Реаниматолог

Вечер промелькнул на столько быстро, что Женя и не заметила, как наступила глубокая ночь. Вместе с бригадой специалистов, которая была на смене, Евгения Армановна провела все необходимые манипуляции и исследования, чтобы вернуть Этери к жизни. Сразу же после помещения женщины в палату реанимационного отделения, пока Женя подключала прибор мониторинга артериального давления и сатурации, медсестра и медбрат проверяли проходимость дыхательных путей и брали все необходимые анализы. — Что у неё с зрачками? — Медведева достала фонарик из кармана и открыла глаз Тутберидзе, проверяя реакцию и размер тех, — ясно… Девушка тяжело вздохнула и провела подушечками пальцев по обеим щекам женщины, — у неё ассиметрия. Давайте затягивать не будем, везём сразу на КТ. Нам нужно исключить геморрагический инсульт. Я, конечно, думаю, что это ишемический, но проверить нужно. По поручению Медведевой, санитары быстро взялись за ручки кушетки, медсестра везла рядом капельницу, а Женя шла впереди. Никакие молитвы, никакие слёзы не помогут в этом деле. Важно оставаться профессионалом, чтобы ни случилось, и держать лицо. — Экстренное КТ головного мозга, — сообщила Евгения Армановна по телефону, пока бригада двигалась к отделению лучевой диагностики. Каждая секунда была на счету, мозг Тутберидзе по частичкам медленно погибал. После проведения компьютерной томографии и убедившись, что инсульт, действительно, ишемический, Евгения Армановна назначает Альтеплазу — препарат, растворяющий тромб. — Вколите ей анальгин 250 мг и после него вводите сатины. И нужно не довести до аспирационной пневмонии. А также избежать пролежней. Елизавета, проследите, — кивнув медсестре, Женя покинула палату Тутберидзе, будучи уверенной в своих действиях. — Доброй ночи, — вздохнула Медведева, когда на том конце провода подняли трубку, — реаниматолог Медведева. Необходима консультация нейрохирурга для поступившего сегодня пациента. Женщина, 45 лет, ишемический инсульт. — Евгения Армановна, ожидайте, дежурный нейрохирург Квителашвили отправляется к вам, — ответили на посту и Женя повесила трубку. — Морис… Морис… Нам нужно её спасать, — прошептала Женя и вышла из ординаторской. Ожидания Мориса тянулись вечность, хотя прошло только минут пять после звонка. Женя нервно теребила снимки в руках, переминаясь с ноги на ногу. Квителашвили был одногруппником Медведевой, они вместе прошли весь учебный путь и он единственный, кто знал о влюбленности Жени в преподавательницу Тутберидзе. Знал о невозможности отношений и её проблемах в предмете. — Привет, — Морис слегка улыбнулся и приобнял Женю, — что там стряслось? — Этери, — девушка поджала губы и уткнулась лбом в плечо парня, — я сделала все, что смогла. Посмотришь узи сосудов и кт? С твоей стороны я не обнаружила отклонений, да и она без сознания сейчас. Но будет лучше, если ты сам посмотришь. Услышав знакомое имя, грузин застопорился и стиснул зубы. Он мог представить, что сейчас чувствует эта молодая девушка, которая уже ни один год живёт с невзаимной любовью к преподавательнице. Конечно, за столько времени чувства наверняка поугасли, но сейчас могли вспыхнуть вновь. С новой силой. — Да, конечно, Женек, — парень отстранился и утвердительно кивнул, — нет проблем. В какой она? — В третьей, конечно, — Медведева тяжело вздохнула и отправилась в палату. Морис последовал за ней. Зайдя внутрь, Женя поправила простынь, которая накрывала обнаженное тело блондинки и взяла ту за руку. — Это я… никчемный врач. Со мной тут еще безалаберный парень, — хмыкнула Медведева, поглаживая холодные пальцы Тутберидзе. — Безалаберный парень сейчас ещё включит противный свет, — предупредил Морис и включил фонарик, засвечивая зрачки Тутберидзе, — снимки в ординаторской? — Нет… я… Я взяла их с собой, — Медведева дотянулась до тумбочки и передала снимки Морису. — Как терялась, глядя на неё, так и продолжаешь теряться? — Квителашвили поднес снимки на свет и стал внимательно вглядываться, — с моей стороны не вижу патологий. — Я просто не ожидала здесь её увидеть в таком состоянии, — вздохнула Женя. — Жень, а ты какой диагноз ставишь? — поинтересовался молодой человек, извучив результаты узи и снимков. — Ишемический инсульт. В бассейне средней мозговой артерии. А что? — Медведева нахмурилась и перевела взгляд с пальцев Тутберидзе на Мориса. — Ты успела восстановить кровоток в первые 4 часа? — Квителашвили присел рядом с Женей, подогнув свой халат. Пялиться на Этери и сидеть рядом с ней он не имел желания, но быть рядом с Женей в этот сложный для неё период был просто обязан. — Да! — достаточно эмоционально ответила брюнетка, — конечно, да! Я думаю, что я успела! — Медведева стиснула свои зубы и с силой зажмурила глаза, — я надеюсь, что успела… — Жень, Женек, тише, — парень приобнял девушку за плечи, слегка поглаживая, — ответь ни как влюбленная дура. Я спрашиваю тебя как специалиста. Вижу же, что без сознания. От времени твоей работы зависит скорость её возвращения, — напомнил грузин. — Ты меня учить будешь, серьёзно? — Женя вскинула бровью, недоверчиво глядя на молодого человека, — Морис, я успела, — заверила девушка. — Я понял. Ладно, знаю, что ты и так всё знаешь. А также напоминаю тебе, что даже если она откроет глаза… — парень хотел продолжить, но Женя резко вскочила, отпуская руку Этери, и посмотрела на парня. Желваки ходили от злости и раздражения. Сейчас Морис казался не поддержкой, а наоборот раздражителем. — Морис, тебе напомнить, что я уже семь лет здесь работаю? Я всё знаю и помню без тебя, — фыркнула Медведева, — так. Ты провёл осмотр пациентки Тутберидзе? — Да, — спокойно ответил парень и встал с койки, — с нейрохирургической стороны явных патологий не обнаружено. — Внеси это в её мед.карту, поставь свою электронную подпись и возвращайся в отделение, — Женя кивнула на выход, сложа руки на груди. Квителашвили послушно отправился к двери, понимая, что разговаривать с Женей нормально сейчас не самое лучшее время и место. Да и её эмоциональное состояние явно было не из лучших. — Не убей её своей любовью. Ты лучший реаниматолог и должна им оставаться. Не смотря ни на что, — напоследок кинул парень возле выхода из палаты и успел уйти прежде, чем Женя ему что-то ответит. Ночь медленно тянулась под писк приборов. Женя пыталась нормально себя вести и привыкать к Этери. Сейчас было лучшее время для того, чтобы научиться контролировать свои мысли, чувства и спокойно держать за руку. Мягкие поглаживания по руке не давали конечности замерзнуть. Еще через час, когда время близилось к утру, пришла медсестра, кинув странный взгляд на врача. — Евгения Армановна… Надо перевернуть пациентку, во избежании пролежней, — аккуратно прошептала Елизавета. — Да, Лиз, конечно, — Женя подскочила с койки, отпуская руку блондинки. Тутберидзе, почувствовав отсутствие былого тепла, но, скорее, на подсознательном уровне, открыла глаза. — Ой… — Лиза, которая только-только хотела перевернуть блондинку, отстранилась, — она глаза открыла. — Отойди, — Женя встала вперед перед медсестрой и посмотрела в открытые глаза блондинки. В них отражалось… ничего… — первый этап, слава Богу, — выдохнула Женя, кинув взгляд на приборы. — Мне её переворачивать? — задалась вопросом Елизавета. — Да, конечно, — кивнула Медведева, — всё будет хорошо, — прошептала девушка, слегка улыбнувшись, и взяла Этери за пальцы, аккуратно сжимая, — обязательно всё будет хорошо. Глаза блондинки закрылись и она снова провалилась в так называемый сон. Но это было нормальное поведение для её текущего состояния. Этери абсолютно не поняла, что было и где она находится. Открыла глаза, не придала значения окружающим людям и обстановке, а затем просто закрыла их. Медведева, решила проверить, может быть блондинка возвращается в сознание быстрее, чем девушка могла подумать. Поэтому, когда женщина снова открыла глаза, брюнетка решила действовать. — Вы слышите меня? — Женя взяла Этери за руку и поднесла к своим губам, обдавая пальцы своим горячим дыханием, а затем оставила на них легкий поцелуй. Но блондинка совершенно никак не отреагировала. — Нет реакций, — хмыкнула Медведева и оставила руку женщины в покое, — значит, первый этап. Верно, Этери Георгиевна? Ну конечно же верно, я может и никчёмный врач, но не глупая. Отдыхайте, я зайду к вам позже, перед уходом домой. Мои сутки заканчиваются, — оправдалась девушка и поправила простынь, тихо покидая палату. Тутберидзе ещё несколько раз открывала и закрывала глаза, совершенно ничего не понимая и не подавая никаких сигналов. Когда рабочие сутки Жени подходили к концу, она заскочила к Этери в палату. Переписав данные о давлении в планшет, Медведева еще раз берет женщину за руку. Конечности пациентки стали теплее, чем были до этого. И это не могло не радовать Женю. Но максимальный отёк мозга у Этери еще возможен, поэтому расслабляться было нельзя. И могло наступить то, чего Медведева опасалась больше всего — отёк мог наступить не в её смену. — Даниил Маркович, разрешите? — реаниматолог заглянула в кабинет заведующего отделением, будучи уже переодетой в повседневную одежду. — Да, Евгения Армановна, проходите, — кивнул мужчина и накинул свой рабочий халат на рубашку, — вы со смены? Как обстановка? — Вчера привезли женщину с инсультом. Состояние стабильное, без сознания, но и без ухудшений, — отчиталась Медведева и выдохнула, — я по поводу графика работы. Разрешите выходить на работу сутки через сутки. — Жень, — Даниил выгнул бровь, слегка приоткрыв рот, — тебе деньги нужны? Что случилось? Может быть я смогу тебе помочь? — Нет, Даниил Маркович, — отмахнулась девушка, — просто пациентка… Я хотела бы чаще быть на работе и что бы её состояние было под моим контролем. — Вот тебе здрасьте, валенки мне в подол, — Глейхенгауз взмахнул руками, рассеивая воздух, — родственник? — Нет. Вы знаете законы, родственников нельзя лечить, — хмыкнула Женя и присела на стул, — эта женщина… Я обязана ей, понимаете? И я должна вести её от начала и до полного восстановления. Пока она не встанет на ноги и не выйдет на работу. — Кто она? Фамилия? — Даниил два раза кликнул мышкой и открыл программу, где ведется вся картотека пациентов. — Тутберидзе, — выдохнула Женя и уронила голову на стол, — пожалуйста. — Кто?! Жень… Ты с ума сошла?! — фыркнул Даниил, закатив глаза. Он поверить не мог своим ушам.