Черные ласточки

С этого вечера будни Гермионы в доме Блэков проходят немного иначе. Днем она по-прежнему проводит время в библиотеке и изучает книги, ощущая, как мозг гудит от магических формул и сложных текстов. Но почти каждый вечер Беллатрикс вытаскивает ее на улицу или в дуэльный зал, стирая остатки интеллектуальной усталости и заменяя их физической. Сражения с Лестрейндж оказываются жесткими, бескомпромиссными и выматывающими — это больше напоминает игры на выживание. Грейнджер едва успевает залечивать синяки и ссадины — каждая тренировка становится для нее настоящим испытанием. Но Гермиона с удивлением ловит себя на том, что именно этого ей и не хватало в последнее время — возможности выпустить пар, проверить свои границы. К еще большему удивлению девушки, Беллатрикс оказывается не просто сильным противником, но и достаточно неплохим учителем. Ну, если так можно назвать ведьму, которая вместо долгих объяснений предпочитает запускать в ученицу проклятие, чтобы та «наконец начала соображать быстрее», и сыплет бесконечными оскорблениями. Лестрейндж почти никогда не повторяется — она каждый раз меняет ритм, технику и подход к дуэлям, заставляя Гермиону забыть о безопасных схемах и работать на ощущениях. Ее методы бывают болезненными, иногда унизительными, но чертовски эффективными. Гермиона не может отрицать, что в сражении начинает думать и вести себя иначе, давать большую свободу своей магии и темной стороне, которую раньше предпочитала держать на коротком поводке. Их отношения при этом не особенно меняются. Беллатрикс по-прежнему исчезает без предупреждения, не стесняется в выражениях и язвительных подколках и не упускает шанса грубо ткнуть Гермиону носом в ее ошибки. Но Лестрейндж все же перестает демонстративно избегать девушку. Темная ведьма даже пару раз молча ужинает с Гермионой за одним столом. Разговоры остаются редкими и колючими, но само присутствие Беллатрикс в этих будничных мелочах странным образом создает ощущение напряженного равновесия. Грейнджер кажется, будто они обе играют в магические шахматы, где каждая партия может стать последней. Параллельно Гермиона продолжает исследовать артефакты Стилла с почти маниакальной тщательностью. Она находит еще около десяти предметов, в составе которых могут быть магические кристаллы. В один из дней Грейнджер тайком пробирается в архив своего отдела и забирает списки конфискованных и утерянных артефактов. Гермиона узнает, что часть предметов числилась уничтоженной еще до первой магической войны, но четыре артефакта из ее перечня последний раз регистрировали в Англии. Гермиона вздрагивает, когда видит напротив описания одного из предметов знакомую фамилию. Н. Грейвс. Кубок смертных — кристалл смерти. И здесь проклятый Грейвс. Значит, все пути ведут к начальнику Азкабана. Грейнджер тяжело вздыхает, роняя голову на руки, и зарывается пальцами в волосы. Она уже мысленно видит, как округляются глаза Гарри и как возмущенно цокает Тонкс, собираясь выдать ей кучу аргументов, почему не стоит делать то, что она задумала. В ближайшее время девушке предстоит несколько не самых приятных разговоров. Но с чего-то же нужно начать, правда?

***

Гермиона опаздывает. Просто катастрофически опаздывает. Скрыть свежие следы от нескольких пропущенных проклятий после вчерашней тренировки с Беллатрикс оказывается сложнее, чем она рассчитывала. Гермионе приходится потратить лишние десять минут, чтобы кожа перестала отливать подозрительным фиолетовым оттенком. В итоге она буквально влетает в полутемный бар, судорожно оглядываясь по сторонам. Заметив знакомую фигуру за дальним столиком, девушка почти бегом направляется туда. — Привет, ты принесла? — запыхавшись, выпаливает Грейнджер, падая на диван напротив Нимфадоры. Дора медленно поднимает голову от своей кружки и одаривает девушку долгим пронзительным взглядом. В этот раз ее глаза такие же черные, как и у ее родственницы. — О, привет, Тонкс. Как дела, Тонкс? Рада видеть тебя, Тонкс, — издевательски тянет она, смакуя каждое слово. — Где твои манеры, Грейнджер? Похоже, проживание под одной крышей с тетушкой Беллой не идет тебе на пользу. Ты дичаешь! — Ох, прости, Дора, я веду себя, как настоящая свинья, — Гермиона на секунду прикрывает глаза, ощущая укол вины. — Следующие раунды напитков — за мой счет. Нимфадора тут же заметно веселеет и подзывает к себе услужливого официанта, заказывая две кружки сливочного пива и большую тарелку закусок. Через пару минут их заказ появляется на столе, и девушки возвращаются к беседе, накладывая на столик заглушающие чары. — Вообще-то, жить в одном доме с Лестрейндж оказалось не так уж и плохо, — бубнит Гермиона, закидывая в рот несколько чипсов, и заговорщицки подается ближе к Тонкс. — Она гоняет меня на дуэлях, представляешь? Нимфадора удивленно вскидывает брови, делая большой глоток из стакана, а затем широко ухмыляется. Ее волосы переливаются в тусклом освещении бара, меняя оттенок с пепельно-розового на перламутровый. — Ты хочешь сказать, что Беллатрикс Лестрейндж тренирует тебя? Да ладно! Если верить маме, последний раз она обучала ее и Нарциссу. И, цитирую, «это было похоже на выживание в аду». Мама, кстати, до сих пор считает ее лучшей дуэлянткой во всем магическом мире. Несмотря на… ну, ты знаешь. — Энди права, как и всегда, — Гермиона криво улыбается, машинально растирая ушибленную ключицу, и спешит перевести тему. — Так что там насчет досье? Оно у тебя? Нимфадора хмурится и вытаскивает из сумки плотную коричневую папку. Несколько секунд она держит ее в руках, словно взвешивая и не спеша передавать Гермионе. Грейнджер отмечает тень волнения, которая пробегает по лицу Доры. Ведьма выглядит напряженной, словно струна. — Ты же понимаешь, сестренка, насколько это конфиденциальная информация? Если кто-то узнает, что мы копаем под начальника Азкабана, мы обе лишимся работы, или чего похуже. С некоторыми вещами опасно играть даже героиням войны. — Угу, — в глазах Гермионы появляется голодный блеск, когда она бросает взгляд на папку, — поделишься подробностями? Тонкс кивает, еще раз проверяя заглушающие чары, и протягивает папку с документами Грейнджер. Пока Гермиона изучает содержимое, Дора откашливается и начинает рассказ: — Итак, Найджел Грейвс. Чистокровный волшебник, сын богатого и знатного рода, выпускник Слизерина, бла-бла-бла. Учился в Хогвартсе примерно в одно время с моей мамой и тетушками, был на курс старше Беллатрикс. Хорошист, но нигде особо не блистал, кроме квиддича. После выпуска метил на должность загонщика в «Пушках Педдл», но получил травму прямо перед выпускным. Потом уехал в Европу, закончил какой-то университет и вернулся в Англию, чтобы продолжить заниматься семейным бизнесом. — Типичная история очередного богатенького мальчишки, — хмыкает Гермиона, отпивая сливочное пиво. — Я видела школьные фото в его кабинете. Что сказать, он действительно неплохо смотрелся на метле. А что насчет связи его семейства с пожирателями? Какие-нибудь обвинения, зацепки, тюремные сроки? — Формально — ничего, — отвечает Тонкс. — Ни одного доказанного эпизода сотрудничества с пожирателями, хотя слухи об их причастности к делам Волан-Де-Морта ходили еще во время первой магической войны. Деньги, связи или везение — никто не знает, как этой семейке удалось выйти сухими из воды. Но слушай дальше — самое интересное в другом. — Дора выдерживает театральную паузу: — Отец Найджела, Нормус Грейвс, почти тридцать лет работал в министерстве, в отделе Тайн. И уволился оттуда сразу после смерти младшего сына. — Оу, семейная трагедия? Звучит интригующе, — Гермиона листает досье, натыкаясь на фотографию семейства Грейвс, и внимательно разглядывает волшебников. Грейвсы выглядят типичной богатой семьей чистокровных магов — высокие, статные отец и мать и двое мальчиков-подростков в парадных мантиях запечатлены на фоне огромного особняка, стоящего на холме. Грейнджер сразу же узнает в одном из братьев юного Найджела — он почти не изменился. — Ага. Бен Грейвс был младше Найджела на два года, — Нимфадора закидывает в рот пару соленых крендельков, тыкая пальцем в высокого светловолосого юношу на фото. — Погиб при странных обстоятельствах в начале первой войны, когда ему едва исполнилось двадцать. Официально — несчастный случай, неофициально… ну, ходили слухи, что к этому мог быть причастен кто-то из свиты Волан-Де-Морта. Но доказательств не было. Дело быстро замяли — как ты понимаешь, в то время было особо не до расследований. — Неудивительно, — бормочет Гермиона, уже мысленно примеряя эту информацию к Беллатрикс. Могла ли темная ведьма быть причастной к смерти Бена Грейвса? За это ее так ненавидит начальник Азкабана? — Угу, — Нимфадора делает еще один глоток из своей кружки, — после этой трагедии Грейвсы исчезли из светской хроники — никаких публичных появлений, ни одного скандала, ни-че-го. Мать умерла больше двенадцати лет назад, Найджел и Нормус занимались семейным бизнесом — у них сеть каких-то магических баров по всей Британии. Пару лет назад Найджела назначили на должность начальника Азкабана — скорее всего, помогли отцовские деньги и связи. Сейчас Нормус живет где-то в Испании, а Найджел… — Погоди, — перебивает Гермиона, судорожно листая документы, — когда точно он занял эту должность? Тонкс морщит лоб, забирая с тарелки пару чипсов: — Кажется, около двух с половиной лет назад, когда закончились суды над последними сторонниками Волан-Де-Морта. А это важно? Грейнджер наконец находит нужную страницу и пробегает пальцем по строке. Вступление в должность — 2 марта 2004 года. Через три месяца после суда над Беллатрикс Лестрейндж. Это не может быть совпадением… — Грейвса назначили начальником сразу после того, как все обвиненные пожиратели попали в Азкабан, — Гермиона задумчиво теребит прядь волос, постукивая пальцами по столу, — звучит так, как будто кто-то специально пытался собрать их в одном месте. — Хм. Никогда не думала об этом в таком ключе, — Дора смотрит на папку в руках Гермионы, и затем переводит взгляд на девушку. — А теперь расскажешь мне, что ты собираешься делать с этой информацией? Грейнджер вздыхает, закрывая папку, и внимательно рассматривает свою пустую кружку, избегая зрительного контакта с Нимф: — Тебе это не понравится. Когда я рассказывала о своем плане Поттеру, он решил, что я сошла с ума следом за Лестрейндж. Знаешь, как говорят? Безумие может быть заразно. — Даже не сомневалась. Выкладывай, сестренка, — Тонкс жестом подзывает официанта с просьбой повторить напитки. Гермиона смотрит, как их кружки медленно наполняются сливочным пивом, и делает еще один тяжелый вздох. Ей придется признаться Доре, что она собирается нарушить с десяток магических законов и поставить свою жизнь под угрозу. — Мне нужно будет попасть в его дом. Поискать улики — артефакты, документы, что-нибудь, что укажет на связь Грейвса с пожирателями. Проверить, кто использует камин для перемещений, а еще... — Я согласна с Поттером. Ты сошла с ума, — без тени улыбки констатирует Нимфадора, перебивая девушку. — Я предупреждала, — Гермиона дергает плечом, отпивая из своей кружки, — и еще я планирую взять с собой Беллатрикс. Дора тихо стонет, проводя рукой по волосам, которые становятся ярко-розовыми: — У меня нет возможности отговорить тебя от этой затеи? Или хотя бы попросить дождаться нашего возвращения? — Нет и нет. Прости. — Гермиона откидывается на спинку дивана и оглядывает полупустой бар, понижая голос. — Через несколько дней будет благотворительный прием по поводу открытия нового корпуса Святого Мунго. Грейвс точно будет там — он один из попечителей больницы. А еще там будет Гарри — мои глаза и уши. Он проследит, чтобы Грейвс задержался на приеме как можно дольше. Гермиона потратила почти два часа, пытаясь убедить Поттера, что ее сумасшедший план может сработать. Гарри был в полном ужасе и несколько раз проверил Грейнджер на наличие Империуса. В конце концов, ему пришлось признать, что у них не остается другого выбора — прошло уже несколько недель, и ночь Кровавой луны стремительно приближалась. Поэтому Гарри, стиснув зубы, пообещал следить за Грейвсом и сообщить Гермионе, когда тот отправится домой. — А Беллатрикс вообще в курсе твоего гениального плана? Насколько я знаю, у нее свои... кхм... подходы к решению подобных вопросов, которые могут показаться тебе очень специфическими, — Нимфадора внимательно смотрит на девушку, прищуривая черные глаза. — Пока нет, — честно отвечает Гермиона. — Но я планирую сообщить ей сегодня. Несколько секунд Тонкс молчит, затем вздыхает и отодвигает от себя пустую кружку: — Удачи тебе, сестренка. Мы с Римусом отправляемся в Болгарию через пару дней, так что если ты решишь устроить очередной апокалипсис, постарайся сделать это аккуратно. Даже Поттер не сможет прикрыть столько задниц сразу. — Постараюсь, — криво усмехается Гермиона, прекрасно понимая, что ее обещание вряд ли стоит хоть чего-то. Девушка решает сменить тему: — Как дела у Энди и Теда? — Оу… — Тонкс мнется, стараясь не встречаться взглядом с Гермионой. — В общем, как бы сказать... Я думаю, что тебя ждет не самый приятный разговор, когда ты решишь заглянуть в гости. — Мерлиновы яйца, Дора! — возмущенно вскрикивает Грейнджер, ударяя ладонью по столу. — Я же просила не сдавать меня! — Я и не сдавала, — вяло отпирается Нимф, — ты же знаешь, что маму невозможно обмануть, когда дело касается таких вещей. Она все-таки одна из Блэков, как ни крути. Если это тебя утешит — она не знает никаких деталей. Просто чувствует, что ты снова ввязалась во что-то опасное. Сама знаешь, что рано или поздно тебе придется с ней поговорить. Гермиона тихо стонет, пряча лицо в ладонях. Список неприятных разговоров, которые ей предстоят, только что пополнился еще одним.

***

Грейнджер возвращается в дом Блэков ближе к ужину. Она проводит еще несколько часов в магическом Лондоне, бездумно шатаясь по магазинам и оттягивая предстоящие объяснения с Беллатрикс. Девушке предстоит не только заставить темную ведьму выслушать ее, но и удержать Лестрейндж от необдуманных действий, что само по себе звучит не только невыполнимо, но и самоубийственно. Если Беллатрикс решит заявиться в особняк Грейвса прямо сейчас, это будет полный провал. Гермионе придется убедить ее действовать тихо и скрытно, что противоречит самому характеру Лестрейндж. Девушка старается не думать о том, что будет, если Беллатрикс ее не послушает. В лучшем случае они откажутся в соседних камерах в Азкабане, а в худшем — в соседних могилах на одном из Лондонских кладбищ. Хотя нет, наверняка у Блэков есть какой-нибудь уродливый чистокровный склеп с чудовищными каменными ангелами, где похоронены все члены этого сраного семейства. Мысль об этом почему-то заставляет Гермиону улыбнуться. Усталость наваливается, как только Грейнджер переступает порог дома. Поднимаясь по лестнице, Гермиона думает только о душе и чистой одежде, но едва успевает стянуть мантию и переодеться, как позади нее раздается хлопок и осторожное покашливание. — Мисс Гермиона, — пищит Пинки, — ужин подан. И… миссис Лестрейндж сегодня будет ужинать в столовой. Гермиона замирает. Сердце делает неприятный кульбит, но следом приходит ясность: лучше поговорить с Беллатрикс прямо сейчас. Девушка кивает домовику и спускается вниз, чувствуя, как напряжение медленно собирается в тугой узел внизу живота. Лестница кажется очень длинной — как будто за этот вечер к ней прибавилась еще сотня ступеней. Наконец Гермиона делает последний шаг. Пути назад больше нет. Столовая встречает ее мягким сиянием волшебных свечей, запахом жареного мяса, овощей и свежего хлеба. Беллатрикс уже сидит за столом, развалившись на стуле с привычной небрежной грацией. Ее кудри беспорядочно рассыпаются по плечам, а на столе рядом с темной ведьмой стоит бокал огневиски. Приветственно кивнув ведьме, Грейнджер молча садится за стол и приступает к еде. Говяжьи щечки с пюре и овощами, которые сегодня приготовили эльфы, просто божественны на вкус. Гермиона ест медленно, давая себе время собраться и подготовиться. Беллатрикс тоже не торопится, смакуя каждый глоток своего напитка, и иногда бросает на Гермиону ленивые взгляды, словно ожидая, когда та начнет разговор. — Мне сегодня удалось узнать кое-что интересное, — наконец говорит Грейнджер, поднося ко рту последнюю ложку картофельного пюре. Беллатрикс фыркает, не отрывая глаза от своей тарелки, и продолжает препарировать овощи. — Если это очередная дурацкая книжка, можешь оставить подробности при себе. — Это касается артефактов, — отвечает Гермиона, делая глоток тыквенного сока. — И людей, которые могут быть причастны к их исчезновению. — Ближе к делу, Грейнджер. У меня плохое настроение, — ведьма агрессивно вонзает вилку в брокколи. А что, когда-то было иначе? Иногда Гермионе кажется, что Лестрейндж родилась сразу в плохом настроении. — Я знаю, куда нужно идти дальше, — Гермиона откладывает столовые приборы и переводит взгляд на темную ведьму. — Но прежде чем я продолжу, мне нужно, чтобы ты пообещала кое-что. — О, это уже становится интересно, — усмехается Беллатрикс, одаривая девушку насмешливым взглядом. — И что же? — Что ты не будешь делать глупостей. По крайней мере, пока не выслушаешь меня от начала и до конца. Черные глаза ведьмы вспыхивают раздражением: — Ты забываешься, детка. У тебя нет права указывать мне, что делать. — Хватит, Беллатрикс, — девушка подается вперед. — Мне нужно слово ведьмы. Иначе я ничего тебе не скажу. Несколько секунд они сверлят друг друга взглядами. Черные и карие глаза сталкиваются в безмолвном сражении. Затем Беллатрикс отшвыривает вилку и раздраженно кивает, признавая капитуляцию. — Ладно. Даю слово ведьмы! А теперь рассказывай, пока я не передумала и не вытащила все прямо из твоей глупой лохматой головы. Ага, только попробуй. Гермиона оставляет тарелку, пересаживаясь ближе к Лестрейндж, и начинает рассказ. Она вскользь описывает цепочку артефактов и их связь, не торопясь перейти к самому главному. Беллатрикс слушает вполуха, и ее раздражение только увеличивается. Темная ведьма начинает нервно дергать ногой и накручивать прядь волос на палец, всем своим видом показывая полнейшую незаинтересованность. Грейнджер делает глубокий вдох и выпаливает почти на одном дыхании: — В пропаже артефактов замешан Найджел Грейвс. А еще его семье принадлежит один из предметов, в котором тоже есть магический кристалл — такой же, как и в остальных… Глаза Беллатрикс стекленеют — она мгновенно теряет свою напускную безразличность. Ее ногти больно впиваются в предплечье Гермионы: — Что ты сказала? Откуда ты это знаешь? Грейнджер шипит от боли, пытаясь освободить руку. — Волшебник в маске, который был в доме Виктора в тот вечер. Это Грейвс. Я видела фото этой же маски в его кабинете, когда была в Азкабане. И я уверена, что он как-то изменил свой голос. — Какого хрена ты не сказала об этом сразу же, а продолжала сидеть над бесполезными книжками, идиотка? — Лестрейндж сильнее сжимает руку девушки. — Отпусти, — морщится Гермиона, — Грейвс — директор чертового Азкабана! — Хватка темной ведьмы усиливается. — Твою мать, ты же понимаешь, насколько это серьезно? Я должна была убедиться в его причастности, прежде чем что-то делать! Белла, мне больно! Беллатрикс выслушивает ее и нехотя разжимает пальцы, отпуская запястье Гермионы. Девушка растирает руку — на нежной коже остаются красные следы от чужих ногтей. Лестрейндж залпом опустошает свой бокал и наполняет его заново, не глядя на Гермиону. — Чертов ублюдок, — шипит Беллатрикс, и ее пальцы на бокале белеют от напряжения. Темная ведьма в ярости швыряет бокал в стену — он пролетает в опасной близости от головы Грейнджер. Девушка инстинктивно вздрагивает. Янтарная жидкость некрасивой лужицей растекается по деревянному полу, впитываясь в старые доски. Разбитое стекло слегка поблескивает в тусклом вечернем свете. — Сейчас самое время рассказать, что между вами произошло, — осторожно говорит Гермиона, — потому что через пару дней нам придется наведаться к нему домой. Лестрейндж молчит, продолжая сверлить черными глазами какую-то точку в пространстве столовой. Гермиона чувствует, что воздух в комнате становится тяжелым и напряженным, вибрируя от магии. По спине девушки бегут мурашки — последний раз такие ощущения были предвестником приступа Лестрейндж. Это плохо. Молчание затягивается. — Эй, скажи что-нибудь, — она в отчаянии касается руки Беллатрикс, пытаясь вывести ту из ступора. Темная ведьма вздрагивает, сбрасывая ладонь Гермионы, и переводит свое внимание на девушку. Грейнджер с облегчением отмечает, что воздух перестает вибрировать от магии и сжатого напряжения. — Тебе нужны ответы, грязнокровка? — мрачно ухмыляется Беллатрикс. — Ты ничего не получишь просто так. Победи меня в дуэли, и, так и быть, мамочка раскроет тебе пару грязных секретов. Темная ведьма резко встает, опрокидывая на пол стул, и быстро направляется в сторону двери. Гермиона вздыхает — в ее планы на сегодня совершенно не входило стать грушей для битья. Но, кажется, у девушки опять нет особого выбора. Грейнджер медленно отодвигается от стола и поднимается на ноги. — Мы могли бы просто поговорить об этом, — бормочет она себе под нос, — знаешь, иногда разговоры тоже помогают... — Пошевеливайся, если не хочешь, чтобы я тебя тащила, — голос темной ведьмы подстегивает девушку, словно кнут. Беллатрикс идет быстрой, резкой походкой, будто отчеканивая каждый шаг. Гермиона неохотно плетется за ней и чувствует, как дом реагирует на чувства своей хозяйки. Воздух становится плотнее, а стены особняка словно сдвигаются, усиливая ощущение дискомфорта.

***

Дуэльный зал встречает их прохладой и гулкой тишиной, в которой дыхание и стук сердца звучат слишком громко. Грейнджер окидывает взглядом знакомое пространство, пытаясь предугадать, что ждет ее сегодня. Беллатрикс резко разворачивается и выхватывает палочку, даже не удосуживаясь объявить начало дуэли. Ее первое заклинание заставляет Гермиону нырнуть в сторону и перекатиться по холодному полу. — Какого черта? — возмущенно вскрикивает Грейнджер, но темная ведьма, кажется, ее даже не слышит. Лестрейндж сражается яростнее обычного — на грани безумия. В ее движениях все еще есть отточенная, почти пугающая красота, но ритм сбит, а удары становятся слишком хаотичными. Гермиона чувствует это сразу — по ее позвоночнику пробегает волна мурашек, когда она понимает, насколько это опасно. Второй выпад Беллатрикс сбивает девушку с ног. Жалящее заклинание прилетает в плечо, и Грейнджер с шипением откатывается к колонне, едва успевая поставить щит. — Вставай, грязнокровка, — насмешливо кричит Лестрейндж, обходя ее по дуге. — Или ты рассчитывала на сочувствие? Гермиона поднимается, игнорируя оскорбления и боль, и атакует в ответ, но Беллатрикс легко уходит, обманывая ее ожидания. Следующая попытка атаки заканчивается для Грейнджер еще хуже. Женщина подлавливает момент, когда Гермиона тормозит на долю секунды, и выбивает у нее почву из-под ног мощным невербальным проклятием. Грейнджер снова падает на каменный пол, боль простреливает бедро, и ей приходится стиснуть зубы, чтобы не застонать. — И это все? — Беллатрикс разражается резким, почти истерическим хохотом. — Все, на что способен твой блестящий ум, мисс Всезнайка? Тебе повезло, что мы не встретились во время битвы за Хогвартс. Гермиона заставляет себя дышать ровно и поднимается снова. Она знает, что в честной дуэли ей никогда не выиграть. Беллатрикс намного превосходит ее в силе, опыте и коварстве, и сейчас темная ведьма слишком заведена, чтобы проявить снисхождение. Магия искрит между ними, и каждый новый удар дается Грейнджер тяжелее предыдущего. Если бы Гермиона могла просто разозлиться, выпустить энергию гнева, сделать ее своим оружием... Но она не может. И поэтому она начинает тянуть время. Девушка больше двигается, перемещаясь по залу, уклоняется от заклинаний, и почти не наносит прямых атак. Она перекатывается, заставляет Беллатрикс делать лишние шаги, разворачиваться, менять точку опоры. Лестрейндж раскаляется сильнее, ее голос срывается на колкие, ядовитые оскорбления. — Только посмотри на себя! Бегаешь от меня, как чертов маггл, — выплевывает она, посылая очередное проклятие. — Это так жалко! Неужели ты не можешь сражаться, как настоящая ведьма? Именно в этот момент Гермиона ловит нужную мысль. Маггл. Маггловские приемы. То, с чем не знакома Лестрейндж. То, чего она точно не будет ожидать. Безумие, но это действительно может сработать. Девушка нарочно подставляется, позволяя Беллатрикс подойти ближе. В последнюю секунду вместо привычного заклинания Гермиона резко смещается в сторону и бьет носком ботинка по голени темной ведьмы. Точно так, как учили на тренировках по самообороне в ее маггловской школе. Подло? Безусловно. Эффективно? Да и еще раз да! Удар выходит грязным, некрасивым и совсем не дуэльным. Беллатрикс вскрикивает от неожиданности, теряет опору и на миг сбивается, пытаясь удержать равновесие. Гермионе хватает этого мгновения. Обездвиживающее заклинание срывается с ее палочки почти на инстинкте — вместе со всей накопившейся злостью и усталостью. Беллатрикс падает на колени, а потом заваливается набок, яростно шипя и пытаясь дернуться, но тело ее больше не слушается. — Ты… подлая… как... все вы, — выплевывает она, прежде чем ее губы перестают двигаться. Сражение окончено. Дуэльный зал погружается в тишину. Гермиона тяжело дышит, опускаясь на колени рядом с поверженной ведьмой. Пот заливает глаза, и Грейнджер вытирает его рукавом своего свитера, который безнадежно порван. Девушка не может поверить, что наконец-то победила, пусть и не совсем честным путем. Но кому вообще нужна эта честность? Каждую тренировку Лестрейндж надирала ей задницу, заставляя чувствовать себя беспомощной и уязвимой. А теперь она сама оказалась в том же положении. Кто там говорил, что больше никогда не позволит ей победить? Девушка склоняется над лицом темной ведьмы, рассматривая обездвиженную противницу. — Почему тебе обязательно быть такой сукой, Белла? — спрашивает Гермиона, накручивая на палец один из черных локонов Беллатрикс, падающий той на лицо. — Из нас могла бы получиться неплохая команда, если бы не твой дерьмовый характер. Грейнджер закрывает глаза и прислоняется своим лбом ко лбу темной ведьмы, пользуясь тем, что та находится под действием обездвиживающего заклинания. Их дыхание смешивается, и ее ресницы щекочут кожу Лестрейндж, которая не может отвернуться. — Когда ты молчишь, ты нравишься мне гораздо больше, — тихо бормочет Гермиона. Она очень устала. Все тело болит от недавней схватки, а лежать на Беллатрикс так мягко…ей бы хотелось лежать так целую вечность. Наслаждаться своей долгожданной победой, вдыхать этот чертов аромат жженого дерева и… Девушка неохотно открывает глаза и поднимает голову, сталкиваясь взглядом с черными омутами Беллатрикс. Кажется, это первый раз, когда она не может прочитать темную ведьму — в ее глазах нет привычной ненависти или раздражения — только глубокое удивление и недоверие. Повинуясь неясному порыву, Грейнджер легко прикасается губами ко лбу Беллатрикс — это простой, нежный жест, который они с Энди и Нимф использовали в совместных дуэлях, чтобы показать, что не злятся друг на друга. — Заклинание перестанет действовать через несколько минут, и мне лучше быть подальше отсюда, — сообщает Гермиона, поднимаясь на ноги и забирая с собой палочку ведьмы. — Кстати, я победила. Получишь свою палочку, когда я получу свои ответы. Грейнджер покидает дуэльный зал слишком быстро, чтобы заметить, что по щеке темной ведьмы скатывается одинокая слеза.

***

Гермиона возвращается в свою спальню и садится на кровать, прокручивая между пальцами чужую палочку. Палочка Беллатрикс удивительно напоминает свою хозяйку — такая же странная, своенравная и могущественная. Девушке уже довелось сражаться ей во время битвы за Хогвартс, когда Рон и Гарри смогли ненадолго обезоружить Лестрейндж. — Привет, старая подружка, — шепчет Грейнджер, подкидывая искривленную палочку в воздух. — Помнишь меня? Гермиона делает пару легких взмахов, ожидая чего угодно — разбитой мебели, обожженной кожи, столпа искр — однако палочка ведет себя удивительно послушно. Девушка вспоминает, что ее сердцевиной служит сердечная жила дракона. Прямо как в палочке самой Гермионы. Это многое объясняет. — Может, попробуешь сделать что-то хорошее ради разнообразия? — Гермиона обращается к палочке, вставая напротив зеркала. Девушка шепчет заживляющее заклинание, наблюдая, как затягиваются ссадины и бледнеют мелкие синяки. — Неплохо, — девушка облизывает губы, бросая обе палочки на тумбу рядом с кроватью. Гермиона спешит принять душ и забраться в кровать с книгой — сегодняшний день ее совершенно вымотал. Грейнджер ждет, что Беллатрикс вот-вот появится в дверях, чтобы забрать свою палочку, но темная ведьма ее удивляет. Она не приходит ни через полчаса, ни через час. Гермиона отключается, падая в очередной сон без сновидений.

***

Она просыпается от ощущения чьего-то веса на своих бедрах. Похоже, Глотик опять взялся за свое. Гермиона сонно пытается стряхнуть Живоглота, не размыкая век. У нее не выходит. Внезапное осознание прокатывается по позвоночнику, словно электрический ток. Это не Живоглот. Это не может быть Живоглот. Она не дома у Энди. Гермиона распахивает глаза и резко приподнимается на локтях. На ее бедрах по-хозяйски восседает Беллатрикс, одетая в одну лишь ночную сорочку. Взгляд девушки пробегается по лицу и фигуре темной ведьмы, задерживаясь на алых губах и тяжело вздымающейся груди. Ее волосы растрепаны и рассыпаны по плечам густым черным каскадом. Грейнджер трясет головой, пытаясь понять, спит она или нет. Если это сон, то ей бы хотелось, чтобы на Беллатрикс было куда меньше одежды. — И долго ты собираешься пускать на меня слюни? Язвительный голос быстро возвращает Гермиону в реальность. Конечно же, это не сон. В ее сне рот Лестрейндж определенно был бы занят чем-то другим, чтобы из него не вылетали бесконечные оскорбления. — Что ты тут делаешь, Беллатрикс? — Грейнджер облизывает губы, приподнимаясь выше и опираясь спиной на подушку. Она не хочет, чтобы темная ведьма доминировала над ней в такой ситуации. — Если ты вдруг забыла, это все еще мой дом, — Лестрейндж ерзает на бедрах Гермионы, перемещаясь ближе к изголовью кровати, — и я могу находиться там, где посчитаю нужным. Девушка изо всех сил старается не обращать внимание на волну ощущений, которая поднимается в ее теле при движениях темной ведьмы. Если задуматься, сейчас их тела разделяет только тонкая ткань пижам и покрывало… От этой мысли волоски на руках Гермионы становятся дыбом, и по телу пробегает волна горячих мурашек. Ей определенно следует стать смелее. — Полагаю, ты пришла поздравить меня с заслуженной победой? — Гермиона кладет правую руку на обнаженное бедро Лестрейндж, ощущая едва заметное покалывание кожи. Она с удовольствием замечает, что глаза темной ведьмы слегка затуманиваются. — Я принесла твой приз, — Беллатрикс наклоняется к Грейнджер, сокращая расстояние между ними. Гермиона рвано выдыхает. Ее сердце делает несколько кульбитов в груди. Взгляд утыкается в декольте Беллатрикс. — Мой приз — это ты?.. — Мне льстит твое внимание, львенок, — Беллатрикс очерчивает пальцем скулу Гермионы, наклоняясь к ее лицу, — но я не сплю с грязнокровками. — А я не сплю с убийцами, — Грейнджер проводит правой рукой вверх по обнаженному бедру Беллатрикс, вызывая волну мурашек на чужой коже. — И все-таки, мы обе здесь. — Я пришла за своей палочкой, — шепчет Лестрейндж. Их носы почти соприкасаются. — Вранье, — отвечает Гермиона. Ей хочется сжать темную ведьму и потрясти ее, как тряпичную куклу, чтобы она наконец перестала отрицать очевидное. — Я думала, что тебе нужны ответы, — горячее дыхание Беллатрикс обжигает шею девушки. — А ты просто хочешь забраться под юбку к тете Белле, маленькая извращенка. Гермиона дергается, как от пощечины. Беллатрикс заливается хриплым смехом. Наваждение рассеивается, и девушке хочется выть от разочарования. Чертова темная ведьма снова сыграла на ее слабости. Грейнджер проклинает себя, что поддалась на провокации. С другой стороны, а кто бы смог устоять перед полуголой Беллатрикс Лестрейндж, которая приходит в спальню посреди ночи? Гермиона с отвращением сталкивает с себя темную ведьму, которая продолжает смеяться, и подтягивает колени к груди в защитном жесте: — Тебе когда-нибудь говорили, что ты настоящая психопатка, Белла? — О, ты даже не представляешь, сколько раз, — Лестрейндж ложится удобнее, вытягивая ноги на кровати. — Если ты закончила свою жалкую игру в соблазнительницу, можем мы, наконец, перейти к вопросам? Грейнджер хочется зарычать, врезать Беллатрикс так, чтобы ее лохматая голова резко дернулась в сторону, увидеть, как из ее носа потечет струйка крови… Но вместо этого она до боли закусывает щеки и кивает головой. — Что случилось между тобой и Грейвсом? Женщина театрально закатывает глаза: — Этот кусок дерьма решил, что я виновата в смерти его слабоумного брата, и потратил почти двадцать лет своей жизни, чтобы это доказать. Нихрена у него не получилось, но ублюдок так и не успокоился. Вцепился в эту идею, словно сумасшедшая псина. — Подробнее, Лестрейндж, — настаивает Гермиона. — Мерлиновы яйца, — Беллатрикс морщится. — Это было сотню лет назад. Мы учились в Хогвартсе примерно в одно время — я и эти идиоты Грейвсы. У нас была общая компания. Бен Грейвс, глупый белобрысый щенок, стал настоящей занозой в заднице. Он бегал за мной, начиная с третьего курса. Сначала это было даже забавно, но потом все переросло в какую-то болезненную одержимость. Темная ведьма трясет головой, прогоняя неприятные воспоминания, и продолжает: — Он даже заявился к Сигнусу, чтобы попросить моей руки. Но сраный папаша рассмеялся ему прямо в лицо и выставил вон. Старый ублюдок выбрал нам с сестрами мужей задолго до того, как у нас выросли сиськи. Гермиона сглатывает. Она не может привыкнуть к тому, как чистокровные волшебники заключали браки. Женщин в семье Блэк растили, словно племенных кобыл. И если Андромеда сбежала, а Нарциссе повезло выйти замуж за того, кого она действительно полюбила, в случае с Беллатрикс все было иначе. — Бен не перестал преследовать меня даже после свадьбы с этим ничтожеством, Родольфусом, — Беллатрикс с ненавистью выплевывает имя супруга. — Поэтому он и примкнул к Темному Лорду. Надеялся, что если выслужится, убьет достаточно людей и станет могущественным, Лорд отдаст ему меня, как чертов трофей. Гермиона не может сдержать дрожь от отвращения. — Только он не учел, что у нас с Лордом уже был свой особый договор, — с болью усмехается Беллатрикс, сдувая прядку с лица. — Бен был глупым, наглым и самонадеянным мальчишкой — почти как твой приятель Поттер. Он тоже любил дерзить Темному Лорду. Слухов по поводу его гибели было много. Никто так и не узнал, что в действительности произошло в тот день, когда он погиб. Тело нашли у подножья гор недалеко от Годриковой впадины. Официальным расследованием никто не занимался, а этот идиот Найджел решил, что это все моя вина. Грейнджер молчит, переваривая услышанное. Она медлит несколько минут, прежде чем задать вопрос: — Ты не знала, что он стал начальником Азкабана вскоре после суда над тобой? — Конечно, нет! В Азкабан не приносят газеты со свежими новостями, тупица, — огрызается Беллатрикс, и ее мимика становится более дерганой, — я думала, он заплатил кому-то из охраны, чтобы пробираться в мою камеру, и… Темная ведьма осекается, понимая, что сказала слишком много. Ее плечи нервно вздрагивают. Гермиона вспоминает сон Беллатрикс, и ее снова захлестывает волна сочувствия к ведьме. Она двигается ближе к Лестрейндж и осторожно кладет свою руку ей на предплечье, ожидая немедленного взрыва: — Что он делал? Беллатрикс молчит. Ее глаза стекленеют, и она кажется похожей на каменное изваяние из сада Блэков. Гермиона нарушает затянувшееся молчание: — Мне жаль, Белла. Мы со всем разберемся, обещаю. — Засунь свою жалость себе в задницу, грязнокровка, — зло огрызается Беллатрикс, отталкивая руку Грейнджер, — тебе и твоим министерским дружкам всегда было плевать, что происходит за стенами Азкабана. Лестрейндж права — Гермионе нечего на это возразить. Гермиона понимает, что ей довелось увидеть только отрывок одного из кошмаров, в котором жила Беллатрикс эти два года. Она смаргивает слезу, отмечая, что темная ведьма слегка дрожит, по-прежнему глядя в одну точку. Грейнджер прекрасно знает, как это — не иметь возможности с кем-то поговорить, поделиться своей болью и выплеснуть ее наружу. Гермиона решается. Она понимает, что даже в уязвимом состоянии Лестрейндж легко может сломать ей нос одним ударом, но все равно делает это. Девушка заключает темную ведьму в объятия, зарываясь пальцами в непослушные темные кудри. Мерлин, какие они мягкие. Как давно она хотела это сделать. Гермиона осторожно гладит ведьму по голове, стараясь вложить в это простое действие столько нежности, сколько возможно. Подбородок Беллатрикс утыкается ей в ключицу. К ее удивлению, Лестрейндж не отвечает на объятие, но и не отталкивает Гермиону. Грейнджер закрывает глаза, вдыхая ее запах. Время в комнате словно замирает, и мир сужается до стука сердца и дыхания. Гермиона не знает, сколько они сидят вот так, пока Беллатрикс, наконец, не разрывает объятие. Она отворачивается быстрее, чем Грейнджер успевает поймать ее взгляд. Голос Лестрейндж звучит неожиданно хрипло: — Надеюсь, ты узнала, что хотела. Да. Нет. Гермиона не знает. Беллатрикс забирает свою палочку, легко поднимается с кровати и с кошачьей грацией направляется к выходу. Все, будто ничего и не произошло. Может быть, ничего и не произошло. — Подожди, — голос Гермионы заставляет темную ведьму остановиться в дверях, — почему ты играешь на виолончели? На минуту повисает тишина. Лестрейндж бросает короткий взгляд в сторону девушки. — Музыка никому не принадлежит, как и магия. Ее нельзя украсть или отнять. — просто отвечает Беллатрикс, покидая комнату.