Часть 14, Принятие и нежность
1 марта 2026 г., 02:44
Хайтам пьет. Спирт дерет горло, заставляет скручиваться пустой желудок в узел, но секретарь не останавливается. Хочется напиться и забыть все, что произошло этим вечером.
“Это… было больно по началу”
Глухой стук от удара бутылки об стол. Сжатые пальцы будто пытаются сломать горлышко несчастного сосуда. Мысли не покидают голову ни на секунду. Сколько бы он не пил, а они все не хотят уходить.
“Ты почти пометил меня”
Лицо перекашивается от понимания причиненной боли и горло вновь обжигает алкоголь. Все это время Кавех молчал, копил в себе боль, пока Хайтам так беззаботно обнимал и целовал его. Любил.
“Ребенка больше нет”
Он мог стать отцом. Раньше одна только мысль о ребенке приносила дискомфорт. Он действующий секретарь, жил и живет книгами, какая семья, пусть даже и в почти тридцать лет. Но сейчас эта мысль не дает покоя. Он хочет семью. Но точно не таким образом. Нежно, аккуратно, без причинения боли любимому человеку.
— Я проебался. – и вновь горло жжет.
***
Сайно хочет спать. А еще избавиться от неизвестного, что настойчиво стучит во входную дверь, и записать его в список без вести пропавших. — Кого там черт принес? – сонный бубнеж раздается со стороны межкомнатного прохода и в дверях возникает ушастая мордашка, – Иди смотри сам. Сомневаюсь, что кто-то без причины пришел посреди ночи к генералу Махаматры. Ничего не остается, кроме как одеться в более-менее презентабельный для ночи вид, и пойти открывать дверь. Шаркая по пути к двери, краем глаза был замечен Тигнари, заваривающий успокаивающий настой. Да, как только Сайно проводит незваного гостя, этот настой будет очень кстати. Стоило только повернуть ключ в замке, как в прихожую вваливается в усмерть пьяное тело Хайтама. — Какого черта?! – Тигнари прибегает на грохот у двери и замечает секретаря. Хайтам не удержал равновесия и припал боком к прохладной стене. Ни у кого не осталось сомнений, что тот не в себе. Затуманенный взгляд, заметная дрожь по телу и до безумия трясущиеся руки. Мужчина пьян, запутан в себе и жизни. Сломлен правдой, но не ищет виноватых. Знает, что виноват только он. Зеленые глаза выжидающе уставились на злого фенека. — Ты знал? – простой вопрос и Тигнари стыдливо прижал уши. — Знал.***
Четыре часа ночи. Частично протрезвевший Хайтам сидит в кресле, накрытый плотным покрывалом с бодрящей настойкой в руках, – Тигнари подсуетился. Сайно с фенеком сидят на небольшом диване напротив мужчины, и пока лесной страж воюет с неловкостью, Махаматра недоуменно поглядывает то на ушастое нечто, то на незваного ночного гостя. — Так, – звонкий хлопок в ладоши и молчащие доселе мужчины вздрагивают, отвлекаясь от собственных мыслей, – я жду. Хайтам, постарайся объяснить мне вот что – какого черта ты забыл ночью в моем доме и оставил своего обожаемого Кавеха одного, еще и напившись? А ты… – молодой человек бросает быстрый взгляд на Тигнари, от чего тот стыдливо ежится на месте, – Что ты знал и почему ведешь себя так, будто не нарочно убил кого то? — Я… Блять, ты просто не знаешь того, что знаю я. – страж отворачивается от друга, находя разглядывание узоров дерева на стене очень интересным занятием. — А что ты знаешь? – подал голос молчавший до сего момента секретарь. — Судя по твоей реакции, ты знаешь ровно столько же, сколько и я. – в голосе явно слышаться плохо скрытые раздраженные нотки. Мужчины вперлись друг в друга испытывающими взглядами, пока Сайно тщетно пытался уловить нить разговора. К сожалению, двое гостей выбрали явно не самое удачное время для откровенных разговоров. Как бы не хотелось, но пришлось Махаматре помешать этим молчаливым гляделкам. — Успокоились оба! – мужчины вновь вздрогнули, застатые врасплох, – Четко и по существу рассказываете. Хайтам, объясни тупому мне, что ты забыл у меня дома ночью, к тому же напившись? Ты же не переносишь алкоголь. Хайтам издал лишь тяжелый вздох и незаметно для себя сгорбился, и вдруг сразу стало ясно для присутствующих, что он устал. Стали заметны тени под глазами и легкие морщины. Взгляд более не выражал былой уверенности и хладнокровия. Мужчина чувствовал, как тело наливается свинцом, а голова раскалывается от роя мыслей, не дающих сформулировать адекватное предложение. — Я просто очень проебался. – Сайно нервно вздыхает. Хайтам не сквернословит без повода, а значит, дело серьезное. — В чем ты проебался? — Сайно, молчи, я сам расскажу все. – Тигнари нервно водит хвостом по полу некоторое время, и все же решается, – Помнишь мы собрались на первые поиски Кавеха? Сайно внимательно слушал действительно неприятную историю. Фенек не стал скрывать ошибок Хайтама, не скрыл о маленьком секрете Кавеха. Он рассказал все, что знал. От начала и до конца. Рассказал о случае, с которого все началось, словами Кавеха. Почему он скрыл все и сбежал, а не поговорил. Почему Хайтам по итогу спал в гостиной все это время. Не скрыл ни одной детали, о которых ему было известно, с похищения. Упомянул и о личных разговорах с Кавехом, как пытался уговорить архитектора все рассказать Хайтаму, который молчал. Он уже слышал все это от первоисточника. Не знал он только того, что Кавех не хотел рассказывать ничего. Хотел жить, как раньше, принимая таблетки на завтрак, обед и ужин, подвергая свое тело чудовищным изменениям. — Так Кавех… — Да, омега. И, признаюсь честно, на его месте я бы тоже глотал таблетки. Я его не осуждаю, а если кто-то из вас захочет это сделать – головы посшибаю. – Тигнари не зол, говорит тихо и спокойно, но ни у кого не было сомнений, что свое обещание он в случае чего сдержит. Хайтам, погруженный в свои мысли, пропустил мимо ушей половину слов фенека. Его сейчас волновали другие вопросы: где Кавех прячет таблетки; когда успевает их принимать; кто поставщик. Он уверен, что если спросит, то архитектор честно ответит на все, но приближаться к Кавеху страшно. Этот страх не дает здраво мыслить, из-за чего Хайтам и не вспоминает о том, что свой цикл знает наизусть и он сделает все, чтобы не повторить тот случай. — Как бы там ни было… Хайтам, тебе нужно вернуться домой и поговорить с Кавехом. Зеленые испуганные глаза встретились с розовато красными глазами. Сайно лишь кивнул в подтверждении своих слов. Хайтам перевел молящий взгляд на Тигнари, но тот лишь так же молча кивнул, соглашаясь со словами Махаматры. — Боже, да хорошо! – Хайтам схватился за голову, пытаясь привести себя в порядок. — Не переживай ты так, мы с тобой пойдем. Вдруг свернешь не туда. – Сайно решил разрядить напряженную обстановку и поднялся с дивана, разминая спину, – Все, собираемся быстро и идем.***
— Ненавижу! Сволочь! Истерика накрыла резко, но ожидаемо. Кавех бушевал. Бессонная ночь прошла бесследно и сейчас, умудрившись найти силы, чтоб умыться и обработать раны, он жаловался молчаливому Мехраку. — И это он то меня любит?! Я раскрыл ему свою душу, наизнанку вывернул, а он?! Ничего не подозревающей стене позади кровати прилетел сильный удар кулаком. Кавех не заметил, но стена отозвалась недовольным скрипом дерева. Мехрак попытался пискнуть, но его прервал заглушенный подушкой вой. Тихо выругавшись, Кавех сильнее сжал подушку, взятую с дивана Хайтама, и уткнулся в нее носом. От нее ощущался запах секретаря, от чего архитектор немного, но успокаивался. — Почему я влюбился именно в него? Мехрак молчит, не зная ответа. Неожиданно для них обоих, Кавех вскинул голову, прислушиваясь к раздавшимся в тишине дома звукам. Скрипнула входная дверь, по полу пронесся топот нескольких пар ног, а по коридору до спальни пролетели тихие голоса. — Он спит, время то, еще девяти нет. — После вчерашнего, зная Кавеха, он вряд ли будет спать. Хайтам, это ты виноват и нас не переубедить. — Заткнитесь. Если он спит, то вы его разбудите. — Так иди проверь! — Я не могу. — Зато я могу. – Кавех тихо выплыл из-за угла, злобно глянув в сторону Хайтама, но не задержал на нем взгляд, переводя его на Тигнари, – Что вы тут устроили с утра пораньше? — Кавех, ты… Спокоен сейчас? – Сайно неспешно подошел к архитектору, но не слишком близко, чтоб в случае чего ему не прилетело. — Спокоен? Да я в бешенстве. – Хайтам все же заслужил пристального взгляда Кавеха, от чего холодок прошел по спине. Он уверен, были бы они сейчас одни, парой тумаков не обошлось. — Так… Сайно, уходим. – Тигнари шустро притянул Махаматра к себе и кивнув Кавеху на прощание, стал выталкивать Сайно из чужого дома. Хайтам обратил свой беспомощный взгляд в спину фенека и смотрел на него до тех пор, пора не захлопнулась дверь. Кавех все так же стоял на месте, притворно спокойный, и лишь опасный блеск в глазах сулил опасность для секретаря. — Иди сядь. Разговор есть. – развернувшись на месте, Кавех первым прошел к одному из свободных диванов, садясь первым. Хайтам, решив не бесить сильнее, быстро разулся и присел на диван, который занял для сна. От внимания не скрылось то, что его подушка куда-то делась, и только это давало капельку спокойствия. Мужчины постоянно переглядывались, но молчали. Кавех ждал, пока Хайтам заговорит первым о причинах своей непонятной для блондина реакции, а секретарь боялся. Не хотелось злить Кавеха в той же степени, что и выслушивать его ругань с утра. Голова нещадно болела после выпивки. — Хайтам, я, может, что-то не понимаю, но позволь спросить, – нарочито вежливо и негромко начал Кавех, сделав небольшую паузу, дожидаясь, пока секретарь обратит на него свое внимание, – какого черта ты вытворил вчера?! – не сдержавшись, Кавех повысил голос, чуть наклонившись вперед. А Хайтам молчит. Ему нечего ответить. Пока он с ребятами шел домой, он прокручивал в голове события минувшего вечера и все больше убеждался, что повел себя, как ребенок, сбежав от ответственности. Осознав это, стало еще более стыдно встречаться с Кавехом, а тем более объяснять свой поступок. — Кавех… – Хайтам запнулся, пытаясь подобрать слова. Он прокручивал в голове этот разговор, но сейчас, оставшись с архитектором наедине, все мысли испарились. Неспешно встав, секретарь неуверенной походкой приблизился к Кавеху, опустившись на колени у его ног. Кавех молчит. Не двигается, только наблюдает. Видя разбитое состояние Хайтама, злиться расхотелось совершенно. Неожиданно, Кавех мягко провел по спутавшимся волосам секретаря и, не видя сопротивления, продолжил медленно гладить. — Говори. – тихая просьба долетела до ушей Хайтама. И сжав обеими руками ладонь Кавеха, он продолжил. — Первое, что я почувствовал во время твоего рассказа – ненависть к себе. Что сейчас, что тогда, я понимаю, что извинения бесполезны. — Я простил. Давно простил тебя, несмотря на оставленные тобой болезненные воспоминания. — Это ведь не нормально… — Возможно, ты прав. Но мне все равно. Я слишком хорошо тебя знаю, чтоб не простить подобную ошибку. Продолжай. — Когда ты закончил, я чувствовал только ненависть и страх. Я боялся и до сих пор боюсь причинить тебе боль снова. – Хайтам положил голову на колени архитектора, прижавшись щекой к нежной коже. — Я думаю, сейчас ты будешь намного лучше контролировать себя и, наконец-то, будешь ставить меня в известность о своем состоянии. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Я вчера не осмотрел твои раны. — Я обработал их ночью. Наступила тишина. Каждый думал о своем, но не спешил вставать или говорить. Кавех все так гладил Хайтама по волосам, бездумно пропуская серые пряди сквозь пальцы. Секретарь не обращал внимания на затекшую спину и ноющие колени, млея под невинной лаской. Хайтам поднял голову, отвлекая Кавеха от мыслей и, тяжело вздохнув в его сторону, слабо улыбнулся, что стало его ошибкой. Кавех почувствовал запах алкоголя и скривился. Не думал он раньше о запахе после выпивки. — Твою мать, Хайтам, ты пил? – архитектор помахал ладонью перед носом. — Да. — Иди умойся, воняет невозможно. – Кавех встал с дивана, заставляя подняться и Хайтама, который сразу отошел на пару шагов. — От тебя пахло не лучше. – сказал, осекся, осознавая сказанное, и сделал еще пару небольших шагов в сторону ванной. — Аль-Хайтам! – и только Кавех начал свое движение в сторону глупого секретаря, как тот уже скрылся за дверью ванной комнаты, – Бесполезно, я все равно достану тебя!***
Вечер был тихим и только шелест страниц книг разбивал уютную тишину. Мужчины расположились на диване, не сговариваясь, просто хотелось молча прижаться друг к другу. Хайтам, в силу недавних событий, все еще нервничал, но лишь он на секунду напрягался от разыгравшегося воображения, Кавех поднимал руку над головой и находил ей щеку секретаря, медленно поглаживая. К удивлению обоих, это помогало успокоить расшатанные нервы Хайтама, заставляя его возвращаться к чтению. — Хайтам, – Кавех поморщился от громкости своего голоса после нескольких часов тишины, – когда тебе на работу? — Послезавтра. – мужчина даже на секунду не отвлекся от чтения новой книги. — Не хочешь завтра сходить вместе на базар? – показалось, или Кавех сам теперь занервничал? — Ты же стараешься не выходить из дома. – Хайтам, наконец-то, откладывает книгу и теперь пристально смотрит на архитектора. Тот действительно не выходил из дома все это время. По своей воле. — Пф… Хочешь, чтоб я вечно дома сидел? – Кавех убирает обе книги на столик и переворачивается на живот, прижавшись щекой к груди Хайтама, – К тому же, я, несмотря на произошедшее, тебе доверяю и уверен, что с тобой мне будет в разы спокойнее. — Хорошо. Сходим на базар. – непроизвольный зевок Хайтама передался и Кавеху, от чего оба сделали вывод что пора спать, несмотря на раннее время. Все таки, они не спали больше суток. Встав с Хайтама, Кавех потянулся после не самой удобной позы, и секретарь позволил себе засмотреться. Все же, архитектор чертовски красив. Ранее, Хайтам не мог позволить себе оценить внешность своего соседа по достоинству, не давая себе вволю засматриваться на то, как тот делает какие-то обыденные вещи. Было не важно, пришел Кавех с очередного задания, а потому весь в пыли и ужасно уставший, или полчаса крутился у зеркала, наряжаясь к очередному новому заказчику, или еще не до конца проснувшийся после бессонной ночи. Кавех был красив всегда и теперь у Хайтама есть право в открытую любоваться им. — Ты идешь? – архитектор обернулся, протягивая руку мужчине и тот поднялся. Не мог проигнорировать. Поднялся, но не пошел за Кавехом, а притянул его к себе. Обвил руками его торс, уткнувшись носом в затылок. Наконец-то он мог себе позволить подобную нежность. — Ложись спать, Кави. Я лягу чуть позже. С тяжелым вздохом и немного расстроено, но Кавех согласился. Не будет же он заставлять Хайтама идти что-то делать.
