Песок в шестерёнках

      С недавних пор Леви стало разрешено находиться на закрытых собраниях между капитанами и командиром.       Странное дело: все встают вокруг огромного стола с разложенной на нём картой, на которую, впрочем, внимания почти не обращают, и сначала долго слушают Эрвина, а потом Эрвин долго слушает других.       Леви обычно не чувствует себя участником беседы и даже не подходит к столу – стоит у стены позади и слушает столько, сколько положено. Иногда ему есть что сказать, но желания делиться этим – нет.       Нужно присутствовать? Он будет. Но становиться частью этой весёлой компании, пожалуй, откажется.       Периодически он ловит взгляд Эрвина на себе. Тот поворачивается совсем чуть-чуть, словно и не на Леви смотрит вовсе, но Леви этого хватает, чтобы поймать на себе чужой быстрый взгляд.       Леви сам смотрит только на него. На его затылок, вернее. Ну и ладно. Затылок, лицо – главное, пусть Эрвин ощущает, что не только он тут может следить за остальными. Что за ним наблюдают тоже. Он тоже под изучением.       Но несмотря на все предубеждения и обещания самому себе, к кадетам Леви привязался. Чёрт бы побрал.       Он готовит детей к смерти. Детей.       — Сегодня вы будете драться со мной. Приветствуется оружие, кулаки, тактика и всё, что поможет победить. Стоп боя – только появление крови. У вас будет пятнадцать минут на подготовку, три круга по полю в эти пятнадцать минут включены, — объясняет Леви, холодно косясь на фигуру неподалёку.       Даже после месяца исправного обучения кадетов, Браун всё так же наблюдал за Леви коршуном.       Вечно следит из-за плеча, что-то вякает под руку перед детьми на обучениях, намеренно пихает Леви в бок, если проходит мимо. И это Леви из них крикливый бунтарь-подросток?       Но несмотря на вечные палки в колёса от Брауна и других капитанов, у Эрвина не было претензий к методам Леви. И это выводило из себя. Леви казалось, что за ним просто наблюдают, как за любопытным зверьком. Смотрят, что ещё он выкинет. До чего дойдёт в своей эволюции.       Леви сплевывает на землю.       Ровно через пятнадцать минут кадеты стояли перед ним, тяжело дыша, мокрые от пота, с непонятным страхом в глазах. Леви кивнул.       — Хорошо. Теперь ко мне. По одному. Начинай ты, — он ткнул пальцем в Тео.       — Я... я правда должен драться с ВАМИ, капитан? — заикаясь, выдавил тот.       — Нет, ты должен станцевать со мной вальс, — огрызнулся Леви. — Давай, не заставляй себя ждать.       Тео выдохнул и от этого выдоха, кажется, сотряслось всё его тело. Оглянулся на товарищей, но поддержки не нашёл: все боялись так же, как и он.       Парень неуклюже бросился вперёд, целясь кулаком в лицо. Леви даже не сдвинулся с места — просто уклонился, подставил подножку. Абсолютно выверенное действие. Никаких лишних движений. Тео грохнулся на землю, взметнув пыль и песок.       — Вставай, — холодно сказал Леви. — И в следующий раз не ори перед атакой. Я знал, что ты сделаешь, за две секунды до того, как ты это сделал.       Тео поднялся. Он явно был зол. Красный пятнами ложился на его скулы. Он снова бросился на Леви, поддерживаемый в этот раз криками товарищей.       И снова упал.       — Дышишь тяжело. Выдыхай перед ударом.       Тео закричал, но встал снова. Третья попытка. Леви перехватил его руку, пнул под ноги, и Тео снова оказался на земле.       — Стоп, — сказал Леви, отпуская его. — Следующий.       Кадеты оглядели Тео: рассёк лоб. Кровь.       Оставшиеся неловко мялись в нескольких шагах от места спарринга, оглядывая корчавшегося товарища. Леви устало посмотрел на них.       — Эрика.       Одна из младших. Темные волосы, никогда не собирающиеся в прически. Леви встал напротив. Никаких команд, выпадов, оборонительных пох. Он позволял нанести первый удар.       Эрика закусила губу. А потом резко присев, выпрыгнула на Леви тигром, попыталась обойти со спины. Леви усмехнулся краем губ.       Он рванул вперёд, и через секунду Эрика уже лежала на лопатках, пытаясь отдышаться. Леви не дал ей подняться, нависнув сверху.       — Умно. Но медленно. Ты замедлилась сразу после рывка. Пожалела меня?       Эрика отвела взгляд.       — Ещё раз.       Она поднялась. Вся форма была в пыли, всё лицо – в прилипших волосах. Пока она пыталась поправиться, Леви сделал выпад снова. Эрика лежала на земле с заломанными руками, шипя от боли.       — Но это же... нечестно? — выдавила она, пытаясь вытащить руки из хватки Леви.       — В нашей реальности жить честно – значит титан тебя жуёт, а ты смотришь на свои висящие кишки и плачешь, — отрезал Леви и встал. — Поднимайся.       Вместо этого Эрика развернулась корпусом, пытаясь ударить Леви по ногам. Сил не хватило – ну или Леви стоял слишком твёрдо – удар нанёс больше боли по ударной ноге Эрики, чем по ногам Леви. Она прикусила губу до боли. На языке металлический привкус.       — Стоп. Следущий Финн.       Парень рванул тут же, без официального выхода перед всеми. Закричал, попытался ударить Леви камнем, припрятанным в рукаве. Несмотря на крупную комплектацию Фина, Леви выбил камень практически сразу, перехватил руку и заломил её так, что парень взвизгнул.       — Хорошая попытка, — сказал Леви, отпуская его. — Но камень надо было прятать лучше. И бить не по голове, а по коленям. Свалишь – добьёшь.       У конюшни неподалёку собрались капитаны. Леви чувствовал их взгляды кожей. Это мешало. Отвлекало. Заставляло двигаться чуть резче, бить чуть точнее. Леви отвернулся, высматривая лица собравшихся. Че? Эрвин?       Финн кинулся снова, нападая со спины. Леви ухватил его за руку и перекинул через себя. Финн упал, сухо икнув. И тут же встал.       — Хва.. — выдохнул он, опираясь на колени. Когда он поднял на Леви взгляд, его глаза горели огнём. — Хватит уклоняться! Дерись кулаками!       Замахиваясь со всей силы, Финн полетел на Леви снова. Леви хмыкнул: кулаками так кулаками.       Финн ударил Леви в бок. Но перед этим сам получил в нос так, что из него пошла кровь. Он громко выругался и присел от того, что в глазах потемнело. Леви оставил его.       — Марта.       Марта подпрыгнула. Затем нахмурилась:       — Я.. Сейчас я ударю вас слева!       Леви тут же уклонился от удара справа. Марта пролетела мимо, упав.       — Такие ловушки работают только если ты умеешь перемещать координацию тела в самый последний момент. А ты кричишь про лево, но всё твоё тело было развёрнуто для удара вправо. Да и титан тебя всё равно не поймёт.       Марта рванула снова – вцепилась Леви в ногу. Он вывернулся, скинув её, и наступил сверху, придавив Марту к земле. Марта подхватила камень и со всей силы размахнулась им по ноге Леви.       — Медленно.       Леви отпрыгнул. В следующую секунду Марта крутанулась в сторону, еле увернувшись от прилетевшего пинка. Леви переместился, ударив кулаком ей в солнечное сплетение. Не сильно, но Марта упала на колени.       Все пятнадцать кадетов прошли через Леви – и все пятнадцать не продержались дольше двадцать секунд суммарного боя. Теперт каждый из них сидел на земле либо потирая синяки, либо просто пытаясь отдышаться.       Тишина стояла гробвая.       Леви выдохнул и повернулся к новобранцам.       — Запомните это чувство, — сказал он громко. — Чувство, когда вы слабее. Когда вас бьют, а вы ничего не можете сделать. Перед титнами вы будете чувствовать то же самое. Только титан не остановится, когда пойдёт кровь. Он не даст вам второй попытки. Поэтому ваша задача – стать сильнее. Не мотать сопли на кулак, не жалеть себя. Три минуты на умыться и ещё круг по полю.       Леви снова косится на конюшни. Офицеров собралось ещё больше: все что-то говорили Эрвину. Эрвин улыбнулся и ушёл.       Тогда из толпы кто-то отчаянно-громко закричал:       — Командир, вы что не понимаете?! Он не тренирует солдат, он хочет выжить их отсюда! Это саботаж! Таким темпами мы потеряем все новые кадры!       Леви усмехнулся. Саботаж?       Лучше уж разведкорпус будут набирать меньше людей, но этих людей будет хватать больше, чем на одну вылазку. Леви не хотел растить пушечное мясо. Дети. Совсем дети. Пусть уходят в гарнизон или на гражданку, пока есть возможность.       Солнце палит так, что у Леви всё-таки проступает пот. Упаси год от засухи. И так жрать нечего.       Кадеты возвращаются совершенно измученными. Вообще-то, по планам было устроить ещё несколько раундов по спаррингу, но убитый вид детей вдруг безапеляционно заставил Леви передумать. Ладно. В следующий раз. Он хлопает по бедру:       — Всё на сегодня. Расход. Завтра в шесть утра тут же.       Никто из кадетов не выдыхает в облегчении, не роняет ни слова, не улыбается даже. Кто-то еле поднимается, кто-то звёздочкой растягивается прямо по песчаной земле. Леви морщится:       — Эй, не валяйтесь в гря-       Сзади снова знакомые визги. Боже, она вообще умеет появляться по-другому? Её голос словно ветер поднимает, ей богу, среди титанов за свою сойдёт.       — Ле-еви! Леви! Ты что, отметелил всех своих кадетов?! — снося тех самых кадетов на своём пути кричала Ханджи. Улыбка на её лице была такой же, как в моменты когда она говорила о титанах: безумной и обесмысленной. — Эй, ребята, как вы? Страшный этот коротышка, да?       — Подглядывала? — Леви скрещивает руки на груди.       — Само собой! Да ты у всего корпуса под прицелом, хей! Слушай, ничего себе у тебя приёмы! Имею в виду приёмы на обучение. Жестоки, но эффективны. Хотя и твои приёмы боя тоже впечатляют. Эй, подерёмся? Давай? Прямо сейчас?! Возьмём настоящие ножи? Я тоже хочу ощ-       — Тебе аттракционы тут или что? — он перебивает её.       — Ага, — Ханджи снова не смущается даже чуть-чуть. — Значит готовься. Я приду завтра на вашу тренировку и начищу твой зад так же, как ты чистишь свою койку, хаха!       — Я проигнорирую твоё присутствие.       — О, а ты видел какая толпа капитанов собралась на твои потуги смотреть?! Чего там только не говорили, ха-ха! Такие «ууу»!! «Выскочка подземная»!! «Он ничего не смыслит в уставах ууу»!! И Эрвин среди них был.       Леви закатывает глаза и цокает. Толпа придурков. Дел других нет? В казармах полно работы хотя бы с одной только паутиной по углам.       — А Эрвин, Эрвин знаешь что сказал?       — Четырёхглазая, — предупреждающе начинает Леви. — Заткнись.       — Да он в восторге был. Знаешь что сказал?? «Интересно»! И подбородок пальцем почесал пока улыбался. Он так делает только когда его реально что-то впечатлило! Имею в виду подбородок чесать. И глаза его, как два а..а..сапфира! Блестели как в масле!       Леви выдыхает.       — Драться хотела, да?       И резко влетает в сторону Ханджи ногой. Та взвизгивает, уворачиваясь в самый последний момент, и громко хохочет.       Её сносит тем же вихрем, которым занесло.       — Ла-а-адно, потом ещё поболтаем, Леви!!