Сдавайся

18 марта 2012. Гран-при Австралии, Мельбурн. Трасса: Альберт-Парк.

Первая гонка сезона

Мартовское солнце в Мельбурне было ярким, но не жарким. В воздухе пахло жжёной резиной, горячим асфальтом и далёким океаном. В боксах кипела жизнь: металлический лязг, крики механиков, рёв двигателей, заведённых для прогрева. Для Кастиэля всё это было одновременно знакомо и совершенно ново. Это был пик. Формула-1. Он стоял у своего новенького болида. Машина называлась «Icar», она была яркого белого цвета, а некоторые детали, окрашенные в синий, добавляли ей индивидуальности. Это был единственный в мире экземпляр. Их компания потратила колоссальные ресурсы, чтобы построить этот болид с нуля. Второй пилот команды — Бальтазар — управлял машиной той же марки, но другой моделью — «Pigeon». По документам она считалась «хуже», но в случае «Eden» это слово теряло смысл, их техника всегда была на шаг впереди остальных. Самые передовые материалы, аэродинамические решения, гибридная система. «Icar» был квинтэссенцией всего, что они умели и он был создан специально для Кастиэля. «Кассандра, пора», — прозвучал голос Мэг в наушниках, встроенных в шлем. Кастиэль кивнул сам себе, сделал последний глубокий вдох и втиснулся в тесную кабину. Процедура была отлажена: пристегнул ремни, проверил связь, запустил последовательность зажигания. Мотор «Icar» ожил с низким, ясным гулом, который быстро перешёл в сфокусированный рёв. Перед гонкой прошел небольшой дождь и большинство машин решили начать гонку на промежуточных шинах. Кастиэль выбрал слики. Он был уверен, что в скором времени трасса высохнет, а тратить время на пит-стоп для смены дождевой резины он не хотел. Его стартовая позиция — восемнадцатое место, почти последний ряд и это был не провал, а расчет. На квалификации он показал время, едва достойное гонщика с его репутацией. Он мог бы выжать из машины максимум и занять место в первом ряду, но ему это было не нужно. Первые гонки не для побед, они для того, чтобы прощупать почву, соперников и машину. Финишировать, собрать данные, а победы придут позже. «Всем внимание. Формирование стартового поля». Красные огни зажглись один за другим. Кастиэль сконцентрировался. Его задача на старте — не ввязываться в авантюры. Мир сузился до светофора и тактильного ощущения сцепления шин с асфальтом. Огни погасли. Рев был физическим ударом. «Icar» рванул с места с пугающей эффективностью. Разгон был настолько мощным и чистым, что Кастиэль инстинктивно сбросил газ на долю секунды, чтобы не врезаться в машину впереди. Он сохранил позицию, обогнав лишь одного гонщика, допустившего ошибку при переключении. Так началась его гонка. Он держался в конце пелотона, на семнадцатой-восемнадцатой позициях. Его круги были ровными, словно вычерченными по лекалу. Он не атаковал, лишь защищался, когда это было необходимо. Он слушал машину, чувствовал, как шины становятся хуже с каждым кругом, как меняется баланс болида с выработкой топлива, как реагирует подвеска на неровности в разных частях трассы. Он запоминал всё: стиль обгона пилота «Williams» перед ним, слабое место «Force India» на торможении в десятом повороте. «Темп стабильный, Кас. Молодец, что начал на сликах, пока нет смысла делать пит-стоп», — периодически докладывала Мэг. Впереди, за десятками секунд, шла своя гонка. Лидировал Винчестер, отрываясь от преследователей. Его имя мелькало на табло как недосягаемый ориентир. Кастиэль просил Мэг, время от времени, называть результаты Дина. Он был быстр. Очень быстр. Но «Icar», как подсказывали ощущения, мог быть быстрее. Он совершил пит-стоп по графику. Механики «Eden» сработали за 2.2 секунды — безупречно. Он вернулся на трассу, сохранив свою позицию в хвосте. Гонка для большинства зрителей проходила без него, он был статистикой, новичком, который скромно держится позади. «Пять кругов до финиша, Касси. Может сделаешь хоть что-то?», — раздался в наушниках насмешливый голос Габриэля. Кас ухмыльнулся. На самом деле он уже сделал много: он изучил трассу, он почувствовал машину до мелочей, он видел усталость соперников, износ их резины, но его брат был прав — изучение закончено, настало время показать, пусть и на коротком отрезке, его истинный потенциал. — Как скажешь, Габриэль, — коротко ответил Кастиэль. Он перевел несколько переключателей на руле в другой режим. Мотор «Icar» взвыл на новой ноте. Все системы сконцентрировались на одной задаче — скорости. Из статиста он резко превратился в угрозу. Его первый обгон был холодным и точным: он прошел «Cosworth» на внутренней траектории в третьем повороте, воспользовавшись маленькой ошибкой соперника. Он даже не боролся, он просто был там, где его не ждали, и ушел. «Шестнадцатое место. Продолжай». Следующий обгон был на выходе из быстрой шиканы. Он догнал «Williams», включил DRS на прямой и прошел его так легко, словно тот стоял на месте. Пятнадцатое. Четырнадцатое. Он обходил машины одну за другой. Тормозные точки у него были теперь на метр позже, чем у всех. Выходы из поворотов — резче и чище. «Icar» слушал малейшие движения руля, выдавая всю свою мощь. Пилоты, уже думавшие о финише, с удивлением видели в зеркалах бело-синюю молнию, которая молча и безжалостно их обходила. Тринадцатое. Двенадцатое. Одиннадцатое. Десятое. Кастиэль вышел на очередную прямую уже на девятом месте. Впереди, в двух секундах, маячил оранжевый болид. Ещё один соперник, ещё одна позиция, которую можно было легко отобрать на DRS. Его пальцы крепче сжали руль, тело готовилось к атаке. «Жёлтый флаг! Обгон запрещён! Соблюдай дистанцию!» — голос Мэг в наушниках был резким, не терпящим возражений. — «Двойной жёлтый! Быстро сбрасывай скорость!» Мышцы Кастиэля напряглись от внезапного приказа, но подчинились мгновенно. Он плавно, почти неохотно, сбросил газ и отъехал от машины впереди, выдерживая положенный интервал. Адреналин, только что требовавший выхода, застыл в крови тяжёлой, неудовлетворённой волной. — Сколько кругов до финиша? — его собственный голос в микрофоне прозвучал ровно, без тени эмоций. «Один». — Кто виновник? Состояние? «Мальдонадо из «Williams». Врезался в стену на шестом повороте. Он жив, машина почти на трассе. Гонка закончится под жёлтыми». Кастиэль финишировал девятым. В своей первой гонке в Формуле-1, стартовав с восемнадцатого места, он заработал два очка. Для команды-новичка, для дебюта — это был небольшой, но неоспоримый успех. Когда он заглушил мотор, наступила тишина, резко контрастирующая с недавним рёвом. Механики «Eden» окружили его, похлопывая по плечам, поздравляя с финишем и драгоценными очками. Бальтазар, финишировавший пятым и широко улыбающийся, уже ждал его, но Кастиэль всё ещё был в том коконе предельной концентрации, из которого не успел выйти. Он выбрался из болида, движения были медленными, будто через сопротивление, и тяжело стянул с себя шлем. Его «Icar» стоял неподвижно, лишь тонкий дымок струился от перегретых тормозных дисков. На углеродном корпусе не было ни царапины, ни скола. Идеальный, послушный инструмент, который лишь на несколько мгновений на прямой позволил увидеть проблеск своей истинной, сдерживаемой мощи. — Неплохо сработано, — Бальтазар слегка похлопал Каса по плечу. В его голосе звучало одобрение, смешанное с лёгкой бравадой, в прочем, привычная для Бальтазара интонация. — С восемнадцатого на девятое. Завтра твоё имя будет во всех газетах. Кастиэль лишь кивнул, его взгляд ещё был прикован к своей машине. Он не чувствовал триумфа. Только холодную, ясную оценку: в следующий раз надо пробраться выше. Жёлтые флаги украли у него шанс на большее, но он финишировал, заработал очки. Это был первый, твёрдый шаг. Самый важный.

***

19 марта 2012 года. Самолет команды «Ferrari». Высота: 13.716 км. над у.м.

Дин сидел в глубоком кожаном кресле салона частного самолета. За иллюминатором медленно плыла ночная пелена Атлантики, мерцали редкие огни судов. Рядом спали несколько членов его команды, а на планшете было лицо его младшего брата. Изображение иногда подергивалось, но голос звучал четко, с привычной для Сэма деловой, но обеспокоенной интонацией. — Он не просто очередной новичок, Дин. Он реальный соперник, — говорил Сэм, его взгляд через камеру был пристальным, лишенным обычной братской снисходительности. — Я просмотрел его данные. Дин откинулся на спинку кресла, с силой потянувшись. Усталость после гонки глухо ныла в мышцах. Он провел рукой по лицу, пытаясь стереть напряжение. — Он финишировал девятым, Сэмми, — Дин закатил глаза, его голос звучал нарочито скучающе. — В очковой зоне, да, но это девятое место. Какой из него соперник? Тебе стоит беспокоиться о Вандорне или Рикьярдо, а не о каком-то… новобранце. — Ты не слушаешь, — голос Сэма стал резче, в нем появились стальные нотки. — Если бы не жёлтый флаг на последнем круге, то он бы был еще выше на таблице. В салоне на мгновение стало тихо, только ровный гул двигателей заполнял пространство. Дин перестал ерзать. Его пальцы слегка постукивали по подлокотнику. — Да ладно, тебе Сэмми, — наконец буркнул он, но уже без прежней уверенности. — Желтый флаг? Звучит как отговорка для тех, кто не смог подняться на подиум. — Хорошо, — Сэм сделал паузу, и Дин видел, как брат щелкает клавишами, подготавливая убийственный аргумент. — Тогда послушай факты. Он стартовал восемнадцатым. Восемь-над-ца-тым. И был примерно на той же позиции всю гонку, будто его приклеили, а потом, за три круга до финиша… — Сэм намеренно замолчал. Дин ждал. Он не произнес ни слова, но его поза из расслабленной стала собранной. — За два круга он прошел девять машин. Девять. Потом прогремел жёлтый флаг и последний круг ему пришлось держать эту же позицию, но до этого он был всего в двух секундах от еще одного обгона. Да судя по всему за эти два круга он и до тебя добраться бы смог! — Я тебя умоляю, — Дин взял со столика бутылку с водой, сделал долгий глоток. — Кажись новичок под конец гонки узнал о существовании других передач на болиде, — он ухмыльнулся, однако было видно, что под этой бравадой безразличия скрывается что-то еще. — Хватит шутить, Дин! — Сэм почти крикнул, и Дин невольно напрягся. Его брат редко повышал голос. — Он побил твой рекорд круга. Бутылка в руке Дина замерла на полпути к столику. Вода внутри слегка всплеснулась. — Что? — его голос стал тихим, плоским. — Это невозможно. — Возможно, — На экране Сэм показывал что-то на другом мониторе. — Твой рекорд минута двадцать девять и три. А он прошел круг за минуту двадцать пять. Четыре секунды Дин! Четыре! Это не детские игры, не случайность. Он реально крут и он не просто быстр, он… ты никогда так не гонял. Дин опустил бутылку. Он смотрел уже не на брата, а в темноту за иллюминатором. четыре секунды. Пропасть. — Ладно, — наконец выдавил он. — Я уже в курсе, что вы с Бенни организовали его фан-клуб. Но ответь мне тогда, гений стратегии, — Дин наклонился ближе к камере, его голос снова стал жестким, почти обвиняющим. — Если он такой быстрый, такой феноменальный, почему же он был аж восемнадцатый на старте? Его результат на квалификации один из худших. Объясни это. На экране лицо Сэма стало задумчивым. Он откинулся в своем кресле, потер переносицу. Неуверенность, мелькнувшая в его глазах, была красноречивее любых слов. — Я не знаю, — честно признался Сэм. — Его машина была в порядке. Он как будто… не выкладывался. Или выкладывался ровно настолько, чтобы упасть в конец, — Он помолчал, обдумывая сказанное. — Может, он специально? Дин замер. Слово повисло в эфире между континентами. Специально. Стартовать с конца, чтобы… чтобы доказать что? Чтобы всех унизить? Чтобы проехать сквозь весь пелотон, как нож через масло, просто потому что может? Он медленно выдохнул. В груди защемило странное, холодное чувство — не страх, а предчувствие. Предчувствие бури. — Это было бы… идиотизмом, — тихо сказал Дин, но уже без прежней убежденности. Он оторвал взгляд от экрана, снова глянув в ночь. — Или гениальностью. Ладно, Сэм, пришли мне все данные, что у тебя есть. — Уже лежат в твоей почте, — немедленно ответил Сэм. — Пересмотри гонку. Внимательно. И, Дин… — Что? — Дин уже потянулся к ноутбуку. — Не недооценивай его.