены совсем недавно, и краска еще не просохла. «Откуда такой официоз? Мы ждем делегацию правительства?» Судя по лицу майора, нас всех ожидала какая-то очередная пачка сюрпризов. — Госпожа Мару, — чопорно произнес Стэн, откидывая забрало шлема. — Я не хотел прерывать вашего отдыха, — майор покосился на меня, и получил в ответ улыбку. — Но требуется ваше присутствие. Тэа моментально вынырнула из мягкого расслабления, котором до сих пор находилась. С ее лица исчезли почти все следы эмоций, Мару вернулась к своему повседневному стилю. «Застегнулась на все пуговицы». — Доложите, что произошло. Она, как и я, обратила внимание на внешний вид майора. Вывод напрашивался очевидный: Вольски хочет подчеркнуть свою принадлежность, но не желает вызывать ненужных ассоциаций с УВБ. «Управление безопасности. Чьей? Может, лично Тэа Мару. А, может, и Альянса, — одобрил я задумку Стэна. — Хорошая разминка для мозгов. Кто более всего, кроме военных, склонен воспринимать внешние формальные признаки? Триада и Якудза. Первые тут не появятся точно. Остаются японцы. Хм. Как они вышли на нас? Снова мои импланты? Но Тэа заблокировала все данные телеметрии, кроме… Кроме корпоративных». Вряд ли дело в ее подвеске. Тэа обработала ее специальным составом, скрывающим микросигналы маяка до трех суток. Вариант с имплантами тут лучший. — Приближается тяжелый суборбитальный катер из Йорка, — Вольски посмотрел в глаза Тэа, и скривился. — Попытка отказать им в приеме провалилась. Гости получили разрешение с самого верха Тихоокеанского Содружества. Посадочная площадка выдержит массу их машины, но с трудом. — Кто прибывает? — спросил я хмуро, чувствуя, что не ошибся в расчетах. Надавить на торговцев могли немногие. — Якудза? Тэа покосилась на меня с явным одобрением во взгляде. Она не знала, как я пришел к этому выводу, но оценила результат. — Да, якудза, — не менее мрачно ответил Вольски. — Кимуро-сан, капитан Итиро Ёсимото и несколько специалистов по безопасности. Всем было ясно, что японцы, долгое время мечтавшие присоединить к себе все активы Мару, сейчас форсировали события. И, раз им не удалось сделать это официально, то, вероятно, они предложат помощь Тэа в возвращении утраченного. На своих, разумеется, условиях. Мару наверняка подумала и о том, что Кимуро-сан в том возрасте, когда пора вступать в права, и брать управление gumi в свои руки. Его отец не совсем удалился от дел, потеряв возможность ходить после покушения, но превратил свою травму в преимущество. Убежище Кимуро-сэнсея, где хранится его тело, подключенное к виртуальной реальности — самый охраняемый секрет якудза Атлантического побережья. Он управляет жизнью всего их сообщества через сеть. Однако до сих пор нет уверенности, что старик еще жив. Я подумал, что Кимуро-сэнсей доверяет своему сыну проведение переговоров. Но присылает и Ёсимото — преданного слугу семьи, верного телохранителя Кимуро-сана. «Две значимых фигуры для простого разговора о намерениях? Или старик решил проверить хватку наследника, заодно прислав с ним того, кто не раз работал со мной?» — Я видела в списке помещений платформы конференц-зал, — задумчиво произнесла Мару, возвращаясь к своему столу, и отпивая глоток кофе. — Он готов к переговорам? Или нужно время? — Все готово, — Вольски кивнул, переступив с ноги на ногу. — Калем проверил оборудование, но японцы хотят дополнительных испытаний после их прибытия. Таковы их требования. — Отлично, — спокойно сказала Мару. — Пусть делают любые настройки. Я попрошу мистера Эдисона проследить за их действиями. Сколько до посадки? — Пятнадцать или двадцать минут, — майор скосил взгляд на встроенные часы. — Задержек не будет, воздушный коридор чист. — Отлично, — медленно произнесла Тэа, что-то прикидывая в уме. — Станислав, ваша задача — встретить и проводить Кимуро-сана в зал. Если возможно, прошу организовать почетный караул, но без внешнего оружия, — Вольски кивнул, — Тэньши, надень броню и жди возле конференц-зала. Тебе нужно будет пообщаться с Итиро, — Мару поморщилась. — У якудза свои правила. — Я знаю, — я потер висок, вспоминая подключение Ёсимото к моей нейросети. — Встречу. Поговорю. И буду в пределах досягаемости. 14.3. Встреча с якудза Тэньши Вольски улучил минуту, оказавшись без свидетелей, и отозвал меня в сторону. Майор явно нервничал, но от визита ли яков, или по другой причине, я не знал. — Тэньши, ты подумал? — спросил он, вытирая вспотевшее лицо гигроскопичным платком. — О посте моего зама, — добавил майор, заметив недоумение в моем взгляде. — Знаю, времени прошло всего ничего. Просто оно потом закрутится, и хрен его знает… — Думаю, — ответил я, прокручивая в памяти тот разговор. Насколько я знал Стэна, он привык добиваться своего. И за этим предложением последует еще одно, и еще. А там, глядишь, я и соглашусь. Или обстоятельства сложатся так, что выбора у меня не будет. Примерно таков ход рассуждений Вольски, и логика в них имелась. — Хотел тебя спросить. Кто твой… наниматель? Я хочу знать точно, на кого буду работать. Слово «хозяин» не прозвучало, но мы оба его прочувствовали. Станислав пошевелил нижней челюстью, раздумывая, но потом махнул рукой в бронеперчатке: — А, хрен с тобой. Все равно докопаешься, рано или поздно. На секретную службу Альянса. Не Главное разведуправление, и не Нацбезопасность, а немного выше. — И в сторону, — улыбнулся я. — Отдел стратегического планирования. Так, кажется, они называются по официальной версии? Станислав взмок еще раз, и заметно дернулся, подтвердив догадку. — Да, — глухо произнес он, посмотрев по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. — Их тоже заебали все эти закидоны купленного на корню правительства и крупных корпораций. Альянс уже не тот, что раньше. И перемены назрели, мать их. — Понимаю, — кивнул я, — приходят времена охоты на ведьм. Что же, Стэн, к секретной службе я всегда относился хорошо. Так что мое предварительное согласие у тебя есть. — Славно, — майор испытал заметное облегчение, и сразу заторопился наверх, к посадочной палубе. — Все. Да, я иду, — рявкнул он в микрофон, опуская забрало. Я остался размышлять о том, почему для Стэна мое согласие было таким важным. «Неужели он рассматривал меня, как серьезную проблему в случае отказа? Кажется, я себя недооценивал. Хотя, лучше недооценить себя, чем переоценить. Жаль только, что с противником это не работает. Там как раз наоборот». Стоя возле дверей в конференц-зал, я размышлял. Яки прибыли не для простого разговора. Их хакерам организовать защищенную сетевую встречу — как два пальца отрубить. Но личный визит — это показатель заинтересованности, и выбранной стратегии победы. О том, что предложения якудза выгодны только им самим, говорить не приходилось. «Тэа предполагает использовать меня в переговорах. Вероятно, для создания кворума и в качестве союзника-свидетеля. Или для подстраховки». Я вспомнил, как мы с Тэарин, отдохнув после душа, еще два раза успели заняться любовью в ее кровати, и сменил позу, сразу ставшую несколько неудобной. Сервоприводы брони скрипнули, перераспределяя нагрузку. «Черт возьми, это не женщина. Это какой-то водопад чувств». Да, пожалуй. Я свой выбор уже сделал. Выбрал живую и яркую Мару, а не мертвую оцифрованную реальность Фурии. Сейчас Тэа находилась внутри зала. Вольски встречал гостей на палубе. Я должен буду продемонстрировать свое лицо, как представитель Тэарин. Кимуро и Ёсимото со мной уже знакомы, и это не вызовет подозрений. Я попытался представить себе технологию метаморфов, о которой она рассказала мне недавно. И беспокойство Мару по поводу наличия ее возможного двойника имело под собой основание. Но, как я успел понять, для преображения им требовался генетический материал того, чью маску они надевали. И, судя по всему, со временем личина начинает спадать, а оборотень возвращается к своему исходному облику. Значит, нужно поддерживать его образ дополнительными поступлениями ДНК. Кровь. Возможно, плоть… «Каннибализм», — поморщился я. — «Как в Новой Гвинее». Это очень дорого и очень ненадежно. Но сама технология, конечно, лежала на границе гениальности и сумасшедшего бреда. «А действительно ли организатор всего этого дерьма — Ксенакис? — я ощутил сомнение. Мистер Ди подставлялся настолько сильно, и его уши торчали из всех отверстий, что он просто не мог быть настоящим кукловодом. — Вряд ли. Значит, есть еще кто-то, дергающий за ниточки». Переговоры в канале оживились. Прорвался кусок фразы на японском, комментарии диспетчера, короткое обещание Вольски устроить всем веселую жизнь. Я отстранился от стены, и занял позицию рядом с дверью. Все уважение, которое я хотел бы выказать японцам, заключалось в моих броне и оружии. Доспех без шлема — символ настороженной силы и открытости. Револьвер в креплении сзади — не угроза, а демонстрация готовности действовать. Как самурайский меч в ножнах. Первым вошел Ёсимото в сером изящном пальто. Еще на нем был костюм-тройка из серебристой ткани, странно отражавшей свет. Присмотревшись, я понял, что стрелять в него фактически бесполезно: большую часть лучевой или кинетической энергии этот материал поглотит и рассеет, или передаст в накопители. Мне доводилось слышать о таких системах защиты, и Мару рассказывала о своей одежде, выдержавшей падение с нескольких сотен футов. Но выглядит, конечно, как кусок говна, хотя купить его и неимоверно сложно. То, что Кимуро-сан обеспечил своего верного слугу таким снаряжением, говорило о резком взлете карьеры Итиро и росте его ценности для клана. Но карие глаза за темными очками капитана якудза подсказывали, что подъем по карьерной лестнице обошелся ему недешево. По сравнению с прошлой встречей, у Ёсимото прибавилось едва заметных шрамов от хирургии на лице, и он выглядел осунувшимся. Да и свежую оптику от «Митсубиши» не опознать невозможно. — Kon'nichiwa[1], — я поклонился якудза, которого небезосновательно считал своим товарищем. Из тех, что могут нанести удар милосердия или позаботиться о достойной смерти, если других выходов нет, — Итиро-сан. Hikō dono yō ni, senchō?[2] — Hajimemashite, — ответил Ёсимото, церемонно вернув поклон с тем же углом наклона, как равный равному. — Arigatō. Anata wa taka-sa kara sore o mireba umi wa, utsukushīdes.[3] — Watashi wa dōi shimasu[4] — ответил я, уловив иронию насчет океана, и позволил себе легкую улыбку. Итиро пожал мне руку немного неловким жестом, и встал по другую сторону от двери в зал, замерев. Он изучал меня. Сравнивал с каким-то образцом или эталоном. Возможно, с другим человеком. А рукопожатие подтвердило мою личность. Проверка пройдена. В холл вошли несколько японцев в одинаковых черных костюмах, выстроив «коробочку» вокруг седого и полноватого мужчины с жестким волевым лицом. Тяжелый взгляд темно-карих глаз — натуральных, без всякой синтетики — остановился сначала на мне, потом на Итиро. Момент обмена информацией — и Ёсимото поклонился своему господину. Я повторил его движение, сделав поклон более глубоким. От обилия сигнатур имплантов телохранителей перегревались сенсоры. Мне показалось, что при их создании яки нарушили сорокапроцентный «предел человечности», пересадив мозг внутрь полностью кибернетической оболочки. По сравнению с этими конструктами я чувствовал себя сущим младенцем, и мог даже не пытаться тянуться за оружием. Меня распустили бы на мелкий фарш за доли секунды. «Прибыл Кимуро», — шепнул я по каналу связи, заведенному на коммуникатор Тэа. — «С ним четыре охранника. Киборгизация выше пятидесяти процентов. Специалистов по безопасности не отмечено». «Пусть заходят», — прилетело ответное сообщение. Синтезированный стеком голос Мару был похож на настоящий, но содержал заметно меньше интонаций. — Chū ni haitte kudasai[5], — сказал я. Кимуро-сан едва заметно кивнул, сначала мне, потом Итиро, и проследовал в открывшуюся дверь. Трое из его телохранителей остались в холле, а один зашел в зал вместе с боссом. Ёсимото, прежде чем войти следом, остановился передо мной, и произнес: — Тэньши-сан, я действительно рад встрече с вами. И счастлив видеть вас в полном здравии, душевном и физическом. Мой босс просил передать вам кое-что, оказавшееся на хранении нашего клана. Вы являетесь законнорожденным сыном своего отца, и должны получить его наследство. Думаю, это вам пригодится. В руке Итиро, блеснув, появился архаичный магнитооптический диск в бронированном чехле. Размером чуть больше монеты в десять долларов, он мог выдержать взрыв атомной мины и погружение в Марианскую впадину. Использовался исключительно в правительственных структурах Альянса. «Считыватель я видел в медцентре, — подумал я, благодаря Ёсимото за подарок. — Отец, ты меня удивляешь. Даже спустя столько лет». Итиро вдоволь насладился промелькнувшими на моем лице тенями эмоций, и еще раз пожал мне руку, передав свободной рукой диск. — Семья — это великая сила, — сказал он. — Всегда приятно получать известия от родственников. Улыбнувшись, японец направился в зал. Самое главное сказано. «Отец работал и на якудза… в том числе, — я не удивился этому факту. Якам служили тем или иным способом очень много людей. В том числе и в правительстве, на самом верху. — И они его запомнили. Хорошо запомнили, раз благоволят ко мне, как к наследнику. Фурия не просто так получала те контракты. Спасибо, папа. Лучше бы ты выжил. Но все равно — спасибо». Итиро не ошибся. Получить весточку от отца оказалось и грустно, и неожиданно приятно. В груди что-то защемило. «Тэньши, — я услышал голос Тэа, — зайди». «Иду», — ответил я, пряча диск в контейнер на бедре. На видеоэкране проецировалась запись какого-то боя, остановленная Кимуро на одном кадре. Подрагивающее изображение зафиксировало фигуру в новой, неизвестной мне модели боевой брони, на фоне взрывов и падающих тел., и отражалось в стеклах очков японцев и в потемневших глазах Тэа. Я почувствовал, что взгляды всех присутствовавших обратились на меня. «Так, — я кожей ощутил скопившееся в зале напряжение, — внешний вид в порядке. Значит, дело в ином». И посмотрел на кадр более внимательно, подключив экстраполяцию улучшенного зрения. Снятое камерой микродрона, изображение было зернистым и нечетким, но обработка позволила улучшить качество. Доспех действительно незнакомый. Нестандарт. Хайтек. На рынок не поступала ни в одной стране. Дизайн соединил в себе сразу несколько подходов, характерных для разных оружейных корпораций, включая «Мару». Функционал… неизвестен. Возможности неизвестны, защита неизвестна, способность противостоять различным боеприпасам и типам вооружения — неизвестна, встроенное вооружение неизвестно. Пятно у края кадра превратилось в смутно знакомое лицо. С большой вероятностью я видел этого человека у Юдина. Следовательно, незнакомец в броне либо заснят в процессе прописывания pizdiylei русским, либо — наоборот, vpisalsya за них. Судя по всему, второе вероятней. «Иисусу надрали задницу? Невероятно, — подумал я. — Пока что никому не удавалось. Запись свежая, и подлинная». Здесь и сейчас демонстрировали настоящую сенсацию, за которую тот же Салли Блэк отдал бы целое состояние и свою жирную жопу в придачу. Обработка графическим сопроцессором изображения человека в броне закончилась в последнюю очередь. Слишком мало опорных точек. Но напряжение тела, поза, положение рук с двумя плоскими пистолетами-пулеметами неизвестной модели — все это вызывало неприятное ощущение. Как сон или кошмар наяву. Кимуро отвел взгляд, вежливо кивнув Мару. — Пожалуйста, продолжите воспроизведение, — мягким голосом произнес фактический правитель Маленького Киото и всех якудза Атлантического побережья Альянса. Но за этой мягкостью чувствовался стальной характер. Учитывая, сколько покушений пережил Кимуро-сан, в том числе и организованных другими семьями, это не могло не повлиять на его личность. Основу, разумеется, заложил его всесильный отец, в тени которого закалялся клинок духа его потомка. — Вашему капитану будет полезно внимательно изучить следующие кадры. Изображение дрогнуло, и синхронизировалось. Обладатель оригинальной брони произвел несколько выстрелов, меняя цели, и развернулся, наконец, к микродрону. Я услышал в растянутых звуках русский мат, и удивленно приподнял бровь. Плотность и насыщенность тяжеловесных матюков, половину из которых я даже не мог распознать, напоминало военные команды опытного офицера и ответы солдат. «Uebyvai nahui, v’ebi huyu sprava. Nahui! Ebashit’, blyad’! Yura, huli ty nahui? Tu khuinyu huyar’. Mochi chehov». В этом потоке было очень много сжатой информации, и я ощутил родной армейский дух. Распознавание лица снова запоздало, и я ждал долгих тридцать миллисекунд, прежде чем посмотреть на самого себя. Но еще десять миллисекунд, и стали заметны четкие отличия. На лице — ни единой отметины. Рисунок движений другой. Волосы прямее и темнее. Импланты в глазах или отсутствуют, или биотехнологические. Он сероглазый, а у меня глаза серо-зеленые. «И тогда, когда делалась эта запись, я добывал устриц в лагуне». — Кто этот человек? — спросил я, обращаясь к Итиро. Голос прозвучал немного сипло. — Гораздо важнее, не кто он такой, а что именно он делает, — вежливо ответил Итиро, бесшумно занявший место по левую руку от своего босса. Запись снова замерла, повинуясь жесту Кимуро, и Ёсимото, из вежливости на мгновение замолкнув для получения инструкций, продолжил: — Эта запись сделана недавно, и послужила причиной нашего визита к многоуважаемой Мару-сан. К сожалению, через три секунды дрон будет уничтожен, и видеоряд прервется. Качество же кадров, снятых с машин сопровождения господина Юдина, оставляет желать лучшего. — На Бориса совершено нападение, — пояснила Мару. — Видимо, нам стоит ждать и его визита. Притом в ближайшее время. — Таким образом, — властно взял слово Кимуро-сан, — поскольку мы убедились, что наемник, возглавлявший ударную группу солдат Халифата и едва не уничтоживший Юдина, и Тэньши-сан — разные личности, я лично хочу принести извинения в излишней подозрительности и некоторой предвзятости. В качестве компенсации Итиро передал вам, Тэньши-сан, материалы, оставленные на хранение вашим отцом. Надеюсь, в них вы получите ответы на некоторые вопросы. «Он это серьезно? — подумал я, но внешне никак не показал изумления, которое испытал. — Да, запись так себе, но я же видел, что мой двойник стрелял в слуг Халифата! Да, больше это было похоже на то, что он просто случайно валил их одного за другим, и его легенда могла предполагать как раз обратное — возглавить ударную группу нападения на Юдина. Но черт побери! Каков профи, если даже яки ни хрена не поняли и увидели как раз то, что увидели бы все остальные. Но не я. У меня слишком большой боевой опыт в полевых условиях и на таких вот операциях». — Dōmo arigatōgozaimasu, Kimuro-sama[6], — я поклонился. «Убедились вы, как же. Диск-то передали до того, как я все это увидел. Даже до начала переговоров с Тэа. Теперь я знаю, почему никто из сослуживцев отца не пришел к нам после его смерти. У них уже был мой клон-брат. Близнец. Совпадение процентов девяносто. Возраст совпадает. Но кто, черт побери, его сделал?» «Присаживайся», — услышал я голос Тэа по внутреннему каналу. И занял место за столом, на стороне, где сидели Мару и Эдисон. Тэа — Благодарю вас за информацию и неотложный визит, — произнесла Мару. В голосе Тэа было достаточно уважения перед стоящим гораздо выше нее Кимуро, но она не лебезила и держала себя подчеркнуто независимо. Как бы ни повернулись переговоры, терять уважение не стоило. Ни к себе, ни ко второй стороне процесса. — Мы рады принимать столь важных и дорогих гостей. И готовы выслушать ваше предложение. Кимуро слегка сузил глаза, и стоявший за его спиной телохранитель, подчиняясь переданной команде, склонил голову. Гораздо ниже, чем мог бы сделать обычный человек. Тэньши должен был ощутить, как по имплантам словно ударило мягкой электрической волной, тут же растворившейся. «Мощная вседиапазонная глушилка, встроенная в тело. Он сохранил спокойствие и нейтральное выражение лица. Дьявол, сколько же в этом японце железа?» — От лица своего клана предлагаю вам, госпожа Мару, вернуться к истокам вашей семьи, — произнес Кимуро-сан. — Мы предоставим вам ресурсы, необходимые для возврата контроля над корпорацией, и победы над общим врагом. После этого «Мару Лимитед» должна быть расформирована, а патенты переданы в новую организацию, находящуюся под совместным контролем вашей семьи и нашего клана. Вы получаете защиту, покровительство и власть, равную мне. Разумеется, в пределах границ владений клана. Взамен мой клан просит вас продолжить работу вашего отца, Мару-сан. Тэарин, не мигая, смотрела в глаза Кимуро. Ее модификация стрелка позволяла не моргать очень долго, и склеры от этого не пересыхали. Японец поддержал предложенную ему игру взглядов на несколько долгих десятков секунд, давая Мару время на размышление. Небольшое, признаться, время. Впрочем, она и сама понимала, что корпорация полностью дискредитирована Ксенакисом, а до того — Хирото. При помощи якудза и, возможно, русских Мару может вернуть себе контроль над организацией. Но ни те, ни другие не поддержат глубоко завязшую в грязных играх с Халифатом структуру. Так что решение о трансформации «Мару Лимитед» напрашивалось само собой. Тэарин начала размышлять над этим еще в Гарлеме, там было много свободного времени для раздумий. И подобное требование было ожидаемым. «Эдисон Инкорпорейтед», — пришло в голову. — «Калем согласится, а для клана Кимуро это будет неплохим напоминанием, что не все достается так легко, как может показаться поначалу». Разумеется, они захотят получить все технологии, уже пущенные в производство и еще находящиеся в разработке. И содержащиеся в архивах — тоже. Но якудза — не те грабители с большой дороги, что были когда-то. Они ценят момент открытия нового и понимают, что в руках создателя результаты исследований превзойдут все ожидания. И они получат конечный продукт. Обученный персонал. Но ключевые знания она оставит себе. Как гарантию и средство воздействия. «Как ограничить аппетиты Кимуро-сана? — Мару представляла возможное развитие событий, и понимала значение отсутствия блокирующего пакета акций. Решения все равно будут продавливаться якудза, так или иначе, и Кимуро поглотят новую корпорацию за пару лет. Заставив делать то, что нужно клану и Метрополии. Если вывести игру на уровень выше… — Нужна третья сторона, заинтересованная в результатах не меньше якудза. Противовес им. Такой, чтобы с ним стоило считаться». В таких ситуациях Тэа могла соображать очень быстро. Скорость реакции, привитая ей генетически, позволяла добиться ускорения, сравнимого с разгоном имплантов киберсолдат или хакеров в слиянии с сетью. И она перебрала все возможные варианты. Отбросив корпорации и структуры Альянса, как и Тихоокеанское содружество, она остановилась на тех, кто мог бы противостоять японцам в принципе. «Юдин, — подумала она о записи, предоставленной Кимуро. — Он наверняка выжил, иначе якудза вел бы себя по-другому. И русские, пожалуй, могут приструнить клан. Если пообещать им вернуть часть их потерянной родины — так вообще сделают все, что могут. И даже больше». — Ваше предложение очень щедрое, и заслуживает согласия, — Кимуро-сан едва заметно улыбнулся, и отвел взгляд в сторону. Он уже почувствовал себя победителем. Но Мару продолжила говорить: — Предварительного согласия. Прочие условия сотрудничества будут оговорены несколько позже, и должным образом зафиксированы. Как и разделение ответственности, распределение прибыли и остальные основные положения устава нашего нового консорциума. Японец встал и поклонился, показывая свое уважение. Ёсимото повторил движение своего босса, и едва заметно подмигнул Тэньши. Но скорее всего, это была рассинхронизация мускулатуры. Нервный тик, появившийся вследствие десятков хирургических операций на лице. Тэа тоже встала и поклонилась в ответ. Чуть ниже, чем Кимуро, но недостаточно, чтобы признать слишком большую разницу в статусе. Заключение такого соглашения, как было предложено, ставило ее лишь на маленькую ступеньку ниже семьи Кимуро. «Сначала доживи», — спокойно подумала она, наблюдая, как Эдисон и Тэньши повторяют ее поклон. Калем действовал немного неловко, но фиксаторы на простреленной руке его оправдывали. — «Корпорация — это не здание. Это прежде всего люди». Она подумала о том, что служащие ее корпорации все-таки сохранили лояльность семье Мару. Недаром Ксенакис использовал слепленную на скорую руку легенду о замужестве Тэа, чтобы завоевать уважение совета Директоров и первых заместителей. Тэа хотелось бы сохранить как можно больше сотрудников «Мару Лимитед». Они ни в чем не виноваты. Тех, кто участвовал в покушении, знает Эдисон, и он уже говорил об этом, предлагая варианты устранения. Безымянный киборг-телохранитель Кимуро-сана вздрогнул, и отключил защитное поле. Главное было уже произнесено, и все прочие подробности можно было обсудить без особой спешки. Все стороны получили желаемое с минимальными для себя потерями уважения и чести. Раздавшийся сигнал коммуникатора, лежащего рядом с Тэарин, привлек внимание присутствующих, и Мару, извинившись перед Кимуро, приняла вызов. На экране прибора появилось лицо майора Вольски. — В зону действия радаров вошел транспорт из Йорка, — сжато доложил Станислав. Но выражение лица майора подсказывало, что он пока еще не знает, как правильно реагировать на происходящее. — На борту находятся раненые в недавней перестрелке. Вы договаривались о встрече, насколько я понял из переговоров с пилотом. Мару сразу поняла, что это Фурия. И, возможно, сам Борис. Если только Иисус Юдин не решил вдруг отлежаться в своем родном районе. Сведения якудза подтвердились, но она и так была уверена в достоверности. — Прошу меня простить, господин Кимуро-сан, — с сожалением сказала она. — Неотложные дела требуют от меня высказать просьбу о перерыве в наших переговорах. — Разумеется, — невозмутимо ответил японец, прикоснувшись ладонями к столешнице. — Мы будем ждать, сколько потребуется, до возобновления обсуждения. 14.4. Тэа. Прибытие Бориса Она мельком взглянула на коды сигнала и тут же вызвала местного управляющего платформой, доктора Эрнесто Гутиерраса. Невысокий, смуглокожий и кудрявый доктор встретил ее в коридоре, заметно нервничая и переминаясь с ноги на ногу. Тэа отправила его собирать команду медиков, показав алый код сигнала: санитарный транспорт с несколькими тяжелоранеными пассажирами. Она понимала, как их нашли. Фурия должна была проследить сигнал до платформы, иначе не обещала бы встречу в прошлый раз. Почему русские предпочли лететь сюда, за многие мили от их убежища, Тэа не понимала. Но Иисус Юдин всегда отличался завидной интуицией, и теперь решил, что здесь ему безопасней, чем у себя дома. Она выбежала на верхнюю посадочную площадку, куда должен был сесть транспорт. Машина снижалась в аварийном режиме, на автопилоте, который включался после активации экстренных протоколов. На решетчатом настиле гулко перекатывалась пустая банка из-под сока, гонимая яростным ветром и воздушными потоками от аэромобиля. Плавучую платформу заметно кренило на правый борт, и звук затухающего двигателя, слившись с порывами ветра, глушил голоса. Из машины вывалились несколько человек в усиленной броне гражданского образца. Все они были ранены. Кто-то серьезней, кто-то отделался царапинами и легкими повреждениями. Но следы крови Тэа заметила на каждом, щурясь от порывов ветра, выбивающего из глаз слезы. Гутиеррас махнул рукой, указывая путь, и вся процессия поспешила убраться под защиту стен внутренних помещений. Санитары в небесно-голубых костюмах помогали идти прибывшим. Уровнем ниже, на широкой открытой площадке, на которой обычно разгружались тяжелые транспортные баржи, стояли, выставив вперед оружие, люди Бориса. Сам Юдин сипел сорванным горлом, и разговаривал исключительно матом. В потоках русской брани Тэа даже не сразу поняла, что случилось. Он лежал на животе, скребя пальцами пластик складных носилок, поносил всех мусульман, и киберсолдат вместе с якудза. Мару подошла ближе и увидела, что Борис был ранен пониже спины, в самое обидное место. Судя по повязкам и прилепленным на тело аптечкам, ранение, как минимум, лишило его одной ягодицы. Возможно, скальпировав при том кожу с задней поверхности бедра. Почувствовав пристальный взгляд Мару, Юдин поднял голову, сощурился одним глазом и уперся взглядом в Тэа. Второй глаз был забинтован толстым слоем стерильного материала. Из-под повязки до сих пор сочилась кровь, и Тэа подумала, что Борис мог его лишиться. На лице засыхали бурые следы. Когда Иисус растянул губы в неприятной улыбке, подсохшие чешуйки крови отвалились, осыпаясь на пластик. — Мару, — выплюнул он это имя так, словно все это время катал его на языке, как горькую пилюлю. Тэа подошла совсем близко, осматривая Юдина. Костюм на спине порван в клочья. Лохмотья ткани прилипли к обожженной коже, на которой тут и там просвечивала рваная нательная защита. Частицы мелкой сталепластиковой кирасы впаялись в мясо Бориса, приклеив к себе куски обгоревшего пиджака и рубашки. — Что случилось? — спросила Тэа, когда все вокруг замолчали, повинуясь жесту Юдина. Борис сначала не понял, о чем говорит Мару, а когда до него дошло, то он рассмеялся в голос, почти сразу же скривившись от боли. Он сжал огромные кулаки, завозившись на носилках, но выплюнул ответ: — Нападение превосходящих сил противника. Моджахеды, — пояснил он, кривя губы. — Потери личного состава — треть за пять минут. Да я такого лет двадцать не помню… Nahui. Мы заняли оборону. И все пошло в жопу. Мне задницу отстрелили! В прямом, мать твою, смысле, коза мелкая! Мне, блядь, как рядовому какому-то…! — На вас напали солдаты Халифата, — голос у Тэа оставался спокойным. Только немного стал глуше, когда она приложила усилия, чтобы не поддаться на провокацию и не ответить в том же тоне. Раздражение от воплей Бориса заставило ее напрячься, но она взяла себя в руки. И она не спрашивала, а утверждала. — Нет, блядь, олени Санта-Клауса, — взбеленился Борис, шарахнув обоими кулаками по пластику носилок. Грависистема взвыла от перегрузки, но удержала платформу в горизонтальном положении. Юдин чуть не съехал в сторону, и это заставило его замолчать, подавившись своим гневом. Пренебрегая страховочными ремнями при погрузке, теперь было поздно просить подручных зафиксировать его на носилках и дать возможность побеситься вдосталь. Мару нагнулась к лицу Бориса. Так, чтобы ее голос слышал только Юдин. И заговорила: — Я ничего не знаю о том, что случилось с вами, господин Юдин. Я не знаю, почему вы ведете себя, как oherevshii polkan. Но я могу пришить вам на место вашу задницу. Я и те, кто тут распоряжаются. А еще мы все можем пришить ее туда, где она никогда не находилась. Так что… предлагаю вам успокоиться и поговорить. После того, как вам окажут первую помощь, разумеется. — Mandu na ushi natyanu, соплячка! — прорычал Юдин. Но неожиданно быстро взял себя в руки, и медленно кивнул в знак согласия. Тэа тут же выпрямилась, нашла взглядом Гутиерраса, все это время стоявшего рядом с прибывшими медиками, и кивнула, отступая в сторонку. Юдина унесли прочь. Его люди последовали за своим командиром. Остались только два человека. Один из них, явно из ближайшей свиты Бориса, смотрел потерянным взглядом в пол, продолжая сжимать в руке пистолет. На нем был бронежилет, надетый на обычную футболку, с дырками от крупнокалиберных пуль. Из жилета кое-где торчала начинка, вываливаясь, будто тонкие нити кишок. На виске запеклась кровь, щека и одно ухо были сожжены до черноты, но мужчина, кажется, даже не чувствовал боли. Он тихо шевелил губами, и Мару не без труда смогла понять, что он пытается произнести раз за разом. «Борман, Борман… Что ж ты так-то, а? Кто теперь мне скажет: «Юра, мы все просрали»? Судя по всему, он находился в глубоком шоковом состоянии и был сильно контужен. Тэа ничем не могла помочь ему. Воскрешать мертвых не умел никто. Даже Содружество с ее фабриками клонов. Рядом с ним, все это время стараясь держаться подальше от людей, стояла невысокая хрупкая девушка с растрепанными темными волосами. Взгляд у нее был одновременно спокойным, почти отрешенным, и каким-то безумным. Она искусала губы до крови, то и дело потирая попеременно оба запястья. Тонкая майка выпачкалась в грязи и крови, на плечах болтается мужская куртка, с порванным рукавом и длинным разрезом на боку. Через прореху просвечивают порванные на бедре штаны. Тэа узнала Фурию, но так и не поняла, как себя вести в ее присутствии. Едва Мару сделала шаг к хакеру, как она вскинулась, осмотрелась вокруг, будто впервые осознав, где находится, и уперлась взглядом в Тэа. Мару остановилась, пригвожденная этим взглядом к месту. Софья поджала губы, с явным усилием заставив себя чуть расправить плечи и поднять подбородок. Лицо у нее стало бледным, почти белым, в глазах появился лихорадочный блеск. — Так это ты — Тэа Мару? — голос у Фурии сейчас ничуть не походил на тот, который Тэа слышала с экрана несколько часов назад. Теперь в нем проскальзывали истерические нотки, ненависть и страх. Правда, хакер, скорее, боялась не Мару, а незнакомого места. — А ты, значит, Фурия, — столь же вежливо сказала Тэа, ничуть не выразив своего удивления ее реакцией на свою персону. Теоретически Мару понимала, за что бы Фурия могла ненавидеть ее. Не лично, а как символ и часть всей корпорации. Но тут было что-то еще. — Ах ты ж suka, — с чувством и с непередаваемым русским смаком залепила Фурия. В ее тоне смешались и страх, и слезы, и зависть, и ревность, и облегчение. Последнее удивило Тэа больше всего. Она чуть подняла бровь, но потом, взглянув на все еще стоявшего рядом приближённого Юдина, сказала: — Я провожу вас в медицинский отсек. Вам помогут. Мару развернулась и пошла, не оглядываясь. Через пару секунд позади раздались неуверенные шаги. Фурия шла, чуть прихрамывая, а ее спутник ступал тяжело. С каждым шагом это давалось ему все труднее. И перед самым входом в нужный отсек он все же упал, едва не подмяв под себя хрупкую фигурку хакера. Тэа успела только развернуться на шум, но ее тут же оттеснили медики. Три человека в светлых костюмах засуетились рядом с прибывшими пациентами, и Мару пришлось вжаться в стену. Мимо нее пронесли сначала раненого охранника, затем кое-как протащили девушку. Глаза у нее были закрыты, и Тэа не поняла, действительно ли Фурия лишилась сознания, или ей что-то успели вколоть, получив от Бориса информацию о состоянии её здоровья. 14.5. Тэа и Софья В палате, где разместили Софью Юдину, тускло горел одинокий настенный светильник. Кровать, казавшаяся слишком большой для невысокой девушки, занимала почти все пространство комнаты. Тэа вошла внутрь, борясь с желанием привалиться спиной к стене у входа. В последние часы ей пришлось много разговаривать и встречаться со многими людьми. Иисус Юдин хотел от Мару немедленных действий, не желая слушать о том, что на платформе уже находятся официальные представители якудза. Люди Бориса пылали праведным гневом, сбиваясь в группы по трое или четверо. Тихие шепотки, брань, резкие жесты указывали на возможность конфликта. Бойцам хотелось действий, а они получали только койки и паек. Сам Юдин застрял в местной операционной, и растерянные доктора наук, годные здесь только на подробные описания самой травмы, запросили помощи у Тэа. Мару пришлось спешно перемещаться в хирургию. Она видела Тэньши мельком. Он сопровождал ее тут и там, оттесняя прочих просителей и распоряжаясь насчет мелочей и размещения пострадавших. Майор Вольски изучал подробности стычки с исламистами, доводя до личного состава схемы, которыми пользовались противники. Все происходило в обстановке общего унынья. Каждый из солдат Вольски понимал, как нереалистично будет выглядеть бой против сил Халифата, случись им снова вытащить их лучевые пистолеты из-под хламид. Старая броня УВБ, как и броня киберсолдат, не могла противостоять атакам из лучевых орудий. Вольски обратился к Мару. Тэа сказала ему, что сможет поставить блокировку на импланты каждого из его людей, если ей дать на это где-то полгода. Внести изменения без полной перепрошивки невозможно. И платформа не располагает должными ресурсами и оборудованием, чтобы прогнать через процедуру даже самого майора. Юдина зашили, погрузили в сон и оставили в покое. Его телохранитель до сих пор переживал мучительные минуты трансплантации кожи на места сгоревших тканей. Софье дали миорелаксанты, антиконвульсанты и громадную дозу успокоительных. Якудза предложили помощь, собираясь организовать переброску на платформу своих сил и дополнительного оборудования. Тэа вежливо отказалась, едва не опустившись до грубости, когда Кимуро-сан пытался навязать ей это решение. Со всеми полагающимися вежливыми реверансами. У Тэа разболелась голова от его неспешного монотонного голоса. Эрнесто Гутиеррас поймал Тэа как раз тогда, когда она собиралась поспать хотя бы час. Доктор получил распоряжения от своего начальства, готового встретиться с Мару и силами правопорядка со стороны Альянса, но категорически отвергали присутствие на встрече русских и японцев. Тэа кивнула, мысленно застонав от предстоящих часов переговоров. Справившись с текучкой, она успела лишь стянуть с себя куртку и плотную майку. Хлопок пропитался потом, и от него начинало уже ощутимо пованивать. Софья пришла в себя и была переведена в обычную палату. Наблюдение за ней сняли. Выбранную схему лечения скорректировали, проконсультировавшись со штатными врачами-психотерапевтами. Тэа понимала, почему замерзшие в начале переговоры с Содружеством сдвинулись с мертвой точки. Юдин успел донести до всех и каждого, что произошло в сенате. Остальное выгребли якудза. Новости испугали Содружество. И оно пока не вынесло окончательного решения по поводу Мару. Обвинения в разжигании войны, расовой нетерпимости, транспортировке на территорию Альянса сил радикальных исламистов — Содружество склоняли к конфликту. Но время, когда представители мирной медицинской и исследовательской станции могли высадить Тэа на сушу, открестившись от нее и ее людей, прошло. Теперь — и Гутиеррас тоже понимал это — даже если они утопят всех гостей в океане, Дийкстра Ксенакис открыто обвинил их в преступной деятельности, и к платформам вышлют войска. Скорее всего, линкоры и авианосцы уже выдвинулись со своих баз. И теперь Содружеству ничего не оставалось, как принять вызов, начав сбиваться в кучки и худо-бедно организовывать оборону. — Ты хотела меня видеть, — произнесла Тэа, рассматривая очертания фигуры Софьи под тонким одеялом. Девушка лежала на боку, подтянув колени к подбородку, и смотрела в одну точку. Сказанные слова казались хриплым шепотом в полумраке. Тэа прочистила горло, пытаясь восстановить голос. Софья перевела на нее ленивый взгляд, растягивая бледные губы в кривой ухмылке. — Он тебе все рассказал? — она откинула одеяло и села в постели. Тэа заметила, что Софья совершенно обнажена. Тонкий комплект пижамы валялся в изножье кровати. Софья с наслаждением почесала в затылке, затем пару раз скребанула короткими ногтями по левой груди, на которой отпечатались следы присосок электронного диагностического комплекта. Она коротко рассмеялась, заметив смущение Тэа. — Ой, да нахуй эти ваши правила, — отмахнулась Юдина. — Сука… — она сглотнула, замолкнув на секунду. — Тэньши тебе передал, о чем мы с ним говорили в последний раз? При личной встрече, — уточнила Софья. Тэа кивнула. — Тогда ты знаешь, кому обязана тем, что теперь бездомная. У нас таких называют «bomzhi». На лице хакера, отекшем и бледном, появилось удовлетворение, а во взгляде Тэа прочла превосходство. — Зачем тебе было это нужно? — Тэа все же медленно опустилась на стул, стоящий в стороне от кровати Софьи. Юдина поискала рассеянным взглядом одежду, зябко передернув плечами. Натянув на себя пижаму, она села в койке, спустив босые ступни на пол. — Ты и твоя сраная корпорация сломали мне мозг, — зло сказала Софья. — Думаешь, я должна была это спустить на тормозах? Вы мне голову сожгли! — У тебя нет органических повреждений мозга, — сказала Тэа. — И не было. Я изучала твои данные, когда ты только поступила в закрытую лечебницу… После первой попытки взлома моей корпорации несколько лет назад. Единственное, что изменилось с тех времен — твоя личность. Она сильно диссоциирована, депривационный кокон отторжения реальности ты встроила сама. Как и отказалась от социализации. — Да много ты знаешь, — прошипела в ответ Софья. — Смотрела на меня, как на забавное насекомое, изучала она, видите ли! — Я запомнила тебя еще тогда. И моя практика проходила под другим именем. Нарушения личностного характера входили в обязательный курс изучения работы с сознанием, памятью и отклонениями поведения, — продолжила Тэа. Софья устало откинулась назад, упав спиной на жесткий матрац и раскинув в стороны руки. Несколько минут она молчала. Потом все же вернулась к разговору: — Да я сама уже поняла, как proebalas’. Иллюзия гениальности, мать ее. Считала, что меня невозможно обставить или обмануть, если я всех так хорошо вижу насквозь. Я же точно знала, что все так, как я считаю. Blyad’, der’mo sobachie. А вышло, что меня поимели, моими руками угробили Йорк, едва не угробили Суку. Прости, детка, насчет тебя сожалений нет, — холодно закончила Софья. Тэа улыбнулась. — Ты только это хотела сказать? — вежливо подтолкнула ее мысль дальше Мару. Софья снова приняла вертикальное положение. Села, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками, приняв закрытую позу. — Ты с ним спала? В мотеле? Или, где вы там еще были? Спала же, да? — в голосе хакера слышались любопытство, ревность и обида. Тэа пожала плечами. — Ты переоцениваешь меня. И его, возможно. Думаю, тебе стоит спросить Тэньши. — К черту, — мотнула головой Софья, — я и так видела его всплески половых гормонов. Едва ли не с самого вашего знакомства. Тэа удивленно подняла брови. Софья, заметив это, хрипло рассмеялась. — Blyad’, реально переоценила. Надо лечить голову, чтобы так не промахиваться, — ее тихий смех очень скоро перешел в истерический, оборвавшийся внезапно. — Если бы я не была так уверена, что вы трахаетесь, сколько же проблем можно было избежать, — уткнувшись лицом в колени, сказала она. — Вот же я сука ревнивая. Тэа так и сидела, не понимая, что происходит. Реакции Юдиной смешивались в ее аналитическом центре, выдавая противоположные выводы. Софья явно была расстроена, она боялась, чувствовала себя в опасности и, вместе с тем, вела себя, как человек, наконец-то прозревший и переставший быть слепым фанатиком. Маленький фанатик-подросток, отрицающий на корню все, что не отражало ее личную позицию. До этого все вокруг Софьи были неправы. Ненормальным всегда был мир вокруг, но не она сама в нем. Мир казался жестоким и опасным, люди — лгунами и похотливыми уродами, и только капитан Спрингфилд немного нарушал четкость восприятия вещей в полярном спектре, где оплотом истины и правильности была Софья. Теперь все смешалось. — Ладно, — вздохнула Юдина, — я, если честно, уже не претендую. Ну, разве что немного, — хихикнула она, — если ты будешь занята. Тэа ощутила, что краснеет. Она ожидала от Фурии гнева, молний, смятения, неадекватности и попыток убить ее голыми руками. А получила только потрепанную жизнью, одинокую девушку, чья родня на сегодняшний день составляет одного человека, сейчас частично обезжопленного на одну ягодицу. Да и тот — Борис «Иисус» Юдин, глава русской мафии и контролирующий целый сектор Йорка экспрессивный «художник-натуралист», как описал его Тэньши, когда Тэа спросила про него. Они тогда еще лежали в ее кровати, и Тэньши перебирал пальцами ее мокрые волосы, не торопясь отпускать Тэа от себя. — Чего ты хочешь, Софья? — спросила Тэа. Фурия прошлепала босыми ногами к санитарному закутку. Тэа осталась ждать, прекрасно понимая, что девушке надо дать время привести себя в порядок. Выйдя из туалета, Софья утерла рот, смахнув со лба капли воды, оставшиеся после умывания. Мару сделала вид, что не заметила ее внезапного приступа гаптофобии. — Когда я звонила в первый раз, я считала, что мы с дядей нужны вам больше, чем вы нам. Теперь я так не думаю. Да и от дяди осталась только половина задницы, — при этих словах хакер засмеялась, но резко оборвала смех, снова став серьезной. — Теперь, кажется, вы нужны нам больше, чем мы вам. Я уже навела тут справки, — она сделала неопределенный жест, должный означать подключение к сети платформы, — и знаю, кто на борту. И их защитные линки я даже не пыталась вскрывать. Мы, еб вашу мать, все теперь в одной лодке. На одной, блядь, платформе. Не хочу ссориться с возможными союзниками раньше времени, — сухо закончила она. — Думаю, мы сможем принести друг другу пользу, — Тэа встала и направилась к выходу. Софья вскинулась, подалась вперед, уперев взгляд в спину Тэа. — Почему? Мару остановилась на полпути к двери, оглянулась, затем развернулась всем телом, вопросительно подняв брови. — Почему ты остановила его резкие слова, когда я вышла на связь? Он говорил правду, правильные вещи про меня. Он был обижен на меня. Но ты остановила его. Почему? Тэа вздохнула, потерла глаза. Жутко хотелось спать. Хотелось упасть лицом в подушку, хотя бы и с запахом антисептика в лазарете, но лишь бы просто уснуть. Без снов, без якудза, русских, Тэньши, Ксенакиса. Хотелось убежать в спасительную темноту, как в детстве, когда мать укладывала ее и говорила, что сон все вылечит. «Нельзя вылечиться от себя самой, мама», — с горечью подумала Тэа — Я несу ответственность за поступки моего отца. И потому у меня есть обязательства перед всеми пострадавшими от его экспериментов. — Дерьмо собачье! — со смешком залепила Софья, качая головой. Она быстро стерла набежавшие слезы тыльной стороной ладони. Чертова Мару умудрилась понять ее лучше родного дяди, понять, проникнуть и разобрать на составные части. Ей не было все равно, как считала Софья до этого. Но и унизительной жалости Тэа тоже не испытывала. Всего лишь ощущала свою ответственность, а не вину. Стало пусто, свободно и спокойно. — Ты виновата, гребаный Йорк виноват, моя чокнутая мамаша виновата, что родила от хер знает кого такую же чокнутую дочь. Сетевые защитники тоже виноваты. Весь мир, сраный бог, специалисты корпорации — все они тоже виноваты. И я виновата. Виновата, что полезла в дебри, что убежала из клиники, что полжизни страдала херней, ощущая себя кем-то сверхособенным. Все виноваты. И что? Обосраться теперь? Город я сожгла, корпорацию хакнула, Тэньши свалил… Ты, вот, сама пришла. Нихера ничего не получается. Все через жопу. Я всех наказала. Только про себя забыла. Иди, — зло махнула хакер рукой, ощущая, что вот-вот расплачется по-настоящему, — иди отсюда. Мне надо еще сеть поднять и начать что-то делать, чтобы ваши сраки не зажарили дистанционно. Думаю, через пару часов у тебя будет сложный разговор со всеми, кто сейчас собрался на платформе. Мару кивнула, молча подошла к двери и услышала за спиной тихое: — Он простит меня? — Спроси об этом у него, — сказала Тэа. Она стояла спиной, ощущая внутри тяжесть эмоций и невыносимую усталость. — Но я думаю, что это зависит от тебя. Дверь мягко закрылась за ее спиной, отсекая Софью, оставляя ее в палате, раскинувшуюся на кровати и позволившую ожившим в углах приборам подползти поближе, зацепиться за запястья и голени, чтобы зафиксировать тело и ввести положенные препараты. [1] Добрый день. (яп.) [2] Как ваш полет, капитан? (яп.) [3] Рад встрече с вами. Благодарю. Океан прекрасен, если смотреть на него с высоты. (яп.) [4] Согласен с вами. (яп.) [5] Пожалуйста, проходите внутрь. (яп.) [6] Огромное спасибо, уважаемый Кимуро-сан (яп.)