Сдавайся

23 марта 2012 года. Малайзия. Куала-Лумпур. Комната для брифингов.

Совещание шло полным ходом. Эллен, указывала на сводную таблицу с результатами квалификации и гонки в Мельбурне. Красным маркером был обведён прогресс болида под номером «07». — Повторюсь для ясности, — голос Эллен был сухим и не терпящим возражений. — Основные соперники на сезон: «Red Bull», «McLaren», «Lotus» и «Eden». — «Eden»? — Чарли фыркнула, — Серьёзно? Они дебютанты. У них один быстрый пилот, который ещё не доказал, что его результат не флуктуация. — Нет, — отрезала Эллен, щёлкая лазерной указкой по строке Кастиэля Милтона. — Я бы выделил их отдельно, именно потому, что они новички. У них нет устоявшихся шаблонов, их тактика непредсказуема, они не играют по нашим правилам. И этот… — она ткнула точкой в цифры, — с восемнадцатого на девятое за два круга. Это опасность. Дин, до этого момента молча изучавший трассу на своём планшете, поднял голову. Его лицо было бесстрастным, но в уголке глаза дёрнулась мелкая мышца. — Вы шутите, да? — его голос прозвучал нарочито расслабленно, почти с издевкой. — Милтону просто повезло. Попал в нужную волну обгонов. Это была случайность. В комнате повисла короткая пауза. Технический директор удивлённо взглянул на своего первого пилота. Чарли перестала крутить карандаш. Эллен медленно повернулась к Дину. Ее взгляд был тяжёлым и оценивающим. — Случайность? Позволь мне прояснить, — Она переключила изображение на экране. Появился график распределения скоростей по секторам. Линия Кастиэля была почти идеально ровной, в отличие от рваных, нервных линий других пилотов в середине пелотона. — Вот его сектора на тех самых двух кругах. Никаких пиков, никаких провалов, максимально ровный темп, на грани возможного для данных условий. Такого «везения», Винчестер, не бывает в принципе. Он не прорвался, он просчитал коридор и прошёл по нему. Дин почувствовал, как по спине пробежали мурашки раздражения. Не против Эллен, а против этой холодной, неопровержимой логики, которая выставляла Милтона идеальным роботом, опасным противником, главной угрозой сезона. Если так продолжится, то этот конфликт выльется в прессу и станет основным шоу этого года. Дин терпеть такое не мог. — Да почему вы все так зациклены на нём?! — Голос Дина сорвался, став на пол-тона выше, резко нарушив профессиональную атмосферу совещания. Он отодвинул стул и встал, упираясь руками в стол. — Милтон. Не. Проблема! — Последнюю фразу он выкрикнул почти отчаянно, как будто пытался убедить не их, а самого себя. Все замерли. Чарли смотрела на него с неподдельным интересом. Эллен прищурилась и в ее взгляде промелькнуло непонимание, сменившееся холодным аналитическим интересом. — Обоснуй, — тихо, но чётко произнёсла Эллен. — Ты первый пилот, оценивать угрозы это твоя задача. Почему феноменальный прогресс одного из пилотов, к слову, побившего твой лучший круг по ходу гонки, не является проблемой? Дин понял, что совершил ошибку. Он выдал эмоцию там, где нужны были цифры и расчёт. Он вдохнул, пытаясь вернуть себе ледяное самообладание. — Он ездит один, — сказал Дин, уже более спокойно, но внутренне всё ещё на грани. — Его второй пилот не помогает ему, он выигрывает свои гонки, из-за чего Милтон лишен поддержки напарника для тактических манёвров. Его команда даёт ему абстрактные алгоритмы, но на трассе, в реальной борьбе, один против нескольких — это слабость. Он предсказуем в своей непредсказуемости, он не станет рисковать корпусом в схватке, он отступит, если модель рисков покажет вероятность инцидента выше трёх процентов. Мы можем на него давить и он отойдёт. Это не соперник. Это… высокоскоростной калькулятор, который боится поставить все на кон. Он сел обратно, избегая глаз Эллен. Его доводы звучали логично, технично, но в них не было прежней огненной уверенности Дина. Была усталая, вымученная попытка отвести фокус внимания с Милтона на что-нибудь другое. На что угодно другое. Эллен ещё несколько секунд молча смотрела на него, затем кивнула, делая пометку в блокноте. — Хорошо. «Высокоскоростной калькулятор». Будем иметь в виду, а пока продолжим. Стратегия на первый стинт…

***

25 марта 2012 года. Гран-при Малайзии, Куала-Лумпур. Трасса: Сепанг.

Вторая гонка сезона. 30 круг

Дин шёл шестым. «Ferrari» работал ровно, как швейцарские часы, что было удивительно. До пятой позиции оставалось меньше секунды. План был ясен: обойти соперника на прямой после главной, а там уже дожимать лидеров. Всё под контролем. Он вышел из быстрой связки поворотов, готовясь к разгону на длинную прямую. В этот момент сзади, из слепой зоны, метнулась тень. Бело-синий болид «Eden» рванулся с внутренней стороны, не оставляя места для манёвра. Колёса почти соприкоснулись. Дин инстинктивно дёрнул руль вправо, его машину бросило к краю трассы, резина завизжала, срываясь в занос. Он поймал контроль, выровнял болид, потеряв драгоценные метры и часть темпа. Сердце бешено колотилось, в глазах на секунду помутнело от адреналина. Обогнать Дина не вышло, но риск был запредельный. Так не ездили. Так не боролись за позицию в середине гонки. Это было на грани фола. На грани аварии. — Кто это, чёрт возьми? — выдохнул Дин в микрофон, ещё не оправившись от рывка. Короткая пауза. В эфире послышался шелест переключаемых каналов. «Милтон» Имя прозвучало как удар под дых. Дин видел, как белая машина, не сумев пройти, пристроилась ему в хвост и в следующем повороте Кастиэль снова пошёл в атаку. Жёстче, злее. Он не ждал идеального момента, не рассчитывал, он ломился вперёд, будто пытался пробить стену. Его траектории были рваными, машину кидало. Это не было похоже на тот «высокоскоростной калькулятор», которым обозвал его Дин. Это выглядело будто на трассу вышел Дьявол. — Он что, совсем с катушек слетел? — голос Дина сорвался, наполнившись леденящим страхом. — Он гоняет как безумец! Немедленно передайте его команде, что это полный идиотизм! Они что, не видят? Он же себя или кого-нибудь ещё убьёт! В ответ раздался ровный, усталый голос Эллен: «Дин, мы буквально не можем указывать другой команде, как им ездить. Даже если бы хотели.» — Ну вы уж как-нибудь постарайтесь! — почти крикнул Дин, видя в зеркало, как белый нос снова приближается, готовый к новой попытке. Пальцы Дина вцепились в руль так, что кости ныли. Страх был не за себя, он то справится. На удивление, Дин беспокоился за водителя белого болида, который как будто специально отбросил в себе все предохранители. — Свяжитесь с «Eden»! Скажите им, чтобы успокоили своего гонщика, пока не поздно! «Винчестер!» — Голос Эллен врезался в эфир, жёсткий и не терпящий пререканий. — «Замолчи и сосредоточься на своей гонке. Твоя задача удержать позицию и обойти McLaren. Что там делает Милтон — проблема «Eden», а не твоя.» Дин стиснул зубы так, что на мгновение заболела челюсть. Он видел, как Кастиэль снова пошёл на сближение, его машина дёргалась, норовя найти щель. Это была не тактика. Это была яростная и самоубийственная атака. — Понял, — прошипел Дин в микрофон, с силой добавляя газу, чтобы оторваться.

***

25 марта 2012 года. Гран-при Малайзии, Куала-Лумпур. Трасса: Сепанг.

Вторая гонка сезона. 45 круг

Алая «Ferrari» Винчестера рвала мокрый асфальт трассы, оставляя за собой веер брызг. Лидерство было уверенным, отрыв — комфортным. В салоне царила сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь рёвом мотора и ритмичным шумом дождя по обтекателю. Победа была близка и Дин уже мысленно ощущал холод чемпионской медали на шее. Именно холод и стал проблемой. Сначала это было просто неприятное покалывание в кончиках пальцев, стиснувших руль. Потом навязчивый озноб, пробирающий сквозь перчатки. Дин нахмурился, скосив глаза на панель управления на руле. Индикатор обогрева горел, но тепла не было. — У меня не работает обогрев руля, — сухо произнёс он в микрофон, не отрывая взгляда от мокрой ленты трассы перед ним. «Повтори, Дин», — раздался в наушниках голос Чарли. — «Что не работает?» — Обогрев руля. — Дин говорил чётко, без тени эмоций. — Это значит, что у меня мёрзнут руки. «Ferrari» пронеслась мимо пит-лейна. Механики в красных комбинезонах метались, но Дин знал, что пит-стоп сейчас сведёт на нет весь его отрыв. Он стиснул зубы и продолжил гонку. На сорок седьмом круге дождь усилился и видимость упала почти до нуля. Руки в перчатках онемели до локтей, чувствительность снизилась до минимума и точность управления ушла вместе с ней. — Подогрев руля всё ещё не работает, — снова вышел на связь Дин. Его голос продолжал быть ровным, но в нем уже проскакивали раздраженные нотки. «Мы услышали тебя с первого раза, Дин», — на этот раз ответила Эллен. — «Мы работаем над этим». «Работаем над этим». Самые бесполезные слова в мире, когда ты на скорости под триста километров в час перестаёшь чувствовать руль. На сорок девятом круге машину начало слегка заносить на выходах из быстрых поворотов. Холод проникал всё глубже, вытесняя концентрацию и Дин буквально видел, как его преимущество перед вторым номером, начало исчезать быстрее, чем вода с его визора. — Подогрев. Руля. Всё. Ещё. Не. Работает, — фраза прозвучала как скрежет металла. — Может, пит-стоп и сменим руль? Пока я ещё могу его удерживать. В ответ прозвучала пауза, которая, как думает уверен, была полна статистических расчётов и паники. Потом голос Чарли, уже без прежней уверенности: «Дин, оцени ситуацию. Насколько холодные у тебя руки? По шкале от одного до десяти». — Минус пятьдесят, блять! — взорвался Дин. — Я их уже не чувствую! Давайте пит-стоп, или я сейчас эту штуку в стену вобью! Но пит-стопа не последовало. Судьбу гонки решил усилившийся с каждой секундой дождь, который на пятьдесят первом круге превратился в тропический ливень. На трассе в нескольких местах образовались непроходимые лужи, начались массовые аварии и вылеты. Был объявлен красный флаг и гонка остановилась на пятьдесят третьем круге. Когда Дин, наконец, съехал в закрытый парк, его машину тут же окружили. Он с трудом разжал пальцы, примёрзшие, казалось, к рулю и механики помогли ему выбраться. Его руки, бледные и безжизненные, тряслись мелкой дрожью, он медленно снял перчатки, и Чарли, подбежавшая с грелкой, увидела, что его пальцы посинели. По результатам пятьдесят второго круга ему было присуждено первое место. Он стоял на подиуме, с интересом разглядывая очередной кубок. Дождь все не прекращался, поэтому награждение проходило в помещении, а это значит никакого шампанского и веселья. Дин поднял кубок и улыбнулся в камеры. Это было интересное начало сезона.

***

14 апреля 2012 года. Грант-при Китая, Шанхай. Трасса: Шанхай.

Q3.

Дыхание в шлеме было горячим и частым. Дин слушал в наушниках голос Чарли, ровно докладывающий не самые радостные новости. — …темп хороший, но недостаточно. Сейчас ты седьмой в таблице, можешь больше. Седьмой. Слово отдалось горечью в голове. Он не там, где планировал быть. Для гонки в Шанхае, с её длинной прямой и сложными медленными поворотами, старт из середины первой десятки был приговором к бесконечной борьбе. Если он стартует седьмым, первое место ему не светит. «Меня это не устраивает», — пронеслось у него в голове и не только как мысль, а еще и как физическое ощущение — сжатые челюсти, спазм в животе, его нога, уже и так давящая педаль, вжала её в пол ещё сильнее. Двигатель «Ferrari» взвыл на пределе, перегрузка вдавила его в кресло. Он мчался, выжимая из машины всё, на что она была способна, сливаясь с ней в едином порыве ярости и решимости. И тут он увидел впереди проклятый бело-синий «Icar» под номером семь. Он шёл своим фирменным, безупречно ровным темпом, занимая идеальную траекторию. Дин пристроился ему в хвост, чувствуя турбулентный поток, он пытался найти возможность для обгона, но Милтон шел слишком ровно, чтобы Дин мог провернуть подобный маневр. Дин уже думал, как снизить риск аварии при выполнении особо безумного обгона и вдруг болид впереди слегка, едва заметно, дрогнул. Он не сбросил скорость, он просто… сместился. Всего на полкорпуса вправо от идеальной траектории, открыв узкий, но чёткий, безупречно рассчитанный зазор у внутренней бровки. Инстинкт, выработанный годами, сработал моментально. Руки Дина сами повернули руль и «Ferrari», словно выпущенная из рогатки, метнулась в открывшийся коридор, проскочив мимо белого болида. Воздушный мешок исчез, и его машина, получив чистый воздух, рванула вперёд с новой силой. «Чистый воздух», — радостно выдохнула Чарли, — «Продолжай в том же духе и мы попадём в пятёрку на решетке» Дин уже не смотрел в зеркала. Он мчался вперёд, а его мир сузился до асфальта, точек торможения и рёва мотора. Но где-то на задворках сознания, под слоем адреналина и концентрации, теплилась одна, ясная мысль: Милтон не ошибся, он намеренно пропустил его. Квалификация закончилась быстро. Дин припарковал свой болит в боксе. Гул генераторов и торопливые шаги механиков оглушали, но Дин стоял неподвижно посреди этого хаоса, сняв шлем и уставившись в пустоту. В ушах ещё звенел рёв двигателя, а перед глазами все еще мелькал бело-синий болид. — Отличная работа, Дин! Пятое место! Учитывая проблемы с балансом, это фантастика! — голос Эллен был полон искреннего восторга. — Да… спасибо, — пробормотал Дин, не отрывая взгляда от монитора, где в замедленном повторе показывали его быстрый круг. Он видел себя, влетающего в тот коридор. Видел, как Кастиэль уступал дорогу. — А что с Милтоном? Он какой? — Седьмой, — ответила Эллен, не отрываясь от своего экрана. — Он совершил ошибку, как раз перед тем, как ты его обогнал. — Ошибку? — Дин медленно повернулся к ней. — Да, — Элен кивнула, указывая на график Милтона. — Видишь? Небольшое, но чёткое отклонение от оптимальной траектории, которое привело к потере скорости и позволило тебе его обойти. Классическая ошибка пилота, когда пытаешься выжать из болида последнее. — Это не была ошибка, — тихо, но очень чётко сказал Дин. В гараже на секунду стало тише. Механики переглянулись. — Что ты имеешь в виду? — Эллен нахмурилась. — Я имею в виду, что так не ошибаются, — Дин подошёл к экрану, его палец ткнул в точку на записи. — Смотри. Он ведь не сбросил газ, не затормозил раньше, он просто… сместился. Ровно настолько, чтобы пропустить меня и сделал это ровно в тот момент, когда у меня был самый лучший выход из предыдущего поворота. Это было взвешенное решение. — Дин, зачем ему это делать? — Эллен скептически приподняла бровь, — Это последняя квалификация, тут фактически решается судьба завтрашней гонки. — Я не знаю! — голос Дина сорвался, выдав его внутреннее смятение. — Он мог бы блокировать меня ещё два поворота, я был бы вынужден сбросить газ и стартовал бы седьмым, а он мог бы набирать скорость и вырваться в тройку лидеров, но он этого не сделал. Дин отвернулся от экрана, проводя рукой по лицу. Внутри всё кипело от противоречий. Благодарность смешивалась с недоверием, недоумение с каким-то глупым, тёплым чувством. Это нарушало все законы их мира. Соперники так не поступают, даже друзья-соперники, которыми они и близко не являются. — Может, он увидел тебя? — предположила Эллен, пытаясь найти рациональное объяснение. — Может, ему передали по радио, что ты собираешься пойти на какое-то безумство и безопасней будет тебя пропустить? — Нет, — упрямо покачал головой Дин. Он знал, чувствовал это на уровне инстинкта. — После Малайзии я не верю, что между риском ради победы и безопасностью он выберет второе. Милтон будет бить на поражение, если захочет. Он больше не стал ничего говорить. Просто взял свою бутылку с водой и вышел из гаража в прохладный, наполненный суетой паддок. Дин чувствовал не благодарность, а злость. Ему не нужна была эта сомнительная благотворительность. Он не из тех, кто получает подарки. Все, что у него есть: скорость, места на подиуме, уважение — все это вырвано зубами, потом, риском. Дин почувствовал, как в груди закипает что-то горячее и неясное. Ему срочно требовалась ясность. Он хотел встать прямо перед Милтоном, увидеть выражение его глаз, услышать голос и спросить: зачем? Это была наивная ошибка новичка? Или, может, за маской благородства скрывалось презрение, уступка тому, кого считаешь недостойным настоящей борьбы? Или причина была в чем-то другом, чего Дин не понимал? Его ноги сами понесли его вперед, протискиваясь сквозь пеструю толпу механиков, инженеров и журналистов. Цель пока была смутной, но импульс, толкавший его вперед, был кристально четким: найти Кастиэля. Он получит ответы. Он заставит того объясниться. Внезапно он остановился, будто наткнувшись на невидимую стену. Что он делает? Он же сам пытался всеми возможными способами избегать превращения их с Милтоном соперничества на трассе в более личную историю в прессе. А сейчас вокруг сновали десятки репортёров с диктофонами и камерами, выискивая хоть какую-нибудь сенсацию. Нет. Вопреки мнению окружающих, Дин не был глупцом. Он не станет устраивать публичную сцену, он сожмет это чувство внутри, сохранит его. Завтра, на трассе, он все расставит по местам, он докажет всем, что его места и позиции заслужены, а не подарены.