Неудачный побег и его последствия

— Он еще в отключке? – доносится до ушей приглушенный, знакомый голос. Будто из-под толщи воды, – Сколько времени уже прошло? — Четыре часа. – такой же, до боли знакомый, приглушенный голос, – Нам еще примерно столько же идти. Слушай, – Тигнари оборачивается к молчащему Хайтаму, на руках которого, завернутый в большой зеленый плащ, без сознания лежал Кавех, – ты не устал? Мы можем сделать привал.       Аль-Хайтам отрицательно качает головой и молчит дальше, прижимая крепче свою драгоценную ношу. Там, в домике, он чуть не прибил оставшегося в живых пустынника, когда Кавех потерял сознание. Но как раз таки архитектор этому и препятствовал. Секретарь не мог, и не хотел, выпускать любимого человека из своих рук.       Тигнари лишь успел чуть подлатать бессознательного друга, Сайно быстро связал нападающего и прошерстил комнату, чтоб не забыть какие либо важные для Кавеха вещи. Хайтам был настойчив в желании вернуться домой и тщательнее осмотреть архитектора на наличие ран.       Он не думал ни о чем, кроме Кавеха. Просто не мог. Тот, наконец-то, в его руках, рядом, теплый и живой, лишь бы раны не были смертельными. Хотя, на самом деле, Хайтама посещала еще мысль – почему Кавех сбежал? Но, сколько бы он не думал, внятного ответа не находил.       Друзья, видя состояние секретаря, чуть ускорили шаг, дав больше пространства Хайтаму. Видно, что ему это было нужно.       Кавех не открывал глаза, хоть и пришел в сознание. Больно и страшно. Он не мог вспомнить кому принадлежат эти голоса. Он чувствовал, что обернут во что-то мягкое и приятно пахнущее. Несут его очень бережно, но крепко, не упадет. И тогда он решил чуть приоткрыть глаза.       Ночь. Глубокая ночь стояла в лесах Сумеру. Над головой медленно и ярко мерцали звезды, а луна освещала путникам дорогу, будто яркий белый фонарь. Перед глазами все плывет после столь серьезного нервного потрясения, но он видит очертания лица напротив, и лишь глаза неизвестного выглядят четко и ярко, составляя конкуренцию звездам. Ослабевшая, дрожащая рука тянется к этому лицу, еле касаясь прохладной, мягкой щеки. — Кто ты? – очень тихий, ослабевший, нуждающийся голос вводит мужчину в легкий ступор, но он продолжает идти. — Я здесь, Кави, все хорошо. – чуть дрожащим голосом отвечает секретарь, чуть удобнее перехватывая свою ношу, и Кавех кладет голову на его плечо. — Спасибо. – и вновь архитектор закрывает глаза, теряя сознание, несмотря на всю свою крепость. Слишком перенервничал.       Хайтам чуть заметно улыбается и тревогу заменяет чувство облегчения. Он нашел то, что искал. Не отпустит и защитит от любой угрозы, угрожающей жизни его любимого человека.

***

— А я знаю, почему ты так любишь сидеть на болотах. – с усмешкой произнес Сайно, складывая руки на груди. — И почему же? – Тигнари уже боялся, что скажет генерал и прижал уши к голове. — Потому-что они затягивают. – подмигнул Сайно и осмотрел окружающих.       Тигнари, удерживая себя от рукоприкладства, уткнулся лбом в свои сложенные руки, глухо простонав. Хайтам и вовсе не слушал никого, сидя на краю кровати Кавеха, еле ощутимо сжимая его пальцы.       Они вернулись час назад. По очереди сидели с бессознательным телом, пока приводили себя в порядок. Правда, Хайтама пришлось тащить в душ силком, он очень не хотел оставлять архитектора и даже наличие двух друзей рядом с Кавехом не могло его успокоить. Пока секретарь ополаскивался, Тигнари более тщательно осмотрел своего друга. Легкое истощение, что начали слегка проглядывать ребра, небольшое количество царапин и неглубоких ран на торсе, руках и бедрах. Но самое главное, что привлекло внимание лекаря - не сильно, но явно вздувшийся низ живота, как у беременных на ранних сроках.       Вытолкав Сайно за дверь и плотно прикрыв её, фенек принялся обрабатывать раны и постоянно прощупывать живот бессознательного. Уж очень он его напрягал, слишко странно выглядит на мужчине. Невольно разглядывая тело Кавеха, он то и дело отмечал, что его фигура чуть отличается от обычной мужской, что сейчас было заметно. Какая то более плавная и изящная, что уж никак не спихнуть на мышцы от постоянных тренировок. Загнав себя в тупик окончательно он решает, что лучше спросит потом об этом у Кавеха лично, а не будет строить теории и догадки. Да и вряд ли им всем сейчас до фигуры друга.       Хайтам закончил быстро и даже был чуть благодарен непреклонной парочке за то, что заставили помыться. Мысли разъяснились, принося покой в забитую голову. Переодевшись и вернувшись к Кавеху, он вновь занял свое изначальное место с краю кровати и не сходил с него больше, даже когда ребята шумели на кухне, пытаясь побыстрее приготовить перекус и кофе. Всё таки, они ещё не спали, а на улице светает.       Всего этого Кавех не помнил, да и помнить не мог. А вот очередную шутку услышал, хоть и где-то там, будто вдалеке. Ладонь невольно дернулась и чужие пальцы тревожно ее сжали. — Кавех? – снова этот до боли знакомый голос, который ответил ему тогда, в лесу.       Архитектор не ответил. Лишь болезненно промычал, постепенно приходя в себя. И чем сильнее просыпалось его сознание, тем сильнее его вновь накрывала паника. Где он? С кем он? В порядке ли ребенок? В порядке ли он сам? – Мысли, что сразу же начали биться в голове. Кавех не открывал глаза. Боялся. Но в один момент все резко прекратилось. Все мысли вылетели из головы, но паника не ушла. Он знал руки, что сейчас бережно обнимали его. Знал запах, щекочущий носовые рецепторы. Знал, но лишь сильнее боялся.       Ребята, что сидели на полу, составляя компанию двум голубкам, вдруг подорвались и начали собираться, видя, что Кавех приходит в себя. — Мы позже заскочим, максимум завтра с утра, отдыхайте. – спешно оповестил друзей Тигнари и, схватив Сайно за локоть, поплелся к выходу.       Стукнула входная дверь. В доме воцарилась тревожная тишина. Никто не хотел говорить, но другие их желания отличались в корне. — Отпусти. – Кавех не двигался, не открывал глаза, в уголках которых медленно собирается влага, – Пожалуйста, не трогай меня.       И Хайтам отпустил. Боялся, что Кавех снова сбежит, если секретарь не исполнит явную мольбу, и был сбит с толку, когда услышал короткий, рваный всхлип и увидел, как маленькая капелька проложила мокрую дорожку на щеке любимого. — Кавех, что случилось? Где болит? – старался он говорить не громко и не сильно беспокойно, хоть и получалось это с трудом. — Уходи. Просто оставь меня. – рвано, еле слышно говорил Кавех, приоткрывая глаза.       Взгляд сфокусировался на беспокойном лице Аль-Хайтама и усилило желание архитектора заплакать. Он вспомнил ту ночь благодаря рукам секретаря. Вспомнил ту ночь благодаря его запаху. Он вновь прокручивает эти события в голове и боится Хайтама. — Кави, – тяжелый вздох и секретарь встаёт с кровати, медленно спиной отходя к двери, – я оставлю тебя ненадолго, хорошо? – говорит Хайтам, как с маленьким, – Но мне нужно вернуться к тебе. Я…       Хайтам резко уворачивается от брошенной в него подушки и быстро поднимает ее, взглядом утыкаясь на зеленоватые пятна на ней. На голове Кавеха обнаружились пару ссадин и Тигнари обработал их легким зеленоватым отваром. Секретарь смотрит на соседа со всей печалью и тревогой, что испытывает сейчас, и сам же с себя удивляется. Никогда еще его чувства не были столь сильно отражены на всегда безразличном лице. Кавех не видит этого, просто не может. Слезы застилают обзор. Никогда еще он не чувствовал себя так разбито, кроме той ночи, и вот снова. — Хватило мне твоей “заботы” по горло уже. – Кавех не кричит, его голос звучит так разбито, что Хайтаму самому хочется разреветься прямо здесь, на пороге чужой комнаты, пока архитектор кое-как садится на постели, – Просто оставь меня, я молю тебя. – он прячет лицо в ладонях, – Что мне сделать, чтоб ты ушел? Хочешь, я на колени встану?       С трудом, но Кавех пытается встать с кровати, чудом свешивая с нее ноги в столь ослабевшем состоянии, пока Хайтам пытается унять собственное сердце. Что хочет сделать Кавех? Секретарь срывается с места, выкидывая подушку в угол кровати, и не дает даже просто встать на ноги, как можно мягче стараясь уложить мужчину обратно. — Пожалуйста, не встав… – не успевает договорить Хайтам, как тут же оказывается слегка оттолкнут от архитектора, но тому кажется, что это действие исчерпало все его силы. — Блять, не трогай меня! – срывается Кавех и впервые за это время повышает голос на соседа, – Не прикасайся ко мне больше, хватит!       И Хайтам отстраняется, с ужасом смотря на истерику архитектора. Это не та, что обычно мелькала в их мирном сосуществовании в одном доме, после очередного идиотского заказчика. Это была истерика разбитого человека. Выплеск эмоций, с которыми нервная система уже не справлялась.       Кавех сломлен и Хайтам хочет избавиться от всего, что так сломало его любимого, совершенно не догадываясь, что причина - он сам.