В тесноте

      ***       Поздний вечер. Свечи трепетали огненными крылышками внутри стеклянных банок. Из любимого угла зал прекрасно просматривался целиком. Почти все столики у сцены были заняты — вот-вот начнётся концертная программа.       Малрой лениво покачал стакан в руке, любуясь янтарными волнами. Тело казалось до смешного лёгким — выпивка растворила часть дерьма, до отказа забившего голову. Ещё порцию или домой? Не хотелось бы нарваться на патруль, будучи пьяным в стельку. С другой стороны, для отступления он пока слишком трезв. В конце концов, неделя выдалась тяжёлой, он заслужил перерыв.       Очередной глоток опалил нёбо приятной горечью. В «Аргенто» цены выше, но Келли отхватил себе лучших поставщиков. Он ничего не делает вполсилы, особенно когда дело касается любимого детища. Итог — вокруг яблоку негде упасть, но никто никому не мешает. Вот бы весь мир был таким…       Сонно щурясь, Малрой проводил глазами официанта, что вёл гостя к последнему свободному столику. Щуплый, лысеющий мужчина с поникшими плечами и усами опустился на стул и повернул голову, чтобы шепнуть заказ. Малрой задержал взгляд на его профиле. Затем — узнал.       Эрик Бернс?             Затылок и шею облило холодной испариной. Должно быть, так чувствует себя любой карманник, завидевший на улице полицейскую шинель. Вот только Стид Малрой — не мелкий воришка. Он тот же полицейский, что распивает запрещённые напитки в стенах весьма сомнительного заведения.       Стакан звякнул о столешницу, едва не расплескав содержимое. Малрой поджал пересохшие губы. Хмельной разум встрепенулся.       Что Эрик тут забыл? Шпионит? Не похоже — обмяк на стуле, по сторонам не смотрит. Если зашёл просто выпить, почему именно сюда? В «Армуар» приходят не за алкоголем, а за свободой; к тому же, случайным людям внутрь не попасть. Вывод: это не совпадение.       Занавес распахнулся, и на сцену шагнул Чарли в блестящем костюме. Обхватив микрофон изящными смуглыми пальцами, он тепло поприветствовал зрителей. Артиста искупали в аплодисментах. Бернс хлопал в ладоши, не сводя с него глаз, и не подозревал, что в эту секунду за ним самим наблюдают не менее пристально. Нет, без новой порции бренди точно не обойтись.       Интересно, как давно Эрик посещает клуб. Если давно, быть не может, чтобы прежде они ни разу не пересеклись. Скорее всего, вступил меньше пары месяцев назад. Но посещение не первое — слишком спокойно держится. Сам Малрой поначалу постоянно дёргался.       Прикусив зубами кромку стакана, он неожиданно ухмыльнулся. Значит, спиртное — не единственная тайная страсть зануды Бернса? Кто бы мог подумать. Тихоня, примерный семьянин — здесь, в обители порока… Выходит, у них больше общего, чем можно было представить.       Подойти? Открыться тому, что точно сумеет понять? Глупое желание так и зудело под кожей, но Малрой вовремя себя одёрнул. Навеселе легко решиться на безумство, но утром им с Эриком придётся вернуться в участок, где друг от друга не спрятаться. В себе Малрой уверен — чужую тайну он не выдаст. Промолчит ли Бернс, совсем другой вопрос.       Прикончив остатки бренди, Малрой поднял голову. Столик у сцены уже пустовал.       ***       — Думал, я не замечу? — скучающе бросил Келли, вертя в пальцах небольшие песочные часы.       — Память твоих официантов, очевидно, не настолько плоха, чтобы за это доплачивать, — парировал Малрой сквозь зубы. Собеседник дёрнул уголком рта, оценив иронию.       — Они здесь ни при чем. Люблю смотреть, как ты эстетично страдаешь от одиночества в переполненном зале.       — Тебя это забавляет?       — Совсем немного.       Латунный корпус часов золотился в свете ламп. Песчинки без спешки путешествовали из одной колбы в другую. Келли сосредоточенно отсчитывал их глазами, точно не было цели важнее, чем разделить блестящие крупицы поровну.       Малрой поднялся. Опёрся кулаками на стол.       — Не меняй тему. Я видел Бернса, но мельком и не знаю, куда он отправился после ужина. А вот ты знаешь, верно? Ты или твои шпионы в фартуках.       — Зачем мне следить за гостями?       — За мной же следишь.       — Сравнил. — Келли приподнял часы, чтобы взглянуть на просвет. — Где ты и где какой-то… Как, ты сказал, его зовут?       — Бога ради, не начинай! — Повысил голос. Уже. Детектив медленно выпрямился, силясь унять звон в ушах. Прибавил тише: — Думаешь, я не смогу выбить ордер и привести сюда свору ищеек? Будешь упрямиться — не оставишь мне выбора.       Ещё одна песчинка преодолела тонкий стеклянный перешеек. Нависшая над ним тень совершенно не смущала Келли.       — Пустишь собак в свою же тёплую нору? Прелестно. Очень убедительно.       Между лопаток разлился неприятный зуд — должно быть, те самые чернила, которыми Стид Малрой пару лет назад внёс своё имя в членский список «Армуара». Обеспечивая безопасность клиентов, клуб требовал ответных гарантий. Деловой подход.       Малрой стиснул собственные локти. Надо решиться. Вопреки биению пульса в висках и навязчивой тяге перевернуть стол. Просто возьми себя в руки.       Прозвучало излишне резко, но он всё же сказал:       — Ладно. Я прошу помощи.       Латунь стукнула о дерево. Когда песок осел на дне часов аккуратной горкой, Келли наконец взглянул на Малроя снова. Проговорил равнодушно:       — Ты просишь помощи… просто так? Извини, но смазливой мордашки и крепкой задницы здесь будет недостаточно.       Сердце дёрнулось исступлённо, почти болезненно. Холод сменился жаром.       — Чего ты хочешь?       Джулиан Келли покинул свой трон в тот самый момент, когда с первого этажа донеслось протяжное пение саксофона. Вскоре присоединился голос Чарли. Слов было не разобрать, но шелковистый баритон прокрался сквозь ковёр и загудел в подошвах.       При виде приглашающе раскрытой ладони Малрой едва не вздрогнул.       — Смеёшься? Сейчас?       — Сам спросил, чего я хочу.       Ладно, этого стоило ожидать. Такова цена.       Чужие пальцы скользнули вдоль рёбер, но Малрой решительно перехватил запястье и переложил руку себе на плечо. В этом танце он поведёт сам. Келли не протестовал — да и зачем? Он уже добился своего.       Первый парящий шаг. Грудью к груди. Глаза в глаза. Танцевать Малроя, разумеется, учили, однако он не имел к этому ни таланта, ни интереса. Очередная светская условность. Но Келли… Келли жил музыкой. Дышал ей. Будь его воля, намазывал бы по утрам на тост. До встречи с ним Малрой и не подозревал, что можно питать такую страсть к чарльстону и фокстроту. Впрочем, не только к ним.       Три шага. Места не хватало, но Келли ловко потянул партнёра за локоть и уберёг от столкновения с креслом. Пуговицы клацнули, сцепившись.       Шаг. Беззвучное дыхание на щеке. Совсем не запыхался? Затылок Малроя уже пылал от ломаных ритмов и фигур. А быть может, от лёгкого аромата одеколона на шее Джулиана Келли.       Их было только двое, но тусклые лампы слепили не хуже софитов, а в сумраке по углам мерещились чьи-то глаза. Они с пристрастием оценивали каждый жест, каждый неуверенный пируэт. Но тёплая ладонь направляла — мягко, подпитывая лестную иллюзию контроля.       Шаг. Шелест одежды почти заглушил песню. Сцепленные руки взмыли вверх, и Малрой ощутил на подбородке мимолётное касание губ. Чужое бедро прижалось к его бедру и двинулось чуть выше, к непристойно натянувшейся ткани брюк…       Одним грубым толчком Малрой оттеснил партнёра к столу и сдавил запястья. Так они сравнялись в росте. Невзирая на пожар, окутавший всё тело, детектив глухо процедил:       — Доволен? Теперь расскажешь?       Улыбка Келли не исчезла — а вот радужка выцвела до лимонного оттенка. Как у бешеной собаки.       — Я разве что-то обещал?       Треснуть бы его лбом, чтобы в ушах зазвенело…       — Что мне ещё сделать, чёрт возьми?!       — Подумать над своим поведением и вернуться с более убедительными доводами, — мирно посоветовал хозяин кабинета и прибавил совсем другим тоном: — Убирайся.       За этим последовал безболезненный, но весьма красноречивый пинок в пах. Отшатнувшись, Малрой оскалился и выпалил:       — Я же попросил!       — Начать с угроз было плохой идеей, Молли.       Это последнее слово. Дальше — только кулаки.       Келли расслабленно облокотился на столешницу и указал глазами на выход. Нашарив за спиной холодную ручку, Малрой вывалился в коридор и напоследок от души грохнул дверью о косяк.       Замечательно. Просто превосходно. Значит, справится сам.