От кошмара до сигареты

Мой страх не даёт мне покоя

Когда я переступил порог нашей квартиры, будучи ужасно напряжённым перед предстоящей встречей, меня встретили вопросом, прозвучавшим как обвинение и заставившим на секунду замереть: –Почему ты не отвечал мне? – голос Егора был строгим, но я даже не понял о чём он говорит. Я достал свой телефон и проверил непрочитанные сообщения. Среди них действительно оказалось одно от него, в котором он спрашивает в порядке ли я. Мне стал как-то стыдно, ведь я понимал, что Егор беспокоится за меня. — Прости, я не увидел… со мной всё было хорошо честно. — Я отвёл взгляд, увидел, как он нахмурился, словно хотел выявить ложь. — И пришёл ещё так поздно. Уже комендантский час настал, если что. — Извини. — Чего глаза такие красные? Плакал? — Его голос стал тише, будто он жалеет меня. На мгновения этот тон напомнил мне о времени, когда я был ребёнком. Именно так он говорил со мной, когда я хныкал из-за чего-то вроде разбитой коленки. Наверное, я выгляжу жалким. — Сериал был… Грустным. — Мне показалось, что он не поверил мне и хотел спросить что-то ещё, но его остановил Давид, который резко и неожиданно, по крайней мере для меня, вмешался в разговор: — Ну чё, закончил с допросом? Я же говорил, что с ним всё нормально будет. — вдруг он посмотрел на меня с усмешкой и у меня внутри похолодело, а в груди образовался ком. — Правда, мелкий? — Да… Я пойду к себе. — Я поторопился уйти, не желая больше разговаривать с ним.

***

Егор вместе с Давидом шумели на кухне и, судя по всему, пытались что-то приготовить. Честно, мне было не понятно, как мой брат может спокойно напиваться, если он буквально этим же утром убирал за родителями последствия их попойки, но ни в коем не осуждал его, мне лишь хотелось верить, что он не станет таким же, как и они.Я слышал, как они смеялись – Егору наверняка сейчас хорошо и мысли о том, чтобы рассказать ему всю правду о его друге казались всё более эгоистичными. Разве я имею право отбирать у него возможно единственного человека, который разбавляет все его заботы весельем? Мои глаза уже слипались, но засыпать было страшно – мало ли что может прийти в голову Давиду. Тем более пьяному. Остаётся лишь надеяться, что он обо мне забудет или хотя-бы уснёт. Через ещё некоторое время я услышал, как закрылась входная дверь и напрягся. Неужели Давид ушёл? Мои надежду молниеносно обрушились, когда он зашёл в мою комнату. Я сжался в самом углу кровати, закрывая своё тело одеялом в глупой надежде, что это его остановит, пока в мыслях проносились все мои кошмары. Сердце колотилось как бешеное, когда я увидел его улыбку. — Уйди. Пожалуйста, просто… Оставь меня в покое… — судорожно шептал я, сам не понимая зачем. Он лёг рядом со мной, явно наслаждаясь страхом в моём голосе. — Ну уж нет, милый, — его рука проскользнула под футболку, оглаживая сначала мой живот, а после грудь, точно в моих кошмарах. Я застыл, не в силах заставить своё тело сопротивляться, — твой братик ушёл, теперь у нас достаточно времени, чтобы повеселиться. Я чувствовал, как он сжимал кожу под моей футболкой. Я понимал, что мог попытаться оттолкнуть его, но моё тело, как и во снах, подвело меня, и я мог только шептать бессвязные просьбы остановиться. По моим вискам уже начинали скатываться дорожки слёз, а к горлу подступала тошнота. Давид раздвинул мои ноги, чтобы сесть между ними, и наклонился к моему лицу. Обе мои руки, которые казались ватными, вскоре оказались прижаты к постели. Я знал, что этим он хотел ограничить мои движения до минимума, но я и без того было слишком беспомощным. Наклонившись к моему лицу, Давид молча дышал мне в ухо какое-то время, после чего его холодный, мокрый, мерзкий язык прошёлся по моей ушной раковине. Не отстраняясь, он прошептал: — Ты даже не сопротивляешься… Тебе ведь нравится, да? — я отрицательно замотал головой, но это, видимо, не убедило его. — Да ладно тебе, я ведь всё понимаю. Когда он потянулся к своей ширинке, ужас охватил меня, и я наконец нашёл в себе силы пошевелиться, но это была лишь ничтожная попытка освободиться, которая, конечно же, не увенчалась успехом. Как минимум из-за того, что Давид намного сильнее меня в несколько раз. Перед глазами всё плыло. Я не мог даже вздохнуть – казалось, что меня сейчас кто-то намерено душит. — Если пообещаешь держать свой рот на замке и быть послушным – оставлю тебя девственником. Но если хоть кто-то об этом узнает – подстерегу тебя у твоей школы и изнасилую. Всё понятно? — Я едва смог расслышать его слова, будучи оглушённым своим тяжелым дыханием и бешенным пульсом, которой отдавался в моих висках, но осознав его фразу я без раздумий кивнул. — Я обещаю… Обещаю, только не надо… — Умница. — Он грубо провёл большим пальцем по моей щеке, словно хотел погладить, но только оттягивал мою кожу. Он отпустил меня и лёг рядом, стягивая с себя штаны с нижнем бельём. Давид заставил меня смотреть на то, как он мастурбировал. Ужасно хотелось зажмуриться, отвести взгляд, сделать всё что угодно, лишь бы не видеть этого. Мне всё ещё хотелось верить, что это просто очередной сон, но слишком сильное отвращение заставляло меня вернуться в реальность. Я еле сдерживал тошноту. По ощущениям это закончилось спустя целую вечность. Я лежал на своей кровати, смотря в потолок и чувствовал, как из моих глаз текут слёзы. Дверь вновь открылась, и я вздрогнул, почти вскакивая с кровати. Давид кинул что-то на мою кровать, посмеиваясь. — Держи, братец тебе передать сказал. Я взял шуршащую упаковку дрожащими пальцами, пытаясь разглядеть что это, когда он вышел из моей комнаты. Это оказались дешёвые леденцы, которые я ненавижу. Всё это выглядело как оно сплошное издевательство. Комната теперь казалась такой же грязной, как и моя постель. Как и я сам. Собравшись с силами, я открыл окно, запуская холодный воздух с улицы. Только сейчас я осознал, насколько душно стало в комнате за всё это время. Постельное бельё я заменил на то, что лежало в шкафу и было совсем чистым. Убедившись, что все уснули, я ушёл в душ, чтобы попытаться избавиться от этого мерзкого ощущения, которое въелось в меня, словно обжигающая кислота, которая медленно, но верно разъедала кожу в тех местах, до которых он меня касался. В порыве отчаяния я выкрутил горячую воду до максимума. Струя обжигала кожу так, что, как мне казалось, на ней могли остаться серьёзные ожоги, поэтому я быстро разбавил её холодной водой. Во время того, как я тёр свою размокшую от жаркой воды кожу мочалкой со всей силой, мне казалось, что я становлюсь чище и даже немного расслабился, но, когда я выключил душ, все противные чувства вернулись. Я осел на пол и судорожно вздохнул; привычные пощипывания локтя превратились в неконтролируемые нервные почёсывания, от чего всё ещё нежная кожа покрылась небольшими царапинами в области плеч, бёдер и живота. Прижав спину к прохладной плитке, я закрыл глаза и шмыгнул носом, не понимая, что мне делать дальше.

***

Первое, что я ощутил, когда проснулся – головная боль, раздражение глаз и жжение в тех местах, которые я вчера незапланированно поцарапал. И фантомная вязкая грязь, что мучительно медленно стекала по моему телу и пачкала почти всё, до чего я дотрагивался. Моя комната до сих пор приносила мне дискомфорт, из-за чего пришлось сразу же пойти на кухню, оставляя постель не заправленной, а окно открытым. Комнату брата наверняка заняли родители, я окончательно убедился в этом, когда увидел его сонным и помятым на кухне. Когда я зашёл, Егор сразу же отвёл взгляд, будто стыдился чего-то. Мне лишь оставалось надеяться на то, что Давид не настолько доверяет ему, чтобы рассказать обо всём, что он сделал со мной ночью. Я заварил себе зелёный чай, думая, что он может помочь от неприятных чувств, и начал пить, хотя он ещё не успел завариться до конца и остыть. — Ты вчера много выпил, — сказал я после пары глотков. Чай обжигал меня изнутри. Я хмыкнул, думая, что в моей рутине стало появляться уж слишком много не совсем безопасно горячих жидкостей. Егор молчал долго, будто и не собирался мне отвечать. Но спустя время он всё же тихо произнёс: — Всё в порядке. — перебил я его, не желая слушать его оправдания. Я и сам понимал, что он пьёт совсем не для того, чтобы позлить меня. — …Я скоро пойду прогуляться, наверное. — Произнёс он, резко сменив тему разговора. Я кивнул, а после, осознав, что я совершенно не знаю, чемзаняться, чтобыотгородить себя же от совсем свежих воспоминаний, поднял на него взгляд. На улице было светло и прохладно, люди почти не встречались, что неудивительно, ведь сейчас раннее утро субботы. По коже бегали мурашки. Мои пальцы, щёки и кончик носа замёрзли почти сразу же, но я не жаловался. Воздух казался чистым и свежим. Лучи солнца, изредка просачивающиеся сквозь облака, попадали в глаза и заставляли меня морщиться. Мы шли молча, в моей голове было пусто, и я наконец смог расслабиться. После слишком тяжёлой для меня ночи такое спокойное и тихое утро казалось раем. — Мы давно так не гуляли… - сказал Егор, нарушив тишину. Я задумался на пару секунд и понял, что действительно не помню, когда мы в последний раз гуляли вдвоём. — надо почаще вдвоём на улицу выходить. Мы бездумно ходили по улицам на протяжении нескольких часов и вернулись домой только к обеду. За всё это время мы почти не разговаривали, но я всё же узнал, что завтрашнюю ночь он проведёт на новой работе в довольно дорогом ресторане, а сам поделился новостью о приближающемся тестом по литературе и очередной тройкой по физике. А ещё мы увидели бездомную кошку, которую мы попытались погладить, но она убежала, как только я подошёл к ней ближе.

***

Во время бесполезной попытки занять свои мысли уроками, в комнату зашёл Егор. Возможно, каким-то образом он уловил моё плохое настроение и поэтому задержался здесь, начав ходить кругами, после чего завалился на мою кровать и по-доброму усмехнувшись спросил: — Какова вероятность того, что мы все лишь воображение огромного мозга, летающего в космосе, который появился в результате квантовых флуктуаций? — я на секунду замер, а после медленно перевёл свой взгляд с тетради на него. — Просто задумайся об этом. Я насмешливо фыркнул. Что ж, если он хотел этим поднять мне настроение, то у него, пусть и немного, но получилось. На моём лице появилась расслабленная улыбка. Мы около часа разговаривали на эту тему, приводя аргументы из фильмов, мультиков и сериалов, смеясь и делая расчёты в моей тетрадке по химии простым карандашом. В конце концов он подошёл ко мне со спины и взъерошил мои волосы, которые из-за этого стали лохматыми и наэлектризованными. В отличие от уроков это действительно помогло мне отвлечься, но вскоре он ушёл, чтобы проводить родителей на работу, а я снова остался наедине со своими мыслями. Весь этот день я не мог до конца осознать, что это было ночью и что я чувствую. Я понимал, что это неправильно, что нужно обо всём рассказать Егору, что тот должен обязательно встать на мою сторону, но глупый, стискивающий меня страх будто душил меня, не давая проронить и слова. Хотелось просто спрятаться ото всех, чтобы никто не мог заметить каким испорченным было моё тело, содрать с себя всю кожу или хотя бы вымыть её едкой хлоркой. Все те позитивные события за день в одно мгновенье стали значить ровно ничего, по сравнению с тем, что вспоминалось мне сейчас, когда я остался совсем один в своей комнате, которая перестала ассоциироваться у меня с безопасностью и уютом. Непрекращающийся поток мыслей не давал мне сосредоточиться на чём-то помимо них самих, поэтому я, в надежде избавиться от них хотя бы на время сна, лёг на свою кровать. Свежее постельное бельё хоть и придавало ощущение чистоты, мало чем помогало. Уткнувшись лицом в подушку, я глубоко вздохнул и, насколько тихо было возможно, разревелся.