В тесноте

      Льющий с крыши ручеёк дрогнул от ветра и плеснул прямо на ботинок. Внутри и без того хлюпало, дополнительная порция влаги настроения не улучшила. Малрой рывком запахнул полы плаща и вновь обратился к пареньку в мокрой кепке, слишком большой для его головы:       — Больницы?       — Сведений о поступивших нет, сэр, — протараторил тот.       — Вокзал?       — В кассах его не видели. Или не запомнили.       — Всех опросили?       — Всех, кого смогли.       Вот они, преимущества «неприметной внешности». Бернс вполне мог покинуть город на поезде или даже автомобиле, но свидетелей пока не нашлось. Плохо.       — Уинтроп?       — Без изменений.       Золотой мальчик продолжал спать до полудня, гулять с приятелями и прохлаждаться в модных ресторанах — словом, вёл жизнь образцового светского бездельника. В сомнительных местах и компаниях замечен не был. Успокоиться на его счёт Малрою мешало необъяснимое, но стойкое ощущение, что его водят за нос.       — А что клуб?       — Никого похожего поблизости, — доложил мальчуган, шумно прочистил горло и вознамерился сплюнуть на мостовую, но сдержался. При виде слегка отсыревшей банкноты его глаза засияли.       — Продолжайте наблюдать. Жду следующего доклада, — напомнил детектив.       — Слушаюсь, сэр!       Информатор бодро козырнул и повернулся на пятках, взметнув веер грязных брызг. Восхитительно. Нужно попытаться спасти брюки, а заодно согреться перед встречей со следующим осведомителем. К счастью, Малрой давно приметил неподалёку подходящую забегаловку. Небольшой тихий зал, приятные цены, отличный вид на дорогу и примостившийся на перекрёстке «Армуар». Всё лучше, чем в участке.       Для ланча было рановато, но несколько посетителей завернули в «Диксон-Грилл» просто переждать дождь. Вокруг подставки для зонтов растеклась солидная лужа, которую не успевали убирать. Малрой кое-как оттёр брюки салфеткой, заказал тарелку супа и разложил на столе добычу — утренние газеты. Надежды мало, но возможностей ещё меньше. Не стоит их упускать.       Перерыв чуть ли не весь архив накануне, Малрой так и не нашёл, к чему придраться. В записях Эрика — ни единой помарки, ни одной пропавшей страницы. От такой маниакальной аккуратности делалось не по себе. Впрочем, удобное качество, если потребуется замести следы. Вот только чьи именно? Самого Бернса, Уинтропа? Келли?       Хватит об этом. Нужны факты и только факты. Начнёт с газет, а дальше…       — Трудишься не покладая рук?       — Какого!.. — Малрой с трудом проглотил остаток ругательства и метнул взгляд в сторону. Убедившись, что никто не смотрит, процедил: — Что ты здесь забыл?       — Решил составить компанию, — улыбнулся Келли, пристраивая элегантное пальто на вешалке. Помяни чёрта. — Ты не рад?       — Счастлив. Если пришёл глумиться, уходи.       — Ты слишком плохого мнения обо мне.       — Мы слишком давно знакомы.       — Туше́, — хмыкнул ничуть не обиженный собеседник, присел напротив и щелчком подозвал официанта. — Кофе. Со сливками, без сахара. Как успехи с поисками?       Опять этот вопрос. Осточертело. Малрой шумно перевернул страницу Herald and Examiner.       — А ты переживаешь? Раз так, мог бы помочь.       — Разве я, скромный владелец ресторана, имею право вмешиваться в работу полиции? — повёл плечом Келли и небрежно облокотился на спинку стула. Святой Юлиан Странноприимец во плоти, только нимба над макушкой не хватает.       — Препятствовать работе полиции ты тоже не имеешь права. Как честный хозяин, ты обязан сообщать обо всех происшествиях на своей территории. Например, ссорах или пропажах.       — Какие ссоры? Моим гостям нечего делить.       О пропажах ни слова. Ладно. Малрой сощурился, ухватившись за последнюю фразу:       — Нечего — и некого?       — Ах, ты об этом. Не могу сказать наверняка. Их личная жизнь меня не касается.       Впору восхититься столь филигранной изворотливостью, но от неё уже мутило. От неё, от недомолвок и тайн, от терпкой одеколоновой ноты в аромате тушёных овощей, от пляшущих перед глазами строк, бессонницы и липких сырых брюк… Газета хрустнула в дрогнувших пальцах.       — Чёрт бы тебя побрал! Неужели так сложно ответить прямо?       — Тише, тише, ты ведь не на скачках, — примирительно протянул Келли и добавил: — А если соскучился по заездам, это всегда можно исправить.       Мягкое касание под столом едва не заставило Малроя вздрогнуть. Носок чужого ботинка скользнул вдоль подошвы. Приподнялся к лодыжке. Незаметная за скатертью, едва ощутимая шалость, но грудь налилась едким жаром.       — Держи ноги при себе.       — Не понимаю, о чём ты.       Несносный ботинок притёрся вплотную. Мокрая кожа скрипнула, казалось, на весь ресторан. Это уже слишком. Отгородившись газетой, Малрой сдвинулся на безопасное расстояние и отчеканил:       — Ты тратишь моё время. Проваливай.       — Я ещё не выпил кофе.       Появление официанта предотвратило новый обмен колкостями. Суп слегка остыл, но вкуса это не испортило. Малрой тщательно разделил своё внимание между тарелкой и газетным разворотом, чтобы назойливому соседу не досталось ни крупицы. Тот всё понял и вооружился новой стратегией — тишиной, которая нервировала куда сильнее. Словам Джулиана Келли доверять опасно, но молчанию не стоит вовсе. Когда печатные строки перед глазами окончательно утратили смысл, Малрой сдался и осторожно поднял взгляд.       Зрелище дивное: златоглазый змей выполз из своей норы и попивает кофе в разгар дня, любуясь запотевшим окном. Пальцы сжимают ручку грубой кружки с особым аристократическим изяществом. Воротник рубашки в вырезе бежевого свитера слепит чистотой. Сегодня без костюма. Необычно. Это знак перемирия или…       — Стид.       Слово прошило мозг насквозь, точно пуля. Слишком внезапное. Слишком редкое. Разомкнув пересохшие губы, Малрой отозвался негромко, чтобы не спугнуть:       — Что?       — Этот Бернс — твой друг?       — Если отвечу «да», ты скажешь правду?       — Ты просто так о нём печёшься. Я ревную.       Напрашивается на колкость. Ждёт, что его привычно осадят, и завяжется перепалка, в пылу которой начало разговора неизбежно забудется. Как бы не так.       — Он мой товарищ, — сдержанно проговорил детектив.       — Он знает об этом?       Да сколько можно таращиться в окно? Малрой поджал губы и вложил в голос всю свою решимость:       — Мы не близки. Но я пытаюсь его защитить.       — От чего?       Наконец прямой взгляд поверх кружки. В наклоне головы, в развороте плеч — ни капли напряжения. Джулиан Келли просто ждал ответа. Но какого именно, чёрт возьми?       Пальцы заледенели. В затылке, облитом испариной, ухал кузнечный молот. Бесцельному блужданию впотьмах вот-вот придёт конец. Келли поманил краем туза, белеющего под рукавом, но он не станет выкладывать карты первым. А как сделать верный ход, когда не знаешь правил?       Малрой открыл рот прежде, чем мысль успела оформиться, и это всё решило. Капкан светлых ресниц захлопнулся, отсекая последнюю надежду.       — Знаешь, что? Поблизости есть местечко получше этого, — обворожительно улыбнулся Келли и отставил опустевшую кружку. — Если переберёшься туда, следить будет удобнее, а деньги пойдут в мой карман. Все в выигрыше.       — Джулиан.       — К тому же Чарли сегодня выступает. Ожидаем аншлаг.       — Ты не всерьёз.       — Почему же? Сам знаешь, он всеобщий любимец. Официант! За мой счёт.       Занавес. Партия в искренность провалена с треском. Ни один из них не был хорош в этой игре.       Скрежет стула заставил посетителей по соседству вздрогнуть и заозираться. Плевать. Поднявшись, Малрой заслонил грудью вешалку и бросил вполголоса:       — Сбегаешь?       Келли оценил отчаянность манёвра лёгким изломом брови.       — Время, проведённое с тобой, бесценно, но мне уже пора.       — К Бернсу? Или Уинтропу?       — К кому?       — Юджин Уинтроп. Ещё один твой клиент, полагаю.       Эту карту Малрой планировал разыграть чуть позже, но время ускользало слишком стремительно. Собеседник задумчиво сузил глаза.       — Фамилию я слышал. Но не записывал.       Похоже на правду. От постоянных клиентов владелец «Армуара» так просто не открещивается, юлит до последнего.       — Он мог назваться другим именем, — не сдался Малрой и подробно описал златовласого херувима. Ответом послужило равнодушное хмыканье.       — Богемная молодёжь… Для них мой клуб слишком скучен, сам знаешь. Они скорее предпочтут «Эдуард-Плэйс» или «Аргенто».       — Это можно проверить? Мне нужно знать наверняка.       Юджин Уинтроп должен, просто обязан быть вхож в тайное общество изгоев на пару со своим «другом» Бернсом. Это объяснит всё. Заодно даст надёжный рычаг давления на случай, если показания Уинтропа ещё понадобятся. Дело за малым — заполучить доказательства.       По губам Келли расплылась масляная плёнка улыбки.       — Хочешь снова попросить помощи?       О, нет, эту ошибку Малрой повторять не намерен.       — Речь скорее об услуге. Дружеской, — хладнокровно отозвался он.       — Даже так…       — Я должен выяснить, причастен ли он. От тебя требуется только достать приглашение. Это ведь не проблема?       Неприкрытый укол в самолюбие зажёг на дне зрачков Келли азартные искры.       — Допустим. А что взамен?       — Надену любой костюм, который ты предложишь. Мужской, — уточнил Малрой и прибавил для полной ясности: — Без перьев.       Янтарное пламя разгорелось ярче, опаляя кожу без всяких прикосновений. Улыбка Джулиана изменилась едва уловимо: в насмешливом изгибе губ затаилась тень предвкушения. Взгляд скользнул вниз, точно уже снимал мерки. Вместе с одеждой.       — Заманчивая ставка, — промурлыкал он, протянул руку поверх плеча Малроя и ловко сдёрнул пальто с вешалки. На ходу одарил подоспевшего официанта крупной купюрой, а после удалился, так и не дав прямого ответа.       Малрой стиснул горящие кулаки. Чёртов Келли. Его слишком много — и никогда не бывает достаточно.