Пускай

Куранты уже давно отбили свой звон, вся большая земля праздновала новый наступивший год, в надежде в будущем выжать из него все хорошее, а сейчас отдать предпочтение спиртному. С тяжелым похмельем вставал со своего места клайд, провожавший этот год, как я уже мог упоминать, у своих лучших друзей, и сейчас жутко страдающий. Голова раскалывалась как после огромного землетрясения или прошедшего лично по ней смерча. Мысли в кучу удалось собрать еще далеко не сразу,так что он, словнр в предсмертном состоянии, со страху и по вине сообственной неуклюжести разбудил Блс-а, обронив стоящий на полу абажур. Яблоко что - то очень недовольно промычал, будучи сейчас скорее овощем , а не фруктом по натуре своей, о чем не раз шутили у него в компании. Неряшливо поднимаясь со своего мягкого, чуть ли не самого лучшего в комнате, места на диване, он помотал головой, охриневая. Будто бы ему сейчас этот порядок разгребать в одиночку, а не вместе со всеми со швабрами и пакетами. – поднимайся, мне жмет – Клайд с ног до головы оглядел невозмутимого внешне товарища, не понимая, что ему, целую ночь лежавшему на диване, может там прижать, как вдруг до него дошло. Словно необученный излагать мысли ребенок, он вогнал Саныча в мучительные раздумия минуты так на две точно. Не то чтобы сейчас очень хотелось напрягать голову даже для таких простых мыслей – в туалет? боже, ты так и скажи – бухтел себе под нос шредер, вообще честно не думая, зачем он яблоку в туалете понадобился. Может просто проводить, может морально поддержать, а может быть и... – стой, слушай – не успел он и до говорить, как вдруг такие ужасно-манящие и откровенные мысли пришли ему в помутненный рассудок , что все тело тут же обдало непробиваемым жаром. Будто положили в разгоретую духовку , бестактно оставив на произвол судьбы и выкрутив мощность на максимум. Еще большее смущение накотило в тот момент, когда он наблюдал за тем, как похмеленный его друг пытается справиться с сообственной ширинкой. Что он вообще делает? А нужно ли задумываться об этом сейчас? Будут ли его раздумия полезными и продуктивными, и придут ли они вообще к какому-то результату, с таким то похмельем? – А зачем я? – а вот товарищ, читая клайда буквально с полуслова, оглянулся на него с явным упреком, будто это какой-то особенный ритуал, а он смеет еще его нарушать своими расспросами. Блс хмурится, утопая в ту же секунду в понятном облегчении, и ловя на себе странно-возбужденно-смущенный взгляд Поставщика. А у последнего упомянутого уже начинало неприлично чесаться и стягиваться в нижней части живота, заставляя плавиться буквально на глазах. Сгорать как щепка в толще пламени - беспощадно и мучительно, не в силах что либо сделать или как-то повлиять на сообственную реакцию. Скрытые и сдавленные чувства просачивались наружу, хватаясь за любую возможность вырваться и проявить себя. Шредер осторожно приблизился к товарищу, который явно не собирался одеваться вот так просто. Нет ну он может и собирался, но Клайд бы его так просто не отпустил. Потертые от чего-то руки ложаться на чужое бедро, как бы проверяя границы ему позволенного. Тот же, вообще не в силах соображать, особо и против то не был. Наоборот, кажется даже подставлялся под чужие руки, хотя это скорее всего лишь розовые очки на переносице у Клайда. Ему всегда казалось что ходячая шарлоттка не против, а на деле, приближаясь ближе к желаемому, оказывалось точно да наоборот. И это ранило, но заставить кого-то принудительно полюбить тебя - невозможно и неправильно, а потому и надеждами себя тешить не стоит. Но нынешняя ситуация, кажется , переворачивает мир влюбленного идиота с ног на голову. Движения у клайда робкие, почти что еле ощутимые, зато четкие. С явной целью доставить Поту какое - никакое удовольствие, в конце то концов. Подрагивающие пальцы скользят по бедру вниз, касаясь желаемой части тела, и проводя по ней подушечками пальцев. В ответ на трение кожа об кожу агрегат Пота набухает, совсем не стесняясь. Уложенная плиткой ванная комната почти тут же наполняется чужими вздохами. Для клайда было чуждо чувство доминирования, но оно начинало ему по-немногу симпатизировать. В самом деле, смотреть на такого желаемого твоих рук парня клайду нравилось явно больше, чем на какого-либо другого. Даже стимуляция руками не позволила мигом очнуться и отстраниться, тела были словно примагничены друг к другу. Да и адреналин тот еще был: каким-то шестым чувством клайд то понимал, что он делает , и знал, что остальные рано или поздно проснуться и поинтересуются причиной их долгого отстувствия. Да и зайти внутрь им ничего не помешает, ведь дверь, по случаю рассеяности двух пьяниц , была заметно приоткрыта. А узнавши, что же такого Балбес и Клайд делают вдвоем за одним туалетом, эта сенсация может нитями сплетен разбежаться и дальше, к остальной составляющей майншилда. А им ведь не нужны проблемы,да? – саныч! – Из мутных рассуждений клайда выдернул предоргазменный всхлип товарища, который уже успел испражниться в чужую ладонь, ненарошно запачкав ее. Кажется, в этот момент то и нашел на них здравый смысл, вместе с рассудком и всем прочим. Распахнутые и красноватые , от лопнувших в них сосудов, изумрудные глаза смотрели ровно на клайда, вгоняя его в бешенный стыд и противное ощущение. И здесь его щеки вновь залились жаром, только теперь уже не совсем приятным. Это был стыд за совершенный и совершенно необдуманный им поступок, за который хотелось извиняться и молиться, биться в агонии, моля о прощении и сохранении хотябы общения, не то что уже дружбы. Она сейчас, как долгий стаус, была на обрыве, перед риском окончательного такого краха, но не суждено ему было случится. Яблоко расстеряно шмыгнул носом, хлопая друга по плечу и отдавая ему всего себя, теперь уже физически. Он почти что лег на него, использовал как опору в такую нелегкую минуту, что вообще-то и делают обычно друзья. Но вот только не в такие моменты обычно,не в настолько приятно-бесшумные паузы, что за любое слово здесь могут присечь и еще больше покрыться корочкой стыда, а в более благоприятные. Клайд послушно держал товарища на себе, не решаясь никак хотябы дыхнуть полной грудью. В этой комнате,как тогда казалось,было настолько тяжело дышать, что присутствовало ощущение, что весь кислород ушел вместе с тем самым возбуждением. – пиздец – Грубо нарушил молчание Блс, первым отойдя от экстаза и помогая уже самостоятельно себе встать на ноги и прийти в чувства. Умылся, поправил одежду и еще раз взглянул на тупившего как валенок Клайда, от чего то посмеиваясь. Смешно ему , видите-ли! – чего ржешь? – В ответ балбес как-то странно уставился на шредера, вселяя в него ощущение, что раз разрешения подавать голос не звучало, значит нужно было продолжать молча стоять. Так они и вышли, немного отмывши друг друга после всего этого и уляглись на диван, откуда все это и началось. Теперь уже яблоко не прививал все пространство себе , а разделял его с Клайдом, позволивши себе немного подремать. Нужно переварить происходящее.