Реаниматолог

Сутки сменялись сутками, недели тянулись как жвачки, напряжение и негативные мысли, касаемые состояния Тутберидзе, отступали. Этери Георгиевна начала медленно, но уверенно приходить в себя. По-началу, это были неосознанные и жалкие попытки шевелить пальцами и не на долго просыпаться, выходить из коматозного состояния. Но Женя Медведева практически всегда была рядом и поддерживала Этери. В один прекрасный день, когда солнечные лучи начали пробиваться сквозь заклееное плёнкой окно, женщина медленно повернула голову к свету и промычала. Хотелось что-то сказать, но она не могла. Тут, как по взмаху волшебной палочки, в палату заходит Женя. — Что у нас с состоянием сегодня? — слегка улыбнулась Медведева и посмотрела на показатели. Конечно, она не ждала ответа от Тутберидзе, все её вопросы и констатации факта были направлены в пустоту. И она это понимала, как никто другой. Но на вопрос Жени Этери как-то хрипло промычала, сжимая свой кулак. — Так, — Медведева слегка удивилась, — Этери Георгиевна, посмотрите на меня, — скомандовала врач и Тутберидзе медленно и не уверенно повернула голову, — с возвращением, получается, — Женя была безумно рада, но держала свои эмоции при себе. Хотя в этот момент хотелось прыгать от радости и расцеловать лицо Тутберидзе. Посветив фонариков в глаза Этери, Женя убедилась, что зрачки вполне нормально реагируют на свет. — Сожмите мои пальцы, — девушка раскрыла ладонь блондинки и положила в руку свои пальцы. Этери аккуратно, прилагая множество усилий, начала выполнять требование. Когда ладонь женщины полностью захватила пальцы Жени, бабочки в животе младшей взмахнули своими крыльями. Это были новые ощущения, которые она ни разу не получала от других пациентов. Наверное, это и есть любовь. — Разговаривать мы обязательно научимся, — кивнула девушка, с нежностью и трепетом глядя на блондинку, — сейчас я приглашу неврологов, чтобы убедиться в вашем стабильном состоянии с положительной динамикой. Разожмите пальцы, — Медведева улыбнулась уголком губ. Но вместо того, чтобы разжать и отпустить пальцы девушки, Этери их сильнее сжала. Из уголка глаза потекла одинокая слеза и Тутберидзе шумно сглотнула, что-то недовольно промычав. — Я понимаю, что у вас болит голова. Сейчас поставим обезболивающее, но вам нужно отпустить меня. Разожмите пальцы, вот так, — Женя показала свободной рукой как нужно разжать пальцы, но Этери не захотела подчиняться этому. Наоборот, она сжала ещё сильнее, принося Жене боль, да такую, что Медведева шикнула. — Мне больно, — прошептала девушка, — я помогу, только не сопротивляйтесь. Пожалуйста, — брюнетка кое-как высвободила свою руку из мертвой хватки, на что Этери вздохнула и медленно моргнула, роняя очередную слезу. — Всё будет хорошо, я обещаю, — Женя мягкой тряпочкой протерла щеки блондинки от влажных дорожек и вышла из палаты, набирая Дане. Нужно было обрадовать мужчину хорошей новостью. — Данечка Маркович, она практически пришла в себя, — завопила Медведева, зайдя в ординаторскую, где не было лишних ушей, — она реагирует на мои просьбы и практически всё делает! А еще… Дань, у неё есть эмоции. Она может их выразить, представляешь?! — Женя радовалась, словно ребенок, который получил в подарок долгожданную вещь. — Обалдеть, — наиграно ответил Даниил, — вот это да! — Ну не перетягивайте. Я рада, что она приходит в себя. Вызываю неврологов, чтобы проверить её реакции? — вздохнула Женя, понимая, что Даня не совсем разделяет с ней радость. — Ну вызывай, — раздалось за Жениной спиной и она резко повернулась, завершая вызов, — что? — Чего так пугать то… — цокнула Медведева, глядя на заведующего отделением, который стоял, сложа руки на груди. — Ты думала я буду там на жопе ровно сидеть, когда моя лучшая подруга в себя пришла? — хмыкнул Глейхенгауз и показал Жене фигу, — видела? Давай вызывай неврологов, а я пошел пациентку навещу. Пока Медведева дозванивалась до неврологического отделения и давала указания медсестре сделать обезболивающий укол, Даниил сидел рядом с Этери, поглаживая её руку. — Я рад, что ты быстро восстанавливаешься, — улыбнулся молодой человек, — мы места себе не находили. И Женя тоже. Больше всех переживала за тебя, — Этери коснулась пальцами руки Даниила, аккуратно надавливая, — сожми мои пальцы, если понимаешь меня. Тутберидзе сжала пальцы мужчины, поджав губы. — Ты знаешь, что это всё пройдёт. Ты сможешь отвечать, я уверен. Сможешь даже ударить меня тапком по жопе, когда я буду спорить с тобой. Этери слабо улыбнулась, прикрыв глаза. Она всё помнила и понимала. Только ответить не могла. — Я рад, что ты показываешь свои эмоции. Это важная часть. Благодаря им мы может понимать тебя. Хотя бы мало-мальски. Женю помнишь? Этери распахнула глаза и уставилась на мужчину. Блондинка начала нервно сжимать и разжимать пальцы брюнета, стараясь что-то донести. Но тот не понял такой реакции. — Стоп. Подожди. Одно сжатье — да, помнишь. Два сжатия — нет, не помнишь. Хорошо? — Глейхенгауз выдохнул и на секунду прикрыл глаза, — ты помнишь Женю? Этери на столько сильно сжала руку мужчины, что тот чуть не взвизгнул от неожиданности, — всё, всё. Я понял. Отпускай. Откуда в тебе столько силы, беззащитное ты создание? — рассмеялся Даниил, когда Тутберидзе разжала руку, — я знаю, что у тебя много вопросов. Но давай ты задашь их тогда, когда сможешь говорить. Мы будем работать над тем, что бы это произошло как можно скорее. Тутберидзе поджала губы и медленно моргнула, как бы соглашаясь с заведующим. Елизавета, чья смена выпала на сегодняшний день и ночь, сделала Этери обезболивающий укол и быстро покинула помещение. — Неврологи подошли, — Женя вошла в палату, а за ней двое неврологов из отделения, — нужно осмотреть пациентку. Этери перевела взгляд с друга на Медведеву, отпуская его руку и стараясь убрать свою под простынь. Это действие не скрылось от глаз Жени, она разочарованно поджала губы и сглотнула слюну. Не исключено, что Этери всё помнит, включая и фетиши брюнетки рассматривать её пальцы. — Приступайте, — Даниил встал и уступил место для врачей-неврологов. Мужчина вышел в коридор, а Женя осталась в палате, наблюдая за действиями персонала. Проведя все манипуляции и убедившись, что Тутберидзе находится в ясном сознании, мужчины дали свои рекомендации и покинули палату, оставляя девушек наедине. — Я, наверное, тоже пойду, — выдохнула Медведева, закусывая свою нижнюю губу. Этери хотела крикнуть «посиди со мной», хотела как-то остановить девушку, но не знала как, учитывая положение и своё состояние. Женщина медленно положила руку на свой живот и подвигала указательным пальцем, глядя в глаза Жени. Хоть бы поняла… Хоть бы прочитала этот необъяснимый жест. Но Женя его не увидела. Не придала значения, — выздоравливайте, Этери Георгиевна, — прошептала брюнетка и вышла из палаты. Тутберидзе осталась одна. В ясном сознании, но абсолютно пустая. Будто вырвали кусок души и сердца. До вечера Глейхенгауз еще пару раз заглянул к Этери в палату, кидая какие-то шутки и просто интересовался как женщина себя чувствует. Тутберидзе очень хотела узнать, почему не приходит Женя, но спросить никак не могла. А Даня об этом ничего не говорил и даже не заводил тему о Жене, которая целый день боролась за жизнь очередного пациента. Когда рабочий день Даниила закончился, тот аккуратно поцеловал Этери в лоб, держа за руку, — я назначу тебе витаминный комплекс, чтобы ты лучше чувствовала себя. Ждешь её? Тутберидзе однократно сильно сжала руку друга, сглотнув слюну. Да, черт возьми, она ждала Женю. Ждала, чтобы хотя бы просто увидеть и услышать её голос. Заметить черты лица, которые явно изменились за эти семь лет. Увидеть, как девушка, по-настоящему, выросла. — Она к тебе обязательно придёт, — прошептал Даня и пошел на выход, — улыбнись ей. Она будет рада, — напоследок кинул мужчина и, наконец, вышел из палаты. Женя, закончив дела по спасению жизни, отправилась на обход. Девушка надеялась, что никаких приступов и прочего сегодня уже не будет. Она очень хотела провести время с Этери, безусловно, если та не будет корчить лицо и всем видом показывать, что ей неприятно. — Как самочувствие? — Женя вошла в палату и присела на стул, — Одно сжатие — да, два сжатия — нет, — девушка взяла руку Тутберидзе в свою и несколь раз провела подушечкой пальцев по её коже, вызывая внутри женщины тёплый трепет. — Вы чувствуете себя лучше, чем утром? — Медведева пристально смотрела в глаза блондинки и ожидала, когда её рука будет сжата. И Этери подала сигнал однократным сжатием, — отлично. Вы помните, что было месяц назад? — вздохнула девушка, надеясь, что у Этери нет потери памяти. И она убедилась в этом, ведь блондинка сжала один раз, — Вы помните никчёмного врача, Этери Георгиевна? — задала самый важный вопрос Женя. Сердце бешено колотилось, ожидая так называемый ответ. Этери сильно сжала руку Жени, слегка улыбнувшись. Так, на сколько смогла. Она помнила. Помнила абсолютно всё. И никчёмного врача, и безалаберность, и нестандартные, влюблённые взгляды Жени на её скромную персону. — Дело осталось за малым, получается, — слегка улыбнулась брюнетка, поглаживая руку Этери свободной рукой, — встать на ноги и снова научиться говорить. Но вы справитесь, я верю в вас, — Медведева улыбнулась во все тридцать два, возвращая любимую фразу Этери на экзаменах.

***

— Этери Георгиевна, а если мы не сдадим? — скулил Морис. — Вы справитесь, я верю в вас, — каждый раз отвечала блондинка и прятала улыбку в своих волосах.

***

Тутберидзе улыбнулась, сжимая руку Жени. Сейчас ей было абсолютно плевать, как смотрит Женя на её пальцы и волосы. Наоборот, она хотела получать эти неоднозначные взгляды, полные любви и нежности. Ей, по-настоящему, было приятно. Вот только зачем Жене всё это нужно? Для чего возиться с женщиной, которая наверняка будет обузой? Может быть, правильнее будет снова показать свою наигранную стервозность, ненависть и злость? Только для того, чтобы Женя оставила её и жила своей нормальной жизнью. Без блондинки и её проблем. Без мучений и страданий. Возможно, будет правильно сделать так, чтобы Женя её отпустила и ушла с высокоподнятой головой. Навсегда.