Девятый журавлик

15.1. Китсунэ — Докладывайте, агент Китсунэ, — сказал Фоксу шеф, вытирая руки донельзя грязной тряпкой. Агент с тоской посмотрел на сидевшего перед ним пожилого латиноса со щеточкой густых усов над верхней губой. Нелепая кепка-бейсболка с крупной буквой «М» придавала шефу особо глупый и гротескный вид. Но комбинезон из прочной синей ткани был замаран нечистотами, из нагрудного кармана торчал мощный трубный ключ. «Боевой сантехник», — подумал Фокс, чувствуя, как два хвоста хлещут его по ногам, задирая подол белого платья. — «Узнать бы, кто создает виртуальные образы, и встретить этого человека в реальном мире. Несколько переломов и вывих пальцев помогают усмирять дурную фантазию». Еще он порадовался, что в вирт-конференции нет функции синтеза запахов. — Внедриться удалось чисто. Легенда принята по варианту пять, Триады-Халифат. Сближение сторон подтверждено. Сделка Ксенакиса и исламистов почти сорвалась, но он внезапно смог вернуть их заинтересованность в деле, и продолжил на новых условиях. Китсунэ вытащил из широкого рукава колоду карт, и перетасовал ее. После чего сдал несколько, и передвинул их по зеркальной поверхности стола к шефу. Тот хмыкнул, поправил большим пальцем пышные усы, и перевернул карты грязным ногтем. Вглядевшись в картинки, сантехник хмыкнул еще раз, и сгреб их широкой ладонью, смяв в кулаке. — Подробности нового контракта неизвестны, — скорее констатируя факт, чем спрашивая агента, произнес шеф. — Есть соображения, что это могло быть? Наши ближневосточные друзья очень трепетно относятся к нечестным сделкам, и заставить их изменить мнение можно только чем-то экстраординарным. — Технологии «Мару Лимитед», — пожал плечами Китсунэ. «Хватит кормить меня лекциями, я их наслушался в «Логове». — Что-то из секретного фонда Хирото. Возможно, военные разработки Альянса, в которых старик участвовал. У вас больше полномочий, шеф, чтобы провести внутренний поиск. — Поиск? — густые седые брови недоуменно поднялись, выражая крайнюю степень удивления, и сдвигая кепку вверх. — Агент, вы в своем уме? Любое шевеление в этом направлении немедленно становится известна врагу. Именно потому вы и действуете в одиночку, Китсунэ. «То есть, помощи не будет, — резюмировал Фокс. — Техническая поддержка, лицензия на убийство, ограниченное применение ядерного оружия — но ни одного человека, и ни единого шевеления пальцем со стороны Службы. Дали карт-бланш — и крутись, как хочешь». Агент не чувствовал себя обманутым и не испытывал негодования. Такова механика действий секретной службы: «Если вы попались, мы вас не знаем. Если вам удалось выполнить миссию — мы признаем ваши заслуги, но о них никто не узнает». Третью фазу своего плана он наметил на ближайшее время. — По результатам анализа, Ксенакис не является истинным организатором данной операции, — добавил Китсунэ, изучая лицо аватара шефа. Разумеется, все эмоции были искусственными, и вводились в ручном режиме. Но вот промелькнувшая гримаса злости, кажется, была искренней. — Он «говорящая голова» и подставное лицо. Я пока не выяснил, кто стоит за ним. Но знаю, что рядом с мистером Ди постоянно находятся женщины. Разные внешне и генетически. Но профиль поведения у них один и тот же. Налицо контроль Ксенакиса со стороны. — Профили и данные, — протянул руку шеф. Китсунэ коротким движением пальца выбросил карту из колоды, и она исчезла в руке сантехника. Грязь на ладони выглядела очень достоверно. А пальцы были способны обжать старинную свинцовую трубу. — Совпадений в наших базах нет. Это обычные граждане, ничем не выделяющиеся. Думаю, можно организовать несколько запросов в полицию, в общем хаосе никто не заметит. — Да, шеф, — кивнул Фокс. Теперь он вступал на довольно скользкую тропу, но утаивать информацию не имел права. Все дело в том, как ее подать. — Ты очень фотогеничен, — неожиданно усмехнулся сантехник. И достал из нагрудного кармана пригоршню гаек, облепленных отвратительными на вид волокнами. Китсунэ не чувствовал отвращения, жизнь агента отучила его от брезгливости, тем более в виртуале. Выбрав одну гайку, шеф бросил ее Фоксу. — Я раньше думал, что секретность заключается в том, чтобы не светить своим лицом налево и направо, но, видимо, времена меняются. Гайка развернулась в плоский экран, на котором агент без особого удивления рассмотрел себя в гуще короткого сражения между бойцами Иисуса-Юдина и исламистами. «Русские сражались, как дьяволы, — вспомнил он. Если бы проклятые фанатики не сцепились со своими старыми недругами, все прошло бы по плану. Но получившийся результат меня тоже вполне устраивает». — Я уничтожил дроны, — покачал он головой, понимая бесполезность оправданий. — Насколько я понимаю, запись пришла по линии Триад. — Нет, — шеф поморщился, — кроме тебя, у них внедрены только двое агентов, но их из консервации не выводили. Китсунэ кивнул. Если не Триады, значит — японцы. Якудза мнили себя хозяевами политического Олимпа Альянса, и могли позволить себе оказывать милости слугам. «Впрочем, источник записи не важен». — В любом случае, нарушения секретности не произошло, — агент задумался. — Столкновение позволило направить события в нужное русло, отклонение от плана минимальное. Отслежено местонахождение Тэарин Мару и ее людей. — Мару и ее немногочисленные силы нас пока не интересуют, — отмахнулся шеф, и Фокс понял, что информация начальству не была внове. Следовательно, Служба имеет источник непосредственно в окружении Мару. «Ожидаемо». — Пока они действуют к выгоде Альянса и Службы, пусть делают что хотят. Если же Мару решит сыграть свою игру, или станет мешать тебе, разрешаю ликвидацию. Согласуешь со мной в рабочем режиме. — Понял вас, сэр, — вежливо наклонил голову Фокс. «Кто крот у Мару? Эдисон бы не согласился нарушить присягу, несмотря на пытки Ксенакиса. Мне пришлось помочь УВБшникам в изъятии бывшего начальника службы безопасности корпорации. Спрингфилд — солдат, он привык выполнять приказы, и оставлять рассуждения при себе. Остается только один вариант. Человек, добивавшийся встречи с Мару, как святого Грааля — Стэн Вольски». — Считаю необходимым запрашивать расконсервацию агентов в Триадах и якудза, так как с большой вероятностью покину окрестности Йорка. — Мы рассмотрим заявку, — кивнул шеф. — Ты и так очень близко к провалу. Исламисты не верят тебе, и готовят ликвидацию. Не в моих традициях сообщать агентам о подобном, но ты сделал для Службы очень много, и теперь она отвечает тебе взаимностью. Али Мухамед лично заказал тебя своим людям. — Я считал, что это будет Ксенакис, — улыбнулся Китсунэ. — У него больше причин для ненависти. — Это не ненависть, а холодный расчет, — отрезал шеф, доставая из кармана трубный ключ, и кладя его перед собой. — Разрешаю взаимодействие с Мару, которое ты и так планировал. Якудза уже прибыли на встречу, и через несколько часов на платформу сядет катер с Борисом Юдиным на борту. Имеется информация о планируемом Тэарин визите в Йорк, но подробностей пока нет. Временное окно небольшое, агент. Я надеюсь, вы им воспользуетесь. Постарайтесь обойтись без провала. — Служу Альянсу и Службе, — безразлично ответил Фокс, уже прокручивая в голове последовательность действий, и наблюдая, как фигура сантехника тает над зеркальным столом, превращаясь в поток пылинок. — Система, выход. 15.2. Тэньши и Софья Я вошел в бокс к Софье, легонько стукнув костяшками пальцев по дверному косяку. Окинув взглядом стандартную для медцентра обстановку, я посмотрел на Фурию. Нет, все же, уже Софью Юдину. Она поменялась. Стала спокойнее. Взгляд потерял горячечный блеск. И лицо расслаблено, на нем ни следа напряжения. Взрывной и вспыльчивый характер тоже остался в прошлом. Препараты могли дать такой эффект, но без желания самой Фурии ничего не вышло бы. Все громогласные заявления о повреждении мозга были всего лишь личной местью девочки-подростка всем окружающим. А вызывающее поведение — маской, держащей людей на расстоянии. «Как и мои шрамы». — Софья, ты хотела поговорить, — сказал я, подходя к ее кровати. — А, это ты, — Фурия безразлично посмотрела на меня, но потом в ее взгляде появилась заинтересованность. — Тэньши. Блядь, какое нелепое имя. Но тебе идет. Присаживайся, поговорим, — она ударила ладонью по краю широкой койки. — Херовато выглядишь, — я присел на краешек, отмечая последствия приема препаратов, длительного стресса и телесных лишений. Софья похудела, осунулась. Кожа побледнела и на ней стали заметны поры. Испарина на лбу и вялые движения довершали картину. — Тебя бы накачать такой khuevoi kuchei лекарств, — слабо улыбнулась Фурия, — ты бы еще дерьмовее выглядел. Она потерла мелкую россыпь красноватых отметин на локтевых сгибах. Инъекционные головки. Заметно было, что она привыкла к своему саркофагу, а примитивные, по сравнению с ним, средства вызывают только неприязнь. Я отметил, как она потянулась под тонкой простыней, обрисовавшей контуры тела. Изгиб ног, талию, грудь. «Если она решила меня соблазнить, не выйдет». Софья что-то задумала. Она снова слабо улыбнулась, и произнесла: — На самом деле мне уже normal’no. Дяде досталось по полной программе. Ползадницы — как корова языком. И Бормана убили. Юра чуть не сошел с ума, они дружили уже лет двадцать. — Я знаю, — сказал я. Еще недавно я помогал Тэа распределять и устраивать поступивших в лазарет бойцов Юдина. И мог перечислить их поименно, со списком ранений и назначенного лечения. — Был на сортировке. Борису придется провести несколько дней кверху задом, пока не регенерирует. — Дядя хреново восстанавливает мышечную ткань, — поморщилась Софья. — Это у него после войны, попал под генетическую бомбу. Еще на родине. — Он участвовал в войне Передела? — ей удалось немного меня удивить. Юдин был хорошим актером. Он сумел скрыть свое военное прошлое за масками ценителя изящных искусств и слегка ebanutogo босса русской мафии. — Да, — не стала отрицать Софья. И снова поменяла позу. Было заметно, что разговор про войну ей неприятен, и она с большим удовольствием поговорила бы о чем-то ином. — Но я плохо помню. Мы не общались лет десять, а это он рассказывал, когда мне было лет двенадцать. — Хорошо, — я не обратил внимания на попытки Фурии соблазнить меня. — Тогда перейдем к главному. Мне тоже нужно сказать тебе пару слов. Мне удалось ее заинтересовать. Я примерно мог представить, что творится в голове Софьи. Примерно, так как не знал, насколько действенны выписанные ей препараты. Но то, что она могла просить у меня прощения таким вот образом, вполне вписывалось в ее характер. — Предлагаю не страдать хуйней, — я взял сползшую с ее плеча простыню, и вернул ткань на место. — Думаю, ты хочешь извиниться за произошедшее. Я понимаю, что тобой тогда двигало, и не имею к тебе больше претензий. Для того, чтобы попросить прощения, снимать трусы не обязательно. Софья прикрыла глаза ладонью, и ее плечи затряслись. Не то рыдания, не то смех? «Переборщили с антидепрессантами? Или реально веселое настроение». — Тэньши, мать твою, — простонала она, — ну на кой хер меня так смешить! Мне смеяться больно. Она утерла выступившие в уголках глаз слезы, и вытерла влажную ладонь о простыню. Я смотрел на нее, дожидаясь, пока Фурия успокоится. — Если серьезно, то была такая мысль, — она провела ладонью по ткани, накрывавшей ее грудь, и прищелкнула пальцами. — Но я посмотрела на твое серьезное hlebalo, и поняла, что хрен мне. Не поведешься. Я знаю этот взгляд, когда мужик уже выбрал себе женщину. Думаешь, мне обидно или больно? Ни хрена, — Софья закашлялась, и изголовье кровати выкинуло небольшой ингалятор на гибкой подводке. Сделав пару вдохов, она отпустила загубник, пояснив: — Надышалась дымом. Да, я понимаю. Понимаю, что была — и, наверное, еще остаюсь — ebanutoi. Просто медикаменты подобраны хорошо. Все это дерьмо собачье, Тэньши. Когда ты разнес свой сраный саркофаг, и ушел, я легла в свой «кокон», и нажала кнопку. У меня уже давно есть пропись лечения. Просто не было желания. Так что ты, сука, стал тем самым поворотным моментом в моей ебаной жизни. Если бы не ты — я бы сейчас здесь не сидела. И вряд ли бы общалась адекватно что с Мару, что с тобой, что с этим майором. Да хуй с ним, скорее всего, меня бы уже шлепнули. Знаешь, какую чистку устроили на побережье? Сетевиков осталось хорошо если человек десять. И то — те, кто с самого начала умел рыть норки. Я вон вообще без подключения осталась. Ломало, но я справилась. Если очень хочется жить, то справишься с любой khuiniuoy. — Да, — подтвердил я. — С любой. И легче всего справиться с обидой. Я слышал, ты предлагала Тэа сотрудничество? — Предлагала, — Софья кивнула, поудобнее устраиваясь на подушке. Койка что-то пискнула, но Фурия ткнула пальцем в кнопку пульта, заставив замолчать медицинскую аппаратуру. — Вы тут без меня, как без рук. Я даже без коннекта вижу, что сеть тут дырявая. Вас же любой школьник хакнет. — В таком случае, рад снова работать с тобой, — пожал я плечами. Фурия — профи. Такой человек в команде не повредит. Злость и обида на нее уже погасли во мне. Я наблюдал ее изменения, и понимал, что ее прошлые поступки продиктованы ее безумием. Больного человека нужно останавливать, и лечить, а не выливать на него свой гнев. — Добро пожаловать в команду. — Ага, типа того, — Фурия вздохнула. — Один вопрос. Чтобы я спала спокойно. Вы уже с Мару переспали, или ты тормозишь? — Да, — я наблюдал за реакцией Софьи. Что-то в ее взгляде изменилось, но Фурия осталась спокойной. — Ну, вот и хорошо, — она прикрыла глаза, выругавшись на очередной писк кровати. — Да еб твою, на, подавись! — И откинула простыню в сторону. Из кровати выскользнули четыре гибких черных манипулятора, оканчивающихся инъекционными блоками. — Все, через пять минут я вырублюсь. Так что — mir? — Mir, — я протянул ей руку, и ощутил слабое пожатие. Глаза Софьи заволакивало пеленой дурмана. — Все, все, вали, — пробормотала она, подчиняясь медицине. — Все-таки вы с Мару подходите друг другу. Вас одинаково сильно хочется послать нахуй… Но вы же не пойдете… — Не пойдем, — я подошел к двери. «Или сходим и вернемся, отдохнувшими и с памятными, мать их, магнитиками», — подумал я, выходя. 15.3. Тэа Тэарин готовилась к предстоящему совещанию. Архив отца она отложила на потом, зашифровав его своим кодом. Данные Хирото оставались огромным массивом информации, в котором предстояло долго копаться. И делать это вдумчиво, сразу намечая идеи, уже использованные и общеизвестные, отделяя их от задумок, не нашедших воплощения. Если якудза хотят получить исследования ее отца, то имеющиеся в информационном хранилище «Мару Лимитед» данные их не удовлетворят. Нужно выбрать «вишенки на торте» из записей, которые могут принести выгоду. В отдаленной перспективе. При серьезном вливании средств и ресурсов. Как раз то, что может обеспечить могущественный клан Кимуро. «И все же, интересно, как они узнали, когда и куда звонить? Вольски выбил разрешение пересидеть на платформе некоторое время, но майор сделал это, пока они гнали прочь от места столкновения с исламистами после Гарлема. А якудза знали, где нас искать». Тэа подключилась к узконаправленной сети, где светились активные метки имплантов солдат Вольски. «А вот и ты, — угрюмо подумала Мару, — твои импланты, Тэньши. Разблокированные бывшим начальством, перезалитые мной и светящиеся в сети ведомства Вольски». Тэа, разумеется, закрыла доступ всем, кто мог его отследить. Но корпоративный доступ она для себя оставила. Случись снова налаживать импланты Тэньши. И если яки вычислили его, значит, тоже воспользовались сетью ее корпорации. В разделе «подведомственные соглашения и военные модификации». И для Тэа это значило, что яки уже получили контрольный пакет «Мару Лимитед». Или, что вероятней, учитывая их предложение, получили достаточный пакет акций, но не имели права вето, пока не подписали соглашения с Мару. Она отодвинулась от экрана с оперативными данными по производственному комплексу возле Кейпорта. Данные Эдисона были актуальны на сегодняшнее утро. Инженер-безопасник не раскрывал их источника, но по его хитрой улыбке Тэа догадывалась, что старый лис подготовился к происходящему заранее, оставив лазейки и закладки в штаб-квартире корпорации. И даже ей не собирался выдавать своих секретов. Она могла, теоретически, приказать Эдисону раскрыть все свои схемы, и он даже подчинился бы. Но подрывать доверие таких ценных сотрудников — неосмотрительно и крайне глупо. И Мару благосклонно приняла информацию о существовании защиты от новейших убийц имплантов, улыбнувшись в ответ. Ее устраивало подобное — каждый делает, что может, и тем решает единую задачу. Сейчас речь шла не столько о выживании — с этой проблемой им справиться удалось. Да, сбежав. Но Тэньши в одном из разговоров упомянул о привычке военных называть подобное отступлением, или, если уж совсем ударяться в эвфемизмы, «отводом сил для стратегической перегруппировки». Она тихо хмыкнула, критически оценив подобные сочетания несочетаемого. Суть не менялась, а обертка в таких делах значила крайне мало. В настоящий момент нужно было переходить в наступление. А для того нужны люди, оружие и броня. Средства связи и доставки. Базы снабжения и обслуживания. «Это моя война, — подумала Мару, и удивилась. Раньше она не думала такими категориями, и не представляла, как это вообще работает. Но сейчас ей стало ясно: она может справиться и с управлением армией. Если будет хороший штаб, и умные командиры. Все остальное не отличалось от руководства корпорацией, кроме сжатого времени на принятие решения. Хотя, если вспомнить переговоры с крупными конгломератами или государствами, там тоже размышлять особо не доводилось. — Моя война, мои люди и моя жизнь». Что бы ни вложил в нее отец, Мару не собиралась идти у него на поводу, позволяя управлять ее жизнью и выбором из могилы. Она приподняла голову, прервав размышления. Сенсор движения засек кого-то в коридоре, но после прибытия на платформу такого количества людей там постоянно кто-то куда-то ходил. И устройство пришлось перевести в беззвучный режим, оставив возможность только мигать светодиодом. Тэа протянула руку к проецируемой на столешницу клавиатуре, чтобы включить картинку с камеры, но дверь уже мягко звякнула сигналом. И изображение запоздало на долю секунды. Она сделала несколько шагов к вошедшему в каюту Тэньши. 15.4. Тэньши Вернувшись в свою каюту, я прошелся по небольшой комнате, и проверил диагностику брони. Небольшой дисплей, прилепленный на грудную пластину, показывал, что до завершения еще тридцать две минуты. Похлопав по плечу доспех, я подошел к столу, и внимательно изучил лежащие на нем предметы. Считыватель для магнитооптических дисков от терминала в медблоке. Я свинтил его, клятвенно пообещав технику вернуть как можно скорее. Планшет из кают-компании, с гостевым доступом. Диск, переданный мне Итиро, поблескивал металлом сквозь прозрачный корпус, и выглядел невинно. Я догадывался, что там может быть. «Правда». То, что казалось важным для отца. И убило его в итоге. Планшет долго мигал консолью, переваривая встроенную кодировку диска, и что-то скачивал из сети. Через минуту устройство пискнуло, и развернуло на плоском экране картинку с мелькавшей внизу полоской шифрования. Высокий мужчина в расстегнутом пиджаке, под которым виднелась кобура для скрытого ношения и слегка помятая светлая рубашка, отодвинулся от экрана, удовлетворённо кивнув. Я смотрел в лицо, которое помнил до сих пор. Но за прошедшие годы папин образ в моей памяти сильно изменился, по сравнению с оригиналом. Сгладился. Стал менее живым. А на экране отец выглядел так ярко, что я сжал кулаки до хруста в суставах. Агент Александр Николас Спрингфилд-Джонс выглядел усталым. Веки набрякли, и сейчас он гораздо сильнее походил на коренного индоамериканца, чем мне запомнилось. Тонкие губы сжаты и бледны. Глаза непривычно темны. Голос звучал хрипло и невыразительно: — Агент секретной службы Альянса Алекс Спрингфилд, — привычно представился он, не обращая внимание на пылинки, пляшущие в тусклом луче света, озарявшего небольшую комнату. Какая-то схема на стене, неразборчиво записанные строчки на билборде. Мерцание небольшого голографического экрана добавляло синевы к спектру освещения, и делало папу похожим на утопленника. — Если вы смотрите эту запись, то я уже мертв. Сердце дрогнуло, задействовав кардиоводитель для восстановления ритма. Я задержал дыхание. — Недавно, во время расследования дела, я обнаружил факт незаконного изъятия генетического материала у агентов правительственных служб и членов их семей, — отец с трудом улыбнулся. Я скрипнул зубами. Отец сжато, четко и быстро рассказал, как начал и продолжал свое расследование. Благодаря оказанным клану Кимуро услугам, правительственный агент смог использовать их связи и ресурсы. И в итоге вышел на обширный проект, спонсируемый с самого верха пирамиды власти Альянса и из различных фондов нескольких корпораций. «Зона 152». Лаборатория правительства, о которой не знали даже в секретной службе. Он побывал там, и прихватил секретные данные, которые ожидали своего часа на этом же диске. — Я обнаружил, что смотрю на мальчика, который как две капли воды похож на моего сына. Майкл чуть постарше, и более непоседлив. Но это из-за разницы в воспитании, — отец отпил из стакана с водой, и помассировал пальцами веки. — Майкл, если ты это смотришь, знай. Я надеюсь, что ты вырос нормальным… человеком. Может быть, пошел по моим стопам. Может, выбрал свой собственный путь. Но в любом случае, я уверен: ты знаешь, что такое честь, совесть и долг. Я учил тебя этому. Жаль, не увижу, как ты вырастешь. Семя и яйцеклетки, полученные от агентов и их жен, оплодотворялись и подвергались генетическим модификациям. После чего помещались в утробу матери, должной вынашивать будущих детей Альянса. Всегда рождались близнецы, однополые, почти идентичные друг другу. Одного ребенка оставляли матери, второго забирали спецслужбы. Женщины обычно чувствовали утрату, но доказать ничего не могли. Очень напоминало эксперименты Мару, но в гораздо большем масштабе и с меньшей глубиной изменений. Альянс выращивал себе кадровый резерв для армии, секретных служб и полиции. Их тренировали с двухлетнего возраста. Обучали всеми возможными способами, от телесных наказаний до гипнопедии и РНК-терапии. Доводили до совершенства навыки и развивали способности, вложенные при манипуляциях с ДНК. «Чтоб мне сдохнуть, похоже на стиль старика Мару», — я просматривал таблицы, графики, диаграммы и снимки, не понимая и пятой части всего написанного. Здесь требовался не капитан кибервойск в отставке. Исключительно Тэа Мару. Она найдет много схожего с записями Хирото. Слишком много, чтобы это было случайностью. «Эту программу разрабатывали вместе с ее отцом», — подумал я, рассматривая снятый через толстое стекло ролик. Серьезный мальчик одиннадцати лет сосредоточенно разбирает серебристый пистолет. «Намбу-2000», снят с производства «Митсубиши» два десятилетия назад. Мальчик откладывает в сторону оружие, пристально смотря чуть выше и левее фокуса камеры. Подходит к стеклу. Наверное, с его стороны оно зеркальное, и потому он определил наличие человека за стеклом не совсем правильно, ошибившись на дюйм или полтора. На худощавом лице ребенка можно было заметить скрытое любопытство, интерес и желание узнать, кто на него смотрит. «Теперь понятно, кого сняли камеры во время разборки Иисуса Юдина и исламистов. У меня есть брат. Близнец». Я в этом возрасте был чуть полнее и тяжелее. Причем, за счет мускулатуры — папа заботился о том, чтобы я употреблял больше белка в пищу. В этом заведении явно использовали сбалансированные рационы, не содержащие ничего свыше рассчитанной нормы. О моем брате мне не известно ничего. Только длинный код, похожий на номер профиля налоговой полиции и социального страхования. «Вряд ли он выбрал мирную жизнь. И готовили его хорошо, судя по съемкам». Он должен был стать агентом Альянса. Значит, его участие в перестрелке — вынужденная мера. Он бы не стал подставляться под камеры. Но одно в нем должно было остаться неизменным: преданность стране, стремление работать в системе и уважение к субординации. И желание отлично выполнять поставленную задачу. Папа за все время рассказа так и не обмолвился, кто преследовал его. Он на редкость тонко обошел эти моменты, сосредоточившись на подробностях и разъяснениях к материалам диска. Но пара фраз с его личным отношением к случившемуся все же промелькнула: — Я недавно был в скаутском лагере. И подумал: сколько детей из нескольких сотен мальчиков и девочек, находящихся здесь, являются продуктами этой программы? Я водил их в походы, учил выживанию. Рассказывал истории у вечернего костра. И выхватывал знакомые черты, принадлежавшие моим коллегам. В странном порой сочетании. Эти дети были быстрее, умнее и заметно взрослее обычных подростков. Мне бы хотелось увидеть брата моего Майкла… Но это невозможно. «Я уже его встретил, папа». Я остановил запись, и отсоединил считыватель от планшета. Нужно показать это Тэа. Между нажатием на сенсор и открыванием двери прошло почти три секунды. «Завершает дела», — я вспомнил, как мы занимались сексом, и внутри появилось желание повторить. — Входи, мой самурай, — пошутила Мару, сделав несколько шагов навстречу мне от стола, за которым работала. Экран не был пригашен, и я заметил схему какого-то комплекса. — Ты просто так или есть дело? — Вопросы и дела есть, но они могут немного подождать, — кивнул я, пересекая порог. Дверь с шелестом закрылась. Не тратя времени, я подошел к Тэа, и обнял ее. «Записи подождут», — подумал я, обхватывая Тэарин и приподнимая над полом. Другой рукой я вынул считыватель с диском, и положил на столешницу. Я любил ее медленно и чутко, подстраивая свои движения под уже знакомый отклик ее тела, ускоряясь тогда, когда возбуждение начинало спадать, отвечая на поцелуи и слушая ее голос, ставший низким и тихим. Она шептала что-то на японском, прикрыв глаза. И снова незаметно перехватила управление ритмом. Теперь она задавала его, чуть опережая меня, и тем самым подталкивая догнать. Уже нельзя было сказать, кто был главным, мы двигались в едином порыве. Стол оказался не нужен, я удерживал наш совместный вес без труда, вскользь подумав, что мог бы делать это целую вечность. Мару, чье дыхание стало прерывистым и частым, двигалась теперь отрывисто и резко, а я вторил ей, замерев на грани оргазма. Тэа коротко вскрикнула, я ощутил сокращения ее мускулатуры, и она впилась мне зубами в плечо, над ключицей, сдерживая рвущийся крик. Боль укуса, коротким всплеском промелькнувшая и исчезнувшая в химической буре, сорвала и меня. Я сжал бедра Мару, продолжая скользить членом внутри содрогающегося влагалища, и кончил. — Кажется, сейчас ноги меня не удержат, — сказала Мару и улыбнулась. Мне пришлось отнести ее в душ. Она так и не разомкнула объятий. Тэа действительно с трудом держалась на подгибающихся ногах, и я придерживал ее, намыливая спину и грудь. Это перешло в занятие любовью без особых слов и прелюдий — прикосновений мыльных губок было достаточно. Душевая кабина сотрясалась сильнее, чем в прошлый раз, но выдержала. Мне некуда было торопиться, и Тэа тоже хотела растянуть наслаждение. — Следующий раз — в постели, — прошептала она мне прямо в ухо, едва заметно прикусив мочку. Следующие два раза. После мы лежали с Тэа на ее узкой койке, прижавшись друг к другу. Я поглаживал ее бедро, слушая успокаивающееся дыхание, шевелящее тонкие волоски на моей груди. Мару перебирала мои отросшие волосы, и улыбалась своим мыслям. Я разглядывал ее лицо. И думал о том, почему все сложилось именно так. Потом, еще раз помывшись и одевшись, мы сидели за столом Мару, и я демонстрировал ей запись с диска отца, вкратце рассказав историю его получения. Тэа чуть прикусила нижнюю губу, когда узнала про этот подарок от якудза, но потом успокоилась, видимо, проделав те же нехитрые расчеты, что и я в свое время. Услуги клану — уважение — награда. И для Александра Спрингфилд-Джонса, и для Тэньши. — Мне кажется, что эти записи пересекаются в документальной части с архивом Хирото, — кивнул я на плавающие в воздухе голографические экраны, демонстрировавшие разные фрагменты записи, в том числе прикрепленную в корень диска директорию с копиями генетических и биомедицинских данных. — По части евгеники и генетических манипуляций. — Да, на первый взгляд совпадения имеются, — Тэа нахмурилась, сосредоточенно рассматривая генетическую карту с массой разноцветных меток и простыней комментариев ниже. Ей сразу бросились в глаза последовательности аминокислот, встреченных в записях Хирото. Они выносились отдельно на поля, и повторялись несколько раз, в паре с описаниями геномодификаций. — Хирото подписывал свои работы, — она невесело усмехнулась, — эти короткие цепочки не кодируют ничего важного, и не воздействуют ни на что. Рядом с ними есть еще одна похожая подпись, но я не могу понять, чья. Видимо, еще один из генетиков проекта. Она указала тонким стилусом на последовательности, рассеянные по генной карте. Я вывел на верхний план экран с записью нападения на кортеж Бориса, и еще раз внимательно изучил своего брата. То, как он двигался и вел бой, говорило о привычке к самым разным системам брони и вооружений. Очень большая гибкость в тактике. Холодноватый взгляд серых глаз, отточенность движений, выверенность перемещения показывали серьезный опыт, и не только военный. Он привык убивать без особых размышлений, если это требовалось. Но не любил лишних жертв. — Если бы он захотел, от Юдина и его конвоя остались бы только куски тел, не подлежащих идентификации, — сказал я. — Он профессионал. И что-то пошло не так, как он рассчитал. Мару кивнула, придя к подобным же выводам. — И он ликвидировал исламистов, едва те стали мешать его плану, — Тэа задумалась. — Есть сомнения, но в целом все верно. «Он пришел с исламистами. Они ему подчинялись до определенного момента, но были уничтожены, как только переступили некую черту. Он не брезгует бить в спину бывшим соратникам. Использует любые средства для достижения целей. Но какова его цель?» — Нужно узнать, кто стоит за ним, — я понимал, что брат явно ведет двойную или тройную игру. — Триады? Правительство? Спецслужбы? — Вероятно, и второе, и третье, — ответила Мару, постукивая ногтями по столешнице и тасуя маленькие экраны с инфографикой. — Но скорее всего — секретные службы. Он связан с Ксенакисом и восточными гостями. И с Триадами тоже — только они могли поделиться информацией о готовящейся встрече с Юдиным. Якудза… маловероятно. — Я бы не сбрасывал со счетов яков, — сказал я, вспоминая, к каким выводам пришел сам чуть раньше, и что Кимуро находится всего несколькими палубами ниже. «Договоренность достигнута, но когда это японцы останавливались на полпути?» — Это в их духе. Продолжая вежливо вести беседу, идти к своей цели. И это прежде всего выгода для клана. Кимуро-сан и Кимуро-сэнсей… Их отношения напряжены, а кризис последних дней — слишком хорошая возможность. Тэа сказала, что я принес ей результат того проекта, детали которого были на микрокарте из склепа ее матери. Мару уже корила себя за то, что не начала именно с нее, увлекшись записями Хирото. Она сделала неверный вывод, предположив, что именно на бумаге окажутся наиболее ценные сведения. Она ошиблась. Если что-то и представляло реальную ценность в круговерти последних событий, так это микрокарта с подробной инструкцией генетических модификаций, активации спящих генов и их рекомбинации для достижения нужного результата. Конечно, без потери качества конечного продукта. У меня был, по сути, рекламный ролик того, во что можно превратить разработки Хирото. А у Тэа была сама инструкция, как сварить в пробирке идеального человека под конкретные нужды. — Всем нужно вот это, — она покрутила в пальцах крошечный чип. — Ксенакису, его хозяевам. Твой диск можно сравнить с демонстрационным стендом того, чем могут стать разработки Хирото. А здесь — конкретная инструкция, как создать в пробирке идеального человека, рассчитанного под конкретные нужды и задачи, — она выдохнула с заметным возмущением. — Но они могли счесть, что технология уже принадлежит якудза, или хранится у них. До якудза Ксенакис планировал добраться позже. Но они успели это понять, и среагировать. — Захватчики Йорка представляют угрозу для клана, — я прикоснулся к ее запястью. Мару оперлась подбородком на ладонь, и бросила на меня быстрый взгляд. — И мой брат тоже. Но с ним пока не все ясно. Я не уверен, что он враждебен. Сначала нужно встретиться с ним. — Это вряд ли возможно, — Мару покачала головой, и потерла переносицу пальцами, — пока невозможно. Я не буду специально искать этого человека. Для этого нет подходящих условий. Я протянул руку через плечо Тэа, и сохранил все данные в память, свернув рабочие голограммы. Потом отсоединил считыватель. «Он пристально следит за происходящим, и на этом его можно попытаться поймать». Я вспомнил карту промышленного объекта с метками «Мару Лимитед», увиденную на рабочем столе Тэарин, и сопоставил эти факты. — Значит, нужно их создать, — следующие слова я сказал, улыбнувшись, чтобы обозначить шутку. — Например, немного тебя ограбить. — Знаешь, о чем я думаю? — произнесла Тэа, глядя мимо меня. — Я думаю, что можно создать, если объединить две технологии. Навыки под ключ и подвижный геном. Генетические монстры, неуловимые и нераспознаваемые никакими устройствами. Способные в любой момент превращаться в какого угодно специалиста, меняющие внешность по заказу хозяина. Я молчал. Тэа тоже умолкла, и мы оба понимали, что даже самые смелые наши предположения в этой области не дадут полной картины того хаоса, который наступит, если Ксенакису удастся договориться с инвесторами. — Ты думал о том, как нас нашли яки? — внезапно спросила Тэа. Я скосил взгляд на крошечную камеру, вделанную в столешницу, имея в виду больше прослушку, чем возможность подглядывать за нами. Тэа показала пальцами знак, что все в порядке. Не иначе Софья постаралась уже. — В общих чертах, — осторожно ответил я. Тэа кивнула. И поделилась новостями о своей корпорации, ее активах и возможностях якудза подключаться и отслеживать лицензионные военные импланты. Это совпадало с моими подозрениями насчет яков. И я поделился ими с Тэа. Мы оба сошлись на том, что за гостями следует приглядывать в оба глаза. 15.5. Тэа. Совещание Мару, поправив куртку, оглядела сидевших перед ней за круглым столом людей. И тех, кто по тем или иным причинам предпочел присутствовать посредством видеосвязи. Тэньши, Эдисон, Вольски, Ёсимото, Борис и Софья Юдины. Ей хотелось бы сохранить подобный состав как можно дольше, слишком уж хорошо люди уравновешивали друг друга. И дополняли. Ее личное стремление к гармонии, доставшееся по наследству от многих поколений японцев, было полностью удовлетворено. Хотя, с точки зрения американки, более странной компании собрать в одном месте не получилось бы при всем желании. Но размышления Тэа оставались за кадром. Она созвала их не для того, чтобы восхищаться талантами. А для того, чтобы использовать людей и ресурсы, что стоят за некоторыми из них. Заставить играть в одной команде для достижения единой цели. И теперь, анализируя факты, Мару поняла, что у нее получится. Поняла так же ясно, как и дальнейший порядок действий. Никогда раньше она не думала, что качественный секс так способствует мозговой активности и ясности мысли. «Вероятно, качество испытанного ранее было гораздо ниже, чем я считала», — решила она для себя, и едва заметно улыбнулась, стараясь не выходить за рамки допустимых приличий. Над столом вспыхнули таблицы, планы зданий и местности и сводка оперативной обстановки в районе бухты Раритан. Вольски привычно окинул взглядом эту картину, поморщился от порядка представления данных, отличных от привычных ему по КВ и УВБ, но смолчал. Эдисон и Тэньши уже были в курсе. Ёсимото, судя по слегка расфокусированному взгляду, находился на прямой связи с оставшимся в апартаментах Кимуро-саном. И не проявлял особых эмоций. Борис мрачно улыбался, и в его взгляде читался гнев. Фурия невозмутимо посмотрела на давно известные ей изображения, и кивнула. Хакер уже решала задачу совершенно иного плана, требовавшую от нее всего мастерства и таланта, и старалась не отвлекаться на ненужную, по ее мнению, говорильню. Ветерок шевелил волосы Тэа, влетая в окна, открытые по случаю жаркой погоды и от нежелания дышать полезным, но сухим воздухом системы кондиционирования. Сначала она хотела устроить собрание на верхней палубе, под пологом, но вняла доводам внезапно объединивших усилия Вольски и Эдисона, к которым примкнул и Тэньши. Они в три голоса сказали, что обеспечить безопасность на открытой местности не берутся. Компромиссное решение устроило всех, и потому они сидели в бывшей кают-компании, из которой вынесли лишнюю мебель. Мару видела темные доспехи УВБшников, патрулировавших платформу, и видела, как немного искажается перспектива от включенных по периметру зала генераторов защитных полей, переданных Эдисону якудза. И знала, что палубой ниже находятся два «специалиста по безопасности» Кимуро. — В настоящее время перед нами стоит две основных задачи, — начала Тэа. Ее голос звучал мягко и ненавязчиво, как при выступлениях перед советом директоров корпорации. Навыки управления невозможно было потерять или забыть, они всплывали сами в нужный момент. — Первая — решение проблем с недостатком людей, ресурсов и вооружения. Второй — нанесение ответного удара по тем, кто сейчас дестабилизирует обстановку в Альянсе. Вольски и Тэньши почти синхронно кивнули, одобряя подобную схему. Им, как людям военным, очень надоело отсиживаться в безопасности, но и недостаточность наличных сил они осознавали четко. — Мои люди готовы, — коротко ответил Станислав, и поднял принесенный с собой планшет, — составлены списки потенциально уцелевших солдат кибервойск, отставников и выживших после… Хм, в последних событиях. Но обеспечить их оружием, не говоря уж о броне, я не смогу. И вряд ли кто-то сможет. Если не рассматривать вариант взятия штурмом армейских складов, разумеется. Но, боюсь, там даже винтика уже не найти — все продано или утилизировано. Ему не нравилась ситуация и ограниченность ресурсов. Статус переговоров, постоянно ведущихся майором с правительством Альянса, тоже оставался неопределенным. Мару не знала темы обсуждения, но догадывалась, что Вольски разумно подходит к делу. Оказавшись замешанным в ее деле, он пытался поставить себя как находящегося на острие атаки против общего врага, и тем самым выторговать преференции. Начиная с признания отдельного статуса своего подразделения и обособленного бюджета, и до выделения Атлантической ветви УВБ в новую службу. Именно потому он притащил списки. Тэа в целом одобряла такую стратегию, и считала, что это играет на руку и ей тоже: наличие уверенной силовой поддержки не помешает. С вопросом лояльности майора, желающего стать генералом, она может разобраться позже. Эдисон, да и Тэньши, если припрет, это не пропустят. Калем собаку съел на проверках лояльности, умудряясь проворачивать это изящно и незаметно, с применением минимума технических средств. — Личный состав УВБ отмобилизован, но используется в текущих операциях на Атлантическом побережье, — добавил Станислав, стараясь быть объективным. — Люди будут, — прогудел Борис Юдин. Он сейчас выглядел не лучшим образом. Повязка на одном глазу казалась пиратской меткой, придавая лицу хищное выражение мародера. Глаз удалось спасти, но сидеть на препаратах Борису придется до конца жизни. Из-за своего ранения ему приходилось неловко задирать голову, лежа на животе, чтобы попасть в фокус проектора. И смотрелся он при этом, как человек, которого сажают на кол. Вряд ли он выдержит так более получаса. — Вопрос в другом, что их перещелкают, как семечки. У меня от дома воронка осталась. Но мы удержали Новую Землю, оставив Брайтон-бич. Но там чертям уже устроили лютый pizdets наши partizany. Если будет нормальная броня, а не то говно, что можно достать по обычным быстрым каналам — пару сотен человек сразу гарантирую. Дальше по обстоятельствам. Narod подтянется. У нас все… — Юдин кашлянул, словно едва не сказал лишнего, — служили в армии. Тэньши, оживившийся при словах Вольски о бывших КВшниках, заметил: — Нам нужна надежная защита от импульсных излучателей Халифата. Без брони потери будут слишком большими, особенно среди военных, — он покосился на Юдина, — как бывших, так и действующих. Борис нахмурился, но промолчал. Эдисон, знавший о запланированной Тэа операции, бросил на нее короткий взгляд, как бы спрашивая: «не пора ли уже рассказать о сути дела?» Мару едва заметно кивнула ему. Но требовалось все же соблюсти минимально необходимый протокол, чтобы в дальнейшем следовать ему. «Заложить основы, скажем прямо». — Координацией связи с потенциальными кандидатурами для нерегулярных сил займется Софья, — Тэа плавно указала на голограмму Фурии. Та немного резко подняла голову, оторвавшись от невидимого для остальных экрана, и несколько раз моргнула. Скорее всего, она пересматривала в ускоренном режиме записи с камер, чтобы понять, что происходило, пока хакер отвлеклась от совещания. — Разумеется, — ответила Софья, — а кто ж еще? Если мне дадут ретрансляторы, то хоть до Австралии достучусь. Но у меня условие. Я буду лично участвовать в операции. Борис побагровел, и зашевелил губами. Судя по всему, он выключил общий звук, но находился на параллельном канале общения со своей племянницей. Фурия вздохнула, состроив гримасу вселенской тоски, и что-то произнесла на русском, тоже отключив микрофон. Обмен матюками длился недолго, и Юдин, отдуваясь, снова вернулся в конференцию. — Vashu mat’, — буркнул он. — Ладно. Хрен с тобой. Но только в сопровождении Юры. Он уже пришел в себя, и будет рвать этих моджахедов хоть зубами при необходимости. Плюс еще моя личная охрана. На первое время хватит. — Кимуро-сан предоставит для обеспечения операции требуемое количество специалистов по безопасности и связи нашего клана, — Ёсимото тонко улыбнулся. — Вы с ними уже знакомы, и знаете их возможности. Кимуро-сан надеется, что Фурия-сама останется довольна качеством их работы. В том числе по созданию защищенных каналов обмена данными. «И якудза будет держать руку на пульсе происходящего», — оценила красоту хода Мару. Она знала, с кем пошла на соглашение, и догадывалась, что клан будет стараться максимально контролировать свои вложения. Это укладывалось в ее задумку, и не выходило за рамки. — Благодарю, Итиро-сан, — сказала она, вежливо поклонившись. — Передайте Кимуро-сану, что его помощь бесценна, — Мару коснулась экрана, и топографическая карта развернулась шире. Теперь она говорила уже, обращаясь ко всем присутствующим: — Кейпорт, южный берег залива Раритан, десять миль от окраин Йорка. Фабрика корпорации «Мару Лимитед» по сборке и настройке вооружения и систем защиты. Именно там производятся и хранятся пресловутые импульсные излучатели и броня с функцией полной защиты от волнового оружия. Склад удачно расположен на некотором удалении от производственных корпусов, и охраняется минимально возможными в данной обстановке силами. С ними можно управиться даже с имеющимися ресурсами. Но я считаю это бессмысленным. Нам необходимо вооружить и защитить как можно большее число бывших солдат КВ и УВБ. Они составят костяк нерегулярных сил, предназначенных для действий на улицах Большого Йорка и Атлантического побережья. Самоорганизующихся и самоопределяющихся, благодаря включению в систему связи Фурии. Эдисон широко улыбнулся, одобряя ее тон и подачу информации. Старик радовался успехам Тэа, и имел личный интерес в этом деле. Он вынес из «Мару Лимитед» коды своего сына, и надеялся на то, что Софье Юдиной удастся совершить если не чудо, то нечто близкое к тому. Инженер хотел оживить Адама, о чем и сообщил Тэа еще до совещания. А создание сети связи и перехват контроля над объектом корпорации являлись как раз теми задачами, которые лучше всего решал перенесенный в кристаллы интеллект. — Довериться отставникам, — Вольски махнул рукой, — сомнительно. Большая часть, получив оружие, вернется к себе домой, и будет защищать его. — Именно это и нужно, — пояснил Тэньши, заметив, что майор не осознает некоторых моментов. — Чем больше людей защищают свой дом, тем лучше. Потом, зачистив пространство вокруг домов, они выйдут на улицы. В кварталы. Продолжи развитие мысли. Получишь зачистку от любых сил Халифата за разумное время. Они еще и на самообеспечении будут, что радует дополнительно. — Если противник не начнет переброску регулярной армии, — скривился Станислав. — Насколько я помню, она вторая по численности в мире. — Не начнут, — Ёсимото пошевелил пальцами, подбирая нужное слово. — Эта возможность им недоступна, так как равна объявлению войны. В этом случае удар по метрополии Халифата будет нанесен незамедлительно, с применением любых средств. Императорские вооруженные силы Японии уже приведены в боевую готовность. Правители исламского государства — не самоубийцы. Мару переварила эту новость, не ставшую особо неожиданной. Но факт того, что она получила эти сведения из первых рук и гораздо быстрее многих членов правительства Альянса, ей польстил. И был полезен. — Таким образом, необходимо собрать максимально возможное число бывших солдат, и только после этого начинать операцию. Да, Тэньши правильно сформулировал идею. Вместо того, чтобы взывать к гражданскому долгу или совести, я предлагаю иное. Возможность защитить себя, свой дом и своих родных. И отомстить. Те, кто придет и поможет захватить склад, получат оружие и броню, уравнивающие их шансы с захватчиками. Они так же смогут унести на себе столько боеприпасов, сколько поднимут. Далее людям будет предоставлена полная свобода действий. Результат мы получим незамедлительно. 15.6. Ксенакис — Да? — Дийкстра поднял взгляд от тускло светящегося экрана, встроенного в столешницу. Его кабинет, находящийся в глубине штаб-квартиры «Мару Лимитед», сейчас был затемнен, пока Ксенакис изучал отчеты за день. Снаружи наступила ночь, но корпорация, чьи офисы и производства находились по всей планете, никогда не спала. Офисные сотрудники работали в три смены. Сам Дийкстра даже не представлял объема времени, требующегося хотя бы на ежедневное управление. Его личного времени. — Кто здесь? Рука потянулась к сенсору на внутренней стороне подлокотника. «Как с этим справлялась, черти ее дери, psa krew[1], Тэарин? — подумал он. — Она умудрялась еще заниматься нейрокоррекцией и светской жизнью. Я же погряз в этих мелочах. Не считая еще наших восточных… клиентов». — Господин Ксенакис, — тень соткалась в девушку лет двадцати пяти-тридцати. Одетая в деловой костюм с белой блузой и черным пиджаком, она поправила юбку и поклонилась. Черты лица чистокровной японки были бесстрастны, и даже глаза казались двумя черными драгоценными камнями. Он не позволил себе попасться в ловушку этого образа. Дийкстра знал, кто стоит перед ним, и что может эта… Это существо. Метаморф. Меняющий форму тела, лица и даже способный обмануть ДНК-анализ. Где-то в глубине здания корпорации находилась сейчас капсула глубокого сна, одна в ряду многих. И внутри нее лежала точная копия японки, стоящей сейчас перед ним. «Оригинал», — поправился Ксенакис. — Копия сейчас передо мной». Судьба одной секретарши его волновала мало. Тем более, что она сохранила лояльность к Тэарин Мару, что и выявила проверка. «Неугодных нужно убирать». — Слушаю тебя, Юко-кун, — произнес Дийкстра, сворачивая раскрытые листы документов, словно плавающие над черным столом. И посмотрел в эти мертвые глаза, внутренне содрогнувшись. — Какие-то вопросы? Твое рабочее время закончилось, — он холодно улыбнулся. — У меня к вам важный вопрос, Ксенакис-сан, — ответил метаморф. И улыбнулся в ответ. Дийкстра подумал, что в последнее время он слишком много работал. События, сорвавшиеся с четкой нити разработанного плана, наваливались одно за другим. Еще немного, и он станет не успевать реагировать. Триады, якудза, Альянс, Халифат, мусульманская диаспора Йорка — все чего-то хотели, требовали, угрожали. Иногда ему хотелось плюнуть на это дело, вывести активы, и взорвать генетическую бомбу в центре Йорка, чтобы стереть с лица земли этот ставший ненавистным город. Раненая рука болела, кость, перебитая осколком, срасталась медленно. «Чертовы мусульмане». Это было предупреждение. Да, он планировал покушение на себя, но не должен был пострадать сам. Рана, полученная при взрыве, позволила Ксенакису набрать очки в политической игре, и даже добиться ряда успешных изменений законов. Но он до сих пор помнил лицо этой террористки-шахидки, с выражением молитвенного экстаза на лице нажимающей на тонкую палочку детонатора. Прежде чем ее туловище разлетелось в кровавые брызги. А рой мелких осколков и игл превратил заседание комитета Сената в мясную бойню. Они подменили выбранного им смертника, увеличив мощность заряда взрывчатки, имплантированной в тело другой смертницы. Наниты переработали ее кости и часть внутренних органов, превратив в незаметное для сканеров взрывное устройство, способное убить несколько десятков человек. Дийкстра видел описание этой технологии, доступной даже Халифату. И думал, что ему очень повезло. В следующий раз террорист мог быть начинен не взрывчаткой, а боевым отравляющим веществом. «Им меня не запугать, — Ксенакис отвел взгляд в сторону, догадываясь, о чем будет просить Юко. Он уже жалел, что связался с ней, слишком алчно и быстро женщина-оборотень заглатывала новые и новые куски власти, не боясь подавиться. Воистину волчья хватка. — И тебе тоже. Надо же, ты рассчитываешь, что можешь мной управлять. Девочка, ты в этой игре недолго. Будь ты хоть трижды оборотень, я на полвека тебя старше, и, черт возьми, опытнее! Молодое поколение…» — Вынужден вам отказать, — холодно ответил он, как будто речь шла о банальном повышении заработной платы или предоставлении внеочередного отпуска. — Но я еще не сказала, что мне нужно, — резко ответила метаморф. Дийкстра ощутил в ее интонации угрозу, и коснулся сенсора пальцем. Теперь, стоит ему убрать руку с контакта, в комнату вломится подразделение охраны. И не каких-то киберов или киборгов, а чистокровных людей. Имплантированных, разумеется, и стоящих больше, чем некоторые топ-менеджеры корпораций поплоше. Наемники ЧВК «Черный Орел». Он почуял присутствие в кабинете еще кого-то, и насторожился. Системы охраны не предупредили о наличии других людей, кроме его самого и секретарши-метаморфа. После визита человека в черной броне Ксенакис заменил все блоки сигнализации, и небезосновательно надеялся, что уровень безопасности стал нормальным. — И что же вам нужно, Юко? — он позволил себе добавить в голос шипящих ноток, подстраиваясь под восточную традицию. Угрозы не выкрикивают, их говорят тихо. — Чего вы хотите в столь поздний час? — Нам нужно вернуться к первоначальному плану, Ксенакис, — теперь в ее голосе проскользнули нотки презрения. Дийкстра сдвинул подушечку пальца, едва касаясь сенсора. Время реакции метаморфа очень быстрое, но защитное поле вокруг кресла выдержит достаточно долго, чтобы он успел полюбоваться, как ее голова разлетается красными брызгами от попадания снарядов высокочастотных пушек Гаусса. — Ты слишком далеко зашел в своих попытках лечь под Халифат и Али Мухамеда. — Тебе не понравился вкус генетического материала? — с издевательской заботливостью в голосе произнес Дийкстра, наблюдая за мельчайшими движениями мышц лица девушки. Но она казалась высеченной из мрамора статуей. — Извини, в следующий раз попрошу добавить туда ароматизатор. Клубника или малина, что тебе больше нравится? Он испытал легкий приступ зависти к рабам. К имплантированным слугам, которым достаточно было подумать, чтобы вызвать охрану. Или считывать параметры тела через анализаторы глазных имплантов. Но увы. Ксенакис, как и большинство корпоративной аристократии, был лишен любых улучшений в принципе. Кроме чипа в ладони, но он не был связан с нервной системой, служа идентификатором и пропуском в засекреченные зоны. Но такова плата за безопасность. — Мне нравится личи, — выплюнула слова Юко, и подняла руку к волосам, собранным в сложную прическу. — Я пришла сообщить, что ты уволен. Ксенакис вздрогнул против своей воли. Зажегшийся потолочный светильник выхватил рассеянным лучом молчаливо стоящего человека. Его неподвижность казалась неестественной. Матовая, чуть желтоватая кожа лица, традиционные для якудза темные очки и строгий деловой костюм. Японец просто смотрел на метаморфа и Ксенакиса, и ничего не делал. — Как вы сюда попали? — сдвигая палец с сенсора, произнес Дийкстра. Он понял, что произошло. Эта szalona suka[2], kurwa, вышла на самый верх. Перепрыгнув через его голову с поразительной легкостью. Орудие решило стать хозяином. «Ты даже не знаешь, какую ошибку совершаешь», — подумал он, ощущая беспокойство. — Вы совершаете ошибку. Оба. Японец промолчал, а метаморф, хищно улыбнувшись, вытащила из волос заколку. Белая палочка раскололась в ее руках, превратившись в несколько граненых дротиков без оперения. — В таком случае, зачем эти разговоры? — Ксенакис сжал пальцами подлокотник кресла, нажимая на все известные ему встроенные датчики. Не работает. Кто-то заблокировал системы. «После бегства Эдисона безопасность превратилась в ее отсутствие, — Дийкстра сохранил холодное выражение лица, но внутри просчитывал возможные пути действий. — Если бы не сломанная рука…» В секретном отделении стола, как раз под левой рукой, лежал плоский пистолет, снаряженный разрывными снарядами с автонаведением. Но достать его быстро он не успеет. — Действительно, — кивнула Юко, и Дийкстра заметил, как ее рука задрожала, размываясь в воздухе. Ксенакис почувствовал, что ему стало тяжело дышать, и опустил взгляд. Четыре снежно-белых дротика торчали в его груди. Четким квадратом. Ткань, рассчитанная на противодействие лучевому и пулевому оружию вплоть до армейских стрелковых комплексов шестого поколения, была пробита, как бумажная салфетка. Дийкстра ощутил, как по телу, исходя от сердца, расползается дикий, непредставимый и адский холод. Казалось, кровь замерзает, превращаясь в лед. Он закашлялся, с удивлением обнаружив, что выдыхает белый пар, осыпающийся на посеревший экран изморозью. «Что она… — подумал Ксенакис, понимая, что не может больше дышать. Рассудок судорожно пытался понять, в чем же была ошибка. Где он поступил неверно. Почему так получилось. — Какого… Я ошибся в том, что решил использовать это орудие». Ксенакис уронил голову на грудь, и замер. Его тело с заметным потрескиванием источало потоки холода. Кресло, обтянутое кожей, покрывалось белым налетом оседающего на него и замерзающего воздуха. Наконец, все закончилось. За столом сидела морозно-белая статуя, словно высеченная из глыбы льда искусным скульптором. — Тебе так больше идет, — бросила Юко Дийкстре, поворачиваясь к японцу, так и не двинувшемуся с места. Женщина глубоко и уважительно поклонилась, держа руки по швам, и стараясь не поднимать взгляда. Выдержав необходимую паузу, она услышала, как за ее спиной с треском рассыпался Ксенакис, расколовшийся на сотни осколков. Встретившись глазами с представителем ее настоящих хозяев, она заметила, как японец неспешно наклонил голову, кивком признавая ее успех. И потому женщина-оборотень поклонилась еще раз. Когда она выпрямилась, в кабинете больше никого не было. Подойдя к столу, и не обращая внимания на жалящий кожу холод, она отодвинула в сторону деформировавшееся кресло с остатками тела Ксенакиса. И быстро пробежала пальцами по экрану. — Скоро «Мару Лимитед» вернется к своей настоящей хозяйке, — прошептала она вслух. После ухода ее куратора еще несколько минут все системы охраны будут оглушены. И это время она собиралась потратить с пользой, начав устанавливать контроль над корпорацией. К сожалению, пока используя генетический профиль Тэарин. — Ничего, сестричка. Мы увидимся уже очень скоро. Я так жду этого момента. [1]Собачья кровь (польск.) [2] Бешеная сука (польск.)