Моя плёнка вся в твоих улыбках

      Ранее утро встретило Кима не пеньем птиц, не тихим шелестом деревьев от слабого ветра и даже не просьбой бабушки помочь. Сегодня в его сон ворвались громким, настойчивым стуком и криком: «Сынмин!». К сожалению или к счастью, парень знал, кому принадлежал голос.       Спустившись по шаткой лестнице с чердака, Сынмин открыл дверь. Перед ним предстала картина, которую сонный мозг не мог обработать до конца: Джисон с торчащими во все стороны волосами, в смятой ночнушке (явно ему большой), одном носке и перепуганными глазами. А ещё с котом. И лотком.       — Я думал ты уже умер! Почему так долго не отвечал? — Хан быстро переступил порог и без рук попытался закрыть входную дверь.       — Да потому что спят все в такую рань, чего разорался? — Сынмин помог ему с дверью и пристально уставился на друга.       — Короче! Тут тако-о-о-е! — Хан положил кота и лоток на пол и, заметив, что на одной ноге нет носка, спрятал её за другую. — Мне, значит, сегодня не спалось. Я серьёзно! Часа в четыре утра встал и больше заснуть не мог. Ну так вот, сижу я играю с Барсиком. Точнее не играю, нет. Я пытался обучить его командам… Эй, не смотри на меня так! Барсик достаточно умный, чтобы понимать указания, он просто вредный и постоянно просит молоко, кстати, оно у вас есть? Я не пойду к фермеру больше! Так вот на чём я остановился? Сидим мы, играем, и я слышу с первого этажа такое протяжное, прилипчивое «Джисо-о-он». И понимаю, что такое может быть только в одном случае: дьяволица в юбке устраивает генеральную уборку. И ладно, я честно готов потерпеть и весь день принудительно и монотонно работать под чужим надзором бесполезно проходясь тряпкой по полу в сотый, никому ненужный раз. Но ведь у меня теперь Барсик! Представляю её лицо, когда она зайдёт в мою комнату и среди ряда игрушек… про игрушки расскажу потом, не вздумай смеяться! Так вот, прикинь, как она офигела, если бы увидела среди них Барсика? Да ты бы меня вообще больше не увидел! Она бы затащила меня в свой тайный-бабушкин подвал и заставила бы крутить ей огурцы! Ну или как там называется, когда э-э-э, когда типа овощи маринуют. Ну ты понял, да? И поэтому мне срочно пришлось бежать к тебе! Я так несколько зайцев убил, хотя мне не нравится эта фраза, потому что я не понимаю, как можно убивать зайцев, но я имел ввиду, что я и Барсика спас, и себя от уборки огородил и не оставил твои запасы чая без внимания. Видишь какой я заботливый?       — Сама доброта, — капитулировал в ответ Сынмин. Он не уверен, что понял всё, что до него пытались донести за такой короткий промежуток времени, но суть уловил. — Моя бабушка тоже не терпит по её выражению «блохастых котов» у себя дома.       — Ну, у тебя же есть своя комната? Давай там спрячем.       Сынмин, не раздумывая, кивнул. И понял, что он сделал, только когда Джисон горящими глазами бегал по каждой детали его чердака. Щёки Кима немного зарделись, он не был готов ни к такому внезапному появлению Хана в своей комнате (хотя сам безоговорочно впустил), ни к настолько пристальному вниманию.       — У тебя гитара есть? А откуда столько пледов? Они даже выглядят мягко! Ты видел одеяла моей бабушки? Они такие колючие бр-р… а это? Откуда у тебя постер к «Маске»? Я обожаю этот фильм! Мы его с семьёй каждый Хеллоуин пересматриваем. Хотя знаешь иногда меня начинает от него подташнивать, но с тобой я бы его пересмотрел… о, у тебя и кассеты есть? Да здесь целое хранилище! — Джисон хотел подбежать к полке со всякой всячиной, которую Сынмин нашёл в коробках, но споткнулся о Барсика и повалился прямо на пол. — Бля!       Хану относительно повезло: он ударился об угол тумбочки головой, а не шеей. Но боли это не убавило. Послышалось тихое шипение. Ким моментально подскочил к нему. Помог сесть и потрогал место удара: на пальцах осталась кровь.       — Хан Джисон, ты ходячий ураган, — попытался пошутить Сынмин, чтобы хоть как-то отвлечь друга, на что получил слабую, виноватую улыбку. Ким только сейчас заметил несколько упавших с тумбочки книг. — Пойдем вниз, я обра… нет, сиди здесь.       Парень всучил Джисону кота и торопливым шагом спустился на кухню, принявшись искать аптечку.       Когда Сынмин вернулся, усадил парня под торшер, чтобы было лучше видно кожу и смочил ватку перекисью.       — Что это? — шмыгнув носом, спросил Хан.       — Сейчас немного пощиплет, я просто уберу грязь, чтобы не занести инфекцию, хорошо?       Джисон кивнул и, пытаясь скрыть реакцию на болезненные ощущения, снова заговорил:       — В детстве, когда я болел… ну несильно, — он вновь шмыгнул носом. — Мама лечила меня мирамистином. И я постоянно спрашивал у неё «что это?», а она всегда отвечала, что обычная вода и, знаешь что? Я верил! Я был прочно уверен в этом лет до тринадцати.       Под конец реплики, которую Сынмин неосознанно проецировал на свои семейные отношения, Ким слишком сильно надавил, что вызвала тихое шипение.       — Ш-ш, Сони, потерпи… — шёпотом сказал он.       А потом оба замерли: Сынмин от осознания, что ляпнул, а Джисон просто не веря своим ушам. Но никто ничего не сказал. После несколько секундного ступора, Ким принялся ещё тщательнее обрабатывать ранку, хотя там уже нечего было, а Джисон незаметно улыбнулся своим мыслям…       — Откуда ты умудрился достать лоток? — Сынмин лежит на полу и жует мармелад, играя с Барсиком.       — У меня выбора не было, — пробурчал Джисон. — Либо ищи лоток, либо бабушка сразу же почует запах. — Он копался в кассетах и дисках друга, с особым интересом рассматривая каждую мелочь.       — А почему бы ты просто ег… — Ким на секунду замолчал. — Джисон, это девочка.       — А? Кто? — с наивно-непонятливой интонацией спросил Хан, повернувшись.       — Барсик. Она девочка.       — О… — Джисон на секунду подвис, но быстро подскочил к кошке. — Чё, серьезно?! Офигеть, получается Барсик… Барсикесса?       Не удержавшись, Сынмин засмеялся.       — Эй! Я сказал что-то не то?       — Нет, нет… просто — «мне нравится твой ход мысли» подумал Ким, но в слух сказал совсем другое. — Давай лучше выберем ей новую кличку.       После долгих дебатов и споров (в основном Джисона самого с собой), выбор пал на «Габриэллу».       — Почему кот просто «Барсик», а кошка так величественно?       — Я мечтал так назвать свою младшую сестру, — без раздумий выпалил Хан. — Но в итоге мой вариант собрал только один голос… ну это и был мой голос, а её будем называть сокращённо «Габи».       — Мне нравится, — тихо улыбнулся Сынмин. ***       — Душно невыносимо, — Джисон махал на себя какой-то газетой, изображая изящный веер. — Наверное, Габи ещё хуже, она же шерстяная вся. Давай её выгуляем?       — Не боишься, что она убежит?       — У меня сердце чует: она добровольно от меня никуда не денется, — Хан ярко улыбнулся, взял кошку на руки, а Сынмина схватил за запястье и потащил на улицу.       Солнце пекло, поэтому Джисон успел заскочить домой за кепкой друга и прихватить ему… почти такой же головной убор.       — Я похож на человека, который будет это носить? — окинув громоздкую шляпу Госпожи Хан пристальным взглядом, поинтересовался Сынмин.       — Голову напечешь! — Джисон выхватил шляпу из рук Кима и сам надел её на чужую голову. — Писаный красавец, а ты сопротивлялся! Дай свою камеру, я сфоткаю!       — Мечтай, — фыркнул парень, спрятав камеру в карман. — Лучше следи за Габи, кто знает сколько здесь ещё уличных котов.       Восприняв фразу слишком серьёзно, Джисон встал за кошкой и стал ходить по её маленьким следам, внимательно следя за спокойным комком шерсти.       Сынмин не удержался и незаметно сделал снимок. Уже второй в его коллекцию.       Шли они долго. Ким фотографировал, как сказал Хан, «каждый листик», а сам Джисон на нарисованной Сынмином карте деревни отмечал куда их ведёт кошка.       — А на речке есть мостики, чтобы прыгать? Ну типа бомбочкой… кстати! — парень резко оторвался от карты. — Прикинь, мы с семьёй как-то раз поехали на море и там как раз такие выступы были, только напоминали скорее заброшенные порты, и я, короче, мелкий ещё, решил солдатиком прыгнуть. Кто знал, что я так глубоко уйду? Ну и я там ещё о штырь какой-то ударился, испугался капец, а вся семья на пляже была ещё волны сильные жу-у-уть! Я еле выплыл! И моя сестра, старшая, потом ещё где-то час слушала нытье как у меня болит нога. А я там прям нормально так порезался! Ну и я после этого только бомбочкой прыгаю.       — Ты недели без травм прожить не можешь, — не вопрос, смиренное утверждение. — У фермеров есть что-то на подобии такого личного мостика… насколько я знаю он довольно высокий… да и речка в том месте глубже всего. — Сынмин немного поморщился.       — Ваще отпад!       — Пойдём, я лучше тебе кое-что покажу, — сказал Сынмин, ускоряя шаг.       Он даже не обернулся, знал, что Джисон посеменит следом.       После двадцати минут ходьбы по лесной тропинке, за которую Хан успел чуть не наступить на змею, (не)случайно закинуть кепку на дерево и слазить за ней, испугать ящерицу до того, что та откинула хвост и ещё несколько минут поскорбить над этим самым хвостом, они наконец дошли.       Перед ними открылся удивительный вид: густо обрамленная свисающими ветвями деревьев речка, которая отделяла их от ещё более тернистого леса. Кажется, Джисон впервые по-настоящему почувствовал, что значит «умиротворённо»       — Офигеть! — Хан восторженно побежал на берег, разгоняя привычную этому месту идиллию. — Да здесь же столько всего можно сделать!       Поставив Габи на песок, Сынмин подошёл к другу, который что-то рисовал палкой на песке.       — Смотри, — Джисон торжественно указал на неровный круг. — Здесь мы разведём костёр, ты умеешь ведь? О, я всегда мечтал пожарить зефирки! А здесь можно постелить что-нибудь, чтобы мы смогли нормально сидеть, Габриэлла тоже. И гитара! Я помню, что она у тебя есть, сыграешь ведь?       Сынмин кивнул.       — Вода тёплая! — стоило ему отвернуться, как Джисон уже по щиколотки оказался в реке. — Пойдём купаться!       — Э-э-э…— Ким не успел сказать и слова, как парень уже кинул футболку на песок и оказался по пояс в воде. — Смотри, на шприц не наткнись.       Джисон тут же обернулся.       — Шприц?!       — Я пошутил, — выдержав паузу, снисходительным тоном ответил Сынмин. — Испугался?       — Блин, а кто не испугается?! — возмущенно запыхтел Хан, а после пробурчал чуть тише: «кто вообще терпит острые предметы…».       — Я с Габи посижу. Надеюсь, ты не хотел потащить её с собой? — вопрос был скорее риторический, но увидев непонимающее лицо Джисона, Сынмин продолжил. — Кошки не любят воду. Ты вообще хоть что-нибудь о животных знаешь?       — Знаю! У меня был Чипс. Хомяк. Недолго был…       — Чипс? — слегка приподняв брови, переспросил парень.       — Да хватит придираться к моим именам! — возмущенная гримаса снова заползла на лицо Хана.        Только хотел он припомнить «Сони», как осёкся. Щёки мгновенно зарделись. Джисон не придумал ничего лучше, чем просто нырнуть в воду.       — Мне можно плакать над потерянной кепкой или ты хорошо плаваешь? — произнёс Сынмин спокойным, даже будничным тоном, как только макушка друга показалась над гладью воды.        Точно. Кепка нырять не умеет.       Обернувшись, Хан увидел медленно уплывающий головной убор. Не раздумывая ни секунды, он рванул за ней…       — Я бы ни за что не отпустил твой первый подарок! — Джисон старательно «сушил» кепку, хаотично тряся её перед собой.       Брызги летели во все стороны: на недовольную Габи, почему-то отстранённого Сынмина и на явно возмущенных лягушек в кустах.       — Бабушка просила ей помочь, вернёмся перед закатом, чтобы успеть сделать костёр, — парень встал, отряхиваясь от песка.       — Можно с тобой? — Хан с мокрой кепкой на голове моментально подлетел к другу, боясь и на секунду пропасть из его поля зрения.       — Нет, — вышло грубее, чем Сынмин хотел. — В смысле не…       — Я всё понимаю! — тут же перебил Джисон, стараясь держать всё такой же беззаботный вид. — Можно только я Габи на чердак занесу?       — Если хочешь, можешь и сам с ней остаться.       — Круто! Тогда я буду уверен, что она ничего не натворит. Можно взять твои комиксы?.. хотя нет, ладно, забей.       Джисон, не успев договорить, споткнулся о небольшой, коварный камень и полетел носом вниз. Сынмин моментально подхватил того на руки, не дав упасть.       — Комиксы. Можно. ***       — Сынмин! — кричал, словно хотел, чтобы его услышала вся деревня, знакомый голос. — Смотри, Сынмин!       Ким, до этого собиравший с грядки клубнику-сюрприз для их прогулки, обернулся. На него со всех ног летел Джисон, прижимая к себе настолько много вещей, что они закрывали ему обзор.       — Смотри! Точнее нет, пошли на кухню, а то я щас всё уроню, — добежав до стола (двери ему везде открывал Сынмин) он наконец вывалил всё содержимое из рук. — Короче! Тут две пачки маршмеллоу, много мармелада, даже с динозавриками есть! Ещё пару бутылок Колы, несколько вкусов Липтона, чипсы и много разных шоколадок! Круто, да?       — Какую несчастную старушку ты ограбил…       — Эй! Бабушка, когда узнала, что я пойду разжигать вечером костёр, сначала поругала, типа небезопасно, а когда узнала, что ты тоже идёшь, мало того что успокоилась, так ещё и денег кучу дала!       — Значит, я несильно ошибся.       — Ким Сынмин! — возмущённо-шутливо посетовал Джисон, собирая еду обратно в пакет.       — Я принесу корзинку, — парень вышел из дома и, по пути к сараю со всякой всячиной, забрал спрятанную миску с клубникой.       Хан складывал еду по какому-то только ему известному правилу и что-то бубнил себе под нос. Сюрприз Сынмина уже прятался на дне.       — Есть зажигалка? — донеслось с гостиной, где Ким искал подходящий плед.       — Я не курю, — чуть нахмурившись, ответил Джисон. — А зачем тебе?       — Ненавижу разжигать костры спичками. Обжигаюсь всегда, — повернувшись к дверному проходу, Сынмин увидел засуетившегося друга в небольшом коридорчике.       — Я скоро буду! — он положил собранную корзинку около выхода из дома. — Как приду ― сразу выдвинемся в путь!       И убежал.       Вернулся спустя минут пятнадцать, и с загадочной улыбкой потянул друга к опушке леса.       — Блин, а куда дальше? Веди ты, я не помню! — Хан с укоризной смотрел на развилку тропы.       — Мы свернули не там ещё в самом начале, — спокойно отозвался Сынмин.       Лицо Джисона комично вытянулось.       — Серьёзно? И ты ничего не сказал? Почему?!       — Мне стало интересно, куда ты нас заведёшь.       — И мы теперь типа потерялись?.. — обречённым голосом отозвался Джисон, крутясь вокруг своей оси, чтобы вспомнить хоть какую-то дорогу.       — Нет. Ты слишком плохого мнения о моей лесной ориентировке.       Спустя пару минут ходьбы в обратную сторону, Сынмин подвёл парня к дереву. На нём был выцарапан небольшой, еле видный значок.       — Это какие-то подсказки от лесных духов или что-то в этом роде? — прищурившись, рассудил Хан.       — Так меня ещё не называли, — Сынмин слегка улыбнулся. — Это означает что мы на правильном пути и нам прямо. Я в детстве сам всё это выцарапывал.       — Круто! Я тоже хочу что-нибудь нарисовать. Типа свой след оставить и всё такое.       — Потом найдём тебе красивое дерево, а сейчас нет времени, если не хочешь собирать палки в абсолютной темноте...       — Синьор, вы вздумали угрожать мне? — направив на Сынмина первую попавшуюся палку, пародированным голосом сказал Джисон.       — Если ты не будешь заниматься делом, угрозами я не обойдусь, — фыркнул он.       — Моя гордость задета, поэтому я поручаю вам всю мою работу, — продолжал Хан размахивать палкой.       — Размечтался.       В эту же секунду в несчастные руки Джисона была всучена целая гора-груда сухих веток разных размеров. Некоторые даже царапались!       — Отнесёшь это к костру и пойдёшь искать толстые.       — Отнесёшь это к костру и бе-бе-бе, бе-бе-бе, — громко, чтобы друг его точно услышал, бубнил Хан, удаляясь.       Солнце стало постепенно отдавать свои права луне, пока Сынмин искал спички по всей корзинке.       — Эй, а меня подождать? — возмутился Джисон, устало бросая толстые ветки на песок.       — Пока тебя дождёшься состариться можно, — проворчал Ким, теряясь в поисках ненавистного предмета, но, услышав, что Хан не смеётся, тут же осёкся. — Прости, я шучу, садись.       — Эх, вот чтобы ты без меня делал, — Джисон поудобнее устроился на расстеленном пледе и достал из кармана с десяток разных зажигалок. — Я не знал какая именно тебе нужна и стащил у бабушки все.       — О… — Сынмин на секунду завис. — Спасибо, подойдёт любая.       Костёр неспешно разгорался, грея руки. Но по-настоящему согревало осознание, что в кармане Джисона лежала куча зажигалок, принесённых исключительно для него. Тёмное покрывало укутало небо и единственными источниками света остались убывающая луна и огонь.        Сынмин нанизывал маршмеллоу и, по просьбе Хана, мармелад на тонкие, обструганные ветки. Треск костра остался единственным источником звука, который Джисон сравнил бы с особенной, неповторимой музыкой.       Сам Хан притих. Голова устало лежала на прижатых к груди коленях, а полуприкрытые глаза неспешно провожали искорки от тлеющих веток прямиком к звёздам. Время будто подстроилось под их ритм и замедлилось вдвое. Тёмные облака гуляли по небу черепашьим шагом. Деревья стали убежищем от внешнего мира. А слегка колышущийся огонь отгонял все причудливые страхи.       Сынмин, ещё этим утром готовый сбежать от новоприобретённого шумного друга, периодически поглядывал на Джисона с топлёной нежностью в карих глазах. Тогда сил отвечать на чужие шутки совсем не осталось, и Киму стало страшно, что своим поведением он лишь оттолкнёт Хана.       Но сейчас, когда он смотрит на витающего где-то в облаках умиротворённого друга, становится понятно, что все переживания были абсолютно напрасны. Джисон здесь. Рядом с ним. По-своему свободный и доверчиво открытый только для него одного.       Ким осторожно протягивает Хану украшенную сладостями ветвь и возвышает свою над костром. Пока кончики пламени игрались со сладостями, Сынмин засмотрелся на другой берег реки. Там, под светом лунных лучей, красовались хрупкие цветы.       — Ты на одуванчик похож… — тихо начал говорить Ким.       — Гожусь только для того, чтобы пихать в рот?       Повисает пауза. Прерываемая громким смехом шутившего.       Сынмин потирает переносицу и поджимает губы, чтобы сдержаться, но смешок всё равно вырывается наружу и не остается незамеченным Джисоном.       — Придурок… просто заткнись, — выдыхает смиренным голосом Ким, потирая порозовевшие щёки. — Я хотел сказать, что твои мысли как лепестки одуванчика, если разлетятся, то уже не соберёшь.       Смех прекратился.       — О…