Пускай

Клеш теперь топал в припрыжку с секби на обещанные атракционы. Казалось теперь, что делать настолько нечего, что можно пойти даже на развлечения для детей,о чем более высокий товарищ не раз уже умудрится пошутить, точно вызвавши пару цоканий у мышонка. Но это была наигранная злость - злится на возлюбленного по-настоящему было тяжеловато, как бы не хотелось. – Здесь как - то многовато людей – Пробормотал себе под нос Клеш, в надежде, что его небольшой испуг останется не , услышанным, но его любимый обладал слишком острым слухом, чтобы тактично промолчать. – просто не обращай на них внимания – И тут же, для разбавки атмосферы, указал на ближайший детский лабиринт, где пускали детей с ростом до 160-ти сантиметров и до 12-ти. – сожалению, сегодня без бассейна с шариками , сына – До жути глупая шутка вызывает у Клеша если не смешок,то хотябы умиляющее фырканье, и заставляет идти дальше, смело взявшись за ручки. Их союз стал достаточно крепким спустя такое время: теперь и Мышь не стеснялся , когда не доставал до верхних полок, и Ящер не желал более прятать сообственные секреты, коих собиралось навалом. Полное доверие друг к другу, и та самая стадия любви, которая больше теперь не пылкая и жгучая, а более семейная, как у заботливого мужа и преданного... мужа? Жену было бы неправильно привести. Как обычно погруженный в свои ультра тяжелые и тягучие мысли, мышонок не сразу обращает внимание на то, как его окликают у кассы с билетами. – на что пойдем? выбора много – Смешно и уперто вздыхал ящер, явно недовольный тем , что его тут игнорируют, а за ними , подобно виноградной лозе , затягивается гибкая и колкая очередь , которой конца уж не было видно. – давай на... – Клеш замялся, и на рывке ткнул пальцем в первую попавшеюся вещь на списке развлечений за стеклом. Шрифт, как и пальцы Клеша, оба были несильно огромными, так что Ящер приблизил нос, в пропытках прочесть мелкую надпись. – на американские? не испугаешся? – Риторически спрашивал парень, поправляя рубашку на себе и доставая нужную сумму бумажных купюр. На заданный вопрос ответ у Мышонка застрял комом в горле , так и не вышедшим и погребенным там же, глубоко и надолго. Тыкать куда попало надо бы с умом , хотябы в следующий раз! "Американские горки" - слово звучало как из мира фентези, где любят понавыдумывать несуществующее. Да и в размерах это огромное сооружение поражало пару тускло-голубых глазенок еще больше. А удивление мгновенно сменялось находящим ужасом, даже несмотря на то, что Ящер шел совсем рядом. От покрывающего щеки жара хотелось провалиться под землю,но признать, что тебе сейчас поистине страшно, наверное было бы очень низко. В голове одни лишь обрывки моментов - как садишся, как тебя за ручку предерживают чужие шероховато-зеленые ладони, явно чем-то обеспокоенные. Етить, стоит в следующий раз принимать такие решения более обдуманно, нежели потом сидеть и трястись, всем вокруг показывая ,почему же тебя прозвали мышью – ты бледный – ловко подмечает секб, поджимая к себе сумку с телефоном , словно это самое дорогое, что у него осталось. Клеш резко дернул головой в положительном жесте, в ответ на подмеченное плохое состояние, и тут же убедил возлюбленного, что беспокоится не о чем. В самом деле,все это наверняка очень надежно, раз уж тут столько ремней для безопасности,и беспокоится не о чем. Двигать только руками можно, чем и пользовалась сладкая парочка, ожидая запуска. Гул, старт, рывок, и будто вся жизнь проносится перед глазами. В детстве он еще хоть как то сидел на катящихся по рельсам подобиям машинок, но они, очевидно, так не скакали, как эти (ибо были созданы для детей). Визжащие крики толпы сменяются на что-то более громкое с каждым набором высоты. Кто-то высовывает руки вверх, отдавая всего себя небу, но при этом оставаясь в безопасном месте с ремнями. А вот клешу уже так не казалось. Страх за сообственную жизнь на очередном повороте пробрал до корки, так что он начал нервно дергать Ящера (будто бы он сейчас взлетит и, как супермен, подхвативши любимого на руки, вытащит его на землю, ага). – слушай, эта хуйня шатается! – Последнее, что успел крикнуть клеш, прежде чем окончательно выпасть на крутом повороте, и внюхать носом сырую землю. Удержаться хоть и было за что,но руки явно не слушались под страшно накатившей силой паники и страха за сообственную жизнь, смешавшихся воедино в одном маленьком тельце. Так он и вывалился, приземлившись грубо на руку, и судя по хрусту в суставе, ничем хорошим это не закончится, но ему уже и не важно. Отголоски его разума сейчас гуляют где то на просторах войда, может еще глубже. Он ничего не видит, только ощущает острую боль по всему плечу, а саму кисть и вовсе уже неощущая. Последнее , что могли бы услышать его ушки это вопли таких же несчастных, которые приземлились , по правде говоря, намного хуже, чем мышь,и отчаянные попытки привести парня в сознание. Все сыро после недавнего ливня, особенно трава , на которой почивала теперь обмякшая голова Клеша. Тишь да гладь, как он и хотел.