Неудачный побег и его последствия

       Часы пробили двенадцать ночи. Хайтам недолго бодрствовал после возвращения с рынка и сейчас дремал на диване, пока Кавех сидел в его спальне и изводил себя тревожными мыслями. Да, он хочет во всем признаться, рассказать. Хочет объяснить причины происходящего и… Признаться в чувствах. Несмотря на то, что было между ними, на изменившееся отношение друг к другу, они так и не сказали самых важных слов. Все время что-то мешало. Но даже не смотря на все это, в голову лезли лишь картины того, как Хайтам отказывает. Что не любит, не хочет быть с ним, с Кавехом. Как чересчур быстро отстраняется и просит покинуть дом. Покинуть Хайтама навсегда.        Кавех готов к этому. Все время был готов. Сейчас, после череды неудач, он осознал, что друзья есть и они готовы помочь, что бы не случилось.        Хайтам плавно и спокойно просыпается от тихого стука двери. Не открывает глаз, хочет поспать еще, но звук босых ног по паркету заставляют держаться в сознании. Он чувствует, как знакомое до боли тело приблизилось к дивану, как оно проходит чуть дальше и как проминается диван под его весом. Вслепую тянет к нему руки, невесомо очерчивая изгиб талии, и тянет ладонь выше, чтоб в один момент, под испуганный писк, уронить Кавеха к себе на грудь. — Хайтам, черт… – Кавех шепчет, хоть и знает, что секретарь не спит.        Мужчина тихо шикает, прижимая голову архитектора к своей груди, и слегка массирует его затылок. Тишина обволакивает обоих, позволяет наконец-то Кавеху чуть расслабиться.        Архитектор аккуратно ложится на диван, заставляя Хайтама сдвинуться и дать возлюбленному больше места. Кавех разворачивается и, почувствовав небольшую уверенность, уже сам ложиться на грудь соседа так, как ему самому удобнее. — Сомневаюсь, что диван хорошо подходит для сна двух человек. – Хайтам хрипит после хорошего сна, больше подчеркивая уютную и, в какой-то степени, интимную атмосферу. — Я ненадолго здесь.        Что-то неразборчиво промычав, Хайтам начал снова проваливаться в сон, но что-то начало настораживать. Кавех не включил свет, не ушел спать или чертить, а лежит неспокойно рядом, нервно перебирая подол домашней рубашки Хайтама.        Секретарь положил свою руку на ладонь любимого и несильно сжал. Та расслабилась и позволила себя неспешно гладить. — Кави, что происходит?        Один вопрос и Кавех вздрагивает. Его состояние слишком заметно? Может, не нужно ничего говорить и продолжить жить, как они жили раньше? Не нужно ведь ничего усложнять этим разговором. Расскажет он, и что? Хайтам отвернется от него, он уверен. — Кави.        Зажмуривание глаз спасало в детстве, но не сейчас, когда под ухом слышишь чужое сердцебиение, когда ощущаешь каждый вздох дорогого человека.        Неожиданно Кавеха переворачивают на спину. Хайтам нависает сверху, отрезает собой всякие пути к отступлению и просто ждет. Он сильно обеспокоен, что видно по его лицу, но не торопит с ответом. Поменяв положение, он наконец-то может видеть тревогу на побледневшем лице. — Напоминает сегодняшнее утро, да? – нервный смешок и Кавех отводит глаза. Не может выдержать проницательный взгляд зеленых глаз. — Не переводи тему. Что не так?        Кавех молчит. Слишком много мыслей в голове. Они путаются, сбивают с отдельных тем. Голова раскалывается, а Кавех… Не может отвести взгляда от зеленых обеспокоенных глаз. Хайтам не торопит, видя, как тяжело даются архитектору слова. — Я… – Кавех не может больше смотреть на Хайтама. Уперевшись руками в его плечи, архитектор отодвинул секретаря от себя, а сам сел ближе к подушке. Хайтам, не желая оставлять возлюбленного без физической поддержки, приблизился снова, подставляя Кавеху свое плечо, – У меня есть много того, что нужно тебе рассказать, но все это слишком тяжело. Хайтам, я хочу сказать кое что важнее того, что я буду рассказывать.        Секретарь еле заметно кивает. Он готов выслушать и принять все, что скажет Кавех. — Я люблю тебя.        Кавех, вопреки страху, поднял взгляд на Хайтама. Тот молчал. Молчал с нечитаемым взглядом и только крепкая хватка его ладоней на предплечьях заставляла архитектора поверить, что это все не сон. — Хайтам, я не прошу взаимности. – боль от собственных слов отдается в сердце, пока взор застилает пелена слез. Чертовски больно. Горесть туманит рассудок, а секретарь все молчит, лишь крепче сжимая предплечья Кавеха. — Ты что говоришь, идиот? – архитектор вздрагивает от нежного прикосновения к своей щеке. Заставляет открыть глаза, смаргивая слезы. Хайтам улыбается. Теплая и мягкая улыбка расплывается на вечно безэмоциональном лице. Чуть грубые пальцы стирают непрошенные слезы с щек Кавеха, пока тот ластиться к крупной ладони.        Самое важное сказано и в блондинистую голову уже лезут мысли, что остальное можно оставить в прошлом и жить дальше, но Кавех так не может. Сколько он сможет скрывать свое состояние? Месяц? Год? Этого мало и рано или поздно ему нужно будет все рассказать. Если Хайтам не примет его после этого… Так тому и быть.

***

— Подожди, стой, – Кавех не может не улыбаться, когда секретарь щекочет его шею легкими поцелуями, – это не все, что мне нужно рассказать. — Это важно? – хмурое лицо Хайтама еще сильнее заставляет задуматься над важностью слов. — Конечно важно! Или ты хочешь, чтоб я заткнулся? – архитектор всего лишь шутит и еле сдерживает смех, когда видит расстроенное лицо Хайтама. Он всегда готов слушать Кавеха, но сейчас ему больше всего хочется зацеловать все его тело. — Не хочу. Говори. – тяжелый вздох и Хайтам садится ровнее, но не выпускает Кавеха из объятий. — Я не знаю с чего начать.        Начать ли рассказ с того, что он не бета? Или с того, почему сбежал в первый раз? Или, быть может, рассказать о ребенке? Мысли то и дело перебивают друг друга, не позволяя вымолвить и слова, заставляя голову раскалываться от этого потока мыслей. А Хайтам снова не торопит. Сидит тихо, думая лишь о том, как помочь унять терзания любимого человека. — Я начну издалека. Пожалуйста, молчи, пока я не закончу. – Хайтам лишь кивает спешно и крепче обнимает Кавеха, – Я не бета, как ты считаешь. Омега и постоянно принимаю таблетки, только в последнее время график сбился из-за… Всех тех событий.        Рассказ длился дольше, чем ожидалось. Кавех честно рассказал Хайтаму все. О себе, о событиях того рокового дня, из-за чего вся их жизнь так изменилась. О том, что чувствовал и как справлялся с навалившимся. С каждым словом Кавех чувствовал неизвестную до этого момента легкость. Будто груз, что он тащил на себе все это время, скинул разом. Хайтам же напротив, весь сгорбился, уже не так сильно обнимая архитектора. Каждое новое слово будто вбивало в его сердце раскаленную иглу. Он неосознанно, не имея и малейшего желания, причинил боль тому, кому меньше всего хотел. Да и не хотел вовсе. А сейчас объект его любви так спокойно, и даже с улыбкой, рассказывает о делах Хайтама. Жмется ближе, будто чувствуя, что мужчина отстраняется.       Рассказал о гоне Хайтама и, конечно же, к чему это привело. — …но я потерял его. Я говорил с Тигнари, он сказал, что это очень похоже на выкидыш. Сейчас он изучает этот вопрос, но я чувствую. Ребенка больше нет.       Хайтам готов взвыть. Но вместо этого из его рта сыпятся ругательства. На себя, на жизнь и свои поступки. Находиться рядом с Кавехом теперь мучение. И он отстраняется. Встает с дивана, отходя к окну и, пошатываясь, опирается рукой на подоконник, второй держась за голову. Он любит. Искренне и нежно. И ради всеобщего спокойствия видит лишь одно решение. — К черту, Кавех. Блять… – секретарь поворачивается к ошарашенному и напуганому отныне омеге, но даже смотреть на него кажется чем-то запретным, – Я люблю тебя. И ради твоего спокойствия, ради твоего здоровья… – Кавех не понимает. Или не хочет понимать. Встает спешно, хочет подойти, дотронуться, посмотреть в искаженные болью глаза, — Нет! – встает, как вкопанный. Что так разозлило Хайтама? Догадки вертятся уже на языке, но озвучить он их не в силах, – Отныне, я сам не буду приближаться к тебе, и.. — Кавех вздрагивает. У них же все только начало налаживаться. Страх отступил, обида и злость отпустили, так почему же Хайтам хочет вновь возобновить то время? — Стой! И ты сделаешь тоже самое. Не подходи, не трогай. Как было раньше.        Секретарь хватается за голову, не в силах справиться с подступившей болью после услышанного. Он – причина того ада, что пережил Кавех. Он – отправная точка.        Не дожидаясь от Кавеха хоть каких-то слов, Хайтам хватает сложенный плащ со стола и мчится к выходу. Сегодня им лучше побыть порознь.

***

       Солнце не светит в окно, как бывало раньше. Казалось, что сама природа опечалена произошедшим и Кавеха это только сильнее добивает.        На полу разбросаны чистые вещи Хайтам, на кровати скомканными клубками лежат его майки. Кавех надеялся и верил всю ночь, что запах секретаря привнесет в его душу покой, но те заставляли лишь громче кричать от обиды и боли. И все равно он пытается. Вновь и вновь подносит к носу ткань, но снова терпит поражение, сжимаясь в болезненном спазме. Слез уже не осталось.        Мехрак устало и опечалено пищит между подушек. Все никак не может понять почему его хозяева снова порознь?