Как можно целоваться

      Понятие эротики у Джаббера никогда не было нормальным. Ещё в детстве он иногда подглядывал за родителями, которые смотрели порнуху и понимал, что вроде как в будущем он должен на это реагировать смущением или возбуждением (что бы это ни было), но в тот момент он никак не мог взять в толк, что в этом вашем сексе такого. То ли дело драка! Джаббер завидовал тем, кто может так откровенно выражать свои чувства, это ведь такое личное дело, а они прямо на улице и толпа их даже подбадривает, немыслимо.       Немногим позже в участке Ктони спрашивала, почему Джаббер напал на другого мальчика, а он, запинаясь и смущаясь ответил, что этот человек ему нравился. Ктони была первой взрослой, кто действительно начал с Джаббером этот разговор, и кто объяснила ему, что это не входит в норму и большей части людей такое проявление симпатии не понравится, но однажды Джаббер может встретить человека, благодаря которому он поймёт, что такого особенного в проявлении нежных чувств.       Но время шло, а Джаббер всё меньше и меньше задумывался над тем, что эротичность в представлении большинства людей не вяжется с тем, что предпочитал он сам, смиряясь с тем, что не будет такого человека, который бы разделил с ним радость физического насилия. Грубые укусы, давление на синяки, грязные словечки – вот это по-настоящему приносило удовольствие, но никому из его потенциальных интересов такое не подходило и Джаббер также не мог понять, какую красоту кроме увечий он должен увидеть.       А потом Джаббер встретил Занку.       Не мужчина – сплошная эротика! Даже в плавных движениях наклона головы читались вызов и агрессия, на кончиках аккуратных тонких пальцев искрилась безумием жажда крови, в прямой осанке чувствовалась жёсткость скалы. Но не это главное. Главное то, что Джаббер наконец понял, о чём говорила Ктони! О той, простой, человеческой эротике, которую можно увидеть в теле другого человека.       Понял не сразу, ох, далеко не сразу, и радовался этому, потому что иначе ему было бы в разы сложнее сдерживать себя, и он бы ещё чаще сбегал в ванную. Но он увидел всё.       У Занки были аккуратные запястья, которые хотелось целовать; нежная лебединая шея, на которой хотелось оставить след и в то же время не хотелось к ней прикасаться, чтобы ненароком не осквернить; грациозный угол плеч, на которые жизненно необходимо было накинуть плед, чтобы они не тряслись от холода; манящий изгиб спины, особенно когда Занка потягивался, чтобы размяться; стройные сильные бёдра, между которыми хотелось оказаться, чтобы получить свою порцию удушья; тонкие лодыжки, на которых бы идеально смотрелись браслеты.       И сегодняшний день был особенным испытанием для Джаббера, потому что обычный комплект домашней одежды Занки в стирке, а рубашку от второго он чем-то заляпал ещё во время завтрака, поэтому ему пришлось искать замену. Если бы Джаббер только знал, что заменой послужит водолазка, которая уж больно плотно прилегает к телу его ненаглядного соседа – он бы сбежал на третьей космической куда-нибудь подальше.       Потому что эта водолазка не выполняет свою единственную функцию – нихрена не скрывает тело Занки. Боже, Джаббер может видеть твердеющие от прохлады соски Занки! И как же сложно бороться с мыслью о том, чтобы потискать их через одежду, сжать и пососать, вызвать недовольный стон у соседа, холодный взгляд и послушать его ругань про личные границы. Это был новый уровень даже для Джаббера. Новый, но не самый страшный.       Шорты.       Шорты всё ещё были те же самые, вот только из-за неправильной стирки, несколько ужались и если в талии Занка их ещё растянул, то вот длину корректировать было нечем, поэтому на всеобщее – Джаббера – обозрение были выставлены и молочно-белая кожа, которая по прикидкам Джаббера охуенно контрастировала с его загорелыми лапищами, и привлекательная форма бёдер, и, спаси и сохрани, тренированные годами ягодицы.       Последний час Джаббер остекленевшим взглядом водил по комнате вслед за прибирающим мелкие вещи Занкой, как недрессированная собака водит носом за куском лакомства. И Джабберу не стыдно за такое сравнение, он готов был в любой момент услышать команду «фас» и броситься на Занку, как кобель в гоне, потому что было просто невероятно, с какой лёгкостью Занка доверил Джабберу смотреть на себя такого.       Декоративная подушка пока не сдала его член с потрохами, но мозг Джаббера был близок к тому, чтобы отдать нервной системе приказ упасть на колени перед Занкой и забраться под кромку укороченных шорт, попутно покрывая поцелуями торс Занки через водолазку. А если задрать её или заставить Занку держать её в зубах, пока Джаббер будет вылизывать его пресс и грудь и массировать сильные бёдра?       Он хочет проверить, как отреагирует Занка. Будет ли он мычать и хныкать в знак протеста или только его дыхание станет глубже? Зальётся ли его личико ярким румянцем или он останется холоден? Будет ли он вздрагивать от прохлады или сосредоточится на тепле рук Джаббера? Как далеко он позволит его пальцам забраться по своему телу? Позволит ли Занка с чувством отсосать ему?       Эти фантазии сводили с ума, жгли изнутри раскалённой лавой, выливаясь наружу нежелательной краснотой и внезапными мелкими судорогами. Они были похожи на галлюциногены, были такими же яркими и почти реалистичными, но только почти. Занка не замечал его состояния, и оно было к лучшему, потому что если бы он подошёл чуть ближе, то Джабберу была бы прямая дорога в мир иной от смачной пощёчины, обещающей встречу с апостолом Петром.       –Джаббер, либо ты идёшь в душ, либо я...       Не дослушав Занку до конца, Джаббер сорвался с дивана и влетел в ванную, быстро захлопывая за собой дверь и позорно сползая по стенке. Стоило Джабберу лишь пару раз остервенело провести ладонью по всей длине с мыслью о Занке под горячими струями воды как неприятная липкость расползлась по ладони. И теперь ему точно нужно помыться...                            –Не я эротичный, а ты извращенец! – крикнул Занка Джабберу, не пожалев пустить в ход, вероятно, ту самую подушку. Джаббер захохотал от такого настроя Занки посреди ночи.       –Что есть, того не отнять, но ты не видел себя со стороны! – протестующе завопил Джаббер в ответ. – Я всё ещё хочу отсосать тебе, если что. Ну это так, к слову.       –Боже правый, – преувеличенно траурно вздохнул Занка. – Не говори таких вещей с таким спокойствием.       –Ты мог бы направлять меня, использовать, как тебе удобно, – искушая Занку, зашептал Джаббер. – Тянуть и отталкивать, заставить меня задыхаться и оставить наедине с собой, когда достигнешь пика.       –Заткнись, – смущённо пискнул Занка, хмурясь. Это казалось ему и его извращённому мозгу слишком заманчивым предложением, чтобы отказаться от него навсегда, но главное было в том, что теперь он мог не держать в себе желание причинять боль. Он мог отсрочить, но не выкинуть эту идею. – Не сегодня точно.       –М-м-м, порадуешь меня на ближайших общих выходных? – заворковал Джаббер, притягивая Занку к себе за талию загребущими руками. Занка расслабился под его прикосновениями, даже забыл напрочь про несчастную рубашку, тепло тела Джаббера грело даже лучше.       –Если будешь хорошим мальчиком и дашь себя укусить, – игриво ответил Занка, перебираясь на колени Джаббера окончательно ради удобства. Он с готовностью принял вес Занки на себя и неподдельно засиял в ожидании ещё одного, заключительного поцелуя. Хотя, почему «заключительного»? Их будет ещё много в будущем, Джаббер заявит перед всеми, кому принадлежит Занка Ниджику.       Занка смотрел в красные радужки глаз Джаббера с особенной заботой. С такой же заботой он убрал упавший на лицо соседа локон и медленно приблизился к его губам, обдавая тёплым дыханием. Тонкая плёнка ожидания сковала тело Джаббера, сдерживая рвущееся наружу искушение ускорить действие, но он должен быть терпелив, Занка ещё не разрешил.       Занка испытующе, на пробу, коснулся губ Джаббера, не задерживаясь надолго, лишь слегка покрывая чуть влажной плёнкой ожидания и трепета. Затем ещё раз, глубже, вдумчивее, тяжелее. И ещё раз, добавляя движения прохладных ладоней по разгорячённому телу под рубашкой. Джаббер несмело двинулся навстречу, наощупь отыскивая пуговицы, чтобы расстегнуть и дать Занке больший простор. Занка улыбается в поцелуй, чувствуя движения пальцев Джаббера, и слегка прикусывает его нижнюю губу, вызывая тяжёлый вздох, который тут же тонет в новом, более ярком поцелуе.       Занка размеренно, методично терзает губы Джаббера, не воспаляя искусанную кожу. Джаббер знает спойлеры, Занка сразу сказал, на какую область придётся разрыв, но каждое новое прикосновение только подогревало желание и интерес, потому что металлического вкуса на языке так и не ощущалось. Занка плавно водит ладонями по открывшемуся телу, которого так давно хотел коснуться и наслаждается каждым мгновением, чувствуя власть в своих руках, чувствуя дрожь Джаббера под кончиками пальцев и его тяжёлое дыхание на губах.       Занка бы рад задохнуться вместе с ним, но вынужден сдерживаться ради их общего блага. Каждый предыдущий поцелуй должен был стать моральной подготовкой к тому, что он собирается сделать, но с каждым последующим Занка понимал – ему никогда не нужна была подготовка, ему нужно было лишь дозволение. Дозволение сорвать с себя маску приличия, вырвать из слоёв кожи своё неказистое мясное нутро, дорваться до Джаббера и тех прекрасных звуков, которые слетают с его губ, взорваться фейерверком радости над бьющимися в агонии сердцами, разорвать чужие губы.       И он рвёт.       Резко, жестоко, так, как ему действительно нравится. Джаббер содрогается, но не отступает, льнёт ближе, обхватывает тело Занки горячими, точно из адского пекла, ладонями и целует. Напористо, будто не он только что отдался в подчинение и бездействовал ради удовольствия Занки; жарко, точно не было первичной нежности между ними, а всегда была только страсть; долго, словно время ничего не значило и весь мир мог подождать, пока они, два больных на голову ублюдка, насытятся друг другом.       Поцелуй с металлическим привкусом был не менее чуждым и новым, чем тот, в котором они обсуждали первую встречу; не менее трепетным открытием, чем тот, в котором они смеялись; не менее страстным, чем тот, в котором они познавали тела друг друга; не менее чувственным, чем тот, в котором они делились доверием. Он был идеальным для них двоих.       Занка слизывает мелкие капли крови и воодушевлённо вплетает их в язык Джаббера. Его хватка на гибком теле становится только крепче и жёстче, и это ломает Занку не на физическом уровне, но на каком-то совершенно ином. Гнилостая сущность, просившаяся наружу, довольно урчит и извивается, впитывает всё, что Джаббер может дать.       –Давай обработаем... – начинает было Занка осипшим голосом, чуть отстраняясь.       –Позже, – безапелляционно заявляется Джаббер, глядя на Занку расфокусированными глазами, точно пьяный, в полнейшем беспорядке и бреду. Этот яркий румянец лучше всего подходит этой загорелой коже, особенно, если вызван именно Занкой и его действиями.       –Тогда потом не жалуйся, – шепчет Занка, приближаясь к его губам снова.       –Ни за что.