Зайчик: Падальщик

Следующие три дня прошли… нормально. Пугающе, до дрожи нормально. Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я смогу спокойно спать, есть и ходить в школу, зная, что моя сестра мертва и лежит в лесу под слоем мерзлой земли, я бы плюнул этому человеку в лицо. Я бы сказал ему, что сойду с ума от горя. Но я не сошел с ума. Или сошел? Я не знаю. Зверь был прав. У его силы есть цена, и эту цену я заплатил сполна. Чем дольше он живет во мне, тем больше я теряю «Себя». Я уже не чувствую страха, не чувствую жалости и скорби, а вся «обычная» еда стала для меня омерзительной. Вспышки ярости с каждым днем все сложнее контролировать. Думаю, если так и продолжится, я стану живой статуей, у которой есть только две эмоции: ярость и безумие. В понедельник я пришел в школу за 20 минут до начала уроков. Я ненавижу понедельники. Но сегодня я чувствовал себя отлично. Тело было легким, пружинистым, каждая мышца пела от энергии. Это связано с тем, что я в последние дни спокойно сплю? У меня больше нет того груза скорби и грусти. Депрессия ушла, ведь если нет грусти, то нет и депрессии. Да? - О, Паха! - Лёха и Коля встретили меня все на том же месте, что и четыре дня назад. - Ты как? Видок у тебя больно бодрый. Чего, Соня дала? - с ехидной улыбкой спросил Лёха. - Да нет, - я пожал плечами, закуривая. - Выспался просто. - Слышали? Бабурин недавно пропал, - понизив голос, сказал Коля, озираясь. - Паш, только не говори, что это ты его, ну того. - Коля сделал жест, означающий перерезанное горло. - Дурак? Нет конечно, я просто по роже ему дал, - ответил я, выдыхая дым. - А за что ты его вообще ударил? - с интересом спросил Лёха, делая затяжку. - Да там ситуация была одна, в общем, было за что. - Ммм, ясно. Ну да, Бабурин в принципе много херни творит. Вы же в курсе, что он перевелся? - спросил у нас Коля. - Нет, - одновременно ответили мы с Лёхой. - Я от кента узнал, в прошлой школе он был местным изгоем, его там все как шестерку использовали, а погремуха у него была Свинья. Пацаны от этого заржали. Я тоже улыбнулся. Лёха прокашлялся и похлопал Колю по плечу. - Кха-кха, боже, а ведь ему реально подходило! - смеясь сказал Лёха. По какой-то причине Зверь молчал все эти дни. От него не было ни одного ехидного комментария или подначивания. Он будто упал в спячку. Ну, возможно, это и к лучшему. Прозвенел звонок, и мы, переодевшись, разошлись по классам. На уроках было скучно. Смертельно, невыносимо скучно. Химичка что-то бубнила у доски, мел скрипел, муха билась в стекло. Я сидел на задней парте, качался на стуле и скучал. - Талалаев! - рявкнула она. - Тебе весело? Я тут же вернулся в положение «обычного» ученика. - Нет, я вас слушаю, - ответил я. - Что-то не видно. Еще раз сделаю замечание - поведу к директору. - Она фыркнула и повернулась к доске. На большой перемене я как обычно тусовался с пацанами из параллели и некоторыми одноклассниками. Мы весело обсуждали Шварценеггера, Джеки Чана и Сталлоне. А Лёха рассказывал, как у него полетел телик из-за приставки. Ко мне подошла Соня. - Паша… - Привет… - улыбка с моего лица тут же сползла. - Слушай, мы можем отойти? - дрожащим голосом попросила Соня. Парни сразу стали легонько меня подталкивать, намекая, чтобы я согласился. - Ну, хорошо, веди. Я пошел за ней. Мы вышли в коридор, свернули за угол, в тупик у запасного выхода. Туда, где Соня рассказала мне о пропаже Вовы. Соня остановилась и посмотрела на меня, как на инопланетянина. Она искала в моем лице признаки истерики, шока, безумия. Но видела только непонимание ситуации и полное безразличие. - Что с тобой? - решительно спросила Соня. - А что со мной? - спросил я ее, искренне не понимая вопроса. - Твоя сестра пропала, не нашли даже ее следов или останков. А ты… ты ведешь себя как ни в чем не бывало! - сказала Соня, на ее глазах выступили слезы. - Ты хочешь узнать, почему я себя так веду? - Да! - выкрикнула Соня. - Я смирился, - коротко ответил я. - Я принял реальность. Шестилетней девочке не выжить в лесу, одной при температуре минус сорок в самый разгар зимы, без еды и воды. - Что ты такое… - с ужасом произнесла Соня. - Ты же её брат! - Я принял ее смерть, а потому не вижу смысла больше грустить. Говоря эти слова, я не чувствовал ничего. Это были просто звуки, которые издавал мой рот. Соня отшатнулась от меня, будто я ударил её. Слезы покатились по её щекам, но она их даже не вытирала. - Ты… ты страшный, Паша, - прошептала она. - Как ты можешь так говорить? У меня Вова пропал, и я… я места себе не нахожу, а ты… Ты как робот. - Я реалист, Сонь, - пожал я плечами. - Истерикой делу не поможешь. Она смотрела на меня еще пару секунд, пытаясь найти в моих глазах хоть каплю той боли, что была раньше. Но не нашла. Там была только пустота. - Я думала… я думала, мы могли бы поддержать друг друга, - всхлипнула она. - Я думала, ты понимаешь. А ты просто… тебе все равно. Она развернулась и побежала прочь по коридору, закрывая лицо руками. Я смотрел ей вслед. Внутри ничего не екнуло. Ни вины, ни жалости. Я вернулся к пацанам. - Че, как прошло? - подмигнул Лёха. - Поссорились? - Типа того, - я сел на подоконник. - Сказала, что я бесчувственный чурбан. - Бабы, - философски заметил Коля. - Им вечно драму подавай. Забей. После школы я не пошел домой. Идти в пустую квартиру, где мать сходит с ума от горя, а отец заливает глаза водкой, не хотелось. Не потому что мне было их жаль, а потому что это раздражало. Шум, нытье, запах валерьянки. Все это так бесило. Я бесцельно бродил по поселку, петляя между покосившимися заборами частного сектора и редкими пятиэтажками. Ноги сами принесли меня во двор за старым продуктовым магазином. Здесь, у ржавых качелей, обычно было тихо. Снег хрустел под ногами. Я сел на обледенелую лавку, смахнув снег рукавом, и закурил, глядя на темные окна хрущевки напротив. Тишина и покой, какое же блаженство. Лишь вдалеке выла собака. Внезапно идиллию нарушил гогот. « Гандоны, портят тишину этого места своими грязными ртами», - подумал я. Они вошли на территорию двора и увидели меня. - Опа! - гаркнул один, заметив меня. - Слышь, пацан! Сигареткой не угостишь? Они подошли ближе, окружая лавку. От них разило дешевым пивом и сигаретами. Их было трое. Один, похоже, спортсмен, футболист? Возможно. Второй длинный, как фонарный столб, лицо такое тупое, что казалось, он сбежал из местной психушки. А третий… он ничем не отличался от Бабурина. Такой же толстый, мерзкий, вонючий жирдяй. Который тусуется с такими вот кадрами просто чтобы компенсировать свое уродство и тупость. - Не угощу, - спокойно ответил я, даже не поднимая головы. - Че ты сказал? - быканул жирдяй, нависая надо мной. - Ты че, бессмертный? Он встал в якобы угрожающую стойку, думаю, он хотел меня напугать. Жалкое зрелище. Жирная и сальная туша пытается изобразить габариты медведя и казаться шире. От такого зрелища я невольно улыбнулся. Высокий, поняв, что угроза не сработала, достал из кармана маленький нож. Он был настолько мелким, что казалось, способен только открывать тушенку. - Ты же его уронишь, - сказал я равнодушно. - У тебя пальцы такие тонкие, что я сначала подумал, это спички. Гопник опешил. Он ждал, что я испугаюсь, отдам деньги, побегу. А я сидел, развалившись, и смотрел на него, как на пустое место. - Ты че, псих? - спросил у меня спортсмен, похоже, он у них что-то типа за главного. - Может быть, - я сделал затяжку и выдохнул дым ему прямо в лицо. - Мы же тебя реально зарезать можем, - спортсмен старался сказать это максимально пафосно и без доли страха, но дрожь в голосе выдавала его с потрохами. - Ну давай тогда. Режь. - Я расстегнул куртку, подставляя грудь. - Ну? Чего застыл? Кишка тонка? Главарь попятился. Его дружки переглянулись. В моих глазах они увидели такую черную бездну безразличия, что их пьяный кураж испарился. С психами связываться - себе дороже. - Да ну нахер… - сплюнул он, пряча нож. - Обдолбанный какой-то. Пошли отсюда. Они ретировались, оглядываясь. Я снова затянулся. Руки не дрожали. Сердце билось ровно. Хотя я был немного разочарован. Только я собирался вновь насладиться тишиной, как услышал голос. - Паша! «СУКА, НУ КТО ОПЯТЬ?!» - пронеслась мысль в голове. Я обернулся. Ко мне бежала Соня. Видимо, она увидела эту сцену издалека или искала меня. Она подлетела ко мне, запыхавшись, и схватила за рукав, осматривая с ног до головы. - Ты как? Цел? Они тебя не тронули? Я видела, у него нож был! - Нормально все, - сказал я, спокойно стряхивая пепел. - Они просто поговорить хотели. Не переживай. Соня выдохнула, глядя на меня широко раскрытыми глазами. В них больше не было того страха, что в школе. Только облегчение и вина. - Паш… - она опустила глаза. - Прости меня. За то, что я в школе наговорила. Что ты страшный, что тебе всё равно… Я дура. Я просто сама не своя из-за Вовы, нервы ни к черту. Ты не страшный. Я просто не могла смириться с тем, что ты оказался сильнее меня… в этом плане. Я посмотрел на неё. Её извинения не вызвали во мне никаких чувств - ни облегчения, ни радости. Но я знал, что нужно ответить. - Забей, Сонь. Я не в обиде. Все на нервах сейчас. - Правда? - она с надеждой подняла глаза. - Правда, - я даже смог изобразить подобие улыбки. - Темнеет уже. Тебя проводить? А то мало ли, еще какие любители поговорить встретятся. Она робко улыбнулась в ответ. - Да… Проводи, пожалуйста. Если тебе не трудно. - Не трудно. Пошли. Мы дошли до её дома. По пути мы болтали о какой-то ерунде - уроках, погоде, о планах на будущее и о многом другом. Расстались мы почти как обычно, она даже помахала мне рукой на прощание. Я остался один. Улыбка тут же исчезла с лица, словно выключили свет. Я пошел домой, выбирая путь через пустыри, чтобы сократить дорогу. Внутри была звенящая пустота. Я не чувствовал ни радости, ни тепла от встречи с девушкой. Вдруг мой взгляд зацепился за движение впереди. Метрах в пятидесяти, у кромки леса, кто-то шел. Точнее, тащил что-то тяжелое по снегу. Я прищурился. Мужская фигура. Грузная, в темной куртке. Он волок за собой… человека. Девочку в ярком пуховике. Она не сопротивлялась. Я узнал этот пуховик. Я видел его сегодня в школе. Катя Смирнова. Главная сплетница школы, соседка моя. Внутри меня ничего не шевельнулось. Ни жалости, ни желания помочь. Я уже собирался пройти мимо. Какая мне разница? Одной проблемой меньше. Но тут проснулся Зверь. «Ого…» - его голос прозвучал заинтересованно, с ноткой гастрономического азарта. - «Смотри-ка, напарник. Похоже, кто-то несет угощение для нашего рогатого друга. Подарочек для Козла». Я остановился. «Нехорошо разбрасываться едой», - продолжил Зверь, облизываясь в моем сознании. - «Иди за ним. Отбери добычу. Сожри эту девку сам. Она сочная, вредная, заносчивая и наполненная страхом и отчаяньем… Мясо будет горчить, но в целом будет вкусно». Я не хотел её есть, я не каннибал. Но я хотел убить того, кто её тащил. Просто потому, что он был связан с Козлом. Я свернул с тропинки и бесшумно двинулся следом. Мы вышли к старой поляне с выкорчеванными, горелыми пнями. Жуткое место, которое местные обходили стороной. Посреди поляны стоял гараж. Одинокий, черный, покосившийся. Мужик подтащил Катю к дверям, огляделся и заволок её внутрь. Мы подошли ближе. - Это логово Хозяина? - мысленно спросил я. «Нет», - фыркнул Зверь пренебрежительно. - «Это подделка. Дешевая имитация. Здесь не пахнет Козлом. Это просто человеческий мусор, который решил поиграть в бога». Мы стояли у железной двери. Изнутри доносился лязг металла. «Надевай маску», - скомандовал Зверь. - «Ты не справишься в одиночку. У него оружие, не такое как у тех троих, а настоящее. Не забывай, что он взрослый и сильный мужик, а ты… ты просто пацан, может, немного сильнее остальных, но не более». Я потянулся к рюкзаку, но рука замерла. Я вспомнил кладбище. Вспомнил, как хоронил Ксюшу. Вспомнил, как терял эмоции. Если я надену маску сейчас, ради убийства какого-то урода, останется ли во мне хоть что-то человеческое к утру? - Нет, - прошептал я. - Я сам. Я не хочу больше терять себя. «Идиот», - прорычал Зверь. - «Ты сдохнешь как последняя собака, так и не отомстив». - Заткнись. Я дернул дверь и шагнул внутрь. Тусклая лампочка под потолком освещала грязный верстак, заваленный инструментами. На полу, среди опилок и мусора, лежала связанная Катя. Она была без сознания, рот заклеен скотчем. А над ней стоял здоровый мужик в грязной спецовке. На лице у него была маска. Плохо сделанная, грязная и рваная маска козла. Маньяк, что подражает Хозяину леса. Интересно, рогатый вообще в курсе, что у него появился такой поклонник? Он обернулся на звук. В руках у него был молоток. - Ты кто такой? - прохрипел он, загнанно озираясь. - Хотя, какая разница, зря ты сюда зашел. - Отпусти её, - спокойным тоном сказал я без капли страха. Маньяк зарычал и бросился на меня. Я попытался уклониться, но мое тело было слишком медленным. Оно просто не поспевало за ходом мыслей. Тяжелый кулак врезался мне в скулу. Свет перед глазами померк. Я отлетел назад, споткнулся о какой-то ящик и рухнул на спину. Рюкзак смягчил удар, но дыхание сбилось. Маньяк навис надо мной. - Любопытный, да? - он замахнулся молотком. - Твое любопытство тебя и погубит! Я попытался отползти, судорожно перебирая ногами по грязному полу. Рюкзак зацепился за что-то, молния разошлась. И оттуда, прямо под руку, вывалилась маска Росомахи. Она упала лицевой стороной вверх, и в тусклом свете лампы её нарисованный оскал показался мне самым прекрасным, что я видел в жизни. Маньяк занес молоток для удара. Я видел его глаза в прорезях картона. Они были безумные, налитые кровью. Если не решу, что делать, то умру. Странно, смерть так близко, но мне не страшно. Выбора не было. Я схватил картонку и натянул её на лицо. «ТАК БЫ СРАЗУ!» - восторженный рев Зверя чуть не разорвал мне перепонки. Зверь перехватил контроль мгновенно. Маньяк уже почти размозжил мне голову, но Зверь увернулся от удара и оттолкнул мужчину ногами. Маньяк улетел в один из столов, а мое тело подорвалось с пола, будто взлетая. Моя рука метнулась к верстаку, который был рядом. Пальцы сомкнулись на рукояти тяжелого мясницкого тесака. Маньяк замахнулся для второго удара, уверенный в победе. Зверь улыбнулся и яростно полоснул его по голени. Точный, глубокий удар под колено. Сухожилия лопнули. Маньяк взвыл и рухнул на одно колено, прямо передо мной. Теперь мы были на одном уровне. Я навис над ним, глядя ему в глаза. - Хуевую ты выбрал маску, - прорычал я голосом демона. Второй удар тесака вошел ему в живот, пробивая спецовку и плоть. Глубоко, по самую рукоять. Третий удар - в ребра, ломая кости. Четвертый - в ключицу. Маньяк хрипел, булькая кровью. Молоток выпал из его ослабевшей руки. Он смотрел на меня, и в его гаснущем взгляде был первобытный ужас. В отражении его глаз я видел желтые, светящиеся глаза хищника, который пришел из самого ада. - Передай рогатому привет, - прорычал Зверь. Лезвие с хрустом перерубило шею. Голова в картонной маске козла откатилась в угол, оставляя на полу широкий кровавый след. Тело обмякло и повалилось на бок, суча ногами в предсмертных конвульсиях. Тишина. Только тяжелое дыхание и звук капающей крови. Внезапно Зверь отступил. Без предупреждения, как тогда в лесу. Я почувствовал, как контроль возвращается ко мне. И вместе с ним вернулась реальность. Я стоял над обезглавленным трупом. В моей руке был окровавленный тесак. Мои ботинки стояли в луже крови. «Молодец, быстро среагировал», - проурчал Зверь в голове. - «Ешь». - Что? - прохрипел я, пятясь. « Жри », - скомандовал голос. Жестко и властно. - «Это добыча, которую мы получили в награду за победу. Свежее, горячее, пропитанное страхом. Лучшее, что ты пробовал в своей жалкой жизни. Жри его!» Мой желудок скрутило спазмом. Такой боли я не испытывал никогда. Это был не просто голод - это была черная дыра внутри меня, которая требовала заполнения. Рот наполнился вязкой, обильной слюной. Я посмотрел на развороченную грудь маньяка. На красное мясо. На белые кости. Меня должно было вырвать. Но вместо этого я сглотнул. - Нет… - прошептал я, роняя тесак. - Нет, я не буду… Я человек… « Ты - хищник», - отрезал Зверь. - «Ешь». Голод ударил в голову кувалдой. Мир сузился до пятна крови на полу. Запах железа и сырого мяса стал самым желанным ароматом во вселенной. Он сводил с ума. Он манил. Мои колени подогнулись. Я упал рядом с трупом. Руки сами потянулись к ране. Вкус крови взорвался на языке фейерверком. Это было отвратительно и божественно одновременно. Я рычал, давясь кусками, глотая их целиком, пачкая лицо и маску в крови. Я рвал мышцы, ломал хрящи, забыв обо всем на свете. Я был словно животное. И мне понравилось. Зверь не соврал, мне понравилось, очень. Мне очень понравилось… Я хотел еще. - МММММ!!! Пронзительный визг разрезал тишину гаража. Я замер с куском мяса в зубах. Медленно, как в страшном сне, повернул голову. Катя очнулась. Она лежала на боку, связанная, с заклеенным ртом. Её глаза были распахнуты так широко, что, казалось, сейчас лопнут. Она видела подростка в окровавленной маске росомахи, который сидит на обезглавленном трупе и жрет его. Катя закричала снова, срывая голос, судорожно дергаясь в путах, пытаясь отползти, вжаться в стену, исчезнуть. « А вот и десерт», - холодно констатировал Зверь. - «Убей её». Я поднялся. Кровь капала с подбородка на куртку. В голове шумело. Я не понимал, кто я - Паша или Монстр. Да и мне было плевать, сейчас все, что я хотел - это есть. Я поднял с пола тесак. Тяжелая рукоять легла в ладонь как влитая. Я шагнул к ней. Катя завизжала еще громче, захлебываясь слезами и соплями, из-за этого скотч отклеился. - Не надо! Пожалуйста! - вопила она, глядя на меня снизу вверх. - Не убивай! Я никому не скажу! Мамочка! Помогите! Я навис над ней. Свет лампы отражался в моих желтых глазах. Я занес тесак. Один удар, и у меня будет вкусный десерт. Вкусный десерт, пропитанный страхом и ужасом. - Пожалуйста… - прошептала Катя, зажмуриваясь и сжимаясь в комок. - Мамочка… Ксюша. Ее лицо мелькнуло в голове, доброе, улыбающееся. Меня будто ударило током. Пелена голода спала. Я увидел Катю Смирнову, что живет на этаж ниже. Девчонку, которая сплетничала на переменах и красила ногти на уроках. Я видел живого человека, что был в ужасе. И я стою над ней с тесаком, весь в чужой крови и мясе. В голове снова мелькнуло лицо Ксюши. Тесак выпал из моих рук, звякнув о бетон. « Тц, слабак», - презрительно цыкнул Зверь и замолчал. Я рухнул на колени рядом с ней. Руки тряслись так, что я едва мог контролировать их. - Тихо… Тихо… - прохрипел я. Мой голос звучал жутко из-за маски. Катя скулила, ожидая смерти. Я схватил тесак и перерезал веревки, что сковывали ее тело. Я снял свою куртку и натянул на нее. Ибо не мог выпустить ее в такой мороз в школьной форме. - Беги, - выдохнул я ей в лицо. - Беги отсюда! Живо! Секунду она смотрела на меня с ужасом, а потом, поняв, что её не убивают, вскочила. Ноги не слушались, она упала, снова вскочила, царапая пол ногтями. Она рванула к двери, спотыкаясь, рыдая, не оглядываясь. Дверь хлопнула. Я услышал удаляющийся хруст снега и её безумные крики где-то в лесу. Я остался один. С трупом и тесаком. Я посмотрел на свои руки. Они были красными по локоть. Я провел языком по зубам. Вкус сырого мяса и крови. Меня вырвало сразу. Я сорвал маску и швырнул её в угол. - Что я наделал… - шептал я, глядя на труп маньяка. - Я же его ел… Я ел человека… «Зато ты выжил и даже впервые достал добычу», - отозвался Зверь из глубины моего сознания. - «Не ной ты так, тебе же понравилось. Теперь у нас есть силы на Пир и на то, чтобы убить прихвостней козла, ну а дальше дело техники». Я поднялся, шатаясь. Забрал маску. Вытер лицо снегом на улице, но мне казалось, что эта кровь теперь на мне навсегда. Домой я шел, стараясь держаться теней. Нельзя, чтобы кто-то видел меня окровавленным. Дома было тихо, родители спали. Я зашел в ванную и включил душ. Из крана резко потек кипяток, я машинально отпрыгнул. Однако я не успел убрать руку, горячая вода обожгла кожу… Боли я не почувствовал.