Неудачный побег и его последствия

      Прошло около недели с того разговора. За это время Кавех практически не выходил из комнаты Хайтама, куда его попросили переселиться. Сам же Хайтам, как и говорил, спал теперь в гостиной на дальнем диване. Не хотел забирать у архитектора более привычную ему комнату, а не спал в своем кабинете в целях безопасности. Хайтам с большим успехом успеет прервать возможный побег взбалмошного соседа. Кавех сбегать не горел желанием. Да, непривычно, странно и моментами страшно находиться в комнате секретаря, но он не жаловался, а привыкал и наслаждался. Неизвестно же когда Хайтам попросит вон из своей спальни. — Кавех, – тихий стук в дверь и в проеме показывается высокая фигура секретаря, – я приготовил ужин. Хочешь есть?       Кавех, сидевший с книгой на подоконнике, отрицательно покачал головой и вернулся к чтению. Или сделал вид, что читает. Он думал о том, что ему тогда сказал Тигнари.       К вечеру пришли Сайно с Тигнари, как и обещали. Кавех уже перебрался в другую спальню и сейчас перебирал кровать, меняя постельное белье, чтоб хоть во сне не чувствовать концентрированный запах Хайтама. Тихо ругаясь на размеры кровати, из-за которых было очень неудобно заправлять простынь, он и не услышал, как пришли в гости друзья. А вот Хайтам все прекрасно слышал, да и видел, ведь сейчас сидел на краю дивана, ближе к двери, прислушиваясь к звукам в доме. Невнятный бубнеж из спальни, возня ткани по матрасу и глухие стуки от скинутых на пол подушек. Хайтам искренне улыбается. Он счастлив слышать в доме весь этот шум. Хотя бы такой. Без Кавеха не то, без него никак и ни в каких жизнях. — Аль-Хайтам, ты почему тут расселся? – это был Тигнари, который первым вошел в дом, – Где Кавех? — В новой спальне. – коротко, не особо ясно, но фенек разберется.       С тихим бубнежом Тигнари умчался к другу, оставив Сайно и Хайтама наедине. — Может… – начал Сайно и тяжело вздохнул, когда его перебили. — Чай поставьте. – крикнул Тигнари напоследок и скрылся за дверью. — Ты его слышал. Пойдем. – секретарь повел за собой махаматру и они скрылись на кухне, проведя там все оставшееся время до ухода ожидаемой с утра парочки. — Кавех, – не громко позвал Тигнари и приопустил уши, – у тебя все нормально? Слабость, тошнота, головокружение присутствуют? — М? – Кавех был не очень доволен, что его отвлекли, ведь он почти упихнул объемное одеяло в пододеяльник, – Я в порядке, раны не болят, слабость еще осталась, но не сильная.       Архитектор присел на кровать, ближе к изголовью, и похлопал рядом с собой, приглашая к себе Тигнари. Фенек бегом оказался рядом, беспокоясь, что Кавех хочет сказать что-то важное. И не прогадал. — Я знаю, что ты догадывался. Ты осматривал меня утром, перевязка моего колена явно твоих рук дело. И ты видел мое тело. – нервно вздохнув, Кавех сжал ладони Тигнари. Тот же, в свою очередь, приобнял архитектора хвостом, согревая поясницу. Кавех правда долго думал. С того момента, как узнал. Все эти три месяца думал как рассказать об этом Тигнари и никому другому. И он решился это сделать по простому, но меньше тревожиться не стал, – Я… Ношу ребенка.       Фенека можно было выносить вперед ногами. Шок и непонимание отразились на лице стража, а затем – понимание. И ведь точно, он подозревал, что Кавех не альфа, но хотя бы ведь бета. — Ты - что…? – резкий вскрик и Тигнари тут же сильно прижал уши, нервно дергая хвостом. — Черт, Нари… – тихо простонал Кавех, выжидающе поглядывая на дверь.       И буквально через пару секунд вбежали двое мужчин. Один из них озадачен и пытается успокоить друга, второй напряжен и напуган, вдруг что-то снова случилось? Но зайдя в комнату, они увидели почти идиллию. Двое изящных молодых людей сидят на краю кровати, сжимая ладони друг друга, и с неким укором смотрят на запыхавшегося от страха секретаря. — Вы… Что… – пытался нормально спросить Хайтам, но не мог из-за путающихся мыслей. — Нари, почему ты кричал? – взял ситуацию в свои руки Сайно и решив, что лучше Кавеха не донимать, обратился к фенеку. — Да просто Кавех рассказал, как в детстве чуть с крыши не упал, да, Кави? – Тигнари нервно повел ухом, поглядывая мельком на Кавеха, а тот лишь сидел и уверенно кивал, поддакивая другу. — А если честно? – вдруг подал голос Хайтам, наконец расставив мысли по полочкам. — А если честно - вас это ебать не должно. – ответил наконец Кавех и указал рукой на дверь, – Выйдите. Оба.       Мужчины переглянулись и неспешно покинули комнату, протупив на пороге еще некоторое время. — И что это было? – спросил махаматра, усаживаясь за кухонный стол. — Самому бы знать.

***

— Кавех, ты должен рассказать Хайтаму. – стоял на своем Тигнари.       Ребята уже долго рассуждали что делать теперь. Кавех настаивал, что ребенка нужно сохранить и не слушал Тигнари, который утверждал, что это может быть смертельно опасно для архитектора. Ему пришлось один раз наблюдать, как мужчина-омега умирает во время родов и больше ему этого переживать не хотелось, но переубеждать Кавеха, который уже все решил – как гору сдвинуть. Атопкан, например. В итоге Тигнари настоял хотя бы на том, что не один он будет присутствовать на родах, но еще хотя бы два квалифицированных медицинских ученых, разбирающиеся как раз в мужчинах и их родах. С этим уже Кавех спорить не стал. Но теперь стоял другой вопрос – кто отец ребенка и как сказать Хайтаму, что ему придется жить не просто с Кавехом, своим надоедливым и шумным соседом, а с беременным Кавехом, гормоны которого замучают абсолютно всех вокруг. По крайней мере, так считал сам архитектор. Тигнари же был абсолютно не согласен. — Ну что твои гормоны тебя заставили сделать за это время? Только нервничать, не доставляя неудобств другим, и сбежать поздно вечером. – рассуждал фенек, ходя по периметру комнаты. Вообще не сиделось спокойно. — Я из-за своих гормонов Хайтама из его же спальни выгнал. – всплеснул руками Кавех и упал назад, раскидывая их по разные стороны, – А если я ему совсем надоем? Я же и так ему жизни не давал, а теперь что? К работе то я должен вернуться в любом случае. — А кто вообще отец ребенка? – это был третий раз, когда Тигнари спрашивал об отце, но ответа ему не давали. — Да какая, к черту, разница? – Кавех начал закипать, но не от злости. От стыда и страха. — Большая, Кавех. Рано или поздно ребенок затребует феромоны отца, а у тебя от этого может начаться течка, вот только организм будет отталкивать всех, кроме нужного мужчины. Может тебе и станет полегче, но ненадолго, и придется искать нового мужика. – Тигнари мог бы и дальше распинаться на эту тему, вкладывая в полупустую голову информацию, но заметил, как Кавех весь сник и взгрустнул. Того глядишь и заплачет, – Ну что ты? Хочешь принесу чего нибудь? — Боюсь, что мне придется терпеть до родов постоянные течки и негодование ребенка. – то ли всхлип, то ли смех издал Кавех и посмотрел на приседшего перед ним Тигнари, – Это Хайтам. Хайтам – отец… Да тихо ты!       Кавех зажал рот фенека, который собирался опять кричать от удивления, но архитектор вовремя его остановил. — Если ты опять закричишь, мы этого не объясним и они оба останутся здесь!       Тигнари, потупив пару секунд, медленно пару раз кивнул и его рот отпустили. Все еще пребывая в шоке, фенек встал и переместился к окну, осмысливая слова, сказанные Кавехом. Хайтам – отец. Кавех носит ребенка. Хайтам – отец ребенка… Тигнари тихо выругался, хватаясь за свои волосы от непонимания. Но как? Почему Хайтам не помнит, а Кавех помнит? И тут в голове пронесся недавний разговор с Хайтамом и Сайно, где секретарь говорил, что у него был гон. — Кавех, – архитектор вопросительно глянул на нахмурившегося друга, – Хайтам в курсе, что отцом станет? — Нет, – где то в подсознании Кавех подозревал к чему все идет, и оттого напрягся. В комнате повисла напряженная тишина, – к чему ты клонишь? — У Хайтама был гон три месяца назад. Ты тогда пошел от меня домой, отказался пить и сказал, что ощущаешь тревогу. Кавех, – фенек подошел к другу, обхватив его лицо ладони и заставляя смотреть на себя, – тебя изнасиловал Хайтам в свой гон?       Кавех с силой оттолкнул от себя друга и встал, отходя к противоположной стене. Какое ему вообще дело до того, что происходит в чужом доме? — Тебя это не касается. Ни тебя, ни кого либо другого. — Еще как касается. – Тигнари не встал как вкопанный, а приблизился снова, не дав уйти ни от ответа, ни от себя. — Я не хочу, чтоб вы как-то иначе относились к Хайтаму. Да, он мудак, зануда и та еще сволочь, но он наш друг. Я не хочу, чтоб он потерял вас. — Но он должен знать, что он отец. Вы уже как нибудь между собой разберетесь в остальном, но сказать ты ему должен. — Должен рассказать, да? – прошептал себе под нос Кавех и, тихо простонав, уткнулся в книгу.       Прошла неделя, но архитектор так и не рассказал ничего Хайтаму. Заходил Тигнари, молча спрашивая об этом, но видя, что Кавех отрицательно качает головой, возмущенно выдыхал и в течении вечера ничего и никак не спрашивал. А Кавех думал. Ему действительно стоит рассказать обо всем Хайтаму, но он не может. Страх и откуда то вылезшая гордость. Он что, один то не справится? Справится и еще как – думал про себя Кавех и вновь откладывал разговор на потом.       Радовало то, что его действительно не донимали. Хайтам был мил и заботлив, но не навязывался. Это давало архитектуру больше пространства и мнимой свободы. Но из дома не выходил совсем. И не хотелось, и страшно. А если и выходить, то только с Хайтамом, а это означало, что им придется идти близко друг к другу, чего Кавех хотел избежать. Прошло всего ничего, конечно он еще боялся своего соседа, а как же! Вся комната пахла Хайтамом, он был везде и проникал под кожу, в разум, в сердце, в душу! А Кавех тихо любил. Боялся, но любил. Понимал и действия секретаря тогда, но не понимал их сейчас. Почему он так заботится о Кавехе? Не понятно.       Хайтам уселся в своем кабинете, даже не взяв книгу. Он устал думать, но мысли так и бились в больной голове. И все одно и тоже. Почему Кавех ведет себя так? Почему не пытается сбежать? Почему улыбаетс я ему? Почему он любит Кавеха?       Секретарь устало потер глаза. Спать хочется…