Девятый журавлик

18.1. Салли Блэк Салли никогда не боялся высаживаться в самую гущу боя. Нет, он не был бессмертным, и не считал себя неприкасаемым. Когда вокруг рвутся снаряды и воздух испаряется на пути лучевых импульсов, сдохнуть может любой. Но он доверял своей службе охраны. Хотя и меньше, чем своему чутью, и десяткам фунтов сложного технологического оборудования, которые таскал под одеждой. Сегодня, например, генератор силового поля, нещадно бивший угловатым корпусом по превратившейся в сплошной синяк заднице, сработал, поглотив энергию взрыва микроракеты. Салли, придавленный к палубе навалившимся сверху охранником, поморгал, избавляясь от ярких кругов в глазах, и брезгливо отвалил в сторону воняющий горелым мясом труп. У его безопасников щитов не было. Не положено. «Сейчас я вас так оболью говном, что Содружеству никогда не отмыться», — подумал он, подзывая дрон-камеры. — «Ненавижу, когда мешают работать». Он с тоской вспомнил про прекрасные кадры, снятые в свое время в джунглях Панамерики. И про то, как материал пропал из-за вмешательства гребаных марионеток-киберсолдат. Лицо их командира, исполосованное шрамами, до сих пор вызывало желание найти этого гондона, и пристрелить. После того, как с ним позабавятся по очереди все охранники и Блэк лично. Салли пошевелил губами, подбирая наиболее разгромные формулировки и фразы, должные отразить всю глубину его чувств. Но тут его слух вычленил из привычной мешанины боя странные звуки, и Блэк выглянул из-за укрытия. Ствол, упершийся ему в переносицу, был очень большого калибра. Без преувеличений, вызванных страхом. Салли разбирался в том, что продавал диктаторам Африки и повстанцам всех мастей. И эта модель пистолета была ему незнакома. Взгляд Блэка скользнул дальше, и пальцы рефлекторно сжались в кулак. На него совершенно спокойно смотрел тот самый мудило, о встрече с которым он мечтал секунду назад. Только на сей раз лицо у него было почищено от шрамов. Салли заметил почерневшую от гари нашлепку бинта на глазу киберсолдата, и злорадно усмехнулся. «Все-таки, как морду не ремонтируй, а в нее периодически прилетает». Челюсть заныла от воспоминаний, а вдавливающийся в переносицу ствол напомнил, кто сейчас хозяин положения. «И где, блядь, моя охрана? За что я им плачу такие деньги?» — с яростью подумал Блэк. — Говорят, ты — Салли Блэк, — голос киберсолдата показался шоумену изменившимся с последней встречи. «Люди вообще меняются». Блэк рассматривал захватившего его человека, и думал. Что, если его, Салли, сюда прислали не для информационной поддержки дискредитации «Мару Лимитед»? А для утилизации отработанного материала, например. Чтобы избавиться от компрометирующих записей, заткнуть ему глотку или заставить замолчать навсегда. «Якудза, суки узкоглазые, — подумал Блэк. — Или Халифат. Но они бы взорвали катер на подлете. Значит, гребаный Кимуро решил нарушить чертово соглашение… Если я выживу, то, клянусь, через полгода сделаю слово «японец» ругательным на всей территории Альянса. Вас, сволочей, на порог не пустят». — С тобой хотят побеседовать, — издевательски улыбнулся киберсолдат, и Блэк непонимающе заморгал. «Кто хочет? Кимуро? Но это нарушение всех правил. Или…» — Салли впервые за несколько лет ощутил легкий испуг. Он понял, кто послал этого солдата. И почему тот смог проникнуть через ряды его охраны, как будто их тут и не было. — «Правительственный агент. Это клон того самого сраного капитана, с которым я столкнулся в Панамерике. Тэарин Мару. Я надеялся, что смогу диктовать ей условия, но не рассчитал…» Вздернутый рывком на ноги, Салли ощутил, как его руки за спиной обхватывает металлическая лента. Такой стяжкой найтовили грузы на кораблях и катерах, и она была способна выдержать вес в несколько тонн. Вторая бандажная лента обхватила его поперек груди, лишив дыхания, и они в обнимку с агентом рухнули вниз с платформы. 18.2. Борис Юдин Борис с трудом удержался, чтобы не почесать зудящую задницу, и тяжело вздохнул. Больше всего ему сейчас хотелось вырваться из-под надзора Саломатина и его бойцов, взять свой ствол, и пойти крошить хоть беспилотники, хоть исламистов, хоть узкоглазых. Если бы он находился в своей резиденции, то сейчас с особым рвением заканчивал бы скульптуру, например, Кимуро. Сына, не отца. От старшего остались мозги и кусок туловища, если его сведения верны. А они верны. И то, что плавает сейчас в банке внутри убежища якудза глубоко под Манхеттеном, на самом деле — кукла и приманка. Клонированное тело без малейших признаков сознания, давным-давно перенесенного в цифру и распределенного между сотней серверов и баз данных, включая орбитальные. «Старик достиг бессмертия, — подумал Юдин, и вгрызся зубами в подушку от особо жестокого приступа зуда в жопе. Ягодицы росли после введения стволовых клеток и регенеративных препаратов, но, Господь бог, как же это чешется! — И сейчас, наверное, с удовольствием следит за попыткой сына захватить власть. Ебаные японцы, хуже исламистов. Ладно, уже скоро. Скоро поквитаемся и с первыми, и со вторыми. И китайцам еще наваляем, северной автономии. Южанам на нас положить». Юдин услышал, как за дверью раздались несколько выстрелов и негромкий мат. В палату заглянул боец Саломатина, бросил взгляд на заглушенное отверстие вентиляции, и коротко доложил: — Бытовые роботы взбесились, полковник. Мы пристрелили пару, и сканируем этаж. Борис кивнул, смаргивая бегущие из раненого глаза слезы. Что-то такое предполагалось с тех самых пор, как Софья спалила при захвате склада Мару двух андроидов якудза. С последним ей пришлось повозиться дольше всего, но она справилась. Племянницу, правда, пришлось отключать насильно, и она до сих пор мучилась от головной боли. Но лучше пусть болит голова, чем не болит ни хрена. «Если у тебя ничего не болит, значит, ты уже умер». — Забейте на них, — сказал он, косясь на экраны дальней связи. Пока в череде символов мелькали иероглифы и цифробуквенные коды, но ничего знакомого не наблюдалось. — Готовимся отражать десант. Водолаза допросили? — Саломатин допрашивает, — ответил боец. — Китаец крепкий попался. — Сколько пальцев, Петя? — заинтересовался Юдин. —Три? Пять? — Уже на яйца перешли, — сконфузился охранник. — Но Юра уверен, что эта gnida заговорит. Юдин покачал головой, и прикрыл веки. Он хорошо знал Триады, и был уверен, что захваченный лазутчик ничего не расскажет. Просто потому, что ни хрена не знает. А терпеть боль и пытки китайцы умели всегда. — В расход его, — решил Борис. Потом посмотрел на вытянувшуюся физиономию своего охранника, и добавил: — Я верю в Юру, но, Петя, нам скоро будет не до того. В расход, труп в море, и готовься. Скоро начнем нормальную операцию, а не этот марлезонский, нахрен, балет. «Уведомить Мару, или как всегда? — Юдин задумался, прикидывая вероятности. Флот уже давно в пути, и должен выйти на рубеж атаки вот-вот. Но до сигнала никто действовать не собирается. — Скажу про готовность к действию, но про остальное умолчу. Все идет по плану». — Вызовите Мару, — приказал он в интерком. Линия связи сухо щелкнула, — Мару, это Юдин. У меня для тебя две новости, хреновая и так себе. Через пару минут нас атакуют по всему периметру, жопой чую, — он невесело рассмеялся. — И вторая новость. Китаец не раскололся, но присутствие Триад означает, что в игру включились все заинтересованные участники. Все, понимаешь? — Благодарю, — голос Тэарин прозвучал холодно и отстраненно, словно она занималась сейчас чем-то важным и не могла отвлекаться. — Информация принята. Ваши люди очень пригодятся. — И тебе не хворать, — хохотнул Юдин, едва канал прервался. Связь шифрованная, но два яка-андроида и не такое могли перехватить. Именно потому он предпочитал более древние способы общения, пусть примитивные, но действенные. — Ага. Отлично. Борис приподнялся на кровати, и, со свистом дыша от напряжения, ударил ладонью по лежащему на столе планшету. По дальней связи пришло короткое сочетание символов «XYN», а в ответ отправилось не менее понятное «R!» «Вот теперь станет гораздо веселее», — Юдин почувствовал, как койка вводит ему обезболивающее, и прикрыл глаза от того, что зуд немного утих. — Дайте мою броню, — сказал он в микрофон. — Саломатин, мать твою, бросай китайца. Нас ждут великие дела. 18.3. Тэа. Допрос Блэка. Встреча с Итиро Тэньши вошел в техническое помещение, пригнувшись, чтобы не врезаться лбом в низкую притолоку. Он не спрашивал, зачем его вызвали, но его глаза были подсвечены зеленым, и выглядел он угрожающе, потому что только недавно вышел из боя. А до того метался по платформе, как угорелый, умудряясь заткнуть все дыры в обороне. Мару вспомнила, как они впервые встретились. С того дня прошло совсем немного времени, но они смогли узнать друг друга гораздо лучше. Она едва заметно улыбнулась от картин, возникших в ее разуме. Но потом вернулась к реальности. Тэньши тоже успокоился, и спрятал оружие в подвес. Он заметил мечтательные искорки во взгляде Тэа, и подмигнул ей, подбадривая и показывая, что понял ее мысли. Но голос киберсолдата был серьезен: — Госпожа Мару. Вольски передал, что вы меня вызывали. — Да, — Тэа покачала головой. Как все-таки Тэньши умудрялся легко перестраиваться. Сейчас перед ней стоял воин. До того он показал себя чутким любовником. И телохранителем. Самураем, если пользоваться устаревшей терминологией. А под всем этим Тэньши оставался человеком. И это было восхитительно. — Я проанализировала ход боя. И мне не нравится то, что происходит. — Мы почти отбились от первой волны, — Тэньши поморщился, вспоминая перипетии прошлого боя. И количество раненых солдат. Несмотря на новую броню, потери были ощутимыми. Но он понимал, что такое случается в схватке. — Еще минут двадцать… — Нет, — Мару встала с кресла, и сделала несколько шагов, разминая ноги. Пока что все шло согласно плану. Почти. Но некоторые вещи начинаешь понимать, только оказавшись внутри процесса. Военные привыкли решать поставленные задачи, пытаясь победить и выстоять, но она анализировала ситуацию с другой стороны. — Вторую фазу нужно начинать раньше. Иначе вероятность того, что против нас бросят еще машины, слишком велика. — Вероятность, — Тэньши задумался. Сопоставил потери дронов и защитников платформы, и нахмурился. Его лицо потемнело от понимания. Смешанного с осознанием тактического просчета всех, включая Вольски. «Хотя он-то должен был догадаться». — Да, действительно. Если мы не отступим сейчас, могут выбросить еще волну. И еще. Мы не знаем, что болтается в океане за пределами зрения наших радаров и дронов. — А нам нужно, чтобы противник высадил десант. И чем скорее, тем лучше, — Мару покосилась на проецируемую на ее запястном коммуникаторе карту. — Второй волны мы можем не пережить. — Ты права, — мрачно ответил Тэньши. Он думал примерно также. «И боезапас не бесконечен». — Я поговорю с Вольски, — и развернулся к выходу. — Подожди, — Тэа подошла к нему, и положила руку на еще горячую пластину брони. — Останься ненадолго. Нужно твое присутствие при разговоре с одной сволочью. Китсунэ сейчас доставит. — Хорошо, — улыбнулся Тэньши. И отступил в тень. Воспользовавшись недолгой паузой, он все же передал Вольски распоряжение Мару. Фокс вошел в комнату, таща за собой Салли Блэка. Несмотря на свой статус пленника и ограничивающие движения стяжки, репортер держался уверенно, и даже похабно улыбнулся Мару. Тэа внутренне передернуло от этой ухмылочки, как будто ее кожи коснулась какая-то склизкая ядовитая тварь. — Госпожа Мару, — растягивая гласные, произнес он, но Тэа видела в его глазах презрение. И ненависть. — Какая неожиданная встреча… Китсунэ потянул за фиксатор, стягивающий Блэка за спиной, и Салли скривился. Дыхание перехватило. — Могу сказать вам то же самое, — из тени выступил Тэньши, и репортер побагровел. — Кажется, мы в последний раз виделись где-то в Колумбии. И впредь рекомендую вам быть повежливее с госпожой. Блэк заморгал, потом неверяще посмотрел на стоящего чуть сзади и левее него Фокса. И рассмеялся в голос: — Да брось! — играя так, словно рядом кружила камера, произнес Блэк громче, чем того требовали обстоятельства. — Что ты можешь мне сделать, марионетка Альянса? Ах, да, совсем забыл, — Блэк картинно и наигранно расстроился, пожав плечами, — твои войска же, кажется, расформировали. Да? И кто ты теперь? Цепной пес Мару? Любовник? Как говорят русские, youbar’… — Я недаром спрашивал про челюсть, — спокойно ответил Тэньши, отстегивая перчатку с правой руки. Сильный удар заставил Блэка отшатнуться назад. Салли помотал головой, и подвигал челюстью, проверяя, не сломана ли она. Киберсолдат посмотрел на Тэа, и та сделала короткий жест. Тэньши отошел в сторону. Тэа оставалась спокойной и отстраненной. — Спасибо за ваше мнение, мистер Блэк, но нас с вами связывает достаточно много. Чтобы не поверить ни единому вашему слову. И мой… человек совершенно прав, предлагая быть вежливыми. Спокойными. Разумными людьми, — Мару достала свой пистолет, и приставила ствол ко лбу Блэка. — Кто дал вам информацию о том, где я нахожусь? Альянс? Ксенакис? Не думаю, — Тэа покачала головой. — Скорее всего, это были якудза. Они стояли у истоков этой истории. Они заварили эту кашу после того, как в свое время не получилось связать меня брачными узами с младшим Кимуро. Так? Можете не отвечать, мистер Блэк. Я и так вижу, что права, — Тэа надавила стволом сильнее, впечатав его в кожу Салли. По его лбу скатились крупные капли пота. — Считаете, что вам поможет ваша охрана? А вы знаете, что многие из них — бывшие солдаты кибервойск? Думаете, мистер Блэк, им нравится то, что вы причастны к убийству их боевых товарищей? Как я успела понять, боевое братство в армии — это святое. А вы просто гомосексуально ориентированный богатый ублюдок, решивший, будто деньги решают больше, чем честь и совесть. Но не стоит очернять всех гомосексуалов. У русских для таких, как вы, есть прекрасное определение: pidor. Впрочем, это на вашей совести. Кто дал вам информацию о моем местонахождении? Блэк молчал. Он чувствовал себя не в своей тарелке, но знал по опыту прошлых миссий, что его личная гвардия обязательно прибудет. Охраны у Блэка было больше, чем у троих самонадеянных выскочек, зажавших его тут. «Где андроиды ебаного Кимуро? — думал Салли. — Он должен был отслеживать все на платформе. И уведомить меня. Или послать свои механизмы на выручку. Бляди. Ненавижу японцев». Мару убрала ствол от потной физиономии Салли. Взвесила его на ладони, задумчиво посмотрела в сторону и мгновенно прижала ствол к колену Блэка, нажав на спуск. Звук выстрела был таким тихим. Блэк взвизгнул, и Мару перенесла ствол ко второму колену, повторив манипуляции. Теперь вопль Салли был долгим и громким. Но захлебнулся и перешел в невнятный скулеж. Блэк осел на пол. — Да! — заорал он внезапно. — Да, это был Кимуро! — Сын или отец? — с изрядной долей скепсиса в голосе уточнил Фокс. Тэньши выглядел обескураженным. — Сы-ын! Младший Кимуро! — яростно выплюнув слова, Салли захныкал, глядя на свои обезображенные колени. — Ему надоело вечно быть на вторых ролях. Кимуро-старший может сколь угодно долго плавать в своем баке, и его сыну таким образом никогда не стать у руля. А сейчас он получит всю корпорацию Мару. И саму Мару в придачу. Как именно он там все оформит, не мое дело. Мое дело было в том, чтобы максимально освещать происходящее. И я это делал превосходно! Мать вашу… Тэньши вскинул «бульдог» как раз в то мгновение, когда из прохода поблизости раздались спешные шаги. Это был Ёсимото, и он выглядел весьма решительно. Он слышал все, что сказал Блэк, и его проняло до глубины души. Позади Итиро маячили люди из службы охраны Блэка. Салли заметил своих «гвардейцев», и обрадовался даже сквозь боль. Впрочем, мысленно он уже пообещал казнить каждого из них за промедление. — Прошу простить мое вторжение в вашу беседу, — Итиро, как всегда, был безукоризненно вежлив, на его лице не отражалось никаких эмоций. Только тонкий шрам под правым глазом немного подергивался, и это указывало на настоящую бурю чувств, разворачивающуюся сейчас внутри него. Видимо, слова Блэка, выдавленные медиамагнатом под дулом пистолета, задели саму основу жизни Ёсимото. «Если только он не был в курсе с самого начала». Тэньши кивнул ему, не опуская «бульдога». В барабане оставалось достаточно ракет, чтобы превратить в куски жареного мяса и Итиро, и всех охранников Салли. Но люди Блэка быстро оценили ситуацию, и старший из них поднял пустые руки, показывая, что не собирается нападать. Остальные опустили стволы винтовок. На всякий случай Фокс сместился в сторону, чтобы прикрыть своего брата сбоку. — Итиро-сан, — спросил Тэньши у Ёсимото без обиняков и взаимных раскланиваний, — ты знал об измене Кимуро-сана? Мару наблюдала за Тэньши, не убирая оружия в кобуру. Из присутствующих Тэньши и капитан якудза были знакомы ближе всего. Может, с ним он будет откровеннее? — При всем моем уважении, Тэньши-сан, Мару-сама, — Ёсимото церемонно поклонился, держа руки вдоль швов. Он действительно нервничал, подбор слов просто кричал о том, что японец обескуражен и находится в смятении. Но плох тот самурай, что бросает своего хозяина. — Кимуро-сан сам вызвался провести переговоры, и предоставил вам своих электронных солдат для… вашей операции. Вы уже включены в систему клана, и вам предоставлены высочайшие права доступа. Я обладаю гораздо меньшей властью и возможностями, нежели вы, госпожа Мару. И уважаемый Эдисон-сэнсей. Итиро стоял перед ними, и его волосы трепали порывы ветра, влетавшие в пространство закутка между двумя корпусами надстроек платформы. Японец напоминал безжизненную статую, вырезанную из нефрита. Только сейчас стало заметно, как он бледен. Кожа казалась восковой, и на ней проступила сеточка шрамов. Их было даже больше, чем бросалось в глаза с первого взгляда, и казалось, что Итиро, пожалуй, пережил больше покушений, чем можно было предположить. «Сколько из них были настоящими, а в скольких его пытался убрать его же босс? И кому он верен больше, старику или молодому Кимуро?» Достаточно вспомнить, что Ёсимото начинал путь в клане со службы старому Кимуро. И наверняка сохранил преданность боссу. — Мы давно предполагали, что вся эта операция, — Мару сделала мягкий жест кистью, словно вращая невидимый шар в воздухе, — спланирована и проведена кем-то из вашего клана, Итиро-сан. Но доказательства мы получили только недавно. Начиная с операции по захвату склада, где нас поджидала засада, а андроиды Кимуро-сана пытались нейтрализовать нашего хакера и разрушить ее коды. Потом были перехваты телеметрии, расшифрованные Эдисоном и Софьей Юдиной. И, наконец, признание этого недостойного упоминания в приличном обществе человека, — она брезгливо ткнула мыском ботинка притихшего Салли Блэка. — Нападения бытовых роботов, перепрограммированных вашими андроидами, я могу отнести к ошибочному решению, принятому под давлением обстоятельств. Ёсимото сузил глаза, словно собирался сказать какую-то резкость, но только напряг челюсть, и медленно покачал головой. В его глазах стали заметны отблески, как при работе с ретинальным экраном. Японец судорожно пытался что-то найти в сети. Или связаться с кем-то. Но, кажется, у него не получилось. — Я не виню вас в попытке поддержать своего нынешнего босса, — Мару говорила обманчиво-мягким тоном, в котором слышались глубоко спрятанные стальные нотки. Ее лицо выражало сочувствие и понимание. — Наоборот, я уважаю вас за это. Подобное действие исходит от наших с вами национальных традиций, и почетно само по себе. Но прошу вас понять и меня, Итиро-сан. — Я… понимаю, госпожа Мару-сама, — коротко поклонился японец. — Действительно, я не могу не встать на сторону Кимуро-сана, ибо мой долг — защищать его, даже ценой жизни… или чести. Доказательства весомы, но их достоверность для меня под вопросом, — он посмотрел на затихшего Блэка, чьи щеки порозовели, а кровь, текущая из ран, уже свернулась. — Этот человек не производит впечатления говорящего правду. Мару прищурилась. Тэньши решил помочь. — Итиро, — он тоже старался не допускать грубости или жесткости тона, — я вытаскивал тебя из огня и нес на себе после боя на том складе, когда тебя обожгло кислотой, —Ёсимото напрягся. «Нет, я не собираюсь напоминать тебе о долге. Ты и так уже на грани, после которой вы, чертовы японцы, вскрываете себе живот мечом». — Сколько ты пережил покушений? И сколько из них были направлены на твоего нынешнего босса, а сколько — на тебя? — Вы давно разговаривали с Кимуро-сэнсеем, Итиро-сан? — Мару коротко кивнула, подтверждая, что я выбрал верный тон. — Мне кажется, что его канал связи активен у вас постоянно. Ёсимото пошатнулся, словно от пощечины. Тэньши и Мару переглянулись, понимая, что правильно оценили его состояние. Сэппуку, проводимый по всем правилам, яки заменили на более простой и действенный электрический шторм, выжигавший и взрывавший импланты. Это если не сработает встроенное взрывное устройство. И Итиро сейчас уже почти принял решение. — Твоя верность принадлежит Кимуро-сану или Кимуро-сэнсэю? — громко и четко спросил Тэньши, как будто стоял сейчас на расчерченном белыми флуоресцентными полосами тренировочном плацу базы КВ Мальборо, где тренировал солдат на слаживание. — Anata no chūsei kokoro wa dare no monodesu ka?[1] — Watashi wa ichizoku ni zokushimasu. Shizoku wa Kimura senseidesu[2], — медленно проговорил Итиро, переводя взгляд с Тэньши на Фокса, потом на Тэа, потом обратно. — Что стоите, мудилы? — оживившийся Блэк прошипел, обращаясь к своим людям. — Немедленно освободите меня, и перебейте здесь всех. И этого конченного япошку тоже. «Я принадлежу клану», тоже мне. Ты ручная обезьянка старого Кимуро, и его обожаемый сынуля уже три года пытается от тебя избавиться. Это знают все, включая последнюю гейшу в борделях Нового Токио, — Блэк заткнулся, и захрипел, когда Мару вставила ему ствол своего пистолета в рот, и, немного наклонив голову, спокойно улыбнулась. Этот толстый гондон, сам того не зная, своими словами спас Итиро. Ёсимото моментально оттаял, выйдя из ступора. Люди Блэка снова вскинули винтовки, услышав хрип Салли. В ответ Фокс ехидно хмыкнул, подкрутив регулировки лент-фиксаторов, и лицо медиа-звезды побагровело. Он не мог дышать. Тэньши перевел ствол револьвера с Итиро на стоявшего ближе всего старшего «гвардейца» Блэка. Высокий мулат с едва заметными метками на щеках, так напоминавшими контактные площадки под бронешлем самого Тэньши, нахмурился, и шикнул на подчиненных. — Ваш разговорчивый босс несет ответственность за уничтожение кибервойск, — Тэньши заметил, как изменился взгляд охранника. «Верно». — Не сильно ошибусь, если он и подал в свое время эту идею Кимуро и прочим Ксенакисам. Мне повезло. Я уволился раньше, и не попал под чистку. И до сих пор очень хочу вывернуть наизнанку всех, кто организовал эту бойню. Включая и этот мешок с говном, который сейчас пытается не задохнуться, — Тэньши надеялся, что Китсунэ не станет душить Блэка. Слишком много интересного тот знал. — Здесь, на платформе, и в Йорке, мать вашу так, собрались последние выжившие солдаты КВ. Вы можете попытаться нас перебить. Можете остаться в стороне. Можете к нам присоединиться. Выбор за вами. Еще одна винтовка дрогнула, и ствол чуть опустился. Потом мулат опустил свое оружие, и сплюнул на металлический настил: — Нахер это говно. Я отдал кибервойскам десять лет, блядь. И не собираюсь больше стрелять в своих братьев. — Правильный ответ, — тихо прокомментировал Фокс. — Умница. — Так, сматываем удочки, — скомандовал мулат остальным. — Босс, наш контракт расторгнут. Вы окончательно охуели со своими интригами. Все, кто хочет жить — за мной. Блэк протестующе всхлипнул, наблюдая, как его люди, не опуская оружия, отступают на внешнюю галерею и уходят по лестнице к транспорту. Тэньши опустил револьвер, и подошел к Ёсимото, на лице которого застыла маска жестокой решимости и обреченности. — Друг, — он вложил «бульдог» в крепление, и протянул Итиро ладонь. — Тебя предали. И я тебя очень понимаю. Не совершай ошибки, прошу. Останься с нами, и помоги предателям получить по заслугам. — Нет, Тэньши, —Ёсимото впервые опустил уважительный суффикс к имени в разговоре. Что-то в этом невысоком японце изменилось, стало иным. Надломилось. И он пришел к определенному выводу, повлиявшему на его существование. — Не понимаешь. Я должен этими вот руками, — он посмотрел на свои ладони, — убить своего оябуна, предавшего клан. И совершить ритуальное самоубийство, так как уничтожу своего оябуна. Моя душа готова к смерти, но мое сердце неспокойно. Watashi no sentaku wa machigatte iruga, kare wa chūjitsudeshita[3]. — Samurai wa shinu junbi ga dekite iru hitsuyō ga arimasu[4], — сказала Мару. — Но Кимуро-сэнсей не оценит твоего самоубийства, так как тем самым ты предашь его доверие к тебе. — Верно, Мару-сама, — Итиро перевел взгляд на Тэа. — Но это решать сэнсею. Пока же я должен исполнить свой долг. Не вставайте на моем пути, пожалуйста, я не хотел бы причинять вам вред. Со всем уважением. Тэньши опустил руку. Глупо пытаться встать между японцем и его giri. Даже его долг перед ним, спасшим ему жизнь, не способен остановить Ёсимото. Глупо, но достойно уважения. Итиро благодарно кивнул, считав эмоции по выражению лица, повернулся и бесшумно вышел наружу. — Внимание всем, — это был Вольски, — вторая фаза боя. Действовать по оперативному плану. 18.4. На платформе. Фаза вторая Вольски Вольски добрался до катера Салли немного раньше сбежавших от своего босса охранников Блэка. Когда семеро наемников, грохоча подкованными ботинками, вылетели к транспорту, то обнаружили, что находятся под прицелами сразу нескольких стволов, хорошо знакомых им. УВБшники, которых прихватил с собой майор, вооружились импульсными излучателями, из которых солдаты Халифата так удачно расстреливали имплантированных отставников. Лицо мулата посерело, едва он заметил эти компактные устройства, смертоносные для любого имплантированного человека. Остальные тоже остановились, даже не сделав попытки поднять свои стволы. — Так, ребята, — отечески улыбнулся Станислав. Он слушал все происходившее при допросе Блэка, и не мог позволить себе упустить столь хорошо знакомых с внутренними делами, кодами и системой безопасности людей. Судя по всему, они как раз находились в том самом состоянии, когда моральные принципы покосились, а безопасность собственной задницы может оказаться важнее долга. Что же, осталось только напомнить им о чести. И показать, что может случиться с теми, кто от нее отказывается полностью. — Вы знаете, что это за пушки. Так что не будем ходить вокруг да около. У меня есть для вас пара слов. — УВБшники… — прошипел кто-то из наемников, вложив в это слово изрядную порцию ненависти. — Ни хрена подобного, — Вольски усмехнулся. — Я, например, майор кибервойск Станислав Вольски. Когда КВ не стало, тогда — и только тогда! — перешел в УВБ. И смог спасти от зачистки треть своего бывшего полка. Потому стоящие за моей спиной люди, — он картинно обвел их рукой, — хорошо знают, что такое долг и честь киберсолдата. И будут драться, пока не рухнут мертвыми, сколько бы врагов ни было. Потому что это — уже глубоко личное дело. — Месть… — мулат задумчиво подвигал челюстью. Он хорошо помнил годы своей службы. И в последнее время тяготился работой на Блэка. Особенно той ее частью, которая была связана с оказанием интимных услуг старому и полностью больному на голову извращенцу. — Понимаю. Но при чем тут мы? — А притом, — пренебрежительно махнул рукой Станислав. — Сколько вы проживете без Блэка? Думаю, что не дольше пары недель. У его наследников и партнеров возникнут вопросы, а такие люди любят получать прямые ответы. Например, из препарированного мозга, подключенного к симуляции и питанию. В том, что Мару в итоге избавится от Блэка, Вольски не сомневался нисколько. Достаточно было посмотреть на ее лицо, когда жирный пидор вел свои передачи — Тэарин его ненавидела со всем жаром, тщательно стараясь скрыть свою ненависть. Но опытный взгляд майора различал эти нюансы. В конце концов, он прослужил в КВ гребаных два десятилетия, и разбирался в скрытых эмоциях получше гражданских психологов. — Так что, ребята, выбор невелик. Или в банку, а потом в биореактор. Или попытаться забрать свои денежки, попасться громилам наследников Блэка, а дальше — как и в первом варианте. Или, — Вольски хлопнул себя по бронированной груди, — добро пожаловать обратно на службу. УВБ скоро изменится, и всем вам там найдется место. А своих людей я защищаю и обеспечиваю всем необходимым. Всегда. Чего бы, блядь, это не стоило. Ясно? Мулат наклонил голову, и посмотрел на Станислава, как будто видел его впервые. Тот видел сомнение во взгляде охранника Блэка, но заметил и ход мыслей. — Какого черта, Джонс? — возмутился стоявший рядом со своим старшим широкоплечий негр с приплюснутым носом уроженца Ганы. — Ты будешь целовать жопу этому куску говна ради трехразовой кормежки? — Капрал Дэвид, мать его, Джонс, — медленно ответил мулат, и дернул щекой. — Какой, нахер, капрал? — заржал чернокожий. — Ты что, обкурился, или хрен Блэка облизал неправильно с утра? Вольски сдержал своих людей, когда Джонс молниеносным движением выхватил из скрытой за спиной кобуры укороченный пистолет и прострелил голову негру. Брызги мозгов, превращенных пучком стальных стрелок в липкий аэрозоль, оседали на оставшихся бывших охранниках Блэка, но никто из них даже не пошевелился. — Майор, сэр, — Джонс медленно спрятал оружие, и отдал честь. — Капрал Джонс и мое отделение. Разрешите получить приказы? — Разместитесь пока у нас, — Вольски сдержанно улыбнулся, стараясь не показывать удовлетворения от выбора Джонса. Теперь надо стрясти с него все коды доступа, особенно к съемочной аппаратуре. И, если повезет, к серверам «Блэк Лайв Шоу». Что-то подсказывало ему, что там можно неплохо так обогатиться всякой полезной информацией. И, чем черт не шутит, сделать ее доводами в разговорах с военным и гражданским начальством. — Сержант Теннисон проводит. Получите нормальное оружие и доспехи, после чего найдете лейтенанта Коула и его группу. В ближайшее время нас должны атаковать, так что времени немного. Советую не тянуть. Все ясно? Исполнять. — Есть, сэр, — почти слитно рявкнули новоиспеченные киберсолдаты, и Вольски кивнул Теннисону, передав по вирт-связи: «Проследи, чтобы все было ОК. Пусть Коул присмотрит за ними». — Сэр, — Джонс подошел поближе к Вольски, так, что тот мог видеть каждую прожилку в желтоватых белках глаз мулата. — Я думаю, что вы предложили нам службу не просто так, а взамен на некоторую информацию. Станислав промолчал, изучая лицо капрала, и тот, выдержав взгляд майора секунд пять, сдался: — Я готов ей поделиться. — Если таково твое решение, капрал, — ответил Вольски. — Я слушаю. — Только сразу хочу сказать кое-что, — капрал сжал челюсти и через секунду продолжил, — это будет первый и последний раз, когда я что-то рассказываю без непосредственного приказа начальства. И, желательно, этот приказ повторить два раза. В критической обстановке, когда есть заложники, я становлюсь немного глуховат. — Без проблем, — чуть помедлив ответил майор. Он было уже решил списать капрала, как человека, слишком быстро и без колебаний идущего на треп, но Джонс сумел его удивить. А удивлялся Вольски в последний раз слишком давно. — Для начала вам стоит знать, что основной доступ к информации, управлению и удаленными серверами производится через имплантированный в глаз Блэка микрочип. Остальное расскажу по дороге… Кимуро-сан, Итиро Ёсимото — Входи, Итиро, — Кимуро кивнул кибернетическому самураю, стоящему в углу рабочего кабинета, разрешая допуск своему капитану. Сын оябуна прекрасно знал, куда и зачем ходил Ёсимото. И глубоко внутри испытывал скрытую радость от того, что приставленный к нему телохранитель, совмещавший заодно обязанности надзирателя и шпиона отца, сегодня умрет. Содержания разговора он, к сожалению, не знал, но догадывался, что Итиро поддался увещеваниям Мару. При мысли о полукровке, с которой он планировал заключить брак, его внутренне передернуло. Сам Кимуро-сан, как и его отец, старался блюсти чистоту расы, и не прикасался к женщинам, чей генотип содержал более двух процентов варварской ДНК. «Для перехвата контроля над новым консорциумом достаточно формального брака. После которого недостойная умрет, даже не успев понять, откуда пришла гибель». Да. Этот план имел все вероятности реализации. Он выйдет из-под контроля Кимуро-сэнсея, достигшего цифрового бессмертия, и создаст величайшую из семей Якудза, впервые в истории взяв под контроль Ближний Восток и Междуречье. К сожалению, Ксенакис, будучи в курсе некоторых рабочих моментов, решил перелицевать эту схему на новый лад, но сработал настолько топорно, что даже сыграл Кимуро на руку. Вопрос о том, как уговорить Мару на оформление отношений, решится только после смерти ее самураев-ублюдков. И Тэньши, и его клон-близнец должны умереть. Об этом даны особые инструкции тем, кто придет сегодня на платформу. Ёсимото вошел в кабинет после тщательного обыска вторым конструктом-защитником. Он выглядел несколько помято. Дорогой деловой костюм первого класса защиты смотрелся, словно был сшит из настоящей шерсти, и капитан спал в нем неделю, что недопустимо для любого уважающего себя японца. Но одного взгляда на лицо телохранителя было достаточно чтобы понять: тот пришел умирать. Прекрасно зная, что встроенного в тело оружия, о котором известно боссу, недостаточно, чтобы повредить и кончики волос на голове Кимуро. Тем не менее, Итиро выглядел полным решимости выполнить свой долг, даже ценой своей гибели. На мгновение сын оябуна испытал гордость за слугу, не способного отступить ни перед чем. Впрочем, к гордости примешивалось раздражение и толика ненависти — все же это был человек отца, а не его. Пусть и переживший порядка двадцати покушений, из которых пятнадцать оказались вовсе не покушениями на его хозяина. Потерявший больше десяти процентов тела, и продолжавший соблюдать телесный кодекс, маскируя все операции и их следы. «Как и следует настоящему японцу». — Многоуважаемый Кимуро-сан, — Итиро глубоко поклонился, уставившись на свои лодыжки, обтянутые безупречно белыми носками. И остался в этой неудобной позе, позволяя Кимуро ощутить власть над ним. — Да, мой верный слуга, — отозвался Кимуро, не видевший смысла затягивать формальные ритуалы. «Чем быстрее будут произнесены все нужные слова, тем быстрее наступит завтра». В котором все они достигнут торжества: смерти при исполнении долга, сохранения чести, победы в давнем споре с отцом, обретения власти. — Говори. Пусть Аматэрасу благословит твои слова. Ёсимото поднял взгляд, не изменив позы, и Кимуро с удовлетворением заметил в новенькой оптике телохранителя отблеск ярости. Телеметрия тела Итиро поступала в общий канал якудза постоянно, позволяя отслеживать малейшие изменения химии крови и даже уровень нейромедиаторов. И биохимия говорила: капитан находится в состоянии глубочайшего стресса, пригашенного эйфорией и предвкушением от исполнения долга, каким бы тот не был. — Я прошу Кимуро-сана разъяснить своему верному слуге… — начал он издалека, но был немедленно прерван властным жестом босса. — Я знаю, о чем ты беседовал с Мару и ее людьми, — Кимуро не стал скрывать эмоций в своем голосе, чтобы Итиро понял, что обречен. — И знаю, зачем ты пришел. Твой долг перед моим непочтенным отцом и варварами оказался выше, чем передо мной, и это меня печалит. Ведь именно я выплатил денежные долги твоей семьи и обеспечил твоих родственников. Все твои операции и улучшения оплачивал я, а не отец. И, наконец, именно я, а не мой отец, спас тебя от бесчестия и потери уважения, когда ты не справился с заданием. Ёсимото промолчал. Телеметрия не показала никаких изменений в биохимии, и Кимуро испытал укол сомнения. Вдруг его капитана прикрывает сейчас команда хакеров отца? Нет, невозможно. Все внешние линии сети якудза оставались закольцованными, и ни один запрос не прорывался наружу, за пределы платформы, без ведома и разрешения. — Ты не смог доставить мне Мару Тэарин, и отпустил ее телохранителя, только сняв слепок памяти, — нахмурился Кимуро. — Это недопустимая вольность. Такое не простил бы даже мой отец, но я — простил. Ты был хорошим слугой и верным капитаном, Итиро. — Я служу клану, — прошептал Ёсимото. — Кто твой клан? — повысил тон Кимуро, испытывая гнев на посмевшего прервать его низшего по статусу. — Кто твой клан, червяк? В кабинет вошел электронный самурай, присоединившись к уже находившемуся там конструкту. Кимуро не обратил на это никакого внимания — киборги часто объединяли вычислительные мощности для экономии энергии. Поддержка высадки и координация информационного обмена сейчас достигли максимальной плотности, и на счету оказывался каждый лишний гигафлоп и киловатт. — Мой клан — это Кимуро, — ответил Итиро, и голос его приобрел стальную твердость. Так звучит катана, изготовленная великим Мурамасой, рассекающая все на своем пути. — Кто твой клан? — интонации Кимуро напоминали шипение змеи, глаза босса сузились, превратившись в две узкие щели, сверкавшие гневом. — Кимуро-сэнсей, — отчетливо произнес Ёсимото, не отводя взгляда. Итиро понимал, что умрет, но испытывал радость от того, что исполнит долг перед кланом. Кимуро-сан не знал, что система самоуничтожения в теле капитана была заменена на более мощную, способную превратить в пепел эту каюту. При этом не пострадает ни один из гражданских специалистов доктора Гутиеррас-сана и раненые люди Мару-сама. Единственное, что омрачало эту радость — невозможность вернуть долг чести Тэньши-сану. Но Тэньши из тех людей, что прощают такие долги. «Может быть, в следующей жизни», — мысленно улыбнулся Итиро, осознавая, что реинкарнации не достоин. Кимуро-сан откинулся на спинку кресла, и замер. Его лицо утратило все эмоции, когда он заговорил: — Ты предал меня лично, Итиро Ёсимото, и умрешь. Ты дважды нарушил мои планы за этот месяц, и пришел сюда, чтобы попытаться убить меня. Я знаю, что ты не боишься смерти, как истинный самурай. Но также хочу, чтобы ты знал: все твои усилия тщетны. Тебе не уничтожить меня, и мои планы не пострадают. Мару захватят через час, ее самураи падут, и она передаст мне контроль над новым консорциумом через несколько дней. После чего умрет. А спустя год мой клан возьмет под контроль сердце Халифата, и утвердится на Аравийском полуострове. Я достигну высочайшей власти и объединю все семьи Якудза под своей рукой. Но ты, недостойный, этого не увидишь, как и все присутствующие на этой платформе. Твои знания умрут вместе с тобой. Ёсимото благодарно улыбнулся. Теперь он был уверен, что его решение — правильное. Уничтожить предателя — дело каждого верного слуги клана. Убить сумасшедшего — дело каждого настоящего человека. Спасти не только клан, но и союзников, пусть и ценой жизни — вот высшая добродетель. Для активации достаточно было вообразить цветок белой хризантемы, стоящий в красной вазе. На каждом лепестке выведен тушью иероглиф кандзи «mu»[5]. После этого цепная реакция станет неминуемой, и калифорниевый заряд весом в три грамма высвободит энергию распада ядер. Стены помещения достаточно толстые, чтобы избежать проникающей радиации. «Больше никто не пострадает». Итиро прорисовал перед внутренним взглядом хризантему, вазу, и сделал вдох, чтобы сосредоточиться, когда один из киберсамураев взорвался, разбросав по кабинету дымящиеся внутренности, как органические, так и бионические. Стальная крышка черепа шлепнулась на столешницу непосредственно перед Кимуро, замершим на середине слова, и Ёсимото заметил на лице своего бывшего босса выражение самого непристойного удивления. Второй андроид выстрелил из встроенной в руку плазменной микропушки, и небольшой шар раскаленной плазмы вошел в висок Кимуро-сана. Долгое мгновение ничего не происходило, и Ёсимото начал прорисовывать первые черты иероглифа, решив, что защитное поле костюма поглотило плазму. Но потом глаза Кимуро вытекли из глазниц потоками раскаленного металла, расплавив биокожу и запятнав столешницу. Череп предателя треснул по швам, и взорвался, выпуская наружу перегретый пар испаренного мозга и нейросхем. Тело конвульсивно дернулось, заваливаясь набок, и беззвучно рухнуло на толстый ковер. Итиро медленно повернул голову, поймав заинтересованный взгляд кибернетического самурая-ретранслятора. «Этого быть не должно», — подумал японец, прорисовывая черты все быстрее. Он боялся не успеть. Теперь, когда его босс мертв, Ёсимото становился предателем сам. Он не защитил босса, и тот погиб не от руки Итиро. — Привет, — хриплый голос самурая звучал неожиданно молодо, словно он был подростком. — Меня зовут Адам Эдисон. Я уже отключил твою бомбу в крестцовом отделе позвоночника, так что не старайся ее активировать. Госпожа Мару будет очень злиться, если ты умрешь. Она хочет с тобой поговорить еще раз. Чтобы объяснить, почему так делать нельзя. А теперь извини, мне нужно работать. Можешь пока присмотреть за Фурией, ей не помешает лишняя защита. Это она помогла мне обзавестись этим телом, представляешь? Итиро захлопнул приоткрывшийся против воли рот, и подавил в себе ужас. Нарисованный кандзи «mu», блестящий черной тушью на каждом лепестке прекрасной хризантемы, не сработал. Ёсимото выпрямился. В голове шумело, кровь билась в висках, несмотря на великолепную работу имплантов. Кажется, так чувствует себя человек, нажавший на кнопку подрыва ядерного боеприпаса, а получивший в ответ негромкий «пшик» и запах сероводорода. «Кому теперь принадлежит мое giri? — пытался понять японец, деревянной походкой направляясь к двери. — Фурия-сама работает на Мару-сама и получила благоволение клана вместе с Тэньши-саном. Мару-сама спасла меня руками принадлежащего ей интеллекта Адама, выполнившего мой долг перед кланом. Демоны меня раздери, кому из них я должен? Korera no kachiaru hitobito ni watashi no meiyo no gimu o hatashi, watashi no kokoro o ushinawanai yō ni suru ni wa dōsureba yoidesu ka[6]?» 18.5. Высадка Халифата Вольски — Давай, давай! — сержант подгонял новобранцев, стараясь не задевать раненой рукой за препятствия. Оторванные пальцы до сих пор болели, несмотря на все вколотые аптечкой брони средства. — Спускаемся вниз. Люки задраить. Приказ командования. Эй, ты, — он поймал здоровой рукой за локоть крупного мужчину в новой броне с наспех нанесенными маркерами КВ, — капрал, как тебя… — Джонс, сэр, — ответил капрал. — Возьми пять человек, — сержант ткнул пальцем в двери входа с посадочной площадки, — забаррикадируйте проходы. Не напрочь, но так, чтобы входящие немного поднапряглись. Понял? — Так точно, — ответил Джонс. — Сюрпризы оставлять? Сержант посмотрел на белозубую улыбку капрала, и вздохнул. «Что ж вам, мать вашу, так нравится все взрывать?» — Пару штук поставьте, — махнул он рукой. — Не насмерть. Чем больше раненых, тем лучше. — Исполняем, — Джонс сделал знак ожидавшим его солдатам в такой же, как у него, новой броне. — Доложи об исполнении, и спускайся в нижние технические уровни, — вдогонку добавил сержант. Он пробежался по списку доступных лекарств, и тихо выругался. Стимуляторы закончились, а перезарядиться было негде. Пока броня синтезирует нужные вещества, пройдет несколько часов. Майор Вольски подошел к сержанту и хлопнул его ладонью по наплечнику. — Сержант Коин, загляни-ка ты в медотсек, пока все проходы не закрыли. Я тут доделаю. Коин устало кивнул и с тоской глянул на водную гладь за бортом. По всему было видно, что он хотел поспорить с Вольски, но в последний момент передумал. Кивнув еще раз, сержант Коин неровной походкой отправился во внутренние помещения платформы. Он надеялся перехватить кого-то из своих и просто взять у него аптечку. Приказы приказами, но работать тоже кто-то должен. — Суки, — с тоской выдохнул УВБшник, обращаясь к тем, кто собирался высадиться на платформу. — Кстати. Тэньши. Вольски вызвал своего бывшего сослуживца, вместе с братом в предыдущей чертовой чехарде с дронами выполнявших обязанности группы быстрого реагирования. Или, как говорили в КВ, почерпнув это выражение у русских: «к каждой жопе затычка». В последний раз он видел маркер старой брони Спрингфилда пару минут назад, но искать его было недосуг. — Тэньши, вам с Фоксом отдельная задача. Придется поработать диверсантами. Слишком крупные силы противника, прошедшие первые баррикады, следует отвлечь и раздробить. Передай этот приказ Фоксу, которого опять потеряли сенсоры Эдисона, — Станислав прикрыл веки, и сформулировал приказ, как делал это в кибервойсках: — Мне нужно больше сраной ярости, чтобы задницы этих фанатиков пылали ею. Убивать — только при необходимости. Нападение — отход — смена позиции. Эдисон и мой штаб подскажет координаты. — Может, их еще в лобик поцеловать? — сдавленно отшутился Тэньши, и на заднем плане раздался скрип гнущегося металла. — Твою мать… Майор, задачу принял, Фокс тоже. Его модули связи сейчас работают только на прием. Заканчиваю подготовку. Иду к третьему входу по плану Эдисона. «Это, вообще-то, и мой план тоже», — подумал Вольски, но решил не качать права. Какая разница, кто составил планы, один хрен они существуют только первые десять минут операции. — Удачи, Сука, — ответил он, услышав в ответ несколько щелчков и помехи. Юдин — Юра, я тебе в третий раз повторяю: не заговорит он ни хера, — Борис, неистово моргая поврежденным красным глазом, не прерывал связи с Саломатиным, даже когда двое русских солдат помогали своему командиру облачаться в доспех. Юдин чувствовал, что должен лично участвовать в бою. Чтобы показать своим людям и всему остальному миру, что русские, во-первых, не сдаются, а, во-вторых, не забывают обид. Он скользнул взглядом по своим бойцам, и обнаружил, что они успели наклеить на броню двуглавых орлов. Прямо на нагрудники. «Молодцы, мать вашу», — улыбнулся он. — У него вообще хоть что-то осталось, кроме головы? Гражданских и раненых солдат уже давно переместили в жилой блок, к апартаментам якудза. Юдин сомневался в эффективности такого плана, потому что помнил, как ебаные моджахеды относились к пленным. Что в прошлом веке, что в нынешнем. Он сам видел это. «Софья тоже там, с Адамом, обеспечивает каналы связи и взаимодействие», — вспомнил он. — «Вот уж не думал, что она сможет измениться и стать человеком». — Глаза, три пальца и нос, — Саломатин погрустнел, утирая лицо тыльной стороной ладони. На щеках оставались кровавые разводы. — У меня и не такие разговаривать начинали. Мне нужно… — Блядь, мозгов тебе нужно! — взорвался Юдин, сжав кулаки в бронеперчатках. — Майор Саломатин, мать твою, приказываю тебе добить китаёзу nahui. Или пойдешь под трибунал. Ты мне нужен здесь, ты и твои орлы. — Так точно, господин полковник, — вытянулся Юра перед экраном. Армейские рефлексы сработали на командный тон. — Разрешите вопрос? «Блядь, как вы меня заебали, — с тоской подумал Юдин, успокаиваясь. — Затрахал Саломатин с его блядской педантичностью. Его вперед пускать нужно, чтобы враги от страха срались. Кровавый палач китайцев… И Мару меня тоже уже засношала своим спокойствием и японской улыбочкой. Сколько пытался как-то мозг ей вложить — только кивала, кланялась, и делала по-своему». — Разрешаю, — ответил он сухо. — Господин полковник, — Юра понизил голос. — Началось? Борис вздохнул, дожидаясь, пока новые доспехи, подогнанные под него только что, пройдут диагностику. «Хоть ходить смогу нормально, — мельком подумал он. — Залежался я что-то. Так и раскиснуть недолго». — Да, Юра, — сказал он мягко, по-отечески. — Началось. Генштаб объявил всеобщую мобилизацию. Так что мы с тобой теперь не ебаные мафиози, а солдаты. — Служу Отечеству! — рявкнул Саломатин, отдавая честь. Борис поморщился. Ну не нравился ему энтузиазм майора. «Такие восторженные лезут под танки в одной тельняшке, а воевать потом кому? Детям?» — Майор, собирайте своих людей под четвертым двигателем. Ждем гостей, — сказал он, и завершил сеанс связи. Нужно было идти вниз. «Для исламистов сейчас лучше всего сдохнуть скопом от вирусной диареи, — мрачно подумал Юдин. — Потому что потом им будет некогда даже обосраться». Тэа — Видите, мистер Блэк, — Тэа устало свернула голографический экран связи, — это было совсем не сложно и почти не больно. — Ты не понимаешь, маленькая японская сучка, — прохрипел Салли, с трудом поднимая голову. Стянутые за спиной в локтях руки почти потеряли чувствительность. Хорошо еще, что ему ввели препараты, чтобы не сдохнуть от болевого шока и кровопотери. Простреленные колени нещадно болели, и их следовало восстанавливать в клинике. «Или ставить биопротезы. Но для начала выжить». После предательства своей охраны, прошедшей с ним столько выездных сессий, он уже начинал сомневаться, что это получится. То, что они продались с потрохами, Блэк не сомневался. Иначе откуда бы у Мару взялись коды доступа и линки его собственной вещательной сети? И он только что собственноручно подтвердил передачу контроля этой трахнутой собственным отцом пиздюшке. — Если до этого момента ты еще могла скрыться и выжить, то теперь у тебя это не получится никак и никогда. Тебя найдут, и проращивание бамбука сквозь тело покажется тебе райским, сука, наслаждением. Так, кажется, пытали в средневековой Японии? — Вы путаете средневековый Китай с Японией, мистер Блэк, — Тэарин прошлась возле собранной из стального профиля конструкции, наблюдая, как Салли мучительно косится на нее, отслеживая перемещение. — Ступенчатая казнь — оттуда же. В Японии все было намного проще. Прагматичнее. И, одновременно с тем, намного сложнее. — Клал я болт на Японию, Китай, Халифат и Альянс, — усмехнулся Блэк. — Особенно на Альянс. Ему пиздец. Планетой правят технологии, деньги и способность к развитию. Я потому и работаю исключительно со странами третьего мира. Продаю им оружие, даю лицензированное производство, завожу контрафактные технологии и новые системные наркотики. Только там, в этих бедных и постоянно воюющих конгломератах, сохранилось дикое, первобытное, и такое притягательное стремление выжить. Любой ценой. Будущее за ними, а не за колоссами на глиняных ногах, вроде Альянса или Китая. Халифат доказал, что способен править планетой. Те, кто пойдет за ним, станут очень влиятельными и сверхбогатыми персонами. Власть опирается на людей. Чтобы обеспечить мою жизнь на необходимом мне уровне, включая духовные и физические потребности, в Альянсе трудятся несколько сотен человек. Остальное обеспечивают машины и киберы. В Халифате же на меня — и исключительно на меня — работали бы тысячи. Это — власть. Это жизнь! — Это дерьмо, — не выдержал Фокс. Правительственный агент успел натянуть на себя броню, но шлем надевать не стал. К сожалению, его личный доспех оказался слишком сильно поврежден, и последний час Александр провел за калибровкой и заливкой программной оболочки. И устал, как кобель во время случки. — Твой идеальный мир — дерьмо собачье. Власть — не в количестве рабов. И не в количестве денег. Она во влиянии, которое ты оказываешь на мир вокруг. В идеях и технологиях. В развитии не биомассы населения, а его сознания и индивидуальности. — Надо же, — Салли попытался сплюнуть, но рот пересох от препаратов, и он только впустую выдохнул горячий воздух. — Доморощенный агент-романтик… Мальчик мой сладкий… Тебя где выращивали, в спецпитомнике? Так вот, сейчас в Аравии и Персии развернуты сотни таких же производств. Только попроще, да. Продукт не так дорог, зато выпекается быстро и с форматированными мозгами. В них мало что есть, кроме веры в Пророка и умения сражаться. Халифату не нужны специальные агенты и стрелки-профессионалы. На Востоке предпочитают большие батальоны. И они правы. Число превосходит умение. А люди по ту сторону экранов с радостью пережуют все то, что я им скажу. И будут в это верить. Им вообще все равно, во что верить, — Блэк рассмеялся безумным смехом. — Понял ты, щенок? Миром правлю я! И такие, как я. А все те, кого ты там защищаешь, ползая по канализациям в разных странах мира, с радостью поднимут тебя и твоих товарищей на копья. Да еще и дровишек для костра соберут с энтузиазмом. Мое шоу диктует людям, что им думать, за кого голосовать и кому верить. А твоя ёбаная правда нахрен не сдалась никому… — Сотни питомников? — Мару подумала про ее камеры, снимавшие происходящее. Прикрепившиеся лапками к стали микродроны слились с поверхностью потолка, незаметные даже для нее. Вопросы нужно было задавать так, чтобы Блэк выболтал как можно больше. Теперь, когда он официально передал контроль над своим концерном ей и Эдисону, Салли стал не нужен. Но его слова все еще имели значение. «И цену». Если он стоял за этим заговором, пусть и как исполнитель, выданная им информация послужит хорошим подспорьем в ее борьбе за выживание. Но это не значит, что самого Блэка следовало сохранить в целости. — Кто придумал и построил их? Мне нужны имена. Блэк рассмеялся. Хрипло, издевательски, коротко и лающе: — Твой отец, — он сделал паузу, чтобы отдышаться, и с интересом взглянул на Мару, ожидая найти отклик на свою шпильку. Но та отнеслась совершенно спокойно к подобной провокации. Тэа ждала такого укола. «Архивы Хирото обширны». — Твой отец, Мару. Он подал идею, Ксенакис подхватил ее, и продал Халифату. Честно, не в курсе подробностей, но первые образцы Али Мухамеду и шейхам обещали уже через пару лет. Как раз хватит времени, чтобы выкупить оставшихся политиков и военных Альянса. Чтобы не вышло, как в этот раз… Опустив голову, Блэк смотрел на свои развороченные колени, в которых копошились тонкие червячки медкомплекса нанитов, запущенного не так давно. — Кимуро, сука такая, поторопился, — сухо добавил он. — Он поспешил, Ксенакис облажался, я вляпался. Директорат обосрался. Но не радуйся, моя дорогая. Я сдохну следом за Дийкстрой, но буду гадить даже из могилы. Вам всем все равно pizdtes. Вы реликты прошлого… Будущее не остановить. Мару прислушалась к сообщениям на канале связи, и вызвала Эдисона. Эдисон Он откусил половинку питательного батончика, сморщившись от резкого химического вкуса манго. В его возрасте следовало следить за здоровьем, и уж точно не есть всякую мерзость. Но на инженера свалилось столько обязанностей, что встать со стула не получалось уже несколько часов. Вылазка для подключения фазовых решеток была последним красочным пятном. Остальные часы слились в сплошную череду рутины. Написание на коленке кодов микропрограмм, жонглирование энергопотоками, мат в адрес техников Гутиерраса, двигавшихся как роботы с севшими топливными элементами, и выполнение пяти задач одновременно. Но Калем радовался подобному обилию работы. Это бросало ему вызов, как инженеру и как человеку. Осознание ответственности за жизни нескольких сотен людей только добавляло желания вывернуться наизнанку, вздрючить системы платформы до последнего распределителя напряжения и добиться невозможного. Впрочем, он и так давно работал за пределами вероятности. Реактор работал за пределом указанной мощности, и мог выдать еще процентов двадцать в краткосрочном промежутке времени. Дроны противника, их первая волна, частью истреблены, частично — поражены вирусом Фурии. И бесполезно роятся вокруг платформы, заражая прибывающих собратьев. Эдисон посмотрел на тактическую карту, и понял, что количество его «глаз» на высоте километра резко уменьшилось. При этом они не погибли, а просто отключились и ушли в спячку. Инженер понял, что Мару очень вовремя скомандовала отступить внутрь платформы. «Началось», — Калем потянулся к клавише связи, но его опередили. — Калем-сан, — на небольшом экране появилось изображение Тэарин. Она выглядела уставшей, вокруг глаз залегли тени, но лицо все так же сохраняло выражение непоколебимого спокойствия, как у статуи Будды Амитабхи. — Мне в ближайшее время потребуется устойчивый канал спутниковой связи. Софья предоставит параметры переходов, от вас требуется удерживать его любой ценой, даже если придется оставить без энергии вооружение и защитные механизмы. Не обращайте внимания на коды и адресацию, они получены из надежного источника, — Эдисон услышал слабый стон, донесшийся из-за границы экрана связи, но решил не обращать на это внимания. Он уже прикинул, что можно поменять в схеме энергопитания. «Внешние системы и так пострадали от атаки дронов. Внутренние… Возле точек входов все должно работать». В том числе и перенастроенные устройства, превращенные им в ловушки. — Все люди на платформе должны быть занесены в «Зеленый Список». Подчеркиваю: все, кто в данный момент находится здесь. Новоприбывших не вносить. После высадки нападающих и проникновения их внутрь помещений, разворачивайте программу «Наездник». — Будет сделано, госпожа Мару, — старик произнес эти слова, и закашлялся. Но Тэа уже исчезла с экрана. Эдисон знал, что такое «Наездник». Ему нужен был спутник «Мару Лимитед», проходящий через этот район Тихого океана примерно через полчаса. Начать развертывание можно через четверть часа. Максимальная мощность — еще полчаса, после этого орбитер уйдет за горизонт. Инженер заметил разгорающийся сигнал линка от Фурии, и застучал по клавишам, стряхивая со лба капли пота. Высадка. Панорама Платформа выглядела избитой и заброшенной. Вившиеся вокруг нее фрактальными спиралями черные точки дронов первой волны усиливали ощущение катастрофы, случившейся там, внизу. При взгляде на их танец мутило и хотелось рекалибровать зрительные импланты, настолько чуждыми казались эти движения. Машины явно были заражены каким-то вирусом, не определяемым системами защиты, и все новые партии дронов присоединялись к этому бесполезному роению, сжигавшему их энергоресурс. Хотя искусственный интеллект, участвовавший в первой фазе операции, предлагал продолжать высылку дронов, его рекомендацию отвергли. И сейчас, должно быть, поставят на карантин, пересобирая внешние программные модули. Лейтенант Флота Альянса, сидевший в кабине десантного катера, вынырнувшего из воды на расстоянии полутора миль от платформы, нервно покрутил головой, оглядывая окрестности. Они вместе с пилотом были единственными представителями Альянса на этом судне, и выполняли приказ, который очень походил на преступный. Но выбора у них не было — командование за последний месяц, особенно после уничтожения кибервойск и передачи их активов Флоту, ужесточило дисциплинарные взыскания. Отправляться в Арктику с понижением на два ранга не хотелось. «Подыхать не хочется», — тоскливо подумал лейтенант, вспоминая, кто набит в десантный отсек с превышением всех норм перевозки живой силы. Новая броня, новое оружие — а под забралами бритые налысо черепа и окладистые бороды. Халифат. — «Хорошо еще, что мое дело — доставить их до платформы, и ждать. Надеюсь, там, внутри, еще кто-то остался. И сможет навалять этим чертовым фанатикам». На канале связи раздавались тихие мелодичные завывания, от которых становилось еще страшнее. Но мысль о том, чтобы взять управление на себя, включить систему самоуничтожения или рухнуть с размаху на атолл, раскрыв по пути трюмы и десантные аппарели, лейтенанта не посещала. Точнее, мелькнула где-то на периферии сознания, но была тщательно забыта и вымарана из разума. Он слишком сильно боялся смерти. Катера один за одним вырывались из воды, оставляя на волнах пенные разрывы, и на бреющем полете нацеливали тупые блестящие носы на платформу. Подводные десантные крейсера Альянса, выпустив свою ношу, занимали позиции к северу и востоку от атолла, за пределами расстояния действительного огня артиллерии защитных систем. Командование уверяло капитанов, что огневая мощь платформы, и без того небольшая, подавлена, и опасности нет. Но моряки, прослужившие во флоте несколько десятилетий, знали цену таких обещаний, и осторожничали. Когда под твоим началом подводная лодка с экипажем в несколько сотен человек, привыкаешь видеть подвох во всем — субмарины тонут быстро и качественно. Всего в высадке принимали участие более чем двадцать десантных катеров, несущих на себе восемь сотен десантников. Вместо морской пехоты, традиционно использовавшейся в подобных операциях, в этот раз тяжелые машины перевозили наемников, дипломатично названных штабом «внешними сотрудниками безопасности корпораций». Развернутые одновременно со стартом высадки автоматические торпедные комплексы и подводные ретрансляторы вышли на расчетные точки без потерь и строго по плану. Вольски Станислав, перебазировавшийся вместе со всеми остальными, услышал басовитый гул, которым отозвались конструкции платформы. Пол под ногами дрогнул, и на секунду накренился. Застонали самые прочные шпангоуты и бимсы набора корпуса. Потом удары повторились еще несколько раз, и на канале связи раздалось потрескивание генераторов помех. Распределенная пассивная сеть Фурии продолжала работу даже в таких условиях, обеспечивая связь и передачу тактической информации. Станислав знал, что вывешенные Эдисоном в воздухе парящие дроны-наблюдатели уже уничтожены, но на качестве данных это почти не сказалось. Картинка шла в реальном времени с нескольких спутников, и позволяла оценить масштаб брошенных против них сил. — Началось, — шепнул кто-то рядом. Вольски приподнял голову и отыскал взглядом говорившего. Лицо было ему незнакомо, а считанный код принадлежал кибервойскам. — Ждем, пока последний катер выбросит десант, — устало сказал Станислав. Он посматривал на экран связи с Мару, но та молчала. Видимо, точно так же рассчитывала момент начала. Ждала, как и все остальные. «Жаль, не получилось бы выслать гражданских. Остается надеяться, что Халифат действительно не атакует жилую зону», — подумал майор. — «Их бы сбили». — Ждем. Пока большая часть десанта окажется внутри, и вступит в боевое столкновение с передовыми группами. Ожидание иногда может быть почти нестерпимым. Майор вспомнил многочасовые моменты, когда он терял счет времени, уставившись на иконку связи с подразделением, заброшенным в глубокую жопу мира и не вышедшим на связь в означенные сроки. Станислав подумал, что больше всего не любит две вещи: ждать начала сражения и считать потери после него. К сожалению, ни без первого, ни без второго обойтись не получалось никогда. «Но в этот раз все немного иначе, — решил он. — Или нам всем kirdyk, или мы всех поимеем. И я думаю, что все же вероятнее второе». Тэньши Мару все-таки отослала нас с братом, едва всё замерло в ожидании десанта. Мы с Фоксом выполнили свою работу, показали Блэку, что он вовсе не всемогущ. С остальным Тэа справиться сама. Я пригнулся в широком вентиляционном продухе, ведущем к центральному стволу подачи воздуха. Благодаря наваренным невесть когда скобам внутри просторных труб из металлопластика, по этому пути можно было перемещаться без особых проблем. Мембранные фильтры пришлось разрезать встроенными в перчатку лезвиями, но это казалось меньшим из неудобств. Мобильность важнее. Оставалось дождаться проникновения первой порции солдат Халифата, и начать их раздражать. Выстрелы из-под потолка, выхватывание моноволоконной петлей бойцов из перемещающейся по переходу колонны, подрыв мостиков в технической зоне, светошумовые патроны. Тактика известная. Только я обычно оказывался с той стороны, против которой это все применялось. Теперь выдался шанс почувствовать себя герильяс. Пока же, наблюдая за сигналами движения на сенсоре, я мог немного подумать. Вспомнить взаимодействие с Фоксом. Ту стычку по поводу торговли Мару. «Какого черта его понесло? Наверное, нервы». Короткие броски то вместе, то порознь с братом в самые горячие участки боя с беспилотниками. Вольски применит нас таким же образом и после, когда исламисты подойдут ко второй линии обороны. — Тэньши, я снаружи, — раздался тихий шепот Фокса. «Легок на помине», — подумал я. Агент не хотел светиться в сети, предпочитая делать вид, что у него неисправна связь. Все же работа под прикрытием и в одиночку наложила на Александра отпечаток. Неизгладимую тягу к самостоятельности и немалую самоуверенность. — Я на точке два, — ответил я. — Жду. — Визуально подтверждаю высадку, перемещаюсь в точку четыре, — ответил Китсунэ, и на секунду окунулся в шипение помех. — …дохрена. Быстро высаживаются. До точки два пять минут, до четвертой — три. С учетом препятствий. Готов? — Готов, — я проверил запасные обоймы и на всякий случай откинул барабан «бульдога». Все гнезда были заняты ракетами. «Точка четыре — это недалеко от Тэа, — подумал я. — Она уже должна была разговорить Блэка». Я решил, что в тот сектор палубы фанатики попадут далеко не сразу. И по частям. [1] Кому ты верен? (яп.) [2] Я принадлежу клану. Мой клан – это Кимуро-сэнсей. [3] Мой выбор неправилен, но верен (яп.) [4] Самурай должен всегда быть готов умереть (яп.) [5] Долг, служба (яп.) [6] Как мне выполнить свой долг чести перед этими достойными людьми, и не сойти с ума? (яп.)