Неудачный побег и его последствия

— Кавех? – фенек оборачивается на шум открывающейся шторки своего дома, – Что-то случилось?        Кавех молчит, нервничает. После той ночи в нем что-то начало меняться. На утро они с Хайтамом решили, что архитектору стоит попробовать отказаться от подавителей и сейчас он пьет половину от своей привычной дозы. Все это время Кавех, конечно же, тревожился. Неизвестно что изменилось в нем за все время приема препаратов, как организм себя поведет без них. И потому сегодня, когда Хайтам разбудил его перед работой, он тоже решил собраться и уйти на некоторое время из дома. — Я рассчитываю на твою помощь. Ты ведь изучал организм мужчин-омег? Я беспокоюсь о своем здоровье. – Кавех прошел к кровати Тигнари и присел на край. Даже невооруженным взглядом было видно, что архитектор изводил себя переживаниями долгое время. — Да, изучал. Что беспокоит? – Тигнари достал несколько толстых тетрадей из шкафа и разложил их на столе, неспешно перелистывая страницы. — Мы решили, что мне стоит попробовать уменьшать дозу подавителей и постепенно слезть с них, но я принимал их слишком долго и теперь не знаю как будет реагировать организм. — Ты взял их с собой? – получив на руки небольшую баночку, Тигнари приступил к изучению. Это были знакомые для него таблетки, поэтому долго мучиться не пришлось.        Кавех все время сидел молча, но спокойно. Не было поивычных переживаний, вопросов про себя: “Правильно ли я поступаю?”. Только спокойствие и счастье от пережитых дней после той ночи. В то утро, Хайтам долго извинялся за несдержанность, но быстро умолк под суровым взглядом Кавеха, жестким подзатыльником и нежными поцелуями после. К сожалению архитектора, долгие разговоры и заверения о том, что он совершенно не против подобных, той ночи, действий, не помогли убедить Хайтама быть смелее и решительнее. Он все так же через чур беспокоился и надолго уходил в себя после каждой ночи, когда успокаивал Кавеха после приснившихся кошмаров, и прерывал все интимные поползновения со стороны блондина. Радости это, конечно же, не приносило, но в голове архитектора надежно засел небольшой план.        Видя, что Кавех ушел глубоко в свои мысли, Тигнари не спешил обращаться к нему, более спокойно листая тетрадь, пока их не отвлек низкий агрессивный крик на улице. Мужчины переглянулись в непонятках, но поднялись с насиженных мест, прислушиваясь. Рев животных переплетался с человеческим, отчетливый звон мечей резал слух, человеческие вскрики и плач зарождал панику в душе. Не сговариваясь, они бегом направились к выходу. На улице разворачивалась страшная картина.       Новобранцы, еще не совсем обученные дракам, лежали замертво. Кровь впитывалась в землю, окрашивая некогда светлый грунт в почти черный. Что не могло больше впитываться – утекало в ручей поблизости и растворялось в нем. Ноги подкосились и Кавех упал на колени, замечая всего одно единственное тело на входе в поселение. Детское тело. Вой вновь пронесся над Гандхарвой. Девушка, не разбирая дороги, бежала к маленькому тельцу, но, не добежав двух метров, упала в грязную землю с пробитой мечом грудью.        Страх и боль отравляли воздух, отравляли организмы живых людей. Сил стражей Гандхарвы не хватало, чтоб отбиться от нападения. Людей теснили к скалам и массивным стволам деревьев, прибивая тела их же оружием. — Кавех, тебе нужно уходить. – Тигнари держал прорывающегося в бой архитектора. Хоть один из них осознавал всю безысходность происходящего. — Не могу! – Кавех пытался прикрикнуть на фенека, но ему зажали рот рукой. — Тебе нужно уходить. Это не твоя битва, Кавех. Ты быстро бегаешь и можешь предупредить кого-нибудь. Я не могу уйти сейчас. – Тигнари не отрывал взгляда от разворачивающейся картины и с каждым взмахом чужого меча что-то надрывалось в нем. Его люди, знакомые и друзья, ставили на кон свои жизни, лишь бы уберечь жизни тех, кто сражаться не может. Очередной удар и, недавно вылеченный Тигнари, молодой парнишка оседает рядом со своим бывшим товарищем… — Бегом! Кто с глазом бога - вперед! Остальные следом! Пошли, быстро! – до боли знакомый крик щекочет звериные уши и на территорию поселения вступают четыре отряда по двадцать человек.        Крепкие воины-щитовики впереди, за ними, второй линией, атакующий отряд, орудующий копьями и мечами, что светятся от стихийной инфузии. Маги и стрелки берут в кольцо местность, перекрывая пути к отступлению. Во главе атакующего отряда второй линии мужчины замечают две знакомые макушки. Сайно и Аль-Хайтам еще не видят, но, Тигнари готов дать хвост на отрубание, чувствуют их. — Мне же не кажется? – Кавех, все еще с заломанными за спиной руками, сипит, смотря с каким выражением лица Хайтам идет в бой. Ему не было так страшно за себя, когда все здравые мысли перекрывала ярость, как сейчас за любимого мужчину, который голову готов потерять, лишь бы с ним, с Кавехом, все было в порядке. — Идиоты… – фенек обессилено падает на колени рядом с архитектором, не сводя глаз Генерала Махаматры. — Поблагодаришь своего благоверного после. Пошли!       Мужчины шустро поднялись и спрыгнули на крупную ветвь дерева, служащей мостом. Это была самая удобная позиция для атаки сверху. Тигнари, понимая, что внизу от него будет мало толку, остался на дереве и не дожидаясь от Кавеха отмашек, выстрелил в мага. К сожалению, он был закрыт защитным куполом. — Постарайся достать мага. – его слова уже никто не услышал, Кавех побежал дальше.        Маг вражеского отряда стоял на достаточно открытой местности, но кроме щита его защищали союзники и добраться до него по земле было не так просто. Только, похоже, никто из пустынников не ожидал, что не все спустились с верхних уровней. Кавех спрыгнул. Планер открылся без задержки, что не часто случалось ранее. Высота слишком мала, но и этого должно хватить. Не рискнув наобум атаковать, просто упав сверху, Кавех, со всей возможной в его положении силой, кинул меч в центр купола. Тот, к его сожалению, отлетел от голубоватой и чересчур крепкой материи, упав в паре метров от нее, но вскоре исчез.        Стрелы не переставая летели со всех сторон и страшно представить что было с союзниками, если бы лучники не обладали глазом бога. Тигнари не стоял на месте. На изначальной позиции его быстро вычислили, так как только от него стрелы летели сверху по прямой, потому ее пришлось сменить и сейчас для него обзор был еще лучше, чем изначально. Щит вражеского мага теперь не отражал солнце, ослепляя. Стали заметны трещины от мала до велика. Самая большая трещина осталась на месте удара Кавеховского меча, туда Тигнари и направил стрелу. Наконечник вошел ровно в скол, заставляя трещины распространиться на бо́льшую часть купола. Вторая стрела была направлена в еще один крупный скол, образовавшийся от первого выстрела. Трещины прошлись по низу купола и некоторые кусочки растворились, оставляя после себя пустые места. Третий выстрел выбивает кусочек в руне на щите. Секунда. Всего одна секунда и мага накрывает взрыв из осколков некогда крепкого щита. Фенек сделал все возможное, чтобы дать боевым отрядам Сумеру возможность достать командира атаковавшего отряда.        Кавех переживал. Руки дрожали от перенапряжения, Мехрак безмолвно лежит где-то позади. Как только он приземлился, вражеские пустынники образовали вокруг небольшое кольцо, но их быстро поразили союзные маги, держащиеся ближе к атакующему отряду второй линии. Не было страха за себя или солдат, но отсутствие Хайтама в поле зрения напрягало. Разобравшись со следующими пустынниками, Кавех тихо стал пробираться к союзным отрядам, скрывшись за густо растущими лианами у скалы. Он не простит себе, если снова пострадает по неосторожности. Пройдя больше половины пути, он услышал треск, будто бьется стекло, и почти сразу после этого стеклянный звук чего то разбитого. Аккуратно выглянув из-за растительности, он увидел рассыпавшийся купол мага и, недолго думая, помчался к нему. На пути попадались вражеские пустынники, но не успевали среагировать и падали замертво. Кавех в бешенстве, ему все равно кто на пути.        Маг стоял на коленях посреди голубоватых осколков, что медленно растворялись в пространстве. Он явно ошеломлен, что кто-то смог разбить его, казалось бы, крепкий щит. Эта заминка сыграла Кавеху на руку. Высокий прыжок и он атакует мага сверху, но тот уклоняется, перекатываясь в сторону. Рык злости и отчаяния сорвался с губ врага и в Кавеха понеслись магические атаки разной мощности. Маг уже не контролировал себя. Да, многие атаки были направлены в архитектора, но несколько проскакивали мимо, задевая своих же. Маги и стрелки союзных отрядов прикрывали Кавеха издалека, поэтому об атаке со спины он мог не беспокоится. Ухмылка исказила губы архитектора, что ловко уклонялся и блокировал атаки мага, сокращая расстояние между ними. Маг бесился, бушевал, теряя контроль над разумом, и все чаще промахивался атаками, попадая в своих людей. И Кавех кинулся вперед. Маг пытался выставить щит, но силы стала слишком неконтролируема и зачаток щита разбился за долю секунды до того, как двуручный меч распрощал голову с телом мага.

***

— Генерал, десяток тяжело ранены, мы уже отправили их в лазарет и нарядили два десятка солдат в сопровождение. Из города больше не поступало сигналов тревоги, пустынники помогают раненым. Что прикажете делать с… Этим. – молодой пустынник четко отрапортовал информацию, но под конец не сдержался. Не смог выговорить. Невооруженным глазом видно, что ему тяжело далась драка. — С трупами? – Сайно не церемонился. Он устал, как и многие из его отрядов, а как представит сколько отчетов его ждет по возвращении – выть хочется, – У кого силы оставлись, пусть выкопают яму за поселением, скидайте туда и сожгите всех к чертовой матери. Обшманайте их перед сожжением, может записки есть у кого-то. — Слушаюсь. – воин развернулся и бегом направился к отряду магов, справедливо полагая, что с ямой они справятся быстрее.        Хайтам сидел на корточках рядом с Махаматрой, уперевшись лбом в сложенные замком руки. Он нервничал с самого начала, как только услышал сигнал тревоги в академии. Именно тогда, когда он из длительного отпуска вышел на работу, произошло что-то из ряда вон выходящее. Он так надеялся, что быстро разберется со скопившейся бумажной волокитой и вернется домой, к любимому мужчине, который обязательно бы приготовил вкусный ужин, обнял тихонько, позволяя уткнуться в свою теплую шею и наконец расслабиться, но кого волнует его мнение?        Атаку на город они отбили, на удивление, быстро. Были пострадавшие ближе ко входам в город, но в основном лишь ушибы из-за общей паники. Хотелось сорваться домой, не выслушивая солдат и скучнейшие доклады, но неожиданно для всех примчалась молоденькая девчушка с синяками и ссадинами по телу, в которые уже забилась грязь. Она рыдала и еле стояла после длительного бега, но все же вымолвила, что на Гандхарву совершенно нападение. Лекарь, сопровождавший небольшой отряд с Сайно и Хайтамом, мигом унес девочку, а Махаматра отправил своего помощника собирать отряды.        По прибытии, в нос ударил запах смерти и боли. В глаза то тут, то там бросались мертвые тела. От земли шел легкий пар от горячей крови. Взрослые, подростки и дети, мужчины и женщины. Нападавшим было все равно в кого втыкать мечи. Хоть Хайтаму и было тяжело смотреть на творения Детей Пустыни, он все равно внимательно осматривал поверхностно тела, боясь увидеть среди них светлые волосы и раздражающую, но такую родную красную накидку.        Мысли о Кавехе заставили Хайтама открыть глаза и подняться с корточек, осматриваясь вокруг. Он видел Кавеха лишь единожды, когда тот кидал сверху меч в купол, а после приземлялся где-то рядом. Сейчас, когда все разбрелись под кроны деревьев ближе к скалам, он мог видеть его. Кавех разговаривал с Тигнари и одним из пустынников дальнобойного отряда, они что-то вытащили из под плаща мага и углубились в чтение записи. Кавех побледнел, Тигнари выругался, прикрыв глаза ладонью, и только солдат невозмутимо читал дальше. — Тигнари! Кавех! – взгляд Сайно, наконец, смягчился, плечи опустились и вся его поза теперь выражала облегчение.        Хайтам молча наблюдал за архитектором, как тот вздрагивает от оклика и поворачивается к ним, как красные, все еще чуть напуганные глаза натыкаются на серую макушку, как начинают дрожать губы и руки. Кавех срывается с места, преодолевая не очень большое расстояние быстрее ветра, и кидается на шею Хайтама. Его ловят, обнимают за талию и поддерживают спину. Теплый родной запах забивается в нос, перебивая смрад, оставшийся после бойни. Кажется, или в запахе Кавеха что-то изменилось? Неясно, неуловимо, но так приятно и нежно. Они целуются, вслепую находя губы друг друга. Поцелуй выходит смазанный от переполняющих их эмоций. Боль, страх и облегчение. Они молча делятся своими переживаниями, страхом потери друг друга. Хайтаму жаль, что не смог подоспеть вовремя, что не защитил, не помог в самый ответственный момент. Кавех чувствует это в легких укусах невпопад, в сильно сжавшей его талию руке и откликается. Облегчение, что он испытал, когда увидел Хайтама в рядах подоспевшего отряда. Страх, когда во время битвы секретарь почти не попадался на глаза. Кавех гладит его шею, зарывается ладонью в волосы на затылке, прижимая к себе крепче, хотя казалось, что крепче некуда. Они отстраняются, слегка стукнувшись лбами, и смотрят в глаза. Смотрят неотрывно, с облегчением, нежностью и любовью друг к другу, и больше неважно что происходит вокруг. Важен лишь теплый, полный любви взгляд напротив. — Так, голубки, – Тигнари хлопает в ладоши совсем близко и мужчины вздрагивают, отрываясь от игры в гляделки, но не отпуская друг друга ни на миллиметр, – Хайтам, прочти ка. – он передает записку, что Кавех недавно нашел у мага за полами плаща.        Архитектор хотел отойти, чтоб удобнее было читать, но его не пустили, продолжая прижимать к себе и, не придумав ничего лучше, Кавех уткнулся в удобно подставленную шею, наслаждаясь выпущенными феромонами. Сайно и Тигнари стояли рядом, на удивление молча, даже не делясь впечатлениями и различного рода подозрениями от минувшего боя. Дочитав, Хайтам посмурнел. Сжал невинный бок Кавеха, заставляя его тихо шипеть и больно укусить ключицу, что заставило мужчину ослабить хватку. — Какой у нас план? — Я знаю одно – надо уже разобраться с этим случайно выжившим. – Сайно ткнул в письмо пальцем, что почти продырявил его. — Когда выдвигаемся? — Кавех, ты остаешься дома. – хором гаркнули молодые люди, уставившись пристально на архитектора. — В смысле? Ему нужен я! Со мной у вас больше шансов договориться. — Ты думаешь, кто-то собирается договариваться с этим уёбком? – Махаматра уважительно присвистнул на ругательство Тигнари. Раньше фенек себе очень редко позволял сквернословить. — Я в любом случае буду полезен. Не хочу хвалиться, но уж не слабее вас буду. — Кави, прошу. Мне будет спокойнее, если ты останешься дома. – Хайтам вновь прислонился лбом ко лбу архитектора, поглаживая того по затылку. — А мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. – Кавех опустил голову в растерянности. Как он узнает, если с Хайтамом что-то случиться. — Я вернусь целым и невредимым. Верь в меня. – секретарь оставил легкий поцелуй на виске Кавеха и повернулся к Сайно. – Разбираемся здесь и собираем заново отряд. Втроем нам нельзя соваться туда. — Я отправлю посыльного в Аару, Дэхья и Кандакия придутся очень кстати. Думаю, завтра с утра можем отправляться. – Махаматра кивнул в подтверждение своих слов и направился проверять дела в полевом лазарете, – Встретимся завтра в пять утра у западного входа в город.

***

      Кавех, словно жена, отправляющая мужа в дальнее путешествие, собирал Хайтаму сумку с вечера. На уговоры и заверения о том, что не стоит так волноваться и брать с собой столько вещей – отмахивался. Ему лучше знать что пригодится в бою и после боя.        Когда в очередной раз архитектор выкинул все из сумки, чтоб собрать ее заново, Хайтам не сдержался и крепко обнял Кавеха со спины, садясь на диван и усаживая мужчину на свои колени. — Кави, успокойся. Я не иду умирать. В отряде будут лекари на всякий случай и не забывай, что сражаться я умею. – Хайтам уткнулся лбом между лопаток архитектора. — Я знаю, просто… Ни разу еще мы не готовились к битве вот так. Всегда присутствовала спонтанность, но не сейчас. Я не хочу оставаться один, не хочу лишаться тебя. Хайтам, – Кавех выпутался из крепко обнимающих рук и развернулся, садясь к секретарю лицом, не слезая с его колен, – я очень боюсь, что могу потерять тебя. – Кавех обнял мужчину за голову, утыкая его лицом в свою грудь и прижимаясь к его макушке щекой. — Я вернусь к тебе живым. Доверься мне.