В тесноте

      — Столик для одного, мистер?..       — Было бы славно.       — У нас есть то, что идеально подойдёт вам, мистер Было-бы-славно, — подмигнул усатый метрдотель и указал на крохотный дубовый стол у окна. Вариант и правда идеальный — видно и улицу, и вход.       Малрой без промедления пересёк зал «Батлерса», на ходу спуская с плеч тяжёлый плащ. Запахи жареного лука и мяса заставляли желудок ёжиться в предвкушении. Потерпи, дружище, осталось совсем немного.       Что ж, здесь неплохо. Добротная мебель, забавные рогатые вешалки, жёлтые лампы. Потёртая шахматная плитка на полу — достаточно чистая, чтобы тип вроде Уинтропа не побрезговал на неё ступить. Теоретически он вполне мог бывать здесь в компании Бернса. А раз так, кто-то из персонала обязан был приметить столь необычную пару.       Откинувшись на жёсткую спинку стула, Малрой попытался расслабить плечи. Мышцы заныли сильнее. Тогда он облокотился на стол, наклонил голову и сдавил пальцами основание шеи. Такой жест вряд ли кого-то удивит — усталые клерки занимали почти половину мест. Одни обсуждали прошедший бейсбольный матч, другие яростным шёпотом перемывали косточки боссам, третьи молча сутулились над тарелками, слишком измотанные для светских бесед.       И никому нет дела до очередного посетителя. Никто не приценивается к плащу, не ищет скрытых смыслов в движениях и взгляде. Вокруг просто люди. Чертовски голодные люди.       От манжеты до сих пор веяло одеколоном Уинтропа. Картинно кривить нос Малрой, разумеется, не стал, но отметил про себя, что вкусы модников во все времена не отличаются разнообразием. В студенчестве Уильям тоже выбирал подобные ароматы, скорее статусные, чем приятные. Плоть от плоти отца…       — Мистер? Чего желаете?       Он вскинул голову. Молодая официантка, едва сдерживая зевоту, поправила косынку на тугих кудрях. Нужная маска нашлась мгновенно. Малрой улыбнулся.       — Доброго дня, милая леди. — Тусклые глаза девицы польщённо вспыхнули. — Я тут впервые, но мой приятель иногда захаживает и очень хвалил одно блюдо… — протянул он, сощурившись на меловую доску с дневным меню. — Никак не вспомню. Может, вы его знаете?       — Ваш друг — постоянный клиент? — оживилась она.       — Не то чтобы постоянный, но его трудно не заметить. Высокий такой, приятного вида светловолосый джентльмен с богатыми замашками.       Девица закивала и расправила плечи.       — Ах, мистер Уинтроп! Бывает у нас весьма часто.       «Пару раз», да, мастер Юджин?       Детектив изобразил на лице лёгкую досаду.       — Часто? Предатель! Мог бы и друга позвать ради приличия.       — Так он был не один, — приподняла брови официантка, прижимая к груди блокнот.       — Неужели? А с кем?       — Зрелый такой мужчина… Достаточно худой.       — Темноволосый? С залысинами?       — Простите, я не присматривалась. — Щёки девушки порозовели. Очевидно, кто из двоих приятелей приковал к себе всё её внимание — ясное дело, не Бернс.       — Когда они приходили последний раз?       — Около месяца назад… Не помню точно. Могу я предложить вам сэндвич с ростбифом? — наконец вспомнила о работе собеседница. — Мистер Уинтроп всегда его заказывает.       Что ж, еда придётся кстати. Пауза тоже.       — Да, будьте добры. И кофе.       — Я всё устрою, — приветливо улыбнулась девица и упорхнула на кухню.       Её «весьма часто» против «пары раз» Уинтропа. Кто из них просто неудачно выразился, а кто привирает? В остальном версия мальчишки звучит складно, даже слишком. Подкупить персонал для подтверждения своей легенды он бы не успел. Значит, они с Бернсом действительно были здесь.       Но если допустить хоть на секунду, что связь этих двоих чиста, как слеза младенца, возникает другой вопрос: зачем Уинтроп вообще об этом рассказал? Малрой мог выдумать с десяток причин для лжи, но ни одной для правды. Только дурак станет выкладывать первому встречному подробности частной жизни. Если юнец не дурак, всё это может быть частью некой проверки; но если да… тем хуже. С той же лёгкостью он мог сболтнуть лишнего кому-то другому. Не оттого ли ты прячешься, Эрик?       Вернувшаяся официантка сразу подметила хмурую задумчивость гостя. Разложив приборы, она участливо поинтересовалась:       — Что-то не так?       — Всё думаю, кого этот бездельник Уинтроп мог притащить с собой вместо меня, — буркнул Малрой. — Зрелый, худой… Есть кое-кто на примете, но я не уверен.       — Прошу прощения, что не смогла помочь. У знакомого мистера Уинтропа не слишком приметная внешность, — стушевалась собеседница и заискивающе поправила салфетку.       — Хм… Они болтали запросто, по-дружески?       — Обычно. Ели и беседовали, как и все.       — Уинтроп приводил только его?       — Во всяком случае я больше никого не видела.       Нежная дружба полицейского детектива и наследника миллионов. Как трогательно.       — Я могу ошибаться, — прибавила девица, видя, что её слова отнюдь не улучшают настроения посетителя. — Я и работаю-то здесь всего полгода…       — Ах, полгода? — гневно выпрямился Малрой. — Ну, Юджин! Хорош друг, нечего сказать… Полгода кормить кого-то бесплатными обедами за моей спиной!       Опасаясь нагоняя за чужое буйство, официантка нервно огляделась и поспешила остудить его пыл:       — Нет-нет, мистер Уинтроп появился у нас впервые всего три месяца назад, с этим самым мужчиной. Позднее они приходили совсем не каждый день. Едва ли мистер Уинтроп желал вас обидеть!       Малрой поднял глаза и притворился, будто лишь сейчас заметил тревогу в девичьих глазах.       — Кажется, я погорячился. Не хотел вас напугать, — проговорил он куда мягче и потянулся к карману плаща, за кошельком. Приняв дар, молодая женщина вновь расцвела и умчалась за долгожданным сэндвичем. Детектив поджал губы, пытаясь расслабить напряжённую челюсть.       Итак, три месяца. Что такого великого совершил Эрик три месяца назад, чтобы Уинтроп так расщедрился? Холодный слякотный январь выдался тяжёлым. Естественно, Малрой не следил за Бернсом во все глаза, но службу тот посещал исправно — ни задержек, ни странных отлучек. Даже удивительно для любителя искупаться в ванне с джином. Дисциплина и аккуратность — вот два костыля, удерживающих его на краю ямы.       Но при чём здесь мальчишка? На заядлого выпивоху не тянет, их видно издалека. Добрый самаритянин? Этой сказочке место на одной полке с творениями братьев Гримм. Их нелепый союз — не случайность и уж точно не разовое одолжение. Тогда что?       Из раздумий выманил терпкий аромат кофе. Рядом с чашкой примостилась большая тарелка с сэндвичем. От вида сочных розовых ломтей ростбифа рот наполнился слюной. Официантка отвлеклась на других гостей. Можно пойти на поводу у низменных потребностей и просто запихнуть в себя кусок поджаристого хлеба с мясом. Актёрские этюды увлекают, но вместе с тем неплохо истощают силы.       Сэндвич и правда оказался превосходным. Густые капли соуса стекали в тарелку. Едкий запах горчицы сумел вытравить мысли о Бернсе на добрых пару минут. Разделавшись с трапезой, Малрой тщательно вытер руки и губы салфеткой. Жаль, что удовольствие столь мимолётно, зато кофе как раз успел немного остыть.       Желудок угомонился и перестал заглушать скрежет костей. Скелеты упрямо ворочались за дверцами запертых шкафов. Чем дольше они гремят, тем выше риск, что их однажды обнаружит кто-нибудь другой.       Пальцы стиснули чашку, ловя ускользающее тепло. Довольно ребячеств. Он бегает кругами, сбивая самого себя со следа. В эту игру можно играть долго, но время работает против них. Пора признать очевидное.       Все дороги ведут в «Армуар».       Остатки кофе Малрой прикончил одним глотком. На языке осела горечь.