Неудачный побег и его последствия

       Дрожь мерзкой волной проходит по телу. Конечности сводит судорогой. К влажным от слез щекам прилипают волосы, дыхание перехватывает, изо рта вырывается немой крик. Резко сев, Кавех старается отдышаться. Темнота давит, пробуждая панику, заставляя вылезать потаенные страхи. Он обнимает себя за плечи, подтягивает колени к груди и медленно покачивается, стараясь унять дрожь. Пошли вторые сутки, как Хайтам ушел из дома и, по очевидным причинам, не отправлял ни одной весточки. Все это время Кавех не находил себе места. Переживал и метался по дому круглые сутки. Не спал. Просто не мог уснуть из-за переживаний о любимом человеке.        Отдышавшись, Кавех упал на подушки и сжался калачиком, обнимая свои ноги. Рука привычно легла на соседнюю подушку. Изо рта вырвался рваный вздох. — Возвращайся скорее.

***

       Хайтам зол и вымотан. Щеку противно стягивает неглубокая рана, тело ноет от синяков и ран, но он не жалуется. Это меньшее, чем он смог отделаться. В руке хрустит пергамент с долговой распиской, где записан Кавех, как доверенное лицо. Хайтам в бешенстве, он хочет убивать. Свернуть шею, пытать, лишать конечностей, но уже некого. С самого начала их “переговоры” пошли не так.        Отряд настороженно оглядывает своды пещеры, куда их привело письмо. На стенах горят не все факелы, в воздухе чувствуется напряжение и кисловатый запах опасности. Они не готовы отступать. Им нужен ответ.        Сайно, Тигнари, Кандакия и Дэхья идут чуть впереди, закрытые спинами щитовиков. В случае чего, они смогут гарантировать безопасность отряда. Хайтам позади четверки. Он хотел идти впереди, чтоб ничего не упустить, но ему строго-настрого запретили. И сейчас, раздражаясь с каждым шагом все больше, Хайтам погрузился в свои мысли, чтоб хоть немного отвлечься. Картина своего возвращения постоянно менялась в зависимости от настроения. То Кавех налетает на него с улыбкой, что мужчина вернулся живым и невредимым, то встречает со встревоженными на глазах слезами, замечая раны на теле Хайтама. Последнее он старался выкинуть из головы. Они вернуться и все наладится. — Почти пришли. – Тигнари оборачивается на подозрительно притихшего Хайтама и чуть тормошит его за плечо, – Слышишь? Помнишь уговор? Не делай глупостей.        Мужчина еле заметно кивает и сосредотачивается. Не время и не место для размышлений, им нужно поскорее закончить.        Поскорее не получилось. Сейчас Хайтам сидит на земле, смывая чистой тряпкой кровь с рук и лица, и, если кто-то приближается, смотрит на него волком. Не так он себе представлял эту вылазку. Не это он ожидал узнать. От мыслей, что Кавеху придется узнать кое-что новое о своей матери, становилось только хуже. Голова раскалывалась от тонн мыслей.        Переговоры пошли к черту не по их вине. Вражеский стрелок то ли ослушался, то ли наоборот действовал по плану. Выяснить это так и не удалось. Хайтам почувствовал нарастающее напряжение, словно натянутую тетиву. Стрела летела в грудь, но грузный мужчина со щитом среагировал еще до того, как ее выпустили, но, к сожалению, не успел выставить щит полностью и стрела распорола кожу Хайтама, меняя свою траекторию и попадая в незащищенную шею члена отряда. — Хайтам… – Тигнари присаживается рядом, меняя повязку на плече мужчины, – Пора в путь. Доберемся до города послезавтра, в лучшем случае.        Нет сил отвечать, как и желания в принципе. Хайтам слабо кивает и поднимается с насиженного места, кидая окровавленную тряпку на землю. — И еще, – фенек останавливает собиравшегося уйти секретаря, – не говори Кавеху сразу. Сам понимаешь, ему нужно будет время, чтоб отойти от вида твоих ран.       Только они пятеро читали расписку, не было смысла оглашать ее всему отряду. Хайтам и сам понимает, что Кавеху не стоит все рассказывать сразу, но и держать его в неведении – не выход. Пока есть время, он подумает что лучше.        Повернув голову, он натыкается на еще дышащее тело предводителя. Аарон тихо стонал от тянущей боли в теле. Его руки наверняка уже сильно затекли, но при любой попытке произнести хоть какой-то звук, его ждал удар. И меньше всего он желал, чтоб это был удар Махаматры. Сайно как никогда задумчив и раздражен. Снова отчеты, потеря как минимум трети отряда, полная информация о похищении Кавеха, достаточно тяжелые раны близких людей. Бесит все и никто не осмеливается подойти. Кроме Тигнари, разумеется. Фенек с печальным вздохом поднимается вслед за Хайтамом и идет к генералу, как на каторгу. Его бесит раздраженный Сайно, но выхода нет. Нужно возвращаться.               Дэхья и Кандакия сидят в углу залы, отдыхая после насыщенного, но короткого боя. Повезло, что после потери командира, вражеский отряд не смог сгруппироваться и действовать слаженно, иначе пришлось бы всем несладко. — Девушки, водички? – улыбчивый мужчина средних лет не терял лицо даже после столь изматывающего задания. Девушки, заразившись его улыбкой, с ней же на лице согласились на компанию вояки. — Хоть что-то хорошо заканчивается. – Сайно хрипит, голос сел после выкрикивания команд. — Еще не закончилось. – Тигнари встал рядом, уткнувшись лбом в ключицу Махаматры, вяло подметая пол хвостом. — Ты про Кавеха? Это не наш разговор. Мы сделали, что должны были. Дальше дело за ними.

***

       Отряд устал. Шаги вразнобой, оружие гремит об броню. Тихие разговоры между собой. Этот шум раздражал уставшую голову, но Хайтам молчал. Пусть разговаривают. — Привал! – Сайно вышел из строя в сторону песчаной скалы и стал раскладывать вещи. Остальные за ним.        Отряд поставил навесы, кто-то занялся костром. Хайтам сел поодаль и вновь уткнулся в расписку. Он уже успел изучить ее вдоль и поперек, но все равно читал, будто надеясь увидеть что-то еще. Тигнари присел рядом, заглядывая в пергамент. Их всех напрягала эта ситуация, а с учетом еще живого главаря этой шайки, что сейчас сидел ближе к костру, еще и выбешивала. — Уже подумал как рассказать Кавеху? – Сайно присел по другую руку Хайтама, тоже заглянув в письмо. — Нельзя сразу. Сначала его надо успокоить и расслабить. – Хайтам вздохнул, откидываясь на прохладный камень. — Он сильнее, чем ты думаешь. – Тигнари аккуратно взял пергамент, изучая написанное. — Я знаю, но бери в расчет недавние события. Его сломали. Похищение, потеря ребенка, его страхи. Я боюсь причинить ему очередную боль. – в голове одна за одной всплывали картины недавнего прошлого. Вот Кавех кричит, боясь приближения Хайтама. Вот он забивается в угол ванной комнаты, пока секретарь стоит в проходе. Плачет, пока рассказывает о себе то, что скрывал так много лет. Дрожит, когда Хайтам касается его руки. Усталый стон срывается с губ и Хайтам опускает плечи. Он не знает как правильно поступить.

***

       Кавех почти весь день провел на базаре, бездумно слоняясь по лавкам. Фрукты, овощи, крупы… Черт дернул зайти к приезжему торговцу из Фонтейна. Наручники из хорошей стали, крепкий и гладкие. Зачем? Сам не понял, но а вдруг снова похищение, а он с наручниками за пазухой. В лавке лекаря будто прошел торнадо. Полки практически пусты, сама женщина сидит на табурете и пересчитывает прибыль. — Добрый день, успокаивающие настойки есть? – женщина окинула взглядом Кавеха, спохватилась и кивнула, уводя его за лавку, где стояли коробки с невыложенными товарами.        Спустя несколько минут Кавех уходил с полными пакетами с базара. Уже вечерело, прохладный воздух освежал голову, утихомиривая метающиеся мысли. Скоро вернется Хайтам и вче наладится. По крайней мере, он очень надеется.

***

       Тихий стук входной двери вырывает из дремы и Кавех подскакивает на кровати. Часы показывают четыре ночи. Он очень хочет спать, голова не думает о возможной опасности и мужчина вновь засыпает среди разбросанных по кровати вещей Хайтама. Бессоные ночи и тревоги сильно поспособствовали этому.        Хайтам тихо, на сколько это возможно, разувается и сразу направяется в ванную. Нужно смыть всю грязь, постирать вещи и как можно более аккуратно обработать все раны. Тигнари, конечно, помог ему в пути, но сейчас его здесь и придется выкручиваться самому. — Блять… – громко. Слишком громко для неживой тишины дома. Хайтам замирает, прислушиваясь к звукам. Кажется, все в порядке, Кавех не проснулся.        Отодрав остаток бинта с плеча он посмотрел в зеркало. Ровная рана с рваными краями. Тигнари, конечно, порывался зашить, но это было вовсе не обязательно. Но сейчас Хайтам немного, но жалеет об отказе. Кое-как забинтовав плечо, мужчина выходит из ванной, оставляя вещи замачиваться. Нет сил звморачиваться сейчас с отстирыванием, хочется поскорее увидеть мирное лицо Кавеха, лечь рядом, обнять тихонько, не потревожив его сон. Дверь не скрипнула, медленно открываясь, а Хайтам замер. Кавех, свернувшись калачиком, обнимал его, секретаря, подушку. Вокруг, в аккуратном беспорядке, разбросаны его вещи, а на Кавехе спальная сорочка Хайтама. Мужчина тихо подходит к кровати, опускаясь на колено перед ней. Он сожалеет. Ему жаль, что пришлось задержаться, что пришлось оставить единственного любимого человека одного. Он медленно протягивает руку, убирая с глаз Кавеха прядь волос. Тот хмурится, почувствовав неприятное щекотание и сонно приоткрывает глаза. Хайтам тут же убирает руку, боясь разозлить. Он помнил о гнездовании, о его причинах. — Прости. Я дома. – шепчет, еле заметно улыбаясь тому, как Кавех трет покрасневшие глаза. — Хайтам. – Кавех тянет руку к лицу мужчины, кладет ладонь на его щеку, задевая порез. Секретарь тихо шипит, но не отстраняется. Это делает Кавех, – Прости… Иди ко мне.        Получив желаемое приглашение, Хайтам осторожно ложиться на кровать, стараясь не разрушить в спешке выстроенные борта из его одежды. Кавеху больше не нужна чужая подушка, он откидывает ее в сторону и прижимается к твердой груди. Мелко вздрагивает, когда тяжелая рука ложится на его талию, но обнимает в ответ и молится, чтоб это не было сном. — Спи, Кави. – архитектор хочет ответить, даже открывает рот, но не может. Вместо этого он проваливается в спокойный и, наконец-то, счастливый сон.