Неудачный побег и его последствия

      Тихое утро. Солнце еще не светит в окна, на улице безлюдно и тихо. Лишь несколько торговцев бродят туда-сюда перед работой. Громко поют птицы, но не мешая, а скорее убаюкивая люд своими голосами. Легкая утренняя прохлада еще немного остужает дороги, прежде чем солнце начнет печь. Тихая и мирная жизнь…       Резкий и противный звук заставляет Хайтама недовольно подскочить с дивана. Он садится удобнее, потирая свою шею. Все таки это диван не лучшее место для сна. Озираясь по сторонам, он старается понять откуда идет шум и, на его удивление, этот звук исходит из ванной комнаты. Понимая, что никто, кроме него и Кавеха, не могут находится в доме, он напрягается и подлетает к двери, громко стучась. — Кавех? – зовет архитектора, но ответом ему служат лишь такие же рвотные звуки. В прямом смысле слова, – Кавех, я вхожу.       Если бы Кавех мог, он бы послал Хайтама куда подальше, но его все продолжает рвать. Началось это еще в начале ночи. Секретарь уже мирно спал, а Кавех не мог. Сильные позывы заставляли его подскакивать каждый раз, как он начинал дремать, но они были явно легче, чем те, что испытывает сейчас. По крайней мере, пока не зашел Хайтам. Его легкий запах, такой уютный и по настоящему домашний запах окутал Кавеха и уже всё было не важно. Тошнота постепенно отступала, наконец дав архитектору возможность передохнуть и умыться. Кое как встав с насиженного места, он трясущимися руками и зареванными глазами привел себя в какой-никакой порядок и обернулся к Хайтаму. Молча. А все потому, что несмотря на свой страх, он жаждал уткнуться в шею секретаря, обхватить его тело руками и ногами и не отпускать весь день, дыша лишь им одним. Но нельзя. Кавех вновь остановил себя от необдуманных действий и вновь отвернулся. Как же странно это будет выглядеть. Вот он, весь в ранах и пыли кричит на Хайтама, чтоб он не касался и даже рядом не стоял. Вот он, успокоившийся, но нервный не смотрит на соседа, обозначая тому новые правила в этом доме. И вот он, зареванный и сонный лезет к Хайтаму на руки и бесстыдно нюхает его шею. Смешно. Просто смешно. Кавех горько усмехается, опуская голову вниз. Он такой идиот… — …Кавех! – все это время, пока архитектор вгонял себя в уныние, Хайтам пытался докричаться до него, – Ты слышишь? О, Архонты, дайте мне сил… Кавех, мать твою! — Завались. Раскричался тут с утра пораньше. – негромко и невнятно ответил Кавех, ополаскивая лицо прохладной водой. — Я просто переживаю. – секретарь стушевался, задумавшись. Может, и правда было глупо так кричать? Но нет, он просто очень сильно тревожится, – Почему тебя так тошнило? — Не знаю, может ты продукты выбирать не умеешь. Я ведь до этого ходил.       Взяв полотенце из стопки, архитектор развернулся, намереваясь выйти из ванной, но произошло то, о чем он до этого не подумал. Хайтам стоял в проходе. В единственном чертовом проходе и, судя по его виду, отходить не желал. — Отойди.       Но Хайтам стоит и не двигается, буравя архитектора каким-то тяжелым взглядом, что перекрывает дыхание, заставляет задуматься обо всем, что ты сделал за жизнь и правильно ли ты все это время жил. Кавех отступил на шаг. В голове пронеслась та ночь, как он точно так же медленно отступал к двери. Но на этот раз позади только стена. — Хайтам, дай пройти. – голос не дрогнул, но глаза забегали в поисках предмета, которым можно оборониться, при случае чего.       Секретарь стоял не просто так. Он не слышал, что говорит Кавех. Он задумался. Не видит, как Кавех начинает паниковать, как бегают по комнате его глаза, как он медленно отступает в угол, как нервно у него дрожат руки и как участилось его дыхание. Он не слышит, не видит ничего. Воспоминания отбрасывают его на три месяца назад, в его гон. Он практически ничего не помнит, кроме того, что он был с кем-то. Он провел гон не один. В воспоминании нет лиц и голосов. Лишь чей то до одури приятный феромон. Хайтам почувствовал его сейчас, но лишь на короткое мгновение, будто и не было ничего. И понять откуда и чей это запах он не может. — Аль-Хайтам, ты пугаешь меня. – голос дрогнул, нервный ком встал в горле, мешая спокойно дышать. Хайтам услышал.       Он резко поднял голову, со страхом, шоком и непониманием упираясь взглядом в Кавеха. Тот стоял, чуть заметно дрожа, практически в углу ванной комнаты, нервно сжимая небольшое полотенце. Вынырнув из собственных мыслей, он молча и быстро скрылся из дверного проема, а после закрылся в кабинете. Неприязнь к себе окутывала все тело. Альфья сущность металась где то глубоко внутри, с неприкрытой ненавистью рыча на самого себя. Неизвестно ему почему он так взбудоражен от времени проведенного с Кавехом, но сделать он ничего не может. Лишь корит себя за то, что испугал любимого, которого желал оберегать и не доводить до срывов. Но все снова летит к чертовой матери.       Кавех в шоке. Нет, он в тотальном ахере. Что сейчас было – не понимает. Что произошло с Хайтамом – понятия не имеет. Что за перемены в его организме – в душе не чает. Тихо сползая по стенке, Кавех приводил дыхание в порядок. Надо успокоиться, постараться не сорваться на Хайтама и постараться не лезть к нему, иначе плохо будет им обоим. Аккуратно поднявшись на ноги он ощутил, что снова начинает подкатывать к горлу, но не сильно, терпимо и подавить пока что возможно. Выглянув за дверь, он не обнаружил соседа и перевел дух. Пока что можно быть спокойным. Не долго думая, Кавех направился на кухню. Ну правда, а что еще делать? Организм отказался от ужина не самым стандартным путем, может ему по нраву будет что нибудь иное? С такими мыслями Кавех принялся думать что готовить. Долго заморачиваться не хотелось, переводить зря продукты – тоже. Да и Хайтама надо чем-то покормить, все таки переживал, да и не выспался. И было принято решение готовить Фаттех. Достаточно быстро и просто, а главное – вкусно.       От чего то Кавех чувствовал вину перед секретарем. Тот не часто, но бывало, что застывал вот так, смотря в пустоту тяжелым немигающим взглядом, но в этот раз эмоции взяли над архитектором верх. Он не понимает себя. Давно уже перестал понимать, но вину он сейчас ощущает как никогда прежде.       Горячая капелька скатилась по щеке и разбилась об стол. Одна. Вторая. Третья. Тихий всхлип, и Кавех медленно приседает, держась руками за столешницу. Вина душит, пугает, заставляя расплакаться здесь и сейчас.       В таком положении его находит Хайтам. Желая извиниться и хоть что-то сделать для Кавеха, он тихо выскальзывает из кабинета и зовет. Ответом служит тяжелая тишина. — Кави? – пробует снова, аккуратно заглядывая в комнаты.       В спальне никого, лишь разворошенная постель. В старой спальне никого, только бумага разбросана повсюду. В ванной тихо, дверь открыта. С кухни доносится приглушенный всхлип. Кавех плачет. И плачет из-за него, Хайтама. Он мчит на кухню, при остановке ударяясь об дверной косяк. Кавех сидит на полу, трет глаза одной рукой и держится за стол второй. Хайтам забывает про запрет, про свое обещание. Он оказывается на полу, позади Кавеха, и приобнимает его за талию. Не сильно держит, дает возможность отстранится, но сам прижимается грудью к его спине, пряча лицо в шее архитектора.       Они молчат. Кухня погружается в унылую тишину, и лишь редкие всхлипы Кавеха не дают раствориться в этой печали.