Глава 5.
20 декабря 2025 г., 11:00
Сумерки сгущались, окрашивая небо в багровые и фиолетовые тона. Мы неслись по шоссе, казалось, на выезд из города, но город не кончался. Фургон Аргайла дребезжал на каждой кочке, а его гул не мог заглушить звук, который преследовал меня — хриплые, прерывистые вздохи агента Хармона, лежащего на полу в задней части фургона.
Я давила на рану на его груди со всей силы. Вся его рубашка была алой от крови, мои руки, салфетки, которые мы кидали друг другу — все было в крови. Я давила так сильно, что у меня сводило кисти, но кровь не останавливалась. Она сочилась сквозь мои пальцы, теплая и липкая, пачкая мне руки и одежду. Не знаю, сколько я так давила. Десять минут? Двадцать? Время потеряло смысл.
— Давите кто-то еще! Салфеток! — кричала я, и мой голос был чужим, тонким от паники. Джонатан, побледневший, сел рядом со мной и начал давить своими руками поверх моих. Аргайл что-то кричал в ужасе за рулем, его слова сливались в один бессмысленный гул.
— Еще салфетки! — снова закричала я.
— Нет больше салфеток! — ответил Майк, его голос дрожал.
Я смотрела на агента, на его затуманенные от боли глаза. Вот сейчас умрет невинный человек. Человек, который пытался нас защитить. Человек, чье имя я даже толком не узнала. Он умрет у меня на руках, потому что мы оказались в неправильном месте в неправильное время.
— Нам нужно в больницу! — крикнул Джонатан Аргайлу.
— Аргайл, едем в больницу Святой Марии!
— Братан, молитвы ему уже не помогут! — взвыл Аргайл.
— Придурок, в больницу Святой Марии едь! — взревела я.
— Нет… нельзя… — прошептал Хармон, и его голос был едва слышен. — Туда нельзя…
— Что? — наклонилась я к нему.
— Мы едем в больницу, вам нужна помощь! — сказал Джонатан. — Кровь не останавливается, вы умрете!
— Нет… предупредить… Оуэнса… Никакой больницы…
— Оуэнса, о чем? — спросил Джонатан.
— В опасности… девочка в опасности…
Оди. Всегда Оди.
— Как нам найти Оуэнса? Скажите, как его найти?! — почти кричала я, тряся его за плечо.
Хармон достал из кармана брюк дрожащей рукой ручку.
— Нина… Нина…
— Нина? Это что такое? Кто это? — спросил Майк.
Нина. Кто такая Нина? Это код? Какой-то пароль? Что он пытается нам сказать?
— Её номер… — прохрипел Хармон.
— Что он хочет? — испуганно спросил Уилл.
— Номер, запишите её номер! Номер этой Нины! — закричала я.
— Найдите листок какой-то! — начал искать Джонатан.
Я заметила, что дыхание Хармона стало тяжелым, прерывистым. Он задыхался.
— Уилл, скорее! Майк!
Уилл нащупал в бардачке старую карту и поднес её к руке агента. Тот выронил ручку, и она покатилась по полу. Его глаза стали стеклянными. Он перестал дышать.
— Черт… — прошептал Уилл.
— Эй-эй-эй, вы чего затихли? Он умер? — спросил Аргайл с дороги, его голос был полон ужаса.
Я медленно убрала руки от груди агента. Посмотрела на них. Они были в крови до локтя. Моя красная рубашка стала почти бордовой. Я сидела в луже чужой крови.
— Съезжай с дороги, — глухо сказал Джонатан.
Я подняла взгляд и увидела их через заднее стекло. За нами, сближаясь, неслись две черные машины, без опознавательных знаков, но их вид был зловещим и решительным.
— О боже, Аргайл, вали с дороги! — закричал Уилл.
— Он умер да? Что за ужас… — бормотал Аргайл, не слушая.
— Аргайл, съезжай с дороги! — взревел Джонатан.
Аргайл резко свернул с шоссе, и мы с грохотом поехали по обочине, а потом соскочили на поле, сильно кренясь набок. Мы ехали всю ночь по этому темному, бесконечному полю. Рядом на полу лежал мертвый агент. Я все еще сидела с руками по локоть в его крови. Аргайл, бледный как полотно, с ужасом вел машину. Майк, Уилл и Джонатан сидели в шоке, молчаливые, сломленные. А за нами, где-то в темноте, была погоня. Я думала только об одном: это конец. Нас догонят, и нас убьют. Так же, как этого человека. Мы умрем здесь, в грязном поле, в другом штате, и никто никогда не узнает, что с нами случилось.
***
Меня разбудили чьи-то пальцы, которые дергали меня за плечо. Я открыла глаза. Уилл стоял надо мной, его лицо было размытым от сна. — Что такое? — спросила я спросонья, протирая глаза. — Мы приехали, — сказал он тихо. — Кстати, с днем рождения. Извини, подарок остался дома. Я села и заморгала. — Что, сегодня? — Да сегодня, 25-е. Я замерла. Двадцать пятое. Восемнадцать лет. Они подкрались незаметно, как воры в ночи, в самый кошмарный день моей жизни. Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Уилл, видя мое лицо, обнял меня. — С праздником, Чарли. Тут к открытой двери фургона подошел Джонатан. — Поздравляю, — сказал он и тоже обнял меня, немного неловко, но искренне. Затем подошел Майк, обнял молча, но крепко. Тут подошел Аргайл, потягиваясь. — А что вы тут все обнимаетесь, я тоже хочу. — У Чарли день рождения, — сказал Джонатан. Лицо Аргайла вытянулось. — О, серьезно? С днем рождения, сестра! — он обхватил меня за плечи и крепко сжал. — Вот это я понимаю, начинать взрослую жизнь с такого дерьма! Мы посмеялись, и на секунду стало легче. Вышли осмотрелись. Аргайл свернул с поля на какую-то заброшенную парковку, усеянную ржавыми, разбитыми машинами. Тишина после гула мотора и треска выстрелов оглушала. — Его нужно похоронить, — сказала я первым делом, потому что это было единственное, что нужно было сделать прямо сейчас. — В моей тачке умер тип, что за хрень… — бормотал Аргайл, ходя вокруг фургона и взявшись за голову. — Аргайл, успокойся уже, — устало сказал Джонатан. — Там лопаты, — указал Майк пальцем на сарайчик неподалеку. Он подошел и взял две лопаты, другую дал Уиллу, и они молча начали копать землю вперемешку с песком. Мы с Джонатаном взяли у Аргайла в багажнике две бутылки воды и по очереди лили воду на руки друг другу. Я стояла, склонившись над лужей на асфальте, и отмывала руки. Красная вода стекала на землю, оставляя ржавые разводы. Я терла кожу до боли, пытаясь смыть это ощущение, эту липкость, но чувствовала, что кровь пропитала меня до самых костей. Она останется со мной навсегда. Когда руки были более-менее чистыми, Джонатан пошел помогать парням копать. Аргайл все так же ходил кругами. Я залезла в фургон, сняла окровавленную рубашку, брезгливо брошенную в угол, и достала из рюкзака фиолетовую кофту с капюшоном. Надела ее, почувствовав, как теплая, знакомая ткань окутывает меня. Взяла окровавленную рубашку и вылезла из фургона. Не глядя, швырнула ее в кусты. — Чуваки… такого не должно было быть… какая-то дичь, что происходит… — продолжал бормотать Аргайл. Я достала из кармана джинсов пачку сигарет и закурила. Парни выкопали небольшую, жалкую яму. Затем они достали из фургона тело Хармона, завернутое в старое одеяло, и аккуратно положили его в эту могилу. И начали закидывать землю обратно лопатами. Я стояла и курила, смотрела, как комья земли падают на серое одеяло. Я думала о том, что этот человек, этот агент, у которого, наверное, была жена, может быть, дети, сейчас лежит в заброшенной парковке в другом штате. Мы хоронили его, как бродячую собаку. Мы прятали улики нашего собственного страха. — Дерьмо, это такое дерьмо… у него же семья по-любому… жена, дети… — всхлипнул Аргайл. — Не истери, — отрезала я. — Он уже умер. Мы закончили. Последний комок земли упал на свежий холмик. Никто не сказал ни слова. Не было ни молитвы, ни прощания. Только звенящая тишина холодного утра и запах дыма от моей сигареты. Мы стояли вокруг безымянной могилы, пятеро подростков и один из них напуганный хиппи, и я думала, что это самое жуткое, самое неправильное, что я когда-либо делала. Мы похоронили человека. И теперь мы были соучастниками. Аргайл не унимался. Он ходил из стороны в сторону, как тигр в клетке, его нервозность была заразительной и невыносимой. — Нам надо в полицию, — снова начал он, и его голос дрожал. — Этим займутся копы… скажем им все как есть. — Как есть что? — спросила я, затушив сигарету подошвой кеда. — Про твою сестру-суперменшу, про парней с пушками, про какую-то… изнанку! В машине Джонатан ввёл Аргайл в курс происходящего. Рассказал про Оди и про то, что в последние годы творилось в Хоукинсе. Я не выдержала и рассмеялась. Это был сухой, злой, нервный смех, который оборвался так же внезапно, и начался. — Нет! — одновременно и резко сказали Майк и Уилл. — Но… но… но, но эти парни за вашей сестрой бегают?! — закричал Аргайл, подбегая к Майку и хватая его за плечи. — За твоей девушкой! Да нам копы помогут ее найти и спасти, а то ей хана! А если ей хана, то нам всем хана! — Аргайл, хватит уже, — сказала я, но он меня не слышал. — Хотя знаете… мы наверное первые помрем, или нет, черт с ним с порядком, мы все умрем! — он почти рыдал, его голос срывался. — Аргайл! — крикнул Джонатан. Аргайл продолжал тараторить, и его паника стала невыносимой, как скрежет металла по стеклу. — Аргайл! Заткнись уже! — Аргайл, успокойся! — подошел к нему Джонатан. — Мы все исправим, понимаешь? Просто нужно… открыть разум. — Открыть разум?! — взревел Аргайл, отталкивая его. — Да у нас тут труп открытый, какой еще разум?! Джонатан подошел к нему и взял за плечи, сжимая сильнее. — Спокойно. Чувак, дыши, просто дыши. Может, в фургон подыши… Я поняла. Сейчас даже я была бы не против накуриться, лишь бы провалиться в бессознанку и проснуться у себя в кровати, в своей комнате, где единственной проблемой был бы предстоящий экзамен. Аргайл вдруг затих. Его дыхание стало ровнее. — Пурпурная пальма? — спросил он тихо. — Да, именно, — кивнул Джонатан. — А то… все уже испарилось, — констатировал Аргайл с неожиданной грустью. — Ты прав, — вздохнул Джонатан. — Извини, я испугался, — сказал Аргайл, и в его голосе прозвучала искренняя жалость к себе. — Я понимаю, ты переживаешь. Все в порядке, — успокоил его Джонатан. — Ладно, я пойду, чуваки… — Аргайл пошел в сторону фургона, чтобы уединиться со своим горем. Мы остались вчетвером у могилы. Уилл посмотрел на Джонатана. — Джонатан, то есть… накуриться сейчас это выход? — Уилл, он бы по-другому не успокоился, поверь, — сказала я, прежде чем Джонатан успел ответить. — Иногда это единственный способ выключить мозг, чтобы он не взорвался. — Давайте заканчивать, — сказал Джонатан, и они с Майком и Уиллом снова взялись за лопаты, чтобы разровнять землю. Я стояла в стороне, и тишина снова поглотила нас. Но теперь это была другая тишина. Тишина после бури. Тишина, в которой нужно было принимать решения.***
Пыль. Она была повсюду. Тонкая, красная, как просеянная кровь, она въедалась в кожу, забивалась в нос, оседала на языке горьким привкусом пустыни. Я стояла, прислонившись плечом к холодному металлу фургона, и смотрела, как трое парней в замызганных джинсах и рубашках, липких от пота, разравнивают последнюю землю. Их движения были медленными, почти ритуальными, словно они не просто хоронили тело, а закапывали целую эпоху. Эпоху страха, бега и постоянного оглядывания назад. Агент Хармон. Человек с пустыми глазами и пистолетом, который стал нашим неожиданным, мимолетным союзником. Теперь он был просто очередной неровностью в выжженной солнцем земле, еще одной тайной, поглощенной этим безмолвным местом. Воздух был густым и неподвижным, пах нагретым металлом, сухой травой и чем-то еще, чем-то неуловимо-сладковатым, как умирающий цветок. Я оттолкнулась от фургона, каждый сустав ныл от усталости. Внутрь фургона, на грязном полу, среди пустых банок, коробок от пицц и крови, лежала карта. Та самая карта. Она казалась слишком чистой для этого места, слишком хрупкой, словно ее принесли из другого, упорядоченного мира, где все линии прямые, а названия местностей имеют смысл. Я взяла ее, бумага была гладкой и прохладной под пальцами, и вышла наружу, снова щурясь от ослепительного солнца. Джонатан стоял у капота одной из ржавых машин, глядя в никуда. Его плечи были понурыми, в чертах лица застыла усталость, которая казалась старше его лет. Я подошла и молча положила карту на покрытый ржавчиной и пылью металл. Она легла ярким пятном на этом сером кладбище автомобилей. Он не сразу на нее посмотрел, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, на стыкующиеся линии горизонта. Мне хотелось коснуться его плеча, сказать что-то, но слова казались лишними, бессильными в этой оглушающей тишине. Тут из фургона показался Аргайл. Он вылез неуклюже, сжимая в руках коробку от пиццы, словно это был какой-то священный артефакт. Его вечный оптимизм был здесь чужеродным, почти оскорбительным, но в то же время единственным живым цветком на этом пустыре. Он плюхнулся на землю, подложив под себя коробку, и с гордым видом достал из кармана ручку Хармона. А тем временем Майк и Уилл, словно два одиноких волчонка, уселись метрах в двадцати от нас. Они забрались на крышу какой-то древней, разваливающейся "Шевроле", их ноги свесились вниз, болтались в пустоте. Они сидели близко, плечом к плечу, и что-то тихо говорили. Я не слышала слов, но видела, как Уилл, сутулясь, что-то жестикулировал, а Майк, слушая, смотрел куда-то в сторону. Они были в своем мире, в коконе, который они так отчаянно пытались построить вокруг себя после всего, что случилось. Я наклонилась к Джонатану, почти прикоснувшись губами к его уху. Мой голос был шепотом, смешанным с пылью. — Наконец-то они поговорят. Джонатан перевел взгляд с горизонта на них. Он смотрел долго, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то теплое, похожее на облегчение. Он медленно кивнул, и уголки его губ едва заметно тронула слабая, усталая улыбка. — Да уж, думал, они теперь совсем будут молчать. — Это все Майк, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение, смешанное с жалостью. — Упертый как баран. Он думает, если будет молчать, то и ничего не было. Джонатан промолчал. Он всегда так делал, когда не хотел спорить или когда слова просто теряли всякий смысл. Его взгляд скользнул с мальчиков на карту, лежащую на капоте. — Как думаешь, где мы сейчас? — спросил он тихо, словно спрашивал у себя самого. Я огляделась по сторонам. Бесконечная, выжженная равнина. Ржавые скелеты машин, похожие на доисторических животных. Слепящее солнце, не дающее тени. Где-то далеко, на границе видимости, темнела полоса леса, но она казалась нереальной, миражом. — Где-то в жопе мира, — ответила я, и это была не шутка, а чистая, нефильтрованная правда. — Это точно. — Эй! — раздался бодрый голос Аргайла. — Как этого чувака звали хоть? Мы обернулись. Аргайл сидел на земле, оперевшись о коробку от пиццы, и размахивал ручкой. На его лице было сосредоточенное выражение гения, замышляющего великий шедевр. — Зачем тебе? — недоверчиво спросила я. — Очевидно, — с достоинством ответил он. — Сделать ему достойную могилу с надгробием. Он заслужил. Парень спас нам жизни. Джонатан закрыл глаза и тяжело вздохнул, словно ему пришлось поднять что-то невообразимо тяжелое. — Мы все утро прорывали эту землю, прятали тело, рисковали, чтобы ты его подписал? — в его голосе звучало безмерное, чистое изнеможение. — Так, я напишу, — не растерялся Аргайл. — "Тут покоится герой Незнайка. Он спас Аргайла, Джонатана, Чарли, Уилла и Майка от смерти". Звучит, а? Я хлопнула себя ладонью по лбу. От этого парня можно было сойти с ума. — Аргайл, ты серьезно? — спросил Джонатан, открывая глаза. — Будешь писать наши имена на картонке от пиццы? На могиле агента секретной службы? — Так это же широко известные имена! — возразил Аргайл, искренне недоумевая. — Особенно имя Аргайл, — не выдержала я. — Ладно, пиши что хочешь. Бог с тобой. Аргайл с энтузиазмом принялся за дело, водя ручкой по картону, но через секунду остановился, недовольно морщась. — Что за ручка дерьмовая, чуваки? Она вообще не пишет! Как он ей писал то? В этот момент к нему подбежали Майк и Уилл. Их короткий разговор был прерван. Майк, с горящими глазами, выхватил у Аргайла ручку. — Но я ведь пишу! Что вы творите? — завопил Аргайл в отчаянии. Мы подошли к ним ближе. Майк, не обращая ни на кого внимания, начал быстро и лихорадочно раскручивать ручку, словно от этого зависела его жизнь. Джонатан хотел было что-то сказать, но я остановила его, интуитивно чувствуя, что здесь что-то не так. И вот он, щелчок. Майк раскрыл корпус, и из него выпало что-то маленькое, блестящее на солнце. Я автоматически наклонилась и подняла это с земли. Крошечный, туго скрученный клочок бумаги. Мои пальцы дрожали, когда я его развернула. Внутри, разборчивым, строгим почерком, был выведен номер телефона. 202-968-6161. — Это номер! — выдохнул Майк, его голос был хриплым от волнения. — Он был все время с нами! В ручке! — Номер агента? — прошептал Аргайл, его глаза распахнулись от удивления. Я подняла глаза на Джонатана. Потом снова посмотрела на цифры, будто они могли измениться. — Это номер Нины. Внутри меня всё медленно сжалось. Значит, он знал. Значит, он не зря дал нам ручку. Мы стояли посреди этого забытого богом места — рядом с могилой человека, который умер, чтобы мы могли идти дальше, — и внезапно стало ясно: всё только начинается. — Нам нужно позвонить по этому номеру, — сказала я, и мой голос прозвучал твердо и решительно. Это был единственный план. Майк огляделся по сторонам на пустынную парковку, усеянную ржавыми остовами машин. — Я не вижу здесь телефона. — Значит, едем, — я развернулась и побежала к фургону, не ожидая возражений. Они последовали за мной, им некуда идти. Я села за руль, остальные забрались внутрь. Джонатан сел рядом на пассажирское место и посмотрел на меня с тревогой. — Ты уверена? Ты же еще так не водила машину. — Я вожу так же, как Аргайл накуренный, — ответила я, вставляя ключ в зажигание. — Так что, в принципе, нормально я вожу. Как-то же Аргайл сюда доехал. Я завела фургон, и он заглох. Попробовала еще раз. На этот раз мотор схватился, и мы двинулись, подпрыгивая на выбоинах. Ехали минут десять, глядя на однообразные пейзажи, проносившиеся мимо. — Там, будка телефонная! Тормози! — крикнул Майк, указывая пальцем вперед. Я увидела. Одинокая стеклянная будка, стоявшая посреди поля, как призрак цивилизации. Я резко затормозила, и фургон заскрежетал шинами. Мы высыпались наружу. Майк первым подбежал к будке, забросил горсть монет в щель и взял трубку. — Уилл, диктуй! — Два ноль два девять шесть восемь шесть один шесть один, — быстро проговорил Уилл. Мы стояли рядом, затаив дыхание. — Ну что? — спросила я. — Гудки есть? — Не-а, — сказал Майк, прислушиваясь. — Какие-то звуки странные. Гудков нет. — Может, занято? — предположил Уилл. Майк протянул ему трубку. — Что-то напоминает? Уилл прислушался, и его брови поползли вверх. — Военные игры? — Что? — Джонатан выхватил трубку у Уилла. — Это не на телефон звонок, — сказал Уилл. Я забрала трубку у Джонатана. Из нее доносились странные, пиликающие звуки, похожие на сигнал модема, подключающегося к сети. — Это звонок на компьютер, — сказала я и бросила трубку на рычаг. Майк побежал к фургону за картой. Уилл открыл багажник, и мы столпились там над развернутой картой нашей большой страны. — Нина — это компьютер? — недоуменно спросил Майк. — Компьютер не компьютер, но нам нужно найти Нину, — сказала я. — Агент Хармон молодец, что оставил нам номер. Тут к нам подошел оправившийся Аргайл. — Найдем и предупредим доктора Оуэнса, — сказал Майк, его глаза горели. — И потом спасем Оди. Нам нужен хакер. Я знаю кое-кого, кто живет… — он ткнул пальцем в карту. — В Юте? — удивился Джонатан. — В Солт-Лейк-Сити. Я тут же поняла, о ком он говорит. Сьюзи. Девушка Дастина. — Офигеть, — выдохнул Уилл. — Что такое? — спросил Джонатан. И тут Уилл начал петь, его голос был тихим, но абсолютно уверенным: — Turn around, look at what you seeee… Я мысленно усмехнулась. К сожалению, в тот момент, когда Дастин и Сьюзи пели эту песню по рации, я была в отключке из-за Билли, но Макс и Лукас постоянно ее напевали во время сборов, чем очень дразнили Дастина. — «Бесконечная история», — сказала я. — Она меня до жути напугала, — содрогнулся Аргайл. — Это же экзистенциальный кошмар, чуваки! — Поедем по ай-15, — сказал Майк, игнорируя его. — И утром уже там. — Боже, вы серьезно? — Джонатан схватился за голову. — Мы не можем просто так… — Джонатан, Сьюзи — гений, — перебила я его. — Она точно нам поможет. Джонатан тяжело вздохнул и накрыл лицо рукой, понимая, что спорить бесполезно. — Вот и славно, — сказала я с мрачной улыбкой. — Я за рулем.***
Я села за руль. Ключ в зажигании. Мои руки на тёплом пластике рулевого колеса. Я чувствовала, как дрожат пальцы, но это была не боязнь. Это была концентрация. Все расселись по местам: Майк и Уилл сзади, Аргайл рядом с ними, а Джонатан — на переднем пассажирском сиденье. Он посмотрел на меня, и я поймала его отражение в стекле — смесь тревоги и смирения. Он доверял мне. Это было самое странное. Фургон тронулся с места, и мы выехали на пустынное шоссе. Дорога уносила нас на восток, к Солт-Лейк-Сити. За рулем я чувствовала себя иначе. Не пассажиром, не жертвой обстоятельств, а тем, кто контролирует движение. Я не просто ехала — я направляла нас. Каждый поворот, каждое нажатие на педаль было моим решением. Пейзаж за окном был монотонным: бесконечные поля, редкие одинокие фермы и линии телеграфных столбов, уходящие за горизонт. Солнце медленно ползло к западу, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона. Мы ехали в основном молча. Тишина не была тяжелой, она была общей. Каждый был погружен в свои мысли. Я думала об агенте Хармоне, о его последних словах. Джонатан смотрел в окно, Майк и Уилл сидели, ссутулившись, их молчание было громче любых слов. Аргайл, устав от нервного напряжения, вскоре завалился головой на стекло и затих, а через некоторое время его дыхание стало глубоким и ровным, перейдя в тихий, ритмичный храп. Чтобы хоть как-то нарушить тишину, Джонатан начал копаться в бардачке и достал оттуда старую, мятую газету с кроссвордом. — Так, — сказал он, пытаясь отвлечься. — Пять букв. «То, что ищут все, но находят немногие». — Счастье? — предположил Уилл сзади. — Не вписывается, — покачал головой Джонатан. — Конец? — хмыкнула я, не отрываясь от дороги. — Чарли! — возмутился Джонатан, но потом задумался. — Третья буква — «К». — Покой? — тихо сказал Майк. — Точно! — обрадовался Джонатан и вписал слово. — Следующее. Шесть букв. «Место, где хранят старые вещи». — Чердак! — сразу же ответил Майк. — Правильно. Ты хорош. А вот это… четыре буквы. «Громкий звук». — Бум! — сказал Аргайл во сне, и все рассмеялись. Это был первый смех за долгое время. — Не, — сказал Джонатан. — Гром? — спросила я. — Да! Отлично! Мы так ехали еще час, разгадывая глупые слова из газеты, и на короткое время нам удалось забыть о том, что мы бежим и хоронили человека всего несколько часов назад. Когда стемнело, мы остановились на заправке у огромной трассы. Все были жутко голодны. Мы зашли в круглосуточный магазин на заправке, купили горячих хот-догов и газировку. Но для меня главным было другое. Я увидела указатель: «Платный душ для дальнобойщиков». Вода. Мне отчаянно нужна была вода. Я оплатила на кассе вход, зашла в душевую кабинку, закрыла дверь и включила воду. Я стояла под горячим, обжигающим потоком и закинула голову назад. Вода смывала с меня не пыль дороги и не усталость. Она смывала кровь. Я видела, как розовые ручейки стекают по плитке и исчезают в сливе. Я терла кожу ногтями до боли, пытаясь смыть ощущение липкости, которое преследовало меня. Я закрыла глаза и просто стояла, позволяя воде забрать с собой весь страх, всю вину, весь ужас этого дня. На несколько минут я была просто Чарли, а не беглянкой. Это было прекрасно. Когда мы снова тронулись в путь, уже было совсем темно. Ночью шоссе ожило. Фары встречных машин проносились мимо, как кометы, оставляя в глазах цветные следы. Аргайл снова уснул. Джонатан включил радио, и старый рок тихо играл из динамиков. Я вела машину, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Дорога убаюкивала своим монотонным гулом. Мы уже не разговаривали. Просто ехали. Каждый километр приближал нас к Сьюзи и уносил от того места, где мы похоронили агента. Где-то около трех часов ночи я поймала себя на том, что моя голова медленно клонится к груди. Я резко встряхнула себя, но сон возвращался с новой силой. — Чарли, — тихо сказал Джонатан. — Может, остановимся? — Нет, — сказала я, но мой голос был слабым. — Нужно ехать. — Я поведу, — раздался сонный голос Аргайла сзади. — Я немного поспал. Я не стала спорить. Я притормозила и съехала на обочину. Вышла из фургона и размяла затекшие ноги. Ночной воздух был холодным и свежим. Аргайл сел за руль, я же устроилась сзади, на два свободных сиденья. Укрылась своей фиолетовой кофтой и положила голову на рюкзак. Как только фургон снова тронулся и его покачивающий ритм окутал меня, я мгновенно провалилась в тяжелый, беспросветный сон. Мне не снилось ничего. Просто чернота. И это было блаженством.
