В тесноте

      О, этот запах. Холодный, пьяняще-чистый озёрный бриз. Именно он, а не блеск стеклянных дверей и не чистота тротуаров, живее всего напомнили: вокруг — другой мир. Тот, куда не хотелось лишний раз возвращаться.       Апартаменты в этом новеньком многоэтажном доме наверняка стоили не меньше особняка за городом. Швейцар в отглаженной униформе настороженно взирал с крыльца на незнакомца, замершего у подножия Олимпа. Чего доброго, примет задержку за нерешительность и не пустит внутрь.       Плащ Малроя не кричал о достатке, но качество ткани и кроя выдавали вещь, которую не каждый горожанин мог себе позволить. А ещё у него имелся козырь в рукаве — точнее, в кармане. Спасибо отцу хотя бы за этот подарок.       Небрежно выудив часы на цепочке, детектив щёлкнул инкрустированной крышкой и стал подниматься по ступенькам. Ни единого взгляда в сторону швейцара. Тот всё понял верно и поприветствовал гостя, без колебаний отступив в сторону. Первый этап пройден.       Вестибюль встретил Малроя прохладой и гулкой тишиной. Мраморная плитка и зеркала сияли одинаково ярко. На коврах ни пятнышка, несмотря на уличную сырость. Плечи расправились сами собой — ещё одна привычка, которую не сумел исправить даже убогий стол в участке. Тело отлично помнило правила поведения в подобных местах.       «Это для дела», — напомнил себе Малрой и направился к высокой полированной стойке.       От улыбки на сытых, гладко выбритых щеках консьержа обозначились ямочки. Взгляд приветливый (иначе никак), но изучал он посетителя не менее, а то и более дотошно, чем его предшественник.       — Доброе утро, мистер?..       — Уинтроп у себя? — равнодушно перебил его Малрой. Эту раздражающую манеру он подсмотрел у Келли.       Сработало — холёный молодчик занервничал. Посетителя он видел впервые, никаких предупреждений от жильца не поступало. С другой стороны — лёгкость в упоминании фамилии Уинтропа, дорогие часы…       — Прошу прощения, по какому вы делу?       — По срочному.       — Я обязан предупредить мистера Уинтропа…       — Быстрее же! — слегка поморщился Малрой, намекая, что в его руке — не просто украшение.       — Одну минуту, сэр! — засуетился консьерж и обернулся к телефонному аппарату.       Момент истины. Малрой возложил ладонь на стойку и отчётливо побарабанил пальцами, поторапливая собеседника.       — Доброе утро, мистер Уинтроп, сэр. Простите за беспокойство, к вам посетитель — по срочному делу. Мистер?.. — Консьерж покосился на гостя.       — Бернс.       — Мистер Бернс, сэр, — доложил служащий. Выслушав ответ, он удивлённо дёрнул бровью: — О? Разумеется, сию минуту, сэр.       Как и следовало ожидать, юнец задёргался при одном упоминании приятеля. Радоваться очередной маленькой победе Малрой не стал — сухо кивнул в ответ на приглашение подняться и шагнул к лифту.       Дождавшись знака от консьержа, молодой лифтёр распахнул решётчатые створки.       — Какой этаж, сэр?       — Девятый, — откликнулся Малрой, с трудом проглотив слово «пожалуйста». Само собой, из кабины его бы не выставили, но подобная вежливость по отношению к персоналу разрушит образ.       Лязгнула решётка. Рукой в белой перчатке лифтёр дёрнул рычаг. Кабина дрогнула и поползла наверх.       В воздухе стоял густой шлейф мастики. Проклятые часы оттягивали ладонь. Убрать бы их наконец, но рано — слишком удобный щит. К тому же, нетерпеливая игра с цепочкой внушит невольному спутнику, что от разговоров стоит воздержаться.       Этот лифт, чёрт возьми, едет медленнее любого трамвая. Зато есть время прикинуть, что сказать Уинтропу, который ожидает совсем другого гостя. Легендой о шурине придётся пожертвовать — неизвестно, насколько глубоко юноша погружён в семейную историю Бернсов. Ещё одна ложь усугубит ситуацию.       Утомительная поездка подошла к концу. Покинув тесную клетку, Малрой оказался в широком светлом коридоре. По обе стороны располагались двери с латунными табличками. Ворс ковра съедал любые звуки. Сам Малрой предпочёл бы плитку, которая в разы снижает шансы подкрасться незамеченным, но тут страсть богатых жильцов к комфорту играла ему на руку.       Апартаменты Уинтропа не пришлось искать долго — нужный номер оказался третьим слева. Не успел Малрой поднять руку, как дверь распахнулась настежь. Снял цепочку сразу, как сосед Ламберта? Опрометчиво. Житель рабочего квартала в случае чего сумеет постоять за себя. Изнеженный юный небожитель — едва ли.       Малрой не дал опомниться ни себе, ни ему. Моментально впился пальцами в ручку, дёрнул дверь на себя и шагнул за порог.       — Кто вы такой?! — дрогнул от потрясения высокий мужской голос. — Где мистер Бернс?!       — Этот вопрос интересует и меня. Второй, не первый, — ворчливо, но без угрозы отозвался детектив и замер. Его цель — застать врасплох, а не запугать. Телефон совсем рядом, на стене. Не хватало ещё, чтобы парень кинулся звонить в участок. Скотт с Эмерсоном помрут со смеху.       Юджин Уинтроп растерянно заморгал, стиснув пальцами лацкан шёлкового халата. И правда молод, лет двадцати пяти-двадцати шести. Округлый подбородок, светлые ресницы. Белокурые волосы приглажены, остатки лосьона поблёскивают на щеках. Только-только поднялся с постели, а уже успел привести себя в надлежащий вид. Воистину золотой мальчик.       Осознав, что странный гость не собирается нападать снова, Уинтроп отдышался и потёр лоб ладонью.       — Боже правый… Так вы ищете Эрика? Почему не сказали сразу?       — Мы незнакомы. А для церемоний нет ни времени, ни настроения, — процедил Малрой, бегло осматривая прихожую.       На первый взгляд ничего особенного: зеркало в золочёной раме, плафоны из матового стекла, симпатичное кресло бержер, пастельные обои. В углу возле двери — кованая подставка для зонтов, откуда выглядывает лакированный набалдашник трости. Аромат одеколона был ненавязчивым, но въедался в кожу посильнее трущобного душка. Ни посторонних запахов, ни чужих грубых ботинок у двери. Впрочем, реакция хозяина на звонок консьержа однозначна — Бернса тут нет.       Внимание привлёк изящный поднос для корреспонденции на столике у зеркала. Просмотреть бы адреса, но едва ли удастся сделать это незаметно.       — И всё же вам стоит представиться, — напомнил Уинтроп, не сводя глаз с гостя.       Проницательностью служащих из вестибюля он не обладал и до сих пор пытался сообразить, кто перед ним — выходец из его круга или возмутительно нахальный бродяга. — Вы так ворвались…       — Абернети, — нехотя бросил Малрой, сунув руки в карманы плаща. Выбранная тактика принесла плоды: юноша сбит с толку его поведением и не решается позвать на помощь. Нельзя дать ему передумать. — Что ж, к делу. Вы, очевидно, уже в курсе. Удалось что-нибудь выяснить?       — Вы друг семьи?       — Верно. Помогаю в поисках.       — Все мы обеспокоены… Миссис Бернс больше всех, разумеется, — вздохнул Юджин. Что, никакой особенной интонации при упоминании Виктории? Занятно. — Могу я предложить вам кофе? Чай?       Быстро успокоился. Так легко поверил незнакомцу? Или пустил в ход главное орудие джентльмена — манеры? Малрой ответил тем же:       — Благодарю, не нужно. Я не отниму много времени. Так что насчёт Бернса? Он был здесь?       — Что вы, дорога сюда ему не знакома, — отозвался Уинтроп — кажется, искренне.       — Разве вы не друзья?       — Не настолько близкие. Поэтому я был так удивлён, услышав его имя.       — Тогда с какой стати вас волнует пропажа случайного знакомого? — дёрнул бровью детектив. Юноша замялся.       — Вы меня не совсем верно поняли… Эрик Бернс — мой добрый приятель. Само собой, его судьба мне небезразлична.       Малрой обвёл роскошную обстановку нарочито недоверчивым взглядом.       — Не представляю, каким образом могло сложиться столь необычное… приятельство.       Грубоватая, но безобидная фраза с едва различимой паузой под конец. Человек несведущий намёка не заметит. Сведущий — заметит и запаникует.       Но Юджин смог удивить, ответив без малейших колебаний и смущения:       — Однажды Эрик выручил меня в непростой ситуации, случившейся прямо посреди улицы. В благодарность я угостил его обедом. Мы разговорились и прониклись друг к другу симпатией.       Эрик Бернс, запросто болтающий с юным богатеем в ресторане… Верится с трудом. Разве что при этом присутствовал лучший дипломат — стакан хорошего бренди, но о таком нынче не принято говорить вслух. Малрой позволил себе усмехнуться.       — Разговорить старину Бернса — непростая задача. Что с ним обсуждать? Погоду и цены на табак?       Юджин Уинтроп сдвинул золотистые брови.       — Не знаю, для кого ваш вопрос более оскорбителен, мистер Абернети, для Эрика или для меня. У двоих взрослых мужчин найдутся общие темы для разговора.       «И не только для этого», — мысленно съязвил Малрой. Нет, об этом точно не стоит думать, момент неподходящий.       Как любопытно: мальчишка в шёлковом халате открыто защищает Бернса, рядового копа, от нападок. Если это не романтический интерес, то что? Услуга, сблизившая их, была настолько ценной?       — Когда вы виделись последний раз?       — В прошлом месяце, — припомнил Уинтроп. — О новой встрече мы не договаривались. Он человек занятой.       — Где он может быть сейчас?       — Не имею ни малейшего понятия. К чему этот допрос, мистер Абернети? Мы, кажется, на одной стороне, — уязвлённо отозвался юноша и внезапно добавил: — Вы полицейский?       — Полицейский сунул бы жетон вам под нос прямо с порога, — не растерялся Малрой, но мысленно отметил, что роль в будущем стоит отрепетировать получше. Пока Юджин не успел обдумать его ответ, он продолжил: — У вас есть общие знакомые? Кто-то должен знать больше.       — Я справлялся об Эрике в заведении, куда мы пару раз заглядывали на обед. Там его тоже не видели.       — Название?       Не скажет же он…       — «Батлерс».       Пронесло. Если это, конечно, не ложь.       — Наведаюсь и туда на всякий случай. Вдруг он заходил позже вас, — бросил Малрой, якобы рассуждая вслух. Уинтроп энергично закивал.       — Будьте любезны. Надеюсь, он вскоре отыщется.       Что ни говори, парень неплохо держит удар. Дальше пытать бесполезно — с каждым вопросом образ «обеспокоенного друга семьи» всё ближе к провалу. Пора отступать.       — Увидите Бернса или услышите о нём — сообщите жене, — напутствовал детектив напоследок и взялся за дверную ручку. — Всего хорошего.       — И вам, мистер Абернети. Удачи в по…       Малрой решительно захлопнул дверь, ныряя в спасительную тишину коридора. В такой обстановке резкий раздражённый выдох прозвучал особенно громко.       Чёрт, чёрт! Выбить из Уинтропа признание или хотя бы зацепку казалось пустяковым делом, но мальчишка то ли глупее, то ли намного хитрее, чем выглядит. Он явно о чём-то умалчивает, но при этом выдал незнакомцу довольно много личного. Малрой ожидал совсем иной реакции. Просчитался. Как же всё это нелепо.       Он не сразу шагнул к лифту — замер у двери в надежде услышать голос Уинтропа, схватившегося за телефон. Ничего.       Под рёбрами тоскливо завыло. Поэт назвал бы это криком мятущейся души, но увы, это всего лишь зов пустого желудка. Вот и повод заглянуть в названный Юджином ресторан. Без сэндвича с кофе расследование точно не продвинется.